Morbid Company: Mango and Violence | ходы игроков | 2a. Болотники по песку не ходят

Большая часть экспедиции отправилась в погоню за беглецом и очень быстро дикая пустыня переменилась краем ещё более необузданным. Неизвестным. Пустым.

Далеко за горизонтом замаячил мрачный горный хребет, что с такого расстояния казался крошечным неровным забором. А прямо перед ним немыслимых размеров котловина Настоящее море с песком вместо воды. Очерченное пологим, в метров двадцать, склоном. Достаточно плавным, чтобы спокойно спуститься пешком. Или даже протащить телегу, если сильно постараться.

Рейнджеры, как и было приказано, шли впереди. Шухрат присел у самого края обрыва и со сложным (а из-за застывшей высокоинтеллектуальной гримасы у Шухрата оно всегда было сложное) лицом посмотрел на Шигура.

— Сдаётся мне воевода этот светоносный кое в чём нас наебал. Ни в коем случае не виню его в том, что специально. Мы его, с часу на час, порубим, но не обвинять же из-за этого в том, что котелок у него хорошо варит… Но сам посуди: мы сейчас по своей воле лезем за ним глубоко в жопу. То ли мы тупые, то ли он блестящий стратег. Ещё дед этот, изгоев шаман, бубнит себе по нос без умолку с какого-то момента… может с тех пор, как мы с человеческих территорий ушли? Я рад уложить десяток другой болотников. Или тысячу?.. Как никак, мы собрались к ним домой.

Попричитав ещё немного, Шухрат принялся спускаться вниз, заодно проверяя плотность песка по настоянию Шигура. Для наглядности Шухрат несколько раз прошёлся по самым подозрительным местам, покрутился там на месте и попрыгал то на одной ноге, то на двух. После резко застыл задумчиво.

— Глубоко здесь, — вдруг подметил он. — Ну то есть вглубину песка много.

На логичный вопрос на что это может указывать или к чему это вообще было сказано, Шухрат помолчал, почесал затылок и ответил:

— Да ни на что, просто прикалываюсь. Двинули дальше.

Километра два спустя, Шухрат оторвался от следов кшатриевой гвардии и колеи повозок, огляделся по сторонам, потянулся.

— Да-а-а, блядь, — заключил он. — И ни одного патруля наших чахоточных друзей.

— Болотники по песку не ходят, — с присущим ему занудством, пояснил Линк. — Давно пришли к выводу, что они плохо переносят пустыню, если и способны по ней долго передвигаться. Песок и сухой воздух, притом что их дыхательная система итак держится на честном слове…

— А как же песчаные акулы? — Поймав растерянный взгляд, Шухрат развёл руками с видом человека, говорящего очевидные вещи. — Как? Ты, учёная голова, не знаешь? Специально выведенные болотники с плавниками, что ползают под песком. Подкарауливают свою жертву и раз! Кусают прямо за жопу.

— За жопу?..

— А как ты хотел? Куда дотягиваются, туда и кусают! И что ты, про крылатых болотников тоже, небось, не слышал? Да не гони…

Стилар с долей ностальгии наблюдал за очередным этапом солдатских баек Шухрата, в которые писарь отряда с детской наивностью верил. Только командир рейнджеров знал истинную причину обострившегося остроумия своего пятидесятника. Когда-то болотники нарезали кишки его матери, чтобы использовать их для заготовки мяса остальных его родственников. Могло казаться, что когнитивный строй Шухрата не позволяет ему всерьёз чего-либо бояться, но Стилар помнил, что при малейшей вероятности встречи со старым архиврагом того неизбежно бросало в дрожь.

Рейнджеры первыми дошли до скалистого массива внутри котлована. Следы вели именно туда.

Словно кто-то накидал в кучу грудных клеток исполинских животных и хаотично повернул рёбрами в разные стороны. Скалы, преимущественно острые и тонкие, простирались сквозь песок на несколько метров, иногда меньше, а где-то и до метров восьми. Следы уходили именно в этот каменистый лабиринт.

— …примерно как войти между ног сифиличной шлюхе, — задумчиво проговорил Сипатый, один из старослужащих отряда. — С голодухи — можно. Но пожалеешь.

