Инцидент на Эквестрии-Прайм | ходы игроков | Искупление

Копье вошло комиссару прямо в трахею. Император защитил его, и удар чудом не задел артерию, да и вообще рана оказалась не столь опасной. Но, увы, некоторые вещи не проходят бесследно.

Одно легкое не работало в принципе.

Перенапрягая грудную клетку, Шенрон смог заставить себя проорать угрозу, срываясь на крик. Его голос был больше похож на зов трубы в атаку, чем на человеческую речь. Смысл сказанного можно было уловить только по отдельным гласным звукам и достаточно понятной жестикуляции. При каждом слове вместе с криком из горла комиссара хлестала кровь.

Витторио продолжал давить на курок, явно намереваясь опустошить боезапас прежде чем узнает причину того почему он до сих пор остался не тронутым.
- ЖРИТЕ!!!!
На секунду ему показалось что любимый комиссар пал и, еще немного и он останется последним солдатом Крига на этом поле боя. Поэтому, в порыве праведного гнева 1505 развернул и задрал стаббер в сторону всадника убившего Фабригистуса.
Он услышал страшные вопли, но ярости это не умалило.

Продолжая бормотать потерявший даже подобие связности бред, инквизитор скинул с плеча Ардант. Плазменный каливер урчал от предвкушения, озаряя инквизитора зловещим в ночной темноте сиянием. Чуя смерть вокруг, древнее орудие жаждало выплеснуть накопленную ярость, подвывая катушками и клацая регуляторами.
– Именем священной имперской инквизиции и золотого престола Терры, я заклеймляю этого человека еретиком и богохульником! Да очистится он в пламени. – Аколит сдержал гневно вибрирующий археотех на время произнесения очередного приговора, но едва последнее слово слетело с его губ курок сам сжался, утаскивая палец за собой. Реактор зарычал, протягивая ярко-бирюзовую длань к первой своей жертве в этом бою.

"Тот, кто погас, будет ярче светить,
Чем кометы, пролетающие над планетой..."

- звучал нежный голос По Ту Сторону Искупления и Йохан, кажется, впервые был близок к тому, чтобы прослезиться. Ему было странно ощущать, как щиплет в глазах, притом что противогаз был цел и это явно не было воздействием отравляющих газов. Ещё более странным было чувствовать запах вурста и пива. Не от этого ли почти плакал солдат? А голос всё пел, очищая душу номера 1234 какой-то новой, доселе незнакомой ему болью.

"Лети над землей,
Словно орёл, словно орёл...

Свети над землей,
Словно огонь, словно огонь..."

Йохан хотел бы остаться с этим голосом навсегда, но с мелькнувшими на глазах слезами покачал маской противогаза и сделал шаг назад, снова возвращаясь в мир боли и ненависти...

...Безнадёжный бой близился к неизбежному завершению. Солдаты Крига сделали все, что могли - как всегда. Империум не забудет о них и завершит начатое. Джо-Джо уже отдал свой долг Императору сполна и мог бы обрести покой, но что-то ещё продолжало удерживать его в этом мире даже когда он окончательно превратился в обугленный взрывами и истерзанный кусок мяса в остатках униформы. И он, потерявший руку от взрыва одной гранаты и сбитый с ног вторым, снова встал.

"Почему вы продолжаете бороться, герр Йормунгард? Зачем вы делаете это?" - будто бы спрашивали его Эмпиреи. "ЗА МОИХ ТОВАРИЩЕЙ!" - безмолвно ответил капрал, стаскивая с плеча свой верный траншейный дробовик и ловя на мушку одного из тех колдунов, что атаковали Инквизитора. За свой долг и свое Искупление он уже сделал все, что мог, но остальные ещё продолжали сражаться.

А значит, подумал солдат, придерживавший "Ванхейм" культей оторванной взрывом руки, это ещё не конец. Окровавленный палец надавил на спуск. Это немного, но он попробует им помочь.

Витторио Ронас чувствовал, что его ведет судьба, но только сейчас осознал, почему он в этом уверен.

Он сидел в "гнезде", которое выкопал еще в первые часы своего присутствия на Эквестрии. С этой точки он сделал выстрел, уничтоживший демонхоста. Здесь он принял свое имя от комиссара Шенрона. Чуть впереди все еще ждала его лестница, за которую он расписался в журнале. Если он переживет эту ночь, то даже сможет возвратить ее на склад, чтобы порядок восторжествовал. Но все это можно было объяснить совпадением, делом привычки... Кроме одного. Витторио вел ураганный огонь из стаббера, не снимая пальца с гашетки - и тем не менее, его совершенно открытая позиция до сих пор не была пристреляна. Он был жив, боеспособен, и даже не ранен. Видимо, Император берег его для особой цели. Других объяснений просто не могло быть. И пусть в этот раз пегас успел уйти от трассы снарядов, Ронас сразит его секундой позже. Лишь бы комиссар продолжал жить!

