The Snowflake's Last Reward | ходы игроков |     《❄️⚔️》〔00〕

[𝄢][ссылка]

      Он приходит как тяжёлый полярный борей. Каждый шаг его уродливых ног отдаётся звучным хрустом на снегу и дрожью в промозглых костях. Убийственное дыхание превращает цветущие земли в выжженную землю, а излучаемый им чёрный свет в багровых тонах отравляет почву и жизнь. То, чего касается его длинный коготь, немедленно вянет и издыхает.

      Безымянный Демон Коллапса, терзающий душу Снежинки.



      – ЖЕР. ТВА. ХВА. ТИТ. БЕ. ЖАТЬ. ЛЯГ. И. ПРИ. МИ. СМЕ. РТЬ.

      Его голос свербит внутри свода черепа на манер работающего на износ ржавого отбойного молота. Его гротескная фигура бросает длинную жгучую багровую тень на Снежинку. Она знает: если сегодня не даст отпор Демону – то завтра она уже не увидит рассвет. «Льдинка» в руках: единственное, что подвластно ей в этом "сне". Где-то глубоко теплится надежда: однажды она победит Демона – словно настоящая Жрица.

      Но не сегодня.

      Продрогшая. Одинокая. Обречённая.
      Каждая встреча с внутренним Демоном заканчивалась одинаково.
      Стискивая зубы и Льдинку в руках, Снежинка танцевала со своим Кошмаром до последнего.
      Не было нужды в смелых и сокрушительных атаках: Вечной Мерзлоте было без разницы на ярость маленькой рогатой ящерки. Бесполезно было и изощрённое Искусство: в Снежной Буре без начала и конца мягенькое буйство снежинок попросту сливалось с пургой, странствующей через Царство Кошмара. Даже хоровод постоянного бегства и ловких финтов рано или поздно встречал багровую тень, оказавшуюся быстрее.
      Но Снежинка продолжала танцевать, только крепче стискивая зубы каждый раз, когда жгучая стужа настигала её такой хрупкий, но такой полный решительности силуэт. Каждый раз когда демонический натиск разрывал на части душу, переполняя Хладом и удушающим чувством Вины, Снежинка сбрасывала разбитые от ударов волшебные чешуйки, отращивая новые. Каждый раз когда монстр настигал её неминуемым Ужасом впивающимся в само эго, Снежинка превозмогала, цепляясь за гордость и фанатичную веру в свои силы и силы настоящих Жрецов.
      Ледяная завеса вдребезги рассыпалась от малейшего касания, снежное облачение лишь самую малость смягчало удары, совершенно не защищая от демонических нападок... но Снежинка не сдавалась.
      Как не сдалась в прошлый раз.
      Как не сдалась уже забытое количество раз, размытое в чертогах памяти.
      И как не сдалась впервые, ступив в проклятые земли своего собственного Кошмара.

      Снежинка крепко стиснула зубы и верную Льдинку, скупым жестом поднимая перед собой завесу из ледяного стекла. Сегодня порождение Бездны останется непобеждённым, продолжая и дальше терзать осквернённый мир грёз павшей Снежинки. Но и Воплощению Хаоса придётся уйти ни с чем.

      Ведь Снежинка... обязательно выживет! Несмотря ни на что!

      Демон стремительно бросается в лобовую атаку, размахивая грозными когтями – Снежинка легоньким рывком из стороны в сторону уворачивается от удара, сбрасывая с себя дымку Искусств. Когти-кинжалы свистят в опасной близости от неё – Снежинка отпрыгивает от чудовища. Схватка между Хладом и девочкой перетекает в подобие танца, где оба пытаются подступиться друг к другу и кружат хоровод вдоль тесного пространства ментального пространства. Глефа отскакивает от скрещенных в блоке когтей; костяные наросты разрезают воздух на том месте, где мгновение назад стоит архозаврия. Тварь легко ведётся на тяжёлые размашистые финты древковым оружием – и подставляется под тяжёлые контрудары. Глефа описывает дугу и жёстко врезается в тушу монстра. Но всё для того, чтобы отбросить от себя его прочь – и без единой царапины на его каменной плоти.

      – БЕС. ПО. ЛЕЗ. НО. СДА. ЙСЯ. ЖИ. ЗНЬ. ПЛЕ. МЕ. НИ. ВАЖ. НЕЕ. ТВО. ЕЙ.

      Многие движения происходили машинально, перемещая Снежинку по пространству сна с грацией кристаллика воды, ставшего частью снежной бури. Промороженные насквозь конечности игнорировали нагнетающий Хлад, повторяя раз за разом лишь немного отличающиеся удары: архозаврия знала, что непредсказуемая тварь рано или поздно перейдёт к разъедающим плоть Искусствам... и тем не менее продолжала юлить, твёрдо игнорируя демоническую речь. Когда-то она даже пыталась отвечать, проталкивая через мёрзнущую глотку тонущие в какофонии ударов слова... но со временем пришло осознание тщетности подобной растраты сил.
      Слова в Царстве Кошмаров не имели сил.
      Лишь мерзкая мерзлота, стискивающая хватку над трепещущей душой маленькой Снежинки.