— Засаду тут можно устроить только если массово присесть на эти верхушки… — развеял сомнения Шухрат. — Эй, Линк! А я тебе рассказывал, что бывают ещё болотники-пидоры?

Слово «пидоры» в рейнджерской среде придавало юмористический окрас любому контексту, поэтому разведчики дружно загыгыкали.

— И даже при том, предлагаю разбиться на группы и всё тут посмотреть, — Шухрат посерьёзнел. — Если никакая падла не спрыгнет сверху, то это не значит, что никто не притаился за очередным поворотом.

— Да мы пока сюда шли ни звука не слышали, ни одного насекомого не видать или ещё хоть кого, — заметил один из рейнджеров.

— Это меня и напрягает, — пояснил пятидесятник.

— Одного не пойму, почему этот хмырь продолжает волочь с собой ёбаные телеги?

— Чтобы нам не досталась ни его голова, ни его золото.

— Вот же жадный гондон*. Значит пойдём заберём у него и то и другое.

***

Спустя час с небольшим рейнджеры полностью изучили скалы, гарантировали отсутствие скрытых опасностей и более того: обнаружили самого кшатрия вместе с его недобитками и смогли загнать их в тупик.

Наверное, доверить перебить всю эту ватагу, а может и самого кшатрия, быстроногим скаутам могло показаться наиболее логичным решением, но после подхода основных сил случилось неожиданное.

Хаджар обильно и влажно проблевался на лысую голову одного из рабов, несущих его огромный паланкин, крякнул, покашлял, осушил двадцать пять бурдюков с водой, помычал, поёрзал на месте и в момент стал выглядеть свежо и бодро.

Традиционно сделав вид, словно ничего такого и не произошло, Легат принялся раздавать приказы своим флегматичным и невозмутимым тоном. Большинство наёмников прожило явное смятение, успев переключить своё внимание на Буру, но, повинуясь стадному инстинкту, быстро вернулись к прежней иерархии командования вслед за Великолепными, что восприняли пробуждение своего командира с нескрываемым облегчением.

— Построиться перед войском златоликого в полном составе, — скомандовал Хаджар. — Я хочу чтобы он в полной мере ощутил своё ничтожество после нанесённого мне оскорбления…

Приказано — сделано.

Последним приютом кшатрия стал очередной поворот каменного лабиринта, за которым была лишь равнодушная стена, раздавившая всякую надежду на бегство.

Это была своеобразная опушка среди каменного леса. Под ногами: вездесущая глубина песка, вокруг: непреодолимое препятствие, напоминавшее круг аль-домейнской Великой Арены.

У тупиковой стены в жалкие комки сбились отчаявшиеся и изнеможённые рабы кшатрия вместе с трофейными повозками: тощие и перемазанные в грязи мужчины и женщины.

Путь к ним преграждал сам кшатрий и его поредевшая гвардия: ещё способные держаться прямо, но не способные скрыть свою усталость.

Варма с деланным и вымученным стоицизмом обратил на своих преследователей взор своей грязной от липкого песка маски. Но терпеть его вид предстояло недолго: гвардейцы быстро выстроили перед ним стену из собственных тел и уставились на наёмников свирепо и провокационно.

— Должно быть я нанёс тебе в прошлой жизни невыносимую обиду, даса! — кричал Варма из-за спин своих слуг. — Знай же, что моя гибель и гибель моих людей не принесут тебе ничего, кроме пустоты и скорби!

— Поднесите меня поближе, хочу показать этим животным, где их настоящее место, — сухо скомандовал Хаджар.

Рабы послушно понесли Легата вперёд, перед его войском. Остальные командиры долго смотрели вслед его могучей спине, что становилась всё дальше и дальше… пока не пропала.

Буквально. Хаджар исчез.

Тишина. Замешательство.

— Бля-я-я-я-я-ядь!

На несколько секунд в экспедиционном войске наступил хаос, все начали озираться по сторонам, достали метательные копья, обнажили мечи, натянули стрелы…

И ничего не произошло.

Только спустя секунд тридцать, когда напряжение подспало, все заметили определённую логическую связь: Хаджар и его паланкин, безусловно, исчезли, но на их месте появилась огромная дыра в песке.