Шенрон и в самом деле не планировал умирать. Отрубив цепным мечом копье, торчащее у него из груди, он сплюнул кровью в лицо врагу. В тот же миг перед глазами комиссара полыхнул зеленый огонь, и плоть на голове рыцаря сгорела, подобно оберточной бумаге, обнажая кость и обугленные ткани. Мертвое тело все еще держалось в седле пегаса, который в ужасе пытался убраться как можно дальше от этих бессмертных бойцов.

Йохан на миг вернулся в реальность. Там, в эмпиреях, он увидел единственно верный выстрел, и произвел его нажатием на курок. Голова одного из рыцарей в окопах не пережила столкновения с дробью, и теперь напоминала видавшую виды защиту картера после долгой поездки по гравийной дороге. Труп врага заполнил окоп, и капрал, наконец, почувствовал, что его жизнь прошла не зря. С чувством, которое знакомо лишь солдату, после десятилетий войны увидевшему приказ о перемирии, капрал, номер 1234, умер.

Фея в небесах вновь напомнила о себе. Темное колдовство подхватило обломанную ветку клена, растущего рядом с базой, и запустило ее в инквизитора с ужасной силой. Острое дерево едва не достало до сердца амолитианина, вышибив из него дух. В глазах инквизитора на миг померк свет, и прошло три долгих удара сердца...

БЛАМ!
Гром в небесах, теперь уже прямо над полем битвы! Дроп-капсула Астартес на сверхзвуковой скорости вошла в атмосферу, раздирая собой воздух этой еретической планеты. Маяк наведения на базе еще работал, и космодесант использовал его для точной высадки. Под дымящимся днищем капсулы, разбившей бетон площадки, угадывались руки и ноги феи, раздавленной при приземлении, подобно мухе под солдатским сапогом. Дробный перестук тяжелых сабатонов и тяжелое буханье болтеров звучали музыкой в ушах тех, кто выжил. Комиссара и инквизитора тут же подхватили руки, усиленные сервоприводами, и перенесли в медблок, чтобы подключить к системе жизнеобеспечения. Завершающим аккордом над поляной прозвучал рев реактивных двигателей, и весь ближний окоп озарился заревом огнесмеси. Воздух наполнился ни с чем не сравнимым ароматом...

Это был запах победы.

Карта, она же финальный аккорд.

К авианалету:
ссылка

Ардант утолил свою жажду, проглотив еретика одним долгожданным залпом. Пифос был готов выскочить из-за своего укрытия чтобы повторить выстрел, отыскав для ненасытного орудия новую жертву, но тяжёлая кленовая ветвь и нечестивое чедьмовство оборвали этот порыв. Сдавленный между рокритовой наковальней и древесным молотом, инквизитор перестал воспринимать поле боя слухом и взором, оставаясь наедине с чувством тревоги и сотню раз рециклированным запахом шоколада. А потом, он перестал ощущать и запах.
– Решил убедиться лично? – Хрипотца выдавала в голосе годы, минувшие с их знакомства. Кожаный плащ был, разумеется, новым - старый разодрало во время очередного покушения - но выполненным в точном соответствии предшественникам. А вот шляпа была всё та же. Инквизитор на отрез отказывался снимать её, а любые прорехи любовно зашивал своими руками. Возможно, он носит ее до сих пор.
– Я понимаю твои опасения, но экстерминатус не переживают даже микроорганизмы. –
– Учитель, почему мы сожгли этот мир? – Голос дрожжал не смотря на жар, исходивший от земли. Пифос ещё не обзавёлся тогда своим теперешним мастерской работы доспехом, пользуя стандартный карапас милитарум темпестус. Его серебристый металл покрывался серо-голубым пеплом, медленно опадавшим с небес. В спецификации администратума этот цвет значился как 73-73-90-0.7-"Отпущенные грехи".
– Проверь респиратор, Пиф, тебе видать мозги пеплом забило. Мы спалили эту планету потому, что тут, Император побери, демоны на каждом углу шастали! Ты же сам вел расследование против культа, который их призвал! Погоди... Так это ты себя винишь?! Придурок, ты совсем из ума выжил? Ритуал же начался в день твоего прибытия, когда было разпутать это дело! С тем же успехом Я могу начать бить себя розгами, потому что не спас вармастера Махария!
– Не смейся! Случившееся - вина всей инквизиции. Мы убили планету, полную жизни, потому что не были достаточно хороши в нашей работе. Ты видел какие розы росли здесь? Уникальный сорт, прекрасный как лик Сангвиния и нежный, словно новорожденное детя. И мы истребили его.
– Чем оплакивать утраченные цветы, порадовался бы спасению миллионов гвардейцев, которые были бы убиты, попытайся мы отвоевать планету силами астра милитарум.
– Людьми полнится ещё пол галактики, а таких роз не найдёшь больше нигде. Редкость определяет ценность.
– Именно по этому людская жизнь - величайшее сокровище. Каждый из нас уникален. Будь мы все прекрасны как розы, это быстро бы наскучило. Уроды, подонки, сволочи и трусы - без них не было бы ни героев ни храбрецов. Не сгорай некоторые розы, мы не знали бы, как сер в сравнении пепел. – Где-то в апотекарионе "Pala Fatum" израненный аколит Фандориан улыбнулся, вспоминая как ярко горели в эту ночь три прекрасные розы цвета фельдграу.