      Ещё один небольшой обмен выпадами – и Снежинке как будто бы даже удаётся выбить почву из-под ног монстра. Заставить того сделать несколько слабых шагов назад после тяжёлого удара глефой, способного вспороть грудь любой другой сущности... как в следующий момент Демон с душераздирающим воплем возносит в воздух когти, что зажигаются ярким голубым огнём, и отравленная земля под ногами Жрицы воспламеняется порченным пламенем! Она едва успевает воткнуть лезвие в землю, дабы рассеять Искусства – как взмахом рук монстр взрывает воздух вокруг! Ударная волна приходится на барьер льда вокруг девушки, и невредимой она тотчас же отскакивает в сторону от резкой зигзагообразной атаки в рывке. Когти проносятся мимо лица, древко оружия отбрасывает уродливые ладони. Ещё несколько пируэтов – соперники вновь стоят друг напротив друга.

      – ТЫ. ДОЛ. ЖНА. ЛЕЧЬ. НА. АЛ. ТАРЬ.

      Холод. Одиночество. Обречённость.

      Что такое неизбежность перед лицом алмазной воли, рассекающей бураны как простой сквознячок?
      Что такое чувство вины перед промёрзшей душой, не способной больше различать даже свои эмоции?
      Что такое вездесущий долг перед решительной архозаврией, доблестно рвущейся через все преграды?

      Абсолютному хаосу владыки Царства Кошмаров противостояла не просто Снежинка. Ему противостоял самый холодный расчёт, выкованный из бесчисленных страданий, из наслаивающихся друг на друга чешуек горького опыта выживания там, куда людям путь заказан. Раз за разом пробивая путь через вечную мерзлоту непризнанная Жрица терпела удары непогоды, терпела натиск Коллапса чтобы даже упав – стиснуть зубы по-крепче и продолжить прорываться через бескрайние испытания.

      Потому-что даже самая страшная буря когда-нибудь заканчивается.

      Нужно только оказаться сильнее.

      Демон вновь издаёт ураганный клич, насылая шторм острых сосулек на деву – вовремя выставленное наперерез ему лезвие разрезает смертельно опасные снаряды на множество безобидных осколков. Чудовище бросается в закрученную как торнадо атаку: как Снежинка уже видит течения вихрей и сшибает те ударами клинка в стороны от себя. Отброшенный тяжёлыми ударами прочь Демон вспахивает землю когтями: за ним тянутся множество длинных глубоких борозд. Властитель Кошмаров подпрыгивает и обращается во множество теней, мелькающих тысячей теней среди густо сыпящихся с неба снежинок – Жрица отбивается от выскакивающих тут и там из воздуха когтей поручами.

      А потом что-то происходит. Наваждение трескается, как тонкий лёд на поверхности реки поздней осенью. Земля и небо, лес и снег – всё это покрывается расходящейся сеточкой трещин. Символ конца утомительной дрёмы. Уже слышен неясный голос, идущий откуда-то снаружи, и нужно лишь небольшое усилие, дабы разорвать рождённые Демоном Коллапса узы.

      – ЭТО. НЕ. КО. НЕЦ. Я. ВЕР. НУСЬ. ЖДИ.

      Неуловимо гаснет багровое зарево. Хруст отдаляется.
      Тяжёлый полярный борей отступает во тьму.

[𝄢][ссылка]

      Когда долго живёшь в заданном ритме, есть что-то необычное в том, чтобы пробудиться ото "сна" не под бодрые гитарные аккорды одной и той же песни про "счастливчика" – а от резкой встряски за плечо. Метафизические снежинки тают стремительно на глазах: освобождают от белесой пелены взор Снежинки. Она видит над собой лицо одного из своих сторожей. Его вроде бы зовут "Феликс", и он немного говорит на саамском. Ну, как немного: смотрит в ту похожую на плоский кирпич штуку перед тем, как выдать дичайшую по звучанию, но хоть сколько-нибудь удобоваримую фразу на языке. А самые расхожие выражения даже повторяет по памяти!



      – ≪Вставай давай, ну!≫, – вроде бы это торопливо-возбуждённым тоном говорит Феликс; тут же резко одёргивает руку да добавляет на родном языке, – kurwa, jest tak zimno, – и, сильно тряся кистью, бросает короткий взгляд на лампу, что красит помещение в цвет апельсина, – ta lampa jest do bani, – и вспоминает ещё одну фразу, – ≪Собирайся! Смотр будет!≫, – да и немедленно тикает прочь из камеры, а то ещё чего доброго знаменитая прохладительной приставучестью заключённая спросонья набросится на него. Дверь остаётся открытой: такое бывает всякий раз, когда кто-то приходит воочию поглазеть на живой разумный товар.

      Несмотря на воистину эпохальный разрыв между Саами и Казимежем, концепт рынка рабов не является для Снежинки секретом – в отличие от различных созданных учёными и инженерами чудес. Единственное, что может быть непонятно: почему саму Снежинку никто себе не хочет забрать. Притом что в клиентах и товаре недостатка определённо нет. Вот новые грустные лица появляются среди населения тюрьмы – а через несколько дней пропадают. И так по кругу. Лишь на Снежинке этот цикл будто бы сломан. И появляется закономерный вопрос. Может быть, – хотя бы в этот раз, её заберут, – словно бездомную ящерицу из приюта?

      На девушке только яркая оранжевая роба. Штаны и рубашка – всё, что дозволено ей из одежды. Ещё есть Лилия: единственное оставшееся при Снежинке "украшение" – и то едва отвоёванное как самое безобидное, что может быть на свете. На всё про всё даётся не более пяти минут. И попробуй только выскочить в открытую дверь! Это быстро и больно аукнется.