Те, кто с нечеловеческой аккуратностью подступился к краю этой дыры, могли заметить шести-семиметровый провал в песке, на самом дне которого покоился Хаджар со своим паланкином, а где-то под ними, вероятно – его рабы.

— Я НОГУ СЛОМАЛ, СУКА, — уведомил товарищей Хаджар голосом, которому вторило едва различимое эхо.

Беглецы-южане застыли в смеси шока и апатии, явно не зная плакать им или смеяться.

Максимус, командир «Псов», даже заглянул в дыру несколько раз, словно хотел убедиться наверняка. Кивнул самому себе, посмотрел на остальных командиров.

— ПРЕДЛАГАЮ ЕГО ЗАСЫПАТЬ СВЕРХУ СОЛЬЮ И ОСТАВИТЬ ТУШИТЬСЯ.

— Или именно тебе и будет доверено его оттуда вытаскивать, - сквозь зубы процедил Мальв.

— ХУЙНЯ ИДЕЯ, — ловко парировал Максимус. — ЗАСЫПАТЬ И ОСТАВИТЬ. В ИДЕАЛЕ ЗАЖАРИТЬ, НО У МЕНЯ НЕТ ИДЕЙ КАК.

— Помянем, — Мелух невозмутимо посмотрел в пустоту перед собой, приложив к груди сжатый кулак.

— Большому человеку большая дыра, — поддержал остальных Зантулу, медленно закивав головой.

— Только не пытайся пить песок, даже если жажда начнёт сводить с ума! — крикнул в дыру Стилар, подбадривая Хаджара. Шигур успел пожить на пустынных землях. Знал, как оно всё иногда бывает...

Вокруг, тем временем, происходила суета. Кто-то из воинов попытался что-то предпринять, но ничего путного из этого пока что не выходило.

— Ногти — в ладонь. Песок — в рот. Ногти — в ладонь. Песок — в рот. Ногти — в ладонь. Песок — в рот, — бормотал кто-то, смирившись с тем, что Хаджар, скорее всего, уже не жилец.

— Не лезь, блядь, дебил сука ебаный!.. — один из старших остановил юнца, который зачем-то решил полезть в дыру вслед за легатом.
— Ты чё, хуёво тебе сказали, что ли? Залезь нахер, нахуй обратно, блядь. Дебил, блядь.

Шигур, тем временем, перевёл взгляд на Варму и компанию. Понятно, что он уже не жилец. В целом, они могли бы просто держать их вот так, пока кшатрий и гвардия не начнут сами падать из-за усталости. Между делом, Стилар пробежался взглядом по кучке рабов. Его интересовала какая-нибудь женщина. Экспедиционное войско росло во всех смыслах, поэтому Шигуру пригодилась бы женщина для поддержания быта. Желательно не очень страшная и не очень волосатая. Ну и, конечно, желательно помоложе. Впрочем, с учётом их чумазости, едва ли тут можно что-то понять.

Буру молча стоял на краю провала, поглотившего паланкин легата. Со стороны вождь напоминал гончую, отозванную хозяином за мгновение до решающего броска. Воплощение смеси разочарования и злости.

— Я НОГУ СЛОМАЛ, СУКА…

«Боги, за что мне всё это?» — Буру зажмурился и помассировал виски. Кровь стучала в них кузнечным молотом. Впереди, среди каменных рёбер, теснились ошметки войска кшатрия. За спиной стояли его собственные люди. Где-то под ногами, в песчаной яме, мычал и ругался легат.

Вождь тяжело вздохнул и отошёл от песчаной ямы, ставшей прибежищем Хаджара.

— Мальв, пусть кто-нибудь скинет почтенному легату пару бурдюков с водой, — распорядился Буру, восстанавливая нарушенную цепочку командования. — Достанем его сразу, как покончим с Вармой. И перекройте выход из этой западни. Никто из людей Вармы не должен выйти отсюда.

Буру поднял взгляд к скалам.

— Шигур, бери своих и поднимайтесь наверх. Готовьте луки. Как только я укажу копьём на Варму — прикончите его и его воинов. Зантулу, веди людей Дулу к подъёму.

