[D&D 5] Стражи Купола - 2 | ходы игроков | 3. Земля волков

Взрыв?
Открыв глаза, после внезапного удара, следопытка чувствовала как гудит голова и боялась посмотреть вниз, на свои ноги и руки. И лишь когда Ясена положила свою ладонь на руку Эйпадии, та осмотрела свое тело и убедившись что все конечности на месте, повернула лицо к бардессе и тихо прошептала "Да".

Поднявшись на ноги с помощью Клио и Ясены, девушка подобрала меч и только собиралась вытереть его от волчьей крови и убрать в ножны, как раздался громоподобный треск. Девушка приняла боевую стойку и принялась пятится назад.
- Клянусь богинями, Алира, если ты знаешь что происходит, самое время сказать...

Вопрос Ясены будто снял оцепенение с друидки, подбежавшей, чтобы начать, наконец, суетливо помогать девушкам:

- Я не знала! - нервно выпаливает она в ответ. - Я правда не думала, что так все будет! Прости... Ох! - тут раздается еще один, особенно громкий треск изнутри ствола, и на коре дуба появляется длинная продольная трещина - от самой земли вверх футов на десять, не меньше.

- Осторожно! - чувствующая вину за то, что подруги пострадали, Алира оттаскивает Ясену с Клио подальше. - Он... он ДОЛЖЕН был погибнуть, мне так сказала наша Верховная! И лес сразу очистится от проклятия! Только... про дуб я ничего не знала, клянусь!

Что предпринять - было совершенно непонятно. Сжав оружие в потных руках, девушки готовились встретить любую новую опасность, пристально наблюдая за дубом. С деревом же происходило странное. Сперва кора, а затем и древесина в глубине стали расходиться с бьющим по ушам треском, меняя форму, будто становясь... пластичными? Ясена с топором наперевес, готовая к любой опасности, хоть даже к тому, что из расколовшегося дерева появится целый невредимый оборотень, вдруг удивленно проморгалась, осознавая, какую же форму принимает щель в дереве. В силу большего опыта, или бардовского склада ума, именно она первой увидела, что трещина на поверхности ствола превратилась в анатомически точную и крайне подробную копию женских гениталий - только в полтора-два человеческих роста. Вслед за ней поняли, что происходит, и Эйпадия с Клио. До Алиры, по понятным причинам, дошло до последней, и Ясена, покосившись на друидку, увидела, как, невзирая на всю остроту момента, девушка покраснела буквально до кончиков ушей.

И, как только женское лоно в дереве обрело окончательную форму - раздался очередной, особенно громкий треск, складки губ гигантской вульвы широко разошлись - и из темного пространства между ними вышла обнаженная рыжеволосая женщина.



Особой красотой, как машинально оценила бардесса, эта леди из дерева не выделялась. Однако от нее исходило другое ощущение - в голове Ясены всплыло слово "плодовитость". Налитые груди, широкие бедра - тело женщины буквально кричало о потребности рожать, производить на свет потомство, давать начало новой жизни вот прямо сейчас. Клио, которая на правах жрицы Аэлис отвечала за здоровье всех Сестер в своей деревне, также почувствовала: вот это - идеальная роженица, из тех, кто может хоть посреди поля самостоятельно разрешиться без малейших проблем. Вид вышедшей из дерева женщины вызывал у четверки охотниц какое-то сосущее чувство в промежности, не сексуальное возбуждение, а нечто совсем иное. Впрочем, длилось это наваждение недолго: друидка, наконец, поняла, кто же перед ней, и с криком "матушка Корина!" ринулась вперед, падая на колени перед своей богиней.

- Да, это я, - впервые раздался приветливый голос обнаженной леди, положившей ладонь на затылок Алиры. - Встань, моя дорогая, ты все сделала правильно, и я довольна тобой.

Подняв глаза и обведя взглядом троицу Сестер, она продолжила:

- Рада приветствовать вас в своем домене, дочери Купола.

  — Матушка Корина? – вслед за друидкой повторила бардесса, но в её голосе не было столько же уверенности. Зато теперь Ясена точно была уверена, что опасность миновала, а ликантроп мертв. Девушка поспешила убрать топор, ей казалось неуместным встречать богиню с оружием в руках. Ясена подошла к Алире, встала рядом. Пару мгновений сомневалась, стоит ли тоже преклонить колено. Рамона и Аэлис хотели научить женщин жить в мире без богов, без лишнего идолопоклонничества. Но это трудно принять, когда богини живут рядом с тобой. Бардесса решила ограничиться уважительным лёгким поклоном.

  — Эм, здравствуйте, – Ясена чувствовала лёгкое стеснение перед голой женщиной, несмотря на то, что не раз бывала в подобной ситуации. Не придумав ничего лучше, решила спросить банальную вещь, — А эта тварь же точно мертва, да? И что теперь дальше?

Одно мгновение Корина пристально глядит в глаза бардессе - и вдруг ее брови ползут удивленно вверх. Тут же из земли стремительно вырастают несколько побегов плюща, взбирающихся по ногам богини, обвивающих ее бедра и грудь и создающих своего рода одежду под восхищенное восклицание Алиры. Лишь после того, как все приводящие Ясену в смущение места оказались надежно прикрыты листвой - она, наконец, получила ответ:

- Значит, именно ты, Говорящая с Дэвами, нанесла финальный удар? Что ж, это, наверное, и к лучшему... - опустив глаза, она задумалась над следующими словами. - И барон Ойль, и Теутат - оба были мертвы уже очень давно, вы лишь упокоили ту уродливую химеру, что получилась при их слиянии. Что же касается вас - ваши дела здесь, очевидно, завершены. Вы втроем вернетесь с моим благословением, и передадите моим возлюбленным сестрам, Рамоне и Аэлис, что я благодарна им за приют и покровительство, и остаюсь верна нашему союзу. Пусть они будут спокойны: этот лес напьется вдоволь крови псов Митриоса...