      Когда время истекает – раздаются шаги.
      Первой идёт тяжёлая металлическая поступь латных сапог.



      Конского вида мужчина заходит внутрь, чуть наклонившись, и вытесняет собственной персоной половину объёма камеры. Мощный тепловой профиль: солдат в полной боевой готовности. Даже на глазок – это боец из числа тех, кому по плечу в мгновение ока выбросить наружу взрывную пачку энергии, чтобы растопить стоящую перед ним глыбу льда. Абстрагируясь от излучаемого им тепла, можно отметить, что он вооружён щитом и кулаком, а одет в полноценное боевое облачение с интересной нашивкой:

Показать содержимое

      Ни с чем не спутываемый взгляд бывалого фронтового передовика профессионально обводит всё помещение: вежливо – но с обязательным планом наиболее эффективного убийства Снежинки на случай, если та сделает хотя бы один неверный шаг. Лицо его строго, а зрачки не задерживаются надолго на девушке. Ведь он присутствует здесь исключительно по долгу службы.

      Следующим идёт лёгкое уверенное цоканье дорогих туфель.



      Более скромный, – и тоже явно весьма закалённый, – мужчина плавно дрейфует в комнату, держа руки в карманах, а горящую сигарету – в зубах. Этот тип с праздным любопытством разглядывает скромное убранство каморки. Малозаметный тепловой профиль: знакомый Снежинке типаж особенно скрытных, умных, да хитрых особей. Одетый в пальто поверх делового костюма, он сразу с порога без помощи слов говорит о том, кто отдаёт приказы первому: обходит его и встаёт чуть позади. Причём встаёт так, что солдат прикроет его и от выпада Снежинки, и от нападения со стороны двери. Цепкие мангустовьи глаза останавливаются на девушке: незнакомец выказывает нескрываемый интерес к той. Причём ни с чем не спутываемый деловой интерес. Как инициатор данного смотра.

      Но на этом шаги не заканчиваются.
      Слышится грубоватый стук каблуков третьей пары ботинок.



      «Пан Марек», он же "вождь тюремного племени" – или просто начальник. Просто его лицо, раздающее приказы миньонам, Снежинка видит обычно чаще всего. Он здесь всем заправляет – но он, всё же, руководитель на уровне среднего звена. О да: над ним есть кто-то ещё более "вождистый". Человек не хороший, но и не плохой. По крайней мере: концепция того, что в этой компании работает не зверьё какое-то, а приличные сотрудники на зарплате, Снежинке известна от него. Средний с переходом на слабые полутона тепловой профиль: ничего выдающегося, но дисциплину держать умеет. Лично заинтересован в успешных продажах рабов: от величины цифр зависит его премия.

      А завершается "парад" аккуратным скрипом берц.



      Феликс устаканивается рядом с Паном Мареком как охранник – на этот раз уже как его личный. Впрочем: он со своим средненьким тепловым профилем не идёт ни в какое сравнение с увальнем-щитоносцем. Но, по крайней мере: делает вид, что сможет оказать какое-нибудь сопротивление.



      Потому что на лице Пана Марека так и написано: клиент у него весьма... интересный. По всей видимости: этой встрече предшествуют несколько сложненькие переговоры. Так как в обмене взглядами между ним и таинственным типом в костюме ощущается некоторое напряжение. Пан отдаёт Феликсу приказ на "змеином" языке – тот споро подходит к Снежинке и протягивает той одно из чудес чужой цивилизации: надеваемый на ушко наушник-гарнитуру. Уже знакомой с этой вещицей, ей известно, что она переводит чужую речь на её язык. Не идеально, с ощутимым запаздыванием – но хоть как-то.

      К слову: все люди в камере – тоже с этими гарнитурами.

      Бегство Феликса было очень предусмотрительным: в первые секунды после пробуждения Снежинка всегда тянулась к ближайшему источнику тепла. И каждый раз когда пробудившие её оказывались на дистанции вне зоны досягаемости, девушка потерянным котёнком протягивала в их сторону ручки, чтобы через несколько секунд с видом преданного жизнью мученика опустить их обратно.
      Пять минут на подготовку большей частью уходили на то чтобы окончательно проснуться, переступив границу между грёзами и реальностью. Какое "куда-то собираться": штаны и рубашка (последняя из-за объёмов груди демонстрирующая миру немножко животика) уже находились на архозаврии. Оставалось только нежно коснуться Лилии заплетённой в коротко срезанные когда-то по плечи волосы, приложить немного волевых усилий – и можно делать попытку подняться с лежанки.
      На всё про всё уходят как раз те самые пять минут – а потому когда наконец принявшая вертикальное положение Снежинка оказывается "загнана в угол" целой толпой завалившихся к ней в камеру людей, вид у неё остаётся по-прежнему немножко отрешённо-холодный. Изучающий. Тот самый, что ещё совсем недавно отбрасывал Вечную Мерзлоту в не менее вечном смертоносном танце. Единственное чего не хватало для завершения образа – так это Льдинки в руках. Вместо неё холодная во всех смыслах архозаврия держала в крепких-крепких объятиях свой хвост, как массивную подушку, или же невинную жертву сжимая оный словно в поисках хоть какого-то источника тепла.
      Несмотря на кажущийся неприветливый вид, гарнитуру Снежинка принимает без проволочек, подавляя желание прыгнуть на подошедшего ближе охранника. У неё были важно выглядящие гости. И пусть это место было ей не её домом, а тесной камерой, Снежинка была хорошо воспитанной девочкой.