Буру посмотрел на каменный мешок, в котором оказался кшатрий. Вот и всё. Столько слов. Столько гордости. И кровь, что вот-вот прольётся.

Он прошёл сквозь строй «Великолепных», и бронзовая стена расступилась перед ним. Ещё несколько шагов — и Буру остановился напротив Вармы.

Между ними лежал песок, изрытый следами ног и повозок. Над головой вздымались чёрные каменные зубья. Место было достойно последней битвы.

Но битвы Буру ему не даст.

— Варма! — крикнул он.

Голос вождя прокатился по каменному лабиринту и вернулся глухим эхом.

— Оглянись вокруг. Этот тупик — конечная точка твоего пути. Песок под ногами впитает твою кровь. Всё закончится здесь. — Буру покачал головой. — Никакого сражения не будет.

Он ненадолго замолчал.

— Я окажу тебе и тем, кто пожелает последовать за тобой, последнюю милость. Я позволю вам броситься на свои мечи. Умрите как воины. Сохраните достоинство. Сложившим же оружие я обещаю жизнь.

Буру медленно поднял руку и указал на каменные стены.

— Или можешь отказаться. Тогда я поднимусь на эти скалы. И мои лучники перебьют вас, словно крыс в мусорной куче.

Буру опустил руку. Он отыскал взглядом Варму, стоявшего за спинами своих гвардейцев. Несколько мгновений смотрел прямо в золотую маску кшатрия.

Вокруг стояли сотни воинов. Пахло потом, пылью и железом. Камни молчали, равнодушные к чужой славе, чужой вере и чужой смерти.

Буру говорил спокойно:
— И снова выбор за тобой, кшатрий.

Стилар кивнул, а затем прошелестел песком, завыл степным хорьком, запел пустынным сусликом, в общем — тайным языком отдал соответствующие команды.

Можно было, конечно, обойтись и без театра, но у Шигура было мелодраматическое настроение.

Бойцы разошлись на позиции. Давно пора бойцам опробовать эти новые паршивенькие луки в деле.

— Уцы, расстрел как он есть. По понятиям? — спросил кто-то из старших бойцов.
— Понятие такое, что хочу шербет со льдом, а ещё мягкого покурить, — равнодушно бросил Стилар, потянувшись за стрелой.

На предложение Буру Варма ответил непроницаемым молчанием, которому вторили его слуги. Было ли это высшим проявлением его презрения к смерти или ступором загнанного животного, не способного осознать неотвратимость своей кончины — трактовка была в руках его врагов и, по большому счёту, не имела значения. Отчаянному и бессмысленному походу кшатрия настал закономерный конец — это был единственный бесспорный итог.

Шухрат проводил взглядом Мальва с бурдюками, очень негромко бурча себе под нос что-то в духе «какойнахуйводабегемотёбаныйонжесдохнетпидорсука», после чего обречённо вздохнул и направился следом за остальными рейнджерами.

— Стоит захлопнуть крышку ритуальной коробки, — Мелух почти восторженно закивал приказу Буру. — Если у кшатрия действительно душа праведника, то это дороже любого золота. Мы запечатаем его светлый дух и ещё долго сможем использовать его Свет для своих таинств.

Некоторые Великолепные проводили Личин брезгливыми взглядами, недвусмысленно покосились на Буру, что не торопился спасать их Легата, но, всё же, покорно пошли перекрывать проход плечом к плечу с новообретёнными союзниками.

— БЛЯ!

Один из золотых колоссов застыл с широко распахнутыми глазами: одна его нога по колено ушла в песок, вторую, оставшуюся единственной опорой, он машинально согнул и осел на ней.

Оправившись от секундного испуга, Коршун с лёгким раздражением подхватил бедолагу под мышки и без особого труда вытянул его из провала.

— Напугал… — сдвинув брови, пожаловался пятидесятник. — Не надо бездумно повторять за старшими всё подряд... Под ноги смотрите! Тут эти, как их… ебучие пески!

Тем временем рейнджеры выстроились напротив довольно высокой природной стены, забраться по крутому склону которой представлялось нетривиальной задачей. И всё ради неудобной и тонкой опорной площадки наверху.