– Н̶е҉т҈,̴ н҈е̶ н҉а̸д҉о̸,҉ я̸ с̷п҉р҉а҈в̶л̷ю̵с̶ь҈ с̷а҈м̴.҈ В̸ы̷ н̵е̷д҉о҈о̸ц̶е҉н̸и̶в̸а̴е̸т̴е҉ г̶в̷а̷р̶д̸и̶ю̸, – отмахнулся от космодесанта комиссар, когда у нему подошли помочь. Итак.. они выиграли. Они выиграли! Да, Астартес отняли финальный аккорд победы, но это была она! Ни с чем не сравнимый запах превозмогания, победы в безнадежной битве и триумфа сил Империума. Это был он.
– С҈О҉҉Л̴Д̴А҉Т̷Ы̸!̶ М̵̵Ы҉҉ С҉̷Д҈Е̴̶Л̸̴А̷̴Л̵̸И̴ Э҈҉Т̴҈О̶!҈!̷!̶̸̶̸̶̸̶̸ Т̵А̸҉К̶ Д҉̷Е҉Р̴Ж̸̷А҉҈Т҉Ь̵!҉̶ О҉Ч̸̵Е̶҈Р̸Е̵Д̶҈Н̶О҉̷Й̴̸ Т҉Р҉҈И̸҈У̵М̵̶Ф҈̸ И̵̷М҈П̸҈Е҈̶Р̴҉С̸̸К̶̶И̴Х̷ С̸҈И҉Л̴̶!҈ З̸̸А̵̷ К̴̴Р̶̴И҉Г҈҉ И̷ И҈̷М̷̵П̷҈Е̶̵Р̴А̶҉Т̵̶О̷Р҉А̷!̴ К҉̡̛Х̸̨͠А҈̕͜Р̴҇͜К̴̧҇,̸̛͢ К̷̡͞Х̵̢͝А̷̛͜Р̶̧̕К҈̡͠,̷҇͢ К҉͜͡Х̷̡҇У̵͢͠Р҈̧͞К̵̡͠, – закалялся кровью комиссар, которому каждое слово причиняло боль. Но кто он, если не может ее терпеть? Комиссар обязан показывать пример своим солдатам.
– Ц̷Е̵Н̶О̸Й̴ П̷О҈Т̵Е҉Р̴Ь҉,̷ К̵Р̸О̷В̷И̷ И̸ Ж̸И҈З̷Н̵Е҈Й̵,̶ М҈Ы҈ С̷Т̴А̶Л҈И̵ Н҉А҈ Ш҉А̸Г̵ Б̷Л̴И̵Ж҉Е̴ К̷ И̸С̶К҈У̶П̶Л̷Е̶Н̴И̸Ю҈!҈ Э̶Т̷О̶ Т҈О̶,̴ П̴О̵Ч̵Е̷М҈У̶ К҉Р҉И̵Г̵ Н̷Е҈П̴О̸Б̴Е҉Д̷И̶М̶!̴ П̸О҉Ч̸Т҉И҉М̸ П҉А̵М҈Я̷Т̵Ь҉ П̵А̷Д̴Ш̷И̸Х̶ Б҉Р̵А̸Т̶Ь̷Е̷В҈, – Шенрон, хлеща кровью из горла, подошёл к тому самому месту, где лежала раздавленная фея.
Йохан Йормунгард, бывший сейчас обугленным, пронзенным и порубленным телом, был достоен почтения и захоронения как героя. Он получил свое Искупление.
Шенрон Фабригистус крепко пожал руку доблестному солдату.