      – Доброе... утро? – вечно-простуженный голосок звучал неуверенно. Но вежливо.

      – Действительно, доброе, – первым кивком отзывается расслабленный курильщик, улыбнувшись одним уголком рта. Он неторопливо вынимает из-под пиджака блокнот, с задумчивым видом перелистывает его, попутно задавая ненавязчивый вопрос, – тебя называют "Снежинкой", так? А настоящее имя у тебя есть? – его речь льётся неторопливо, позволяя наушному устройству разобрать оную, составить перевод и отправить тот в ухо. Остальные не вмешиваются: только наблюдают в ожидании. Чего-то.



      – Снежинка, – медленно кивает архозаврия, самым кончиком хвоста тыкая себя в щёчку. С лёгким налётом меланхолии девушка обдумывает второй вопрос, вспоминая детали прошлого. Что такое настоящее имя? Имя, дарованное родителями под светом звёзд? Короткое сочетание звуков для лучшей координации во время охоты или исполнения Миссии? Или та часть, что была возложена на алтарь за неимением самой Снежинки?

      – Когда-то было, – коротко отвечает пленница, собравшись с мыслями. – До момента когда меня сочли его недостойным.



      – Даже так? – бровь незнакомца слегка приподнимается, как будто для него это что-то действительно новенькое, – ты изгнанница? – он отрывает взгляд от блокнота на Снежинку.



      Можно ли считать самовольное бегство изгнанием? Снежинке дома были больше не рады. С одной стороны – её явно хотели обратно. Ритуал должен был быть завершён. А с другой: отказ от исполнения Долга имел очень красноречивые последствия. И до тех пор пока Демон продолжал терзать её душу, о возвращении не могло идти и речи.

      Хвостатенькая девочка снова медленно кивнула.



      – Сурово, – комментирует мужчина, приподняв и вторую бровьс выражением "бывает" на лице. Почесав обе, он опускает их обратно и возвращается к расслабленной ухмылке. Сигарета неторопливо догорает до фильтра: незнакомец вынимает ярко блестящую на свету портативную металлическую пепельницу, щелкает крышечкой, методично тушит сигарету о выскочивший лепесток, затем кидает окурок внутрь. "Щёлк!" – лёгким движением пальцев запирает коробочку и прячет обратно в карман.

      – Пан Марек, даже не предложите мне стул? – с долей иронии внезапно обращается он к доселе молчаливому начальнику.



      Тот слегка вздрагивает от неожиданности.

      – Феликс, – с негромким хриплым приказом, брошенным почти что сквозь зубы, Пан Марек качает головой на подчинённого, продолжая сверлить тяжёлым и хмурым взглядом главного собеседника.



      – Одну минуту, – отзывается охранник и тотчас же подрывается прочь из камеры.



      И вот уже таинственный спорный тип усаживается на предложенный ему табурет с видом босса, пару раз махает удерживаемым в ладони блокнотом, и подаётся чуть вперёд к архозаврии, смотря с небольшим прищуром в упор прямо на ту.

      – Снежинка, слушай внимательно, – мужчина чуть ли не чеканит каждое слово, – зови меня "Влад". Я буду сейчас говорить простыми и понятными тебе словами о сложных вещах. Вождь моего племени ищет воина, кто будет защищать его честь на важном для наших земель состязании. Наше племя недостаточно богато для содержания воина из знатного рода. Вождь поручила мне задачу найти талант среди людей без роду и племени. Мой взор упал на тебя. Много интересных вещей говорят о твоём народе. Пан Марек много нахваливает тебя. Но я хочу кое-что проверить.

      Влад делает небольшую паузу.

      – Если ты действительно была воином Саами, или же кем-то из их круга, то ты точно знаешь слово, каким твой народ называет чудовищ Северного Предела. Произнеси мне это слово.



      Забавные взаимодействия между представителями Казимежа всегда казались Снежинке зрелищем странным, но в то же время самую малость увлекательным. Южане много значения предавали социальной иерархии... и согласно увиденному – очень любили ею красоваться. Друг перед другом, со своими собеседниками... как вот сейчас, заставляя бедного Феликса метнуться за стулом!

      С готовностью кивнув на просьбу Влада выслушать его со всей внимательностью, девушка навострила свои ушки, по мере переваривания сказанного испытывая всё большее и большее... культурное ошеломление.

      Какова цена чести племени, если его достоинство будет отстаивать чужак? Неужели всё настолько плохо, что даже такому подлому и коварному народу приходится прибегать к настолько плотной помощи со стороны рабской силы?..

      Снежинка постаралась удержать эти мысли при себе... с последних слов мужчины моментально прибавив мордашке серьёзности.

      – Знаю. – Без промедления ответила архозаврия... но в этот раз вместо того чтобы послушно сделать что было запрошено, скрестив перед собой пальчики в универсально-понятный жест [X]. – Но не произнесу. Это может привлечь их внимание. Плохая идея.