— Начальник, а можт это… — неуверенно обратился к Стилару Сипатый, — наверх молодые полезут? Старичкам то и с земли зверьков пострелять в радость будет. А юнги пускай стремятся к вершинам…

— Линк, чё с ебалом? — раздался учтивый вопрос Шухрата в задних рядах. — Привидение увидел?

Писарь и правда производил впечатление сидящего на иголках, при этом выражение его было глубоко задумчивым. Остальные рейнджеры от этого негромко рассмеялись.

— Да это… — Линк потрепал сам себя за воротник. — Какие же это зыбучие пески… Вы ведь видели Легата? Он ведь… его не утянуло в песок, он, чёрт возьми, упал! Он упал в яму!

— И что?

Рейнджеры заржали пуще прежнего.

— Все заткнулись!!! — Неожиданно зычным голосом гаркнул Шухрат, занеся руку к небу.

Сначала причины резкой смены его настроения были неочевидны, но едва все услышали то же, что и он, как наступила полная тишина, не было даже шёпота. Очень низкий, глухой, но объёмный и мощный звук обвалакивал всё пространство каменной «арены», а земля дрожала и гудела ему в такт. И сам звук исходил словно бы откуда-то… снизу? Точно песок приглушил звук огромного хтонического чудовища, что зевнуло прямо у них под ногами.

И когда все уже были морально готовы к тому, что сейчас земля разинет свою пасть и поглотит их всех разом, то звук неожиданно и плавно затих.

Неестественную тишину после гула нарушила спонтанная ругань одного из рейнджеров. Шигур направил взгляд в его сторону и понял, что тот просто зацепился ногой за какую-то корягу или корни. В пустыне. Где ничего не растёт. Хм…

Впрочем, в реальность поверить было тяжелее: в рейнджера мёртвой хваткой вцепилась чья-то забинтованная рука, пробившаяся из-под песка. И вскоре к ней присоединилась вторая, в сжатой ладони которой блеснуло ржавое лезвие, что спустя мгновение оказалось глубоко у рейнджера в голени. На этом подземник не остановился и начал с садистским упорством крутить и расшатывать нож, вынудив разведчика свалиться безвольным грузом в приступе испуга и нестерпимой боли.

Цепная реакция запустилась и расширялась стремительно, как неконтролируемый пожар, начавшийся с крошечной искры. Нескольких Изгоев атаковали из-под земли, и они разделили судьбу рейнджера, кого-то из грузных Великолепных буквально затащили в песок, точно земля проглотила его без остатка. Кто-то свалился в провалы, подобные тому, куда угодил Хаджар и бедолаг тут же принимались закалывать кинжалами: нападавшие облепляли их, словно стая мясных мух.

По разные края природной естественной арены из земли начали выползать толпы фигур, замотанных в плотные ткани и бинты, подобно бродячим артистам, без конца вылезающим из крошечной цирковой телеги.

Их дьявольский смех, астматические голоса и тяжёлое болезненное дыхание эхом отразились в трусливом первобытном нутре каждого из ещё живых бойцов. Сомнения развеялись. Болотники.

— CRUOR! — крикнул на неизвестном языке один из них, вспарывая бочину одному из Псов и заходясь в безумном, лающем смехе, перетекающем в обезьяний крик.

— Ich werde deinen körper entstellen und ihn auf den weg zu deiner Familie schicken! — с широкой жизнерадостной улыбкой вещал болотник, что потрошил кишки ещё живого гвардейца кшатрия и обматывал их вокруг собственной шеи, пока его жертва, не моргая, следила за процессом парализованными ужасом и широко открытыми глазами.

У болотников был единый и богатый мультикультурный и мультиязычный состав.

— Никаких прикосновений! — в шизофазическом опьяняющем припадке декларировал один из бывших земляков экспедиции. — Смотри! Это твоя мама!

И с этими словами метнул отрезанное женское лицо, что, как блин, распласталось на груди Шухрата.

В иной ситуации пятидесятник, несомненно, сообразил бы, что болотники вряд ли смогли бы убить его мать второй раз и что это просто совпадение, так как семейная тема была у врага излюбленной. Но сейчас он побелел, как мел и попятился назад, врезавшись в Стилара.