- Втроем? А я? - Алира, наконец, поднялась с колен, жадно вперившись глазами в свою богиню и отчаянно сжимая посох переплетающимися пальцами.

- А ты, моя дорогая, пока останешься и поможешь мне здесь, - тепло улыбнулась Корина. - Этот лес слишком давно был заброшен и лишен присмотра, нам очень много предстоит сделать. Но самое неотложное - нужно спасти волчат. Безумная тварь бросила на стрелы и копья воительниц Купола всю стаю, вместе с едва ощенившимися самками. Столько зверей погибло без всякого смысла... Много малышей осталось без матерей, и они не выживут без посторонней помощи. И ты поможешь им, Алира. У нас обеих будет сегодня еще очень много работы...

- Хо... хорошо, Матушка Корина, я постараюсь, - часто закивала друидка.

- Там, на окраине леса, уже ожидают с нетерпением те, кто послал вас сюда. Наверное, ни к чему терзать неизвестностью ваших Старших. Однако, после того, что случилось, было бы неблагодарностью оставить вас самих без ответов на все беспокоящие вопросы. Так что - спрашивайте, дочери Купола. У нас достаточно времени для беседы.

Когда огромное дерево посреди поляны начало менять форму, Клио решила, что это всего лишь последствия ее удара о землю, однако наваждение не прошло, как того предполагала жрица, и ей пришлось признать, что это не галлюцинации. Сложно было поверить, что такая прочная древесина может быть настолько гибкой. Девушка, как заворожённая, наблюдала за трансформацией, поэтому не сразу поняла, что за форму принял дуб. Удивление, лишь усилилось, когда из открывшейся щели вышла обнаженная женщина.

Неужели это действительно так самая Корина? С каждым мгновением сомнений оставалось все меньше. Все ещё находясь в лёгком шоке от всего произошедшего, Клио не отрываясь смотрела на богиню, лишь через какое-то время она осознала нескромность подобных разглядываний и смущённо отвернула голову.

Наконец, подавив робость, девушка обратилась к богине.
- Госпожа, хм... Матушка Корина, а это место, этот дуб, они ведь смогут помочь излечить Аэлис? Вы ведь говорили, что знаете как ей помочь. И ещё, Алира ведь сможет потом вернуться к остальным сестрам?

Лишь после того, как жрица уже зажала вопросы, она поняла, что про возможность лечения Раненой Богини Корина говорила в одном из видений Клио, так что такая осведомленность могла показаться странной

  Бардесса засмущалась ещё сильнее, когда богиня поймала её взгляд, а после приоделась. Со временем это отошло на второй план, а пока Ясена только и могла, что молча слушать Корину. В голову приходили одни глупые вопросы, и девушка не хотела выставлять себя в плохом свете. Вот вопрос, заданный Клио, был важным и серьёзным.

  — А что это был за радужный волк, который встретился нам по пути? – всё-таки не сдержавшись, бардесса начала тараторить свои вопросы, — И вы назвали Рамону и Аэлис сёстрами. Это было просто обращение или может вы на самом деле родственники?! А что за союз у вас с ними? И почему... почему вы вышли из дерева? Где вы были раньше, что случилось?

По поводу вопроса Клио, выдающего ее с головой, Корина не выказала ни малейшего удивления - отвечая совершенно невозмутимо и по делу:

- Способ исцелить Аэлис существовал всегда, и Юные Богини хорошо его знали все эти полвека. Однако ваша Дарующая Жизнь никогда не пойдет на то, чтобы... - и тут ей пришлось остановиться, ибо Ясену прорвало, словно худой мешок, сыплющимися непрерывной скороговоркой вопросами.

Озадаченно покачав головой, богиня продолжила:

- Волчица, не волк. Один из осколков старого мира, что собирал вокруг себя Скверный лес. Таким волшебным созданиям нет места в мире под властью Митриоса, вот они и нашли спасение здесь, ибо в ином случае оставалось лишь принять смерть... Нет, Дочери Купола, нам, похоже, придется начать с самого начала - в противном случае разговор затянется как бы не до ночи. Но сперва...

Девушки ощутили вдруг, как рассасываются синяки на их телах и уходит боль из мышц. А затем Клио почувствовала шелест за своей спиной, и, обернувшись, увидела, как из-под лесной подстилки вырастают крепкие на вид лозы, быстро наращивая массу, стелясь вдоль земли и переплетаясь, и через несколько секунд позади девушек образовалось нечто вроде плетеной скамьи, выглядящей достаточно прочно, чтобы на нее присесть. Приглашающим жестом Старая Мать указала девушкам присесть, и, когда они аккуратно обустроились, начала свой рассказ:

- Это началось сто лет назад, в год Кровавой Луны. Старая Вера долгое время находилась в упадке, преследуемая служителями Митриоса многие века. Загнанные в самые глухие углы Брендеи, служители древних богов могли лишь в бессилии наблюдать, как озверевшие митриане оскверняют последние тайные святилища, убивают последних друидов, стирают самую память о нашей Шестерке. Боги и богини бреннов оказались на пороге развоплощения. Первой пала Дайана, Хозяйка Колосьев. Растворилась в небытии Фиала, Госпожа Глубин. Нас преследовали и в материальном мире, и на тонких планах бытия, полное истребление древних сил было лишь вопросом времени... шанс на спасение был лишь у меня, потому что на самом деле я чужая для бреннского пантеона, и пережила не одну подобную катастрофу. Об этом, впрочем, мои слуги говорят, не скрываясь, и под Куполом. Оставшиеся же боги - Теутат, Тарант и Эсс - решили дать открытый бой Митриосу. Божества войны и убийств, грома и ветра - для них нестерпимо было гнуть шею, таиться, приспосабливаться: это подрывало их силы и статус. И верные друиды этих троих сотворили ритуал, благодаря которому превратились в свирепых и неуязвимых для обычного оружия ликантропов, атаковавших храмы и замки Брендеи, чтобы потоками крови неверных придать сил своим владыкам...

Разумеется, это оказалось безумием и чистым самоубийством. Восстание было обречено. Вервольфов задавили числом, и на Тонких Планах жаждущий крови Теутат также потерпел сокрушительное поражение. На грани катастрофы оказался и круг Корины. Лишенная почти всех последователей, я начала умирать, и, откровенно говоря, смирилась с грядущим небытием по одной простой причине: я смертельно устала. Когда проживаешь десятки тысяч лет, привыкаешь к тому, что ничего нового в мире не бывает. Я была очевидицей расцвета великих империй, стала свидетельницей становления могучих цивилизаций, которые ждало неминуемое падение и скатывание обратно в дикость. Известно ли вам, что на дне Либийского моря находится материк, обитатели которого некогда преодолели земную тягу и создали в звездной пустоте целый город, чьи останки еще тысячу лет назад могли наблюдать умбрийские звездочеты? Что в джунглях Кванга до сей поры стоят руины великого города, верхушки башен которого всегда были погружены в облака, чье население превышало число людей во всей теперешней Понтии? Впрочем, это не имеет отношения делу. За прожитые тысячелетия я убедилась в одном: этот мир невозможно изменить. Он так и будет двигаться по кругу, проживая новые циклы рождения, взросления и умирания, и моя роль, роль Хранительницы Жизни в нем, не имеет никакого смысла. Придет к неизбежному концу и Митриос, и Неведомое, из руин построенного ими порядка вырастут новые, пока еще неизвестные империи и цивилизации, божества и владыки... Я же так устала от этой смены эр, устала от своего бесполезного всезнания и никому не нужной памяти, что приняла решение не сопротивляться небытию. Мир проживет и без меня, думала я, у меня не осталось перед ним никаких долгов...

Однако на пороге развоплощения меня посетило видение - у умирающих божеств всегда обостряются способности к прорицанию, самые точные пророчества, как известно людям из легенд, сделаны были на грани смерти. Уверенная в том, что ничего нового для меня ни люди, ни боги уже сотворить не способны, я увидела мир через тысячу лет. И поняла, насколько жестоко ошибалась.

Каким-то образом в будущем митриане и зиядиты истребили всю жизнь на земле. Не просто истребили, но и сделали невозможным зарождение новой. Они осушили все океаны, выкачали весь воздух, куда-то дели даже плодородную почву, ил со дна морского, оставив лишь голый камень. Никакого движения не осталось в этом мертвом мире - только по дну бывшего Зеркала Торговцев ползают стальные костяки, конструкты со светящимися ядовито-зелеными глазами... На этом видение обрывалось, но мне стало понятно, что умирать рано: такой судьбы мир не заслуживает, и тех, кто приготовил ему это будущее, необходимо остановить.

Существует древний и хорошо известный способ спасти умирающее божество. Для этого один из его последователей должен пожертвовать не просто своей жизнью - своей сущностью, став временным сосудом для того, кому поклоняется. Это крайне болезненный ритуал, в ходе которого человек испытывает чудовищные муки в течение нескольких дней, пока его душа буквально раскалывается на части... И еще один важный момент: подобное удается, лишь если человек идет на жертву добровольно и осознанно. Ни принуждение, ни обман здесь не пройдут. Одна из моих друидок, Ориана, решилась на то, чтобы стать сосудом для богини...

- Ориана? - прервала ее, не выдержав, потрясенная Алира. - Значит...

- Да, - кивнула Корина. - Несколько минут назад она умерла там, под Куполом, на руках у твоих сестер. Точнее, умерло только ее тело. Все это время ты обучалась у меня, девочка. И теперь именно тебе придется стать новой Верховной. Но об этом мы поговорим потом, пока же я продолжу. Ориана пожертвовала собой, чтобы спасти меня, свою богиню, ибо поняла, что же сейчас оказалось на весах - судьба всего живого в мире. Это дало мне шанс уйти с Тонких Планов и переждать сколько-то времени в поисках шанса для нового вознесения. Однако, как оказалось, не только мои служительницы выжили в той буре, что разразилась в год Кровавой Луны. Друид Теутата по имени Коннаин также избежал неминуемой смерти, и был полон решимости спасти своего бога, застывшего на грани небытия. Однако, в отличие от Орианы, он вовсе не желал принимать мучительную смерть и жертвовать собой. Многие годы он искал возможность обойти ненарушимые законы, перехитрить мироздание, и в конечном итоге, как ему показалось, придумал, что делать - вступив в сговор с дэвами Хаоса. Именно этот друид и явился в итоге к барону Ойлю, отчаявшемуся видеть, как его владения поглощал бурно растущий в то время Купол. В теле барона Коннаин намеревался возродить своего бога. Однако дэвы, чьей помощью он заручился, весьма своеобразно понимают договоренности со смертными - а уж когда ты хочешь обмануть порождения Хаоса, следует быть готовым к тому, что обманутым в итоге окажешься сам. Так и вышло: вместо полноценного возродившегося божества барон превратился в жуткую химеру, сращенную из личностей самого Ойля, Теутата и какого-то неразумного дэва. Химеру, с который вы только что столкнулись.