      Ответ Снежинки производит не менее увлекательный эффект: лицо Влада озаряется широченной улыбкой, граничащей с хищнически ехидным оскалом – он выпрямляется и с выражением победителя смотрит на Марека. Переведя зрачки следом за ним, Снежинка видит: начальник темницы буквально багровеет от сдерживаемого приступа гнева! Желваки Пана ходят под скулами, словно размалывают гранит, глаза попеременно сверлят то Снежинку, то Влада. Несколько раз всем своим видом он порывается что-то ответить, но ни одного звука не вырывается из задыхающегося под взором "посла" рта. После неловкой паузы Марек лишь резко сплёвывает на пол, бросает грубое «Курва!» в сторону Снежинки, и резко выметается из камеры.



      Охранник Влада провожает Марека долгим взглядом. Со стороны он выглядит вроде бы абсолютно невозмутимым. Но вот есть что-то в нём, что сигнализирует о его "хе-хе" настроении. Но прямая спина и строгая выдержка на стрёме остаются неизменными.



      Феликс же явно чувствует себя не очень уютно. Его босс определённо терпит поражение в какой-то битве, о которой Снежинке приходится лишь догадываться. Охранник облокачивается спиной о стену камеры и с угрюмым видом складывает руки на груди в ожидании продолжения "представления".



      – Сыграл в игру и проиграл, – куда-то в пустоту снисходительно изрекает Влад, подытоживая результат невысказанных переговоров, и возвращается к визуальному контакту со Снежинкой. Его улыбка плавно становится расслабленно-слабой, как и вся поза, когда он опирается локтем на колено, чтобы продолжить разговор с невольницей на невысоких тонах.

      – Действительно, плохая идея. Ты спасла нам неплохую долю добра. Хе-хе, – мужчина деловито убирает блокнот обратно во внутренний карман и коротко вздыхает, говоря, – Снежинка. Уговор между нами будет простой. Мы даём тебе кров, еду, одежду и защиту. Ты нам даёшь победы. Чем больше ты нам дашь побед, тем лучше будет твоя жизнь у нас. Договорились?



      Снежинковая реакция на всё это была соответствующая: чистейшее, нефильтрованное недоумение. И некоторая доля веселья. При том не только насчёт манёвра Пана, но и с последующего предложения хитрого полярного лиса. Веселье с оттенком иронии, доставленной Владу с усталым вздохом уже попавшейся на удочку архозаврии.

      – Южное гостеприимство всегда начинается с подобных обещаний? – больше для себя, чем для собеседника, пробурчала про себя девушка, бросая взгляд в направлении сбежавшего Пана. – Здесь скучно. Здесь холодно. Здесь одиноко.

      Менять одни оковы на другие было очень дурацкой идеей. Те же слова. Скорей всего те же намерения. Но что ещё Снежинке оставалось терять?

      Даже если уговор снова окажется приукрашенной ложью, в худшем случае – она просто поменяет место проживания.

      – Договорились? – в конце-концов, полу-утвердительно, полу-вопросительно выдыхает чешуйчатая девочка, разжимая объятия вокруг своего хвостика. Насколько хорошей идеей было доверять ей честь целого племени... это ещё предстояло увидеть.



      Влад сдвигает кончик улыбки выше, до прищура на краешке глаза, и звонко хлопает ладонями.
      – Тогда нам пора, – с ответственным удовлетворением говорит он Снежинке и с неторопливым кряхтением поднимается на ноги, после чего бросает оценивающий взгляд на архозаврию, – дорогу осилишь? Я подозреваю, даже местные тараканы едят и одеваются лучше, чем узники.



      – Если по пути не придётся без оружия сразу сражаться с кем-то вроде вашего воина, тогда без проблем, – коротко кивнула Снежинка, медленно потягиваясь на месте с вытягиваем спинки.

✱✱✱

[𝄢][ссылка]

      Прохождение необходимых формальностей не занимает много времени с усилиями. Во всяком случае – со стороны Снежинки. Марек провожает Влада и его пополнившуюся одной заметной архозаврией свиту с таким лицом, как будто во рту у него переплетается вкусами смесь свежевыжатых соков зелёного лимона да незрелой клюквы. Дверь темницы громко захлопывается за троицей. Глава процессии легонько усмехается. Впервые за долгое время Снежинка полной грудью вдыхает уличный воздух: далеко не первой свежести, чадящий выхлопными газами и кутежом этой морально непритязательной части города – но и не такой спёртый, как в камере. Впервые видит панораму давящий, похожей на горную гряду городской застройки – и хмурое, пасмурное небо далеко наверху.

      Снежинку ведут к весьма роскошному для местных видов автомобилю – не надо даже гадать, чья это механическая повозка. На борту изображена всё та же графика со специфичной ведьмой верхом на метле: символ клана, не иначе. Рядом с машиной стоит ещё один охранник: выглядит попроще – но не менее угрожающе для местной шпаны. При виде приближающейся троицы он немедленно встряхивается в ожидании приказов.



      Влад коротко кивает ему; боец споро запрыгивает за "баранку" машины, пока его начальник неторопливо заходит со стороны места для "штурмана". Новый хозяин Снежинки перед тем, как нырнуть внутрь повозки, бросает в сторону мужчины и девушки короткую фразу:
      – Снежинка, будь аккуратна, не зацепись рогами за обивку. Она очень дорогая. Славомир, проследишь?



      – Да, – чётко отвечает тот.
      Щитоносец подводит Снежинку к задним местам.
      Распахивает дверцу. Рукой приглашает лезть внутрь.