Особый сорт веселья творился среди не-комбатантов из прислужников кшатрия, которых пустынные болотники быстро окружили и принялись забивать как беззащитный скот, сопровождая процесс демоническим хрипящим из чёрных лёгких смехом. Многих жертв они валили с ног и неистово скакали и прыгали на их телах, круша кости и заживо сваривая кожу в раскалённом солнцем песке, кого-то они толпой хватали за руки и за ноги, и с беспечностью играющих детей тянули изо всех сил в противоположные стороны, пока не удавалось оторвать конечности или отделить мышцы от костей. Самые неудачливые попадались тем болотникам, что несмотря на свой недуг сохранили рабочее либидо и гениталии. Их своеобразная любовь и нежность не различала мужчин и женщин, а любые сексуальные утехи всегда переплетались с крайней жестокостью и каннибализмом. Словом, в смысле плотской любви болотники были полностью свободны от предрассудков.

Звон резни перебил звук боевого рога. Пронзительный, гнетущий, закладывающий леденящий страх и трусость в самое нутро. И знакомый.

Именно его звук все услышали из-под земли изначально. Этот рог дал сигнал к атаке. А сейчас, видимо, призывал продолжать резню. Болотник, подавший сигнал, был одет в те же плотные одежды и отличался от остальных чуть более крупным размером и обнажёнными зубами, что расплывались в самодовольной, безгубной, паскудной улыбке.

Болотники наседали со всех сторон, мелькали безумными устрашающими тенями, создавалось впечатление, что они везде и воздух звенел от их алчного кровожадного смеха.

Минуты назад всё шло своим чередом, по плану и вот уже всё неконтролируемо катится в самый глубокий ад.

Собраться, перехватить момент, вернуть контроль.

Воины способны дать отпор, они не немощные забойные ягнята, в чём пытаются убедить их болотники. Но сейчас они об этом забыли. Они окружены, шокированы, потрясены, растеряны.

Лишь немногие самые стойкие украдкой поглядывают на своих командиров. Они понимают, к чему всё идёт и ждут. Приказов. Нужных слов.

— И снова выбор за тобой, кшатрий.

Буру стоял в половине полёта копья, брошенного рукой опытного пехотинца. Вождь смотрел прямо на Варму. Ему было безразлично, что решит кшатрий. Путь Арджуна Вармы так или иначе закончится здесь, в этом раскалённом каменном мешке.

Никто не ответил. Только ветер шевелил края одежд и гнал по камням мелкую пыль. Буру немного подождал. Молча поднял копьё, собираясь подать условный сигнал, когда почувствовал под ногами едва заметную дрожь.

Он нахмурился. Дрожь повторилась. Где-то в глубине земли родился звук — низкий, глухой, будто застонал камень. Буру медленно опустил взгляд.

Песок перед ним вздулся. Сначала едва заметно — словно под раскаленным покрывалом шевельнулась большая змея. Потом холмик вырос сразу на несколько ладоней. И из него показалась рука.

Она была человеческой. Забинтованной. И сжимала нож.

Не задумываясь ни на мгновение, Буру нанёс короткий удар копьём туда, где, по его представлениям, должна была находиться голова того, кто сейчас лез из песка. Выдернув копьё, вождь отскочил назад.

Где-то позади закричал человек.

Песок взорвался. Обмотанные тряпками и бинтами, словно мумии древних царей, фигуры выскакивали на поверхность и тут же бросались на людей.

Буру бросил быстрый взгляд на людей кшатрия. Нет. Это были не союзники Вармы. Похоже, началась резня всех против всех.

Не раздумывая больше ни мгновения, вождь развернулся и рванул к своим. Под его ногами вздымался песок, выбрасывая забинтованные тела. Первый поднялся прямо перед ним — Буру ударил копьём в грудь, не сбавляя шага. Второй метнулся сбоку. Удар кромкой щита — и враг исчез из поля зрения. Буру уже мчался дальше.

Движение справа.
Удар.
Движение слева.
Удар.

