Форумные ролевые игры

Путь до Пригорья был хожен Азагалом столько раз, что казалось, будто мозоли на его ногах помнят каждый мелкий камушек на пыльной дороге, а задница отполировала уже каждое бревно и каждый пенёк, на который можно было бы присесть во время привала. И всё же гном отлично знал, какие сюрпризы может преподнести даже самый торный маршрут. Особенно, если не случалось по нему проходить вот уже несколько лет кряду. И всё же, первым действительно неприятным сюрпризом, не считая пары излюбленных гномом мест для стоянки, оказавшихся давно заброшенными и позаросшими бурьяном, был сон.

***
После целого дня пути, плотно поужинав да укутавшись в тёплый плащ, обычно Азагалу отлично спалось. Во всяком случае, когда он ходил с большим отрядом по давно знакомым и относительно безопасным землям. Но в этот раз всё было иначе, и виной тому стало сновиденье, оставившее после себя совершенно мрачное расположение духа и липкое, вызывающие тошноту, ощущение безотчётной тревоги где-то глубоко внутри.

Сыну Фундина снились тоннели. "Эка невидаль, - можно было бы подумать, - гному приснилась шахта!" На первый взгляд, удивительного в этом действительно было не много, ведь Азагалу, и правда, снились гномьи тоннели. Будь то узкие рукава шахт, широкие коридоры, высеченные в жилых секциях или необъятные галереи, обрамлявшие просторные пещеры вокруг дворцов знати или торговых площадей - всё это несло на себе характерный след легендарного мастерства Народа Дурина при работе с камнем. И всё же, что-то было не правильно. Величественные залы оказывались непривычно пусты и неухожены, прилежно вырезанные орнаменты, украшавшие двери и стены были местами сколоты и замазаны какими-то мерзкими, совершенно неразборчивыми каракулями и странными письменами, от вида которых кружилась голова. А глубокие стволы шахт, стоило только в них заглянуть, оказывались не освещены, как положено, фонарями, а непроглядно темны. И тьма из них расползалась, сочилась, словно смола, липкая и тягучая. Из некоторых тянуло смертью: гнилью, застоявшейся кровью и горелым мясом. Всю ночь Азагал метался по коридорам, звал, искал хоть кого-нибудь, но не встретил ни единой живой души. Лишь вязкие щупальца тьмы тянулись к нему, разя обоняние тошнотворными запахами.

Пробуждение не принесло облегчения. Сын Фундина проснулся в скверном расположении духа и просидел свою ночную вахту мрачнее тучи. Даже прешедшего сменить его эльфа он не встретил шуточкой, что по неписаным правилам всех походных отрядов (во всяком случае, гномьих, ну или тех гномьих, в которых хаживал Азагал) было совершенно необходимым ритуалом. Сменившись, он вновь завалился на бок и, обняв рукоять топора, безо всякого вкуса и удовольствия прохрапел до утра.

Настроение улучшилось на пятый день пути, когда примерно в шести лигах по тракту на запад от Последнего Моста в густой чаще у южной обочины дороги Томмен нашёл просто таки прекрасную поляну. Её, как подтвердил Гурдир, отыскавший ловко замаскированный схрон, использовали в качестве стоянки эльфы, проходившие этим путём в Серую Гавань. Азагал, сочтя найденное место невероятно удобным для будущих стоянок, поспешил отметить его на одной из своих карт и скурпулёзно описать ориентиры в заметках.

***
Настоящим облегчением для всех стало завершение пути. Уверенным шагом Азагал вёл товарищей в таверну, впрочем его помощь в этом едва ли требовалась. Даже впервые оказавшийся в Пригорье путник не пропустил бы расположенный прямо на тракте, в самом центре городка огромный трёхэтажный трактир. Пропустив спутников, Азагал и сам вышел вперёд, откинув капюшон плаща с лица, и с хитрой улыбкой глянул снизу вверх на хозяйку заведения.
— Это ж сколько я в Пригорье не заходил? Года четыре? Пять? — вопрошал гном, деловито разглаживая бороду. — А хозяюшка наша, госпожа Минта, всё хорошеет и хорошеет!
По лицу гнома расползлась широкая добродушная улыбка, которую и представить себе не могли те, кто плохо знал хмурого сурового бородача.
— Всё так, сударыня, постой, полёж и поешь на пару-тройку деньков! А ещё помыться и постираться. Ну, короче, всё, как водится.