А в это время остатки моего Круга продолжали скрываться в диких землях, и я плохо понимала, что же предпринять дальше - разумеется, пока не вспомнила о Юных Богинях и их домене. Мне нелегко далось решение просить у Рамоны и Аэлис покровительства. Мы уже встречались однажды, вели переговоры о союзе, однако... скажем так, не поняли друг друга. Но иного выхода не оказалось, и четверть века назад останки общины во главе со мной в теле Орианы появились возле Купола. После непростого разговора на повышенных тонах нам было милосердно позволено остаться здесь, под защитой Сестер, и даже набирать новых последовательниц среди тех, кто чувствовал себя неустроенно и неуютно в вашем мире...

В остальном, впрочем, положение мое оставляло желать лучшего. В этом есть доля и моей вины, однако... однако ваши Богини оказались чрезмерно мнительными после Дня Боли и Гнева, когда их, уверенных в собственной неуязвимости, очень крепко удивили смертные рабы Митриоса. Так что мою свободу и мои возможности сильно ограничили, новый Круг, возникший под Куполом, представлял собой довольно жалкое зрелище, а моим словам о будущем, которое мы должны совместными усилиями предотвратить, они не то чтобы совсем не верили... просто слишком усердно искали в них второе дно. Не хочу их обвинять - в нашем прошлом общении были неприятные моменты, которые внушали ко мне явное недоверие. Однако мое положение полугостьи-полупленницы чужого домена явно не давало никаких возможностей исполнить свой долг перед миром. Выход оставался один: добраться до твари Скверного Леса, чтобы поглотить сущность Теутата, и тем самым обеспечить себе новое вознесение. План побега был разработан уже давно, проблема оказалась лишь с поиском подходящей возможности, однако Сестры вовсе не спешили после неудачных попыток полувековой давности разбираться с бароном-оборотнем. Только новое вторжение митриан дало мне шанс, и теперь я вновь являюсь полноправной богиней. Предвижу, что это доставит мало удовольствия вашим Старшим, но я совершенно не собираюсь ссориться с Куполом - напротив, наш союз теперь станет куда более плодотворным. Однако говорить с Юными Богинями мы теперь будем на равных. Не как полновластные хозяйки в своем доме с бесправной приживалкой, а как... Сестры? Больше сестринства, да, это определенно принесет пользу Куполу, - тут Корина позволила себе ироничную улыбку.

- А что касается ответа на вопрос, есть ли способ исцелить Аэлис, - обратилась она к Клио. - Думаю, из моей истории ты его поняла. И, разумеется, поняла, почему Дарующая Жизнь никогда на такое не пойдет. Они с Рамоной отчаянно цепляются за свою человечность - отсюда и все их регулярные явления каждой из вас, задушевные беседы, попытки обмануть себя самих, отрицать свою божественную сущность, одновременно дозволяя поклонение себе. Две девочки, запутавшиеся в противоречиях собственного замысла, отчаянно боящиеся своей судьбы, взвалившие на себя больше, чем способны унести, и совершенно не понимающие ни человеческой природы, ни божественного долга... Впрочем, простите, Дочери Купола - я вовсе не собиралась подрывать вашу веру и убеждения. Все мы еще будем сражаться плечом к плечу ради самого важного, что может быть в мире...

Богиня выжидательно замолчала, обведя еще раз взглядом слушательниц.

  Боль ушла, и бардесса приятно потянулась, проверяя своё тело. Способности богини впечатляли, но не удивляли. Без тени сомнения Ясена первая уселась на зелёную скамью, чтобы занять место поудобнее. Стеснение ушло, хоть и не до конца, и девушка с искренним интересом слушала историю Корины. К своему стыду, бардесса осознала, что она почти ничего не знает о внешнем мироустройстве и других богах. Рожденная под Куполом, признающая только Рамону и Аэлис, девушка даже не задумывалась о подобных вещах.

  — Значит, мы будем продолжать сражаться с нашими врагами дальше, – это должно было прозвучать как воодушевляющий призыв, но вместо этого слова превратились в подобие вопроса. Знание о том, что всей жизни на земле угрожает опасность, оседало в сознании бардессы тяжёлым грузом. Получается, что сёстры Купола под предводительством своих богинь не смогли остановить беду. Видела ли Корина в своём видение Купол? Выстоял ли он, один, среди безжизненных земель или пал, как и всё остальное? Этот вопрос Ясена так и не решилась задать.

  — А как появляются боги? – простой вопрос, но за ним скрывается многое. Теперь, когда девушка познакомилась с другой богиней, её вера не пошатнулась, нет, но пробудилось любопытство. Ясена не знала, задавал ли кто-то Рамоне и Аэлис вопросы, откуда они появились. Наверное, задавали. Может, кто-то даже получил правдивый ответ. Но знание это было явно не общедоступным.

  — И что же произошло между вами, Рамоной и Аэлис?