      Пусть воздух и был полон грязи и противных людишек, свою свежесть от этого он не терял. Выбравшаяся наружу девушка первым же делом набрала полную грудь живительной эссенции, самую малость пошатнувшись от ударившего в голову кислорода. Скривить ей мордашку это не помешало, но улучшение было улучшением: этим, по крайней мере, можно было дышать, не боясь стухнуть на месте от тюремной затхлости.

      – Угук.

      Медленно кивнув на слова Влада, быстро теряющая уверенность Снежинка почувствовала: первое испытание прибыло. Управлять своими родными габаритами архозаврия могла даже с закрытыми глазами... но вот что делать с совсем не родными наростами на голове...

      Растерянность на личике бывшей недо-жрицы читалась невооружённым взглядом и действия её соответствовали: кое-как обняв свой хвост, Снежинка от волнения даже зажмурилась, попытавшись пролезть в дверь автомобиля ногами вперёд с головой входящей последней...



      – Jakim stworzeniem jesteś, skoro masz dwa zwoje mózgu, – доносится до острых ушек задумчивое бормотание со стороны "коня", пропущенное маленьким переводчиком.

      Зажмуриваться в такой ситуации оказывается ошибкой. Снежинка немедленно узнаёт об этом по тому, как сильные руки не слишком элегантно, но последовательно и эффективно хватают её за плечо и один из рогов. Вспышка боли синей молнией пронзает головку, но Снежинка стойко держится в сознании и послушно пакуется внутрь салона под надёжным контролем двух ладоней.

      – To tak jakbym kręcił kierownicą.
      С этими словами мужчина двигает Снежинку к соседней дверце и сам вваливается в центр, поджимая маленькую несостоявшуюся Жрицу к краю. Третьим "пассажиром" становится его щит; следом Славомир негромко хлопает дверью. Снежинка чувствует, как рядом с ней обосновывается сильная теплота, один из "рукавов" коей обхватывает её со спины и упирается в затылок, контролируя угол наклона рогов и просто придерживая те.



      – Szefie, ruszaj! – Влад даёт уверенную команду "пилоту". Снежинка оказывается прямиком за хозяином, поэтому тому приходится извернуться, дабы высунуться из-за "седла" и весело подмигнуть пассажирам.
      – Отлично!



      "Шеф", в свою очередь, что-то делает: Снежинка слышит "тыр-тыр-тыр-тыр" откуда-то изнутри повозки... а потом та как "ВРРРРУМММ!" Вибрации сотрясают салон, а следом за ними на грудь падает инерция: машина сдвигается с места, выезжая на дорогу.



      Влад аккуратно закуривает следующую сигарету, попутно распечатав окно на своём месте, и легкомысленно бросает за спину брелок с ключом со словами:
      – Славомир, сними это убожество.



      Охранник ловко перехватывает тот свободной рукой, императивным манёвром второй открывает себе вид на шейку девушки, и сосредоточенным рывком разблокирует на той ошейник. Тот распахивается на манер клещей – и вскоре оказывается в бардачке автомобиля. И тут внезапно Славомир вкладывает ключ в ладони Снежинки со словами:

      – Можешь сама вскрыть узы.



      Цапнутая за рог архозаврия заваливалась в механическую повозку с тщательно скрываемыми в аметистовых глазках слёзками. Снаружи она не показывала виду, но вот внутри Снежинка слезливо проклинала эти дурацкие оригиниевые наросты. Кто их просил быть такими большими и такими чувствительными?!

      Из-за внезапной вспышки боли ещё и прослушав несколько обидную характеристику пусть и непрошенным, но всё же своим рогам, девушка утрамбовалась в салон по-компактнее, насколько это возможно расположив хвостатость так, чтобы ничего случайно ею не покрушить. И с чувством маленькой мстительности – воспользовалась тем что охранник продолжал придерживать её за голову – легонько о него облокотилась, наслаждаясь близостью к источнику тепла.

      Внезапно освобождение от ошейника застало Снежинку врасплох...

      Но ни капли не помешало выхватить у Славомира ключ в тот же миг, как было сделано предложение избавиться от оков. Ни мгновения сомнений или замешательств – только резко сузившиеся зрачки, да самую капельку задрожавшие от волнения руки.

      Даже не глядя на сами кандалы, уже давно нащупав наизусть куда должен входить ключ, минизаврия не тратя ни единого мгновения принялась за дело. Вставить и провернуть. Всё должно быть просто... верно?



      – Помни, Снежинка, – доносится откуда-то с кресла перед девушкой флегматично-прагматичная речь, – мы тебе нужны в той же мере, в какой ты нужна нам. Этот жест часть нашего соглашения. Теперь, когда здесь нет лишний ушей, можно обсудить некоторые детали.

      Влад держит небольшую паузу для дымного выхлопа в окно.

      – Снежинка. Парень рядом с тобой, Славомир. Он будет твоим главным наставником. Он не всеведущ и разбирается только в дисциплине агрессивных переговоров на клинках, поэтому у тебя будут ещё два учителя: по тактике сражений и по владению Искусствами. Первым из них буду я. Вторым будет мой вождь. Но у нас есть и основные обязанности, а вот Славомир лишён такого бремени. Он будет заниматься с тобой подготовкой к состязанию большую часть времени.

      – Понятно, что он также будет следить за тобой, во всех смыслах. Поэтому тебе придётся начать привыкать видеть его лицо каждый день, хе-хе. Так что, – тут внезапно голос Влада веселеет, – можешь называть его "Дядей Славой"!



      – Кхх, – наблюдающий за раскрепощением девушки, а потому застигнутый врасплох этим неожиданным разрешением, удивлённый охранник сдавленно издаёт глухой кашель, – серьёзно, "дядей"?! – в недоумении переспрашивает он, – не слишком ли это фамильярно?



      – Хах! Именно! – ничуть не разочарованный реакцией, а даже явно ожидавший оную, утвердительно-довольный восклицает начальник, – подумай сам, Славомир, вы же будете жить под одной крышей, почему бы и да?



      – Но почему тогда, если я "дядя", то ты просто "Влад"? –бросается острым, как боёк кувалды, вопросом в лоб Славомир.



      – А? Э, – судя по моменту озадаченного молчания, потрясающий вопрос заставляет хозяина Снежинки призадуматься немного дольше, чем он планирует, и выразить затем активный протест, – эй, так-то я не "просто Влад", я "пан Влад"!



      – А она об этом в курсе?



      – ...хм, и правда, – можно заметить, как мужчина чешет в затылке, – Снежинка, тебе что-то рассказывали про нашу культуру?



      Щёлкнув кандалами, девушка удалила сначала одну окову, затем вторую. В отличии от вскрытия внутреннего замка, сам металл Снежинка снимала с неторопливостью аллигатора подбирающегося к своей жертве: с чувством и расстановкой освобождая соскучившиеся по свету запястья и затем разминая ладошами конечности с застоявшейся в сосудах кровью. Закончив с этим делом, архозаврия аккуратно приподняла макушку чтобы с привычным недоумением запечатлить маленькую перепалку между двумя мужчинами.

      – Сла-во-мир.

      Словно пробуя на вкус имя сильного воина, Снежинка постаралась как можно меньше исковеркать его своим акцентом, выговаривая каждый слог со старательностью сосредоточенно повторяющей за учителем ученицы.

      – Дя-дя Сла-ва.

      Упуская какие-то проблемы фамильярности, девочка повторила и вторую вариацию имени, немножко нахмурившись под конец. Четыре слога против трёх.

      – Дядя Сла-ва звучит слишком долго, – поигрывая со своими узами в руках выдала на полном серьёзе Снежинка. – В бою будет занимать много времени.

      Вопрос про культуру вызвал на личико архозаврии очень красноречивое выражение. Приподняв по-выше кандалы, она тихонько позвенела ими друг о друга, мысленно собирая воедино всё известное ей о... "культуре" южан. И чем дольше длились раздумья, тем больше приоткрытый ротик Снежинки становился всё меньше и меньше – до тех пор пока собирающаяся по-началу что-то сказать девушка не закрыла его целиком, медленно покачав головой.

      Не то чтобы ей было нечего сказать, но говорить очевидное казалось излишней грубостью. Снежинка была очень прилежной девочкой. Обзывать своих вынужденных... "коллег" странными и жестокими двуликими обманщиками лишёнными чести было как-то неудобно.

      – Не-ет?..

      Это даже была правда!



      – Как я и думал, – коротко замечает Влад и выпускает ещё одну струйку дыма, – об этом я тоже позаботился. Ещё один учитель будет учить тебя нашему языку и тому, что у нас принято, а что нет. Это тебе тоже понадобится.

      Затем с высоким настроем в голосе добавляет:
      – Эй, Славомир. Она ведь милая и забавная, правда?



      – Слушай, ты, старый чёрт, – бухтит охранник на своего начальника, демонстрируя, что отношения между ними не ограничиваются лишь служебным положением. Впрочем, фразу он намеренно обрывает. И дальше разворачивает лицо в полуоборот к Снежинке и строго говорит:

      – Для боя у меня есть прозвище. Два слога. «Кар-бид». Карбид, – потом немного думает и добавляет, – а "дядя", это чтобы звать меня в быту. Дома там, на улице, ещё где. Я же буду тебя опекать, – с этими словами взгляд мужчины возвращается на дорогу, – ох, Владек...



      – Ну, ну, не надо делать вид, будто ты уже устал, хе-хе, – с весёлым смешком говорит "мангуст", – тебе досталась большая девочка, между прочим! И она знает пару мудрых вещей. Я бы может помог бы тебе, но у меня как на подбор одни сыновья. Но ладно! В общем, Снежинка, – вновь переключается на деловой тон Влад, – чтобы не вернуться обратно в ту дыру с дураком Мареком, держись рядом с дядей Славой и не убегай от него. Он хороший парень, хоть и повидал когда-то всякое.



      – Большая девочка, – Славомир задумчиво потирает подбородок и обращается с внезапным и предельно проямолинейным вопросом к Снежинке, – слушай, а сколько тебе лет?



      По ту сторону кресла слышится прыск тихого смеха.



      – Кар-бид. Я запомню.

      Насколько это возможно, кивнула рогатая девушка. Количество учителей постепенно росло, что уже начинало вызывать некоторые опасения... ещё чуть-чуть и стоит действительно начать беспокоиться. Кто знает, может у них есть и какие-нибудь учителя по правильной еде за столом?..

      – Восемнадцать!

      Ответ на последний вопрос Славомира последовал незамедлительно, да с должным количеством капельку сочащегося бахвальства. Уж что-что, а про эту часть культуры южан Снежинка знала ещё через редкие книжки на родине! В большинстве из них по какой-то причине очень часто упоминался этот возраст... так что можно было и немного преувеличить. Тем более что и титулу большой девочки надо было соответствовать!



      – Вот как, – с лицом а ля "неплохо-неплохо" кивает боец, – совсем взрослая.



      – Наверное, и обряд инициации прошла? – вопросительно рассуждает Влад, – или как там у саамов дела с этим. На этот счёт у меня нет полной картины. Но в таких суровых краях взрослеют сильно быстрее, чем в наших приятных местах.



      – Или не прошла. Раз уж её выгнали, – предполагает Славомир.



      – Не. Выгнали-то её из-за рогов, тут не надо быть провидцем, – уверенно оспаривает друга его начальник и делает небольшую паузу для выдоха дыма, после чего чуть меланхолично продолжает, – это нам не привыкать видеть, как люди обрастают камнями. А у них там, наверное, это событие на уровне одержимости демоном. Помнишь её анализы крови? Мареку нет резона врать об этом, за такое и на бутылку можно присесть.



      Славомир сложно вздыхает.
      – И то правда, – он бросает взгляд на Снежинку, чтобы предупредительно поведать той, – к слову, о рогах. Тебе придётся носить на них что-то вроде мешочков. В ближайшее время я отведу тебя на приём к особому доктору. Нам надо знать, насколько рога опасны для окружающих. Но сначала надо будет отмыть тебя от тюрьмы, накормить, и закупиться одеждой. Именно в таком порядке. Знакомство с остальными твоими новыми знакомыми пока подождёт. Вообще, если я верно помню, у нас есть полгода? – вопрос задаётся уже в сторону Влада.



      – Плюс-минус, – уверенно отвечает тот, – состязание откроется где-то после празднования нового года. Нам надо будет хорошо подготовиться к тому времени. Пока вы будете тренироваться, для Снежинки соберут комплект доспехов и, как бы это сказать... Наши племенные кузнецы скуют пару особых штук, которые помогут в сражениях! Вот. Да, Снежинка, чем скорее ты освоишь наш язык, тем проще будет объяснять тебе такое.



      – А как там дела с той глефой?



      – Ребята нашли тех, кому Марек сбагрил её, так что осталось только её выкупить. Ну или выбить, там уж как выйдет.



      – Ага, отлично, – удовлетворённо подытоживает Славомир. В салоне автомобиля голоса замирают. Здесь "живут" лишь звуки дороги, что доносятся со сменяющих друг друга улиц: гул движков, скрип шин, стук подвески, голоса отдельных крикливых людей да странная музыка. Поездка чередуется неритмичными моментами движения и простоя; ускорениями, торможением, качением вверх-вниз влево-вправо, и поворотами. Во всём этом есть какая-то система, инстиктивно ощущаемая, но пока что слабо осознаваемая "деревенским" мышлением.

      Не давая Снежинке долго рефлексировать на данную тему, большой тёплый мужчина вновь смотрит на ту с несколько озадаченным думами выражением на лице. Он говорит девушке, наконец:
      – Если тебе что-то интересно, спрашивай, – и после короткого молчания добавляет, – если есть какие-то предпочтения в еде, говори.



      В разговор двух мужчин, даже когда тема касалась её саму, Снежинка не встревала. Да и вообще, вела себя почти как бедная родственница, скромненько прижимаясь к тепловому пятну у себя сбоку, да легонько кивая машкушкой когда нужно. И дело было даже не в языковом барьере практически ликвидированном переводчиком... а скорей в том факте, что архозаврия наконец-то окончательно проснулась.

      Проснулась, и стала больше обращать внимание на незнакомую обстановку, лежащую за гранью салона самодвижущейся повозки. На обилие людей, живущих своей жизнью. На окружение, частью которого она совсем скоро станет, скованная новым обязательствами.

      Обдумывая услышанное, Снежинка бросала косые взгляды в окно (косые, потому-что головой крутить было чревато), волей-неволей вспоминая по ощущениям казалось бы такое далёкое прошлое. Что бы под "обрядом инициации" Влад не имел ввиду, архозаврия была уверена: этим она точно отличилась как надо! Как никак, а ведь за всю свою жизнь дома Снежинка оступилась только единожды. Во всём остальном среди сверстников и многих более старших ей ни было равных!

      Если бы не оказавшееся фатальным бахвальство и слепая вера в свои силы...

      Тихонько вздохнув, девочка заставила себя сосредоточиться на словах Дяди Славы и Пана Влада... как раз вовремя, чтобы услышать про "накормить", "одеть"... и про "дела с той глефой".

      Без нечеловеческого приложения силы воли сдержать порыв вскочить на месте было бы невозможно, но Снежинка кое-как справилась, только живенько напрягшись при упоминании Льдинки. С одной стороны, верное оружие продолжало следовать за ней даже в разлуке, во снах... а с другой...

      Узнать о том что одна из немногих частичек дома может к ней вернуться и в реальности было приятно.

      – Предпочтения? – с ноткой неуверенности полу-уточнила, полу-призадумалась Снежинка. – Что-то восстановить силы. Если мясо - приготовленное. Если растения - не ядовитые. Если много - хорошо.

      Она конечно могла быть компактной, но вот много кушать ей это не мешало!