Ещё один силуэт выскочил почти из-под ног. Буру даже не повернул головы — копьё скользнуло вниз и тут же вернулось обратно. Любое движение в пределах досягаемости встречал ударом. Копьём. Щитом. Ногой. Иногда даже не глядя — лишь заметив краем глаза тень, руку, вспышку ржавого лезвия. Он не останавливался ни на мгновение. Не оглядывался. Не проверял, попал ли. Удар — и дальше.

Где-то рядом орали люди. Кто-то рухнул. Кто-то звал на помощь.

Буру слышал всё это, но не мог остановиться. Ему нужно было добраться туда, где оставались его люди. Туда, откуда можно было попытаться заставить эту бойню стать сражением.

Вложив в удар щитом вес тела, Буру, словно тараном, снес очередного противника и наконец оказался рядом с Изгоями.

— ЗАНТУЛУ!
Шаман обернулся.
— РОГ!
— Что?
— ПОДАЙ СИГНАЛ!
— Какой?
Буру посмотрел на мечущихся вокруг людей.
— СБОР!
— Да-да, — суетливо закивал шаман, срывая с пояса раковину, служившую людям Дулу боевым рогом.

Зантулу набрал воздуха в грудь и прижал раковину к губам.
Низкий рёв накрыл залитую кровью пустыню, заметался между скалами, отражаясь от камней и раскалённого песка. Тяжёлый и гулкий, он словно кричал воинам Аль-Домейна: - Мы здесь, мы живы! Соберитесь и сражайтесь!

Вспомнив, что они имеют дело с кшатрием, в какой-то момент голову Шигура навестила ленивая мысль о том, что, возможно, стоит всё-таки покурить: наверняка дело затянется.
Даже машинально похлопал себя в поисках папиросы, но передумал в последний момент — наверняка кусочек табака попадет в рот, прилипнет к губам. Вроде и мелочь, но в бою отвлекает. В общем — передумал.

Ну а потом... теперь-то Шигур понял, почему он в последнее время отказывался от того, от чего обычно не отказывался при любом удобном моменте. Чуйка сработала. С болотниками он предпочитал иметь дело на трезвую голову.
— Па-а-а-а!.. — перед Шухратом возникла тяжелая стиларовская сабля. Командир оттолкнул своего зама, как надоевшую любовницу. Накатывало давно забытое ощущение; Шигур вдруг словно опять стал бородатым дикарём, глаза, обычно с прищуром, распахнулись, а глазные яблоки наливались кровью.
— К оружию!.. Убить их всех! — к нему потянулась чья-то кривулька, и была незамедлительно угощена клинком.
— Режь болотную падаль!.. — Шигур подумывал вооружится ещё шилом для забоя болотников, стараясь не думать о том, какого рода бойня сейчас произойдёт. Чья-то мерзкая голова пролетела перед ним, и он не был уверен, кому именно она принадлежала. Тут послышался знакомый сигнал от Буру и его людей; в суете он совсем потерял его из виду. Кажется... кажется жив, жив слоняра! В ответ потрубил и Стилар из особого рога, как бы одновременно отвечая Буру и призывая рейнджеров идти на звук, а не на белый свет.

Конечно, они сбежали от врага, и был в этом потаённый страх, но соседствовала с ним и воля к мести. Те, кто примкнул к рейнджерам из местных, не знали этих языков, но старикам слова были более чем знакомы.
— Existiera profanas este lugar. ¡Ahora lo limpiaremos! ¡Muere, perra!

— Дави сук! — по привычке проорал один из рейнджеров и тем самым дал негласный сигнал к человеческой контратаке.

Они давно знали: если Стилар выпучил глаза и орёт, значит дело совсем дрянь, значит надо тоже начинать выпучивать глаза, орать и рубить всё живое. Всех не перебьют.

Рейнджеры не успели подумать, что далеко не все выберутся из этой западни, их тела в едином мстительном импульсе среагировали быстрее. Они вонзились в болотников ещё более озлобленной стаей, фигуры в бинтах и чёрных плащах переплелись между собой, люди изрезали прокажённые больные тела с завидным остервенением.