Последний вопрос Ясены заставил Корину поморщиться - эта тема была ей определенно неприятна:

- Какая в самом деле разница, что за слова мы тогда сказали другу другу, и чем закончился наш первый разговор? За эти годы поменялось слишком многое, как для меня, так и для Юных Богинь. А уж вам, Куполу и Кругу, лучше сосредоточиться на том, в чем вы солидарны, а не на прошлых обидах, которые давно уже потеряли свое значение...

Впервые богиня сошла со своего места - и побеги плюща, обвивавшие ее тело, будто сами по себе покинули почву, корешками осев на ступнях. Подойдя к дубу, она будто бы в рассеянности погладила складки гигантской вульвы:

- Как появляются боги, спрашиваешь ты меня? Философы древности считали, что все известные миру божества - это просто великие люди, некогда вознесшиеся до вершин могущества и перешедшие в новое качество. Ответ не совсем правильный, упрощенный и прежде всего неполный. У мироздания есть атрибуты, сущностные признаки нашей реальности: великие природные явления, жизнь и ее продолжение, смерть и разрушение, на высшем уровне - власть и общество в мире людей. Когда мы говорим - бог грома и молнии, или бог войны - мы имеем в виду персонификацию таких атрибутов, однако вопрос о том, для чего мирозданию необходимы такие персонификации, остается без ответа с начала времен. Рамона и Аэлис учат, что боги не более чем порождение бессилия разумных существ, воплощение людской неспособности управлять своей жизнью, и дают вам мечту о мире, где богиней станет каждая... когда будет сведено с лица земли омерзительное мужское начало, воплощение деструктивности и дикости... Философия не слишком оригинальная, и я не вижу особого смысла спорить с ней. Правда, самим Юным Богиням уже пришлось пойти на компромисс, дозволив, собственно, почитать себя как богинь. Временная мера, конечно же, небольшая уступка, - сложно было понять в этот момент, иронизирует Корина или совершенно серьезна. - Вы все ведь не служанки и не рабыни, вы - ученицы и Сестры, крошечный покуда росток прекрасного будущего... Для меня, впрочем, не так уж интересно, состоится ли всемирный Купол или падет от внутренних противоречий. Жизнь должна продолжаться, а это сегодня под большим вопросом. Неважно, как люди будут зачинать детей через тысячу лет, лишь бы они рождались, взрослели и продолжали человеческий род - а в том мире, что явился мне в видении, больше не рождается никто.

Было очень похоже, что Корине по нраву вопросы практические, а не касающиеся основ мироздания - ее реакция это наглядно демонстрировала: выражение лица богини постепенно трансформировалось из приветливого... в терпеливое, да. Пока, впрочем, ничто не предвещало, что их вскоре попросят на выход - все-таки запас терпения у столь древней сущности должен быть огромным. Однако...

Клио почувствовала, как ушибы от недавнего падения исцеляются под воздействием сил богини. Вслед за Ясеной жрица села на лавку, сплетенную из растений. Разговор тем временем, становился куда менее приятным. Из рассказа Корины выходило, что результатом действий их небольшого отряда стала не только победа над ужасным монстром, но и возвращение сил старой богине. Теперь, лишившись оков, она вновь была могущественна, и Клио испытывала по этому поводу смешанные чувства. Внутри свернулось неприятное беспокойство и сомнение, а не станет ли теперь Корина опаснее барона? Одно дело сражаться с обезумевшим, но всё-таки смертным монстром, и совсем другое - противостоять божеству с неясными целями и собственными верующими.

Радость от победы была уже совсем не такой яркой, однако это было ещё не всё. Богиня все-таки ответила на вопрос жрицы, и этот ответ дал девушке новую почву для размышлений.

- А что нужно для этого обряда перехода божества в новое тело? Только готовый к этому последователь?

Вопрос Клио заставил Корину нахмуриться. Она пристально посмотрела прямо в глаза жрице, будто пронизывая своим взглядом насквозь, и, покачав головой, хмуро усмехнулась:

- Что ж, это было ожидаемо. Я понимаю тебя, девочка, однако и ты пойми меня. Если я выдам тайну этого ритуала аэлиситке, она обязательно захочет попробовать уничтожить себя и спасти свою богиню. Не она, так те, с кем она поделится... А это причинит Дарующей Жизнь великую боль, и, возможно, станет поводом к войне. Нет, я не собираюсь враждовать с Юными Богинями, жрица. Свою судьбу Аэлис должна решить сама, и если сейчас она отказывается приносить кого-то из своих последовательниц в жертву, подвергать нечеловеческим мукам ради собственного спасения - никто не имеет права заставить ее делать подобное. Так что на этот вопрос я не стану отвечать.

  Ясена потупила взгляд, почувствовав настроение богини. Конечно же, юной девушке были интересны в первую очередь те области знаний, просветить в которых может только божественное создание, раз уж выпал такой шанс. И, конечно же, Корина, как Рамона и Аэлис, наверное, как и другие боги, по своим причинам не рассказывали всё до конца простым смертным.

  Украдкой бардесса наблюдала за Клио. Жрица и в самом деле была храброй. Ясена не сомневалась, что девушка не отступилась бы от идеи спасти Аэлис, пожертвовав собой. Это заставило бардессу задуматься, смогла ли она сама пойти по такому пути, лишиться своей сущности. Честный ответ даже самой себе было дать нелегко. К счастью, его никто и не требовал.

  — Спасибо за ответы, – Ясена встала, снова сделала кивок головы в знак уважения к богине. Затем подошла к Алире. Глаза девушки блестели, но она старалась сдерживать слёзы. Всё-таки, это всего лишь лёгкая грусть из-за расставания с друидкой, которая успела стать близким человеком, пускай и за такой короткий промежуток времени.

  — И тебе спасибо, Алира. За всё. За твою веру, решительность, храбрость, – Ясена не выдержала и просто крепко обняла рыжеволосую. Кто знает, встретятся ли они ещё. Сейчас их пути расходятся. Трём сёстрам нужно возвращаться домой, к своим, тогда как Алира нашла свой новый дом. Но всем им предстоит стать лучше и сильнее, чтобы подготовиться к будущим битвам и защитить этот мир и своих близких.

Юная друидка как-то совсем по-детски сомкнула руки в объятьях за спиной Ясены, однако Старая Мать остановила прощание:

- Не торопитесь, Дочери Купола. Алира проводит вас после того, как мы с ней поговорим наедине. Лесные обитатели еще не в полной мере осознали, что порядки здесь поменялись безвозвратно, и вам может быть опасно ходить сейчас одним, - Корина повернулась к молчавшей все время Эйпадии. - Вас послали сюда ради прокладывания новой дороги, воительница. Это будет интересовать Старую Крепость в первую очередь. Что ж, передай своим старшим - нет нужды заходить в лес с пилами и топорами. Деревья, если их хорошо попросить - вполне могут сами передвинуться и уйти с вашего пути, это теперь в моей власти. Мне понадобится примерно день для того, чтобы решить все проблемы в своих новых владениях, и после этого я выйду на связь - через Алиру, или оставшихся пока под Куполом сестер своего Круга. Грядут нелегкие времена, и мы, возможно, еще увидимся - раньше, чем вы могли себе представить. Возможно даже, раньше, чем это представляла себе я...

Перед уходом Ясена едва успела вспомнить о порученном ее ответственности серебряном оружии - возродившаяся богиня, похоже, затмила в ее сознании образ сердитой Джемаймы. Заколки были отброшены взрывным ростом дерева, однако слишком ярко блестели в лесной подстилке, так что найти их девушки смогли даже без помощи Корины. А вот стрелы... тут все было безнадежно - они оказались поглощены гигантским дубом вместе с тушей ликантропа - впрочем, бардессу после всего случившегося реакция начальницы на потерю ценных экспонатов страшила куда меньше, чем с утра...

***

Покинув бывшее убежище мертвого бога, Ясена, Клио и Эйпадия некоторое время провели в молчании перед каменным жертвенником - делиться впечатлениями в этом лесу, у которого явно были уши, не слишком хотелось. Минут через пять на полянку вышла рыжеволосая друидка - и она производила какое-то странное, неуловимое впечатление: будто недавняя девушка, полуподросток по сути, разом повзрослела лет этак на десять. Теперь она была воплощением уверенности и понимания:

- Идемте, - бросила она на ходу. - Волки все еще там, так что я должна быть впереди...

Девушки пробирались обратно по собственным следам, и друидка постоянно оглядывалась по сторонам, будто готовясь прыгнуть в направлении, откуда появятся серые, встать между ними и своими соратницами. В этот раз они шли совсем не спеша, и обратный путь занял куда больше времени - не меньше десяти минут прошло, прежде чем Алира резко вскинула руку, останавливая отряд. Шум, издаваемый волками, теперь слышали все четверо, не исключая и горожанки Ясены. Раздвинув аккуратно ветки зарослей, девушки шагнули на ранее пройденную прогалину, где пара десятков серых пожирали тушу одноглазого лютоволка. В лесу со смертью барона-бога-оборотня произошел переворот, и некогда могучий командир волчьей рати явно оказался в числе чуждых новому режиму. Впрочем, одноглазый точно не дался без боя - рядом с ним валялись трупы как минимум трех противников. Остальные звери, однако, не спешили скорбеть по поводу последних потерь, вместо этого усердно вгрызаясь в требуху своего бывшего вожака. Один из волков, занятый мужским отростком лютого, поднял окровавленную морду на девушек и глухо зарычал. Вслед за ним и остальные отвлеклись от пиршества, шерсть на спинах серого воинства угрожающе вздыбилась, клыки оскалились - Алира явно не ожидала такой реакции, рефлекторно выставляя вперед посох и рыча в ответ. Сестры уже схватились было за оружие, как внезапно радужной лентой на поляну выскочила та самая волшебная волчица. Раздался щелчок клыков, второй - и завизжали с распоротыми ушами самые, видимо, решительно настроенные из серых. Коротко рявкнув на моментально притихшую стаю, нежданная помощница подошла к Алире, склонилась перед ней в демонстративном жесте покорности, выставляя незащищенную шею, и... заговорила человеческим голосом, на мидгалльском:

- Первая Сука, по воле Повелительницы мы покорны тебе, я и вся стая, - голос ее звучал не слишком приветливо: было видно, что волшебная волчица лишь подчиняется неодолимой силе, и, не исключено, охотно загрызла бы ту, кого назвала "Первой Сукой".

- Не Сука, - поморщилась друидка. - Алира. Зови меня Алирой. Нам придется много трудиться вместе ради блага леса...

- Я покорна тебе, Первая Сука Алира, - отозвалась радужная, и девушка лишь устало вздохнула. Определенно, на первых порах ей придется в этом лесу нелегко.

- Что ж, пусть так. У нас есть общее дело - надо спасти щенков, оставшихся без матерей, и... - тут друидка оборвалась, обернувшись к своим союзницам. - Я не прощаюсь с вами, девочки, не так уж далеко мы будем жить друг от друга. Быть может, я побываю еще у тебя в гостях, Клио - до Выперок ведь рукой подать, верно? Когда-нибудь, после победы, соберемся все вчетвером, посидим, поговорим...

Обняв Клио и Эйпадию, последней Алира подошла к бардессе, и во взгляде ее была некоторая неловкость:

- Яс, ты можешь поцеловать меня еще раз? Хочу напоследок почувствовать, как это - с женщиной? Я не хочу ничего отнимать у твоей Дины, желаю вам обеим счастья, просто... - тут она закрыла глаза, задрав подбородок и выставив вперед губы "уточкой". Ясена поняла, что будет ненавидеть себя до конца жизни, если не исполнит эту просьбу, так что поцелуй, который она подарила подруге, оказался из тех, какими обмениваются лишь в ночной темноте - бесстыдным и влажным, вызывающим сладкую истому и слабость в ногах... Следопытка и жрица были буквально вынуждены отвернуться, чтобы не таращиться бестактно во все глаза на подруг - и для них прошла целая вечность, пока Алира оторвалась, наконец, от губ бардессы.

- Спасибо, - кивнула она с блестящими от выступающих слез, словно утром у Дины, глазами, оборачиваясь к все еще лежащей покорно радужной волчице. - Веди меня к логовам, дочь Режущей Туров. У нас много работы.

Стая и друидка исчезли в считанные секунды, оставив троицу Сестер рядом с истерзанной тушей Одноглазого.

***

Обратный путь по пустому лесу прошел без каких-либо приключений - к моменту выхода девушек на опушку леса сумерки сгустились достаточно плотно, и владения Купола встретили их огнями, горящими буквально... Да вот прямо на месте бывшего лагеря лесорубок, получается. Как оказалось, информация об атаке волков на артель Гильды дошла с запозданием до Мариэлы, которая, узнав о том, как поменялись правила игры, выставила засеку прямо на опушке, и троица вышедших из леса охотниц на ликантропа застала здесь массу высоких начальниц, занятых самым натуральным скандалом, выясняющих, надо ли посылать за обреченным отрядом помощь, или это слишком рискованно? Излишне описывать, какой шок произвело появление троицы, которую многие уже успели похоронить...

После первых вопросов - о произошедшем и судьбе Алиры - через толпу обступивших троицу военных протолкалась Верховная Жрица Танита - главная ученица Аэлис, низкорослая и тоненькая сорокалетняя женщина с роскошной шевелюрой полностью седых волос. Крепко обняв свою подчиненную, она тихим, на грани шепота, однако поразительно отчетливо слышимым голосом сказала:

- Я забираю Клио в Храм, нам нужно будет многое обсудить. Сестра Мариэла, не возражаете?

Судя по выражению лица Мариэлы - она возражала. Она, дэвы вас всех побери, еще как возражала. Потому что жрица определенно куда лучше простых рубак понимала, что за дерьмо произошло в Скверном Лесу, и как к этому относиться, и, проклятье, могла бы на пять минут задержаться и объяснить это ей, Мариэле. Однако незримое могущество Храма никуда не подевалось за последние часы, так что Старшей Стражей Пограничья оставалось лишь нехотя кивнуть - по крайней мере, Эйпадию у нее никто не имел права вот так вот бесцеремонно увести. Следопытка и пошла в поставленную здесь же, за палисадом, палатку со своей командующей, излагать историю их короткого похода, как она сама ее поняла.

***

- Вот так, значит, - опираясь о столешницу походного стола кулаками, задумчиво проговорила Мариэла, когда Эйпадия окончила доклад. - Что ж, дела божественные - это, по крайней мере, не наша забота. Пусть и правда голова болит у тех, кому по должности положено...

Открыв походную шкатулку, она извлекла оттуда деревянную дощечку, политую сверху сургучом, с оттиском личной печати кастелянши Старой Крепости, такую же бирку со своей собственной печатью, и нарукавную повязку десятницы - армейскую, очевидно, в структуре Стражей подобной должности не существовало:

- По этому ярлыку получишь бочонок вина со склада сверх нормы. Советую найти собутыльниц, потому что увольнительную я тебе оформила всего на пять дней, за это время в одно лицо столько бухла не уговорить. А через пять дней ты должна быть как стеклышко, чтобы уже на рассвете принимать в Старой Крепости десяток лучниц-новобранок. Мне нужно, чтобы они за неделю научились попадать хотя бы корове в зад с десяти шагов. Эпоха маленьких отрядов на удаленных заставах заканчивается, теперь у Стражей будет много крепостей, и стрелков для их обороны понадобится тоже очень много...

Она отвернулась к карте, которая теперь не лежала на столе, а висела в свете пламени пары свечей на специальной перекладине:

- Я не прошу у тебя прощения, Эйпадия. Не прошу даже понимания. То и другое придет само по себе, когда уже тебе придется посылать на смерть своих сестер, и ты узнаешь, что никто не осудит тебя суровее собственной совести. А это рано или поздно случится - как я уже говорила, ты очень хорошо подходишь нынешнему жестокому времени. Значит, и сегодняшнее повышение для тебя не последнее...

***

Ясена в какой-то момент ощутила себя совершенно брошенной и ненужной. В самом деле, и для Алиры, и для уведенных Старшими Клио с Эйпадией продолжится служба высоким целям, борьба со страшной угрозой Куполу, продолжатся вот те самые приключения и подвиги, о которых грезила бардесса. Девочки еще не раз поучаствуют в разгадке тайн мироздания, узнают, невольно или по собственному интересу, много нового об окружающем мире - а что теперь будет с ней самой? Она просто вернется обратно в музей, сдаст оружие и дальше будет так же приходить на работу по расписанию, полировать клинки, готовить очередную выездную выставку, переклеивать пожелтевшие и истершиеся бирки на стеллажах, болтать в обед о всякой ерунде с Альбой и Лейре... и все? Как будто не она убила самолично древнее божество и круто повернула, пусть и неосознанно, историю не только Купола, но всего мира... Как будто все это оказалось сном, и завтрашним утром она едва вспомнит его подробности...

Ощущение нереальности происходящего, нереальности собственного существования, знакомое из детства, накрыло ее с головой. Это было то самое детское удивление простым вещам, что вот ты стоишь на земле двумя ногами, имеешь две руки, звать тебя Ясена и тебе двадцать пять лет, этим утром ты ласкала ртом лоно другой девушки, а под вечер тебе едва не откусил ладонь здоровенный волчара. Бардесса была занята как раз рассматриванием этой самой ладони, когда услышала знакомый и родной голос:

- Здравствуй, Ясенка, - мама Андреа, храмовница Рамоны, стояла перед ней, полностью вооруженная и экипированная, с отчетливой проседью в коротко остриженных каштановых волосах и на дюйм выше самой Яс. В ответ на растерянный лепет дочери она предложила отойти в сторону, и вдали от чужих глаз молча протянула ей клочок бумаги - сегодняшнюю записку родителям.

- Я успела перехватить ее до того, как Лея увидела, так что она до сих пор не знает, - начала рассказывать паладинка. - Не хотела, чтобы ее весь вечер колотило, как меня. Нам с тобой теперь очень здорово влетит, дочь, будь готова. Если она станет лупить тебя хворостиной - советую не закрываться руками. По рукам в любом случае больнее прилетает, чем по заднице или спине.

Натужная улыбка все-таки сползла с маминого лица, та посерьезнела, даже посуровела:

- Я здорово виновата перед тобой, родная. Знаю, ты так отчаянно хотела быть похожей на меня, так тянулась к моим клинкам, так желала, чтобы я тобой гордилась и любила тебя... Я горжусь тобой, Ясенка. Не только за сегодняшние твои дела, но и за то, какой ты выросла - сильной, смелой, доброй. Среди своих ровесниц в храме я уже много лет хожу королевой, твердо зная, что ни у кого из них нет такой замечательной дочки, как у меня. Но все же... Какие бы ты ни совершила славные подвиги на пользу Куполу, какие бы ни сочинила прекрасные песни... я не смогу любить тебя сильнее, чем люблю сейчас, милая моя... Потому что сильнее уже некуда...

На этих словах Андреа шестифутовая плечистая бардесса запищала совсем по-девчоночьи, ткнувшись лбом в бронированное плечо матери и обильно орошая ее табард слезами...

***

Мать и дочь еще долго говорили обо всех тех вещах, о которых и положено разговаривать близким людям в подобные моменты. Признаться, бардесса думала, что они отправятся домой, к маме Лее, однако Андреа пояснила ей, что сейчас находится на службе и вообще должна час как скакать в сторону Новой Крепости. Да, военное время не щадило даже самых святых чувств - и храмовнице пришлось все-таки попрощаться со своей родной Ясенкой.

Девушка сидела на одном из поваленных с утра деревьев, задумчиво изучая состояние церемониального топора. Если исходить из убеждений Черной Девы - вот эта выщербина на его лезвии тоже оказывается частью истории Купола, так что в некотором роде экспонат стал даже ценнее по возвращении, верно же, сестра Джемайма? Поглощенная остроумным мысленным диалогом с начальницей, Ясена едва не сверзилась с бревна, когда за ее спиной раздался голос воображаемой собеседницы:

- Итак, почти все получили свою награду, верно?

Обойдя подорвавшуюся с места подчиненную, Джемайма продолжила:

- Друидка получила повышение и личную звериную армию. Жрица Аэлис получила обнимашки, и, видимо, будет переведена из деревни в Храм. Следопытка, понятное дело, тоже выросла в чинах. И только тебя одну, моя дорогая, ждет по итогам сегодняшнего дня добрая порция колотушек, - Черная Дева распахнула балахон, под которым на ней оказалась надета кираса, и швырнула уставшей ученице пару связанных вместе деревянных мечей - стало быть, бой предстоял в полный контакт, с кучей синяков и прочих неприятных последствий. И престарелая бардесса выбрала отличный момент, чтобы наглядно продемонстрировать превосходство опыта и искусства над силой и напором молодости - после двух сражений и многочасового блуждания по лесу ее подчиненная буквально валилась с ног...

Отойдя на открытое пространство, Джемайма салютовала Ясене по всем правилам:

- Ты точно не жалеешь о выборе коллегии? Нет? Тогда - в позицию, сестра! Гордость и кураж! - выкрикнула она девиз следовавших пути Клинка учениц Анаэрины.

- Гордость и кураж! - отозвалась Ясена привычными словами, истинное значение которых ей только предстояло узнать, и в этот момент она почувствовала больше сердцем, чем рассудком, что возвращение к скучной и обыденной музейной жизни ей определенно не светит...