Только когда толпа болотников была бескомпромиссно и жестоко втоптана обратно в песок, из которого они вылезли, Стилар на секунду заметил, что их ряды заметно поредели, но всё ещё готовы стоять до конца, хотя врагов по-прежнему было мерено-немерено…

Где-то вдалеке в болотной орде тонул кшатрий со своей гвардией: замотанные головы разлетались в стороны, но кольцо вокруг Вармы неумолимо сжималось. Не жилец.

В схожей ситуации были Великолепные, которых зрительно стало ощутимо меньше. С ног до головы перемазанный в порочной чёрной крови Мальв яростно рычал какие-то команды, которые не удавалось расслышать.

Личины и Псы косили гнилые болотные колосья, но казалось, что на место каждого убитого тут же встают двое новых.

Изгои, несмотря на все усилия, полностью перешли в режим перепуганных диких зверей и уже начало казаться, что нападавшие вырежут их с методичностью фермера-забойщика.

Так продолжалось, пока Зантулу внезапно не перестал трубить — ему в голову прилетел увесистых размеров булыжник, что уронил шамана в глубокий нокаут и заодно перебил один рог на его шапке. Раздался мерзкий самодовольный смех одного из болотников, но в сознании изгоев страх перед гневом богов за оскорбление их шамана сильно перевесил страх животный и они накинулись на болотников с первобытным кличем.

Неожиданно роли поменялись и опешившие болотники пали под натиском сумасшедшей и агрессивной стаи почти двухметровых шимпанзе, что принялись с улюлюканьем разрывать им глотки, раскалывать черепа и отрывать конечности.

Наконец узнавший свой отряд Буру получил возможность всмотреться вдаль: вожак болотников не срывался с места, продолжал самодовольно смотреть на него, показывал на свои гениталии и демонстрировал прочие неприличные жесты — болотники были мастерами психологической войны.

Тем временем за спиной болотного вожака из-под земли повалили новые толпы…

Шигур выкрал несколько секунд на то, чтобы перевести дух и осмотреться: впереди болотники, сзади — тоже. Но, сзади есть свои и возвышенности, на которых будет чуть проще. Правда, для этого сначала придётся расправиться с теми болотниками, с которыми они рубились прямо сейчас.
— Кончаем этих и туда! Я подам сигнал, — он хлопнул по плечу Шухрата, который по чистому совпадению оказался рядом. Аккуратно так, чтобы не рубанул наотмашь... ещё и Линка поискал. Не сразу понял, что писарь всё это время тактично прятался за спиной.
— Таааа! Шаааа!.. — и вновь продолжил бой, выпад за выпадом.

Буру орудовал гладиусом, словно опытный мясник тесаком. Искусство фехтования уступило место тяжёлым ударам и животной ярости.
— На, сука! На! — хрипел вождь, обрушивая на лезущих со всех сторон болотников удар за ударом. Снова и снова бронзовый клинок со свистом рассекал горячий воздух, сокрушая черепа и замотанные тряпками тела.

Где-то за спиной, поражённый камнем, пал его шаман. И чёрные тела людей Дулу — уже неподвижные или бьющиеся в агонии — всё плотнее укрывали собой бурые камни. Но, где-то вдалеке прозвучал сигнальный рог рейнджеров. В проходе, окружённые беснующимися ордами врагов, все ещё отчаянно рубились воины Аль-Домейна.

Значит, не всё потеряно.
— ДЕРЖАТЬ СТРОЙ, СОБАКИ! — взревел Буру, ударом кромки щита расколов очередной замотанный череп. — БЕЙТЕСЬ ДО ПОСЛЕДНЕГО! ИЛИ ВЫ ХОТИТЕ ЖИТЬ ВЕЧНО?!

На плёнку глаз налипла чёрная кровь: так много её проливалось. А ублюдки всё не теряли жизнерадостного состояния духа: всё смеялись своими хриплыми демоническими голосами, пока от них отрывали куски.

Но вот Шигур вдруг заметил, что вокруг — никого. Из врагов. Рейнджеры не потеряли былой кураж и с нетерпением принялись вынимать луки. Их стараниями в болотной орде образовался первый просвет. И первое, что увидел Стилар, как силуэт последнего кшатриевого воина падает под давлением оравы болотников, внутри которой он просто утонул без шанса выбраться. И новые замотанные безумные фигуры вылезали из-под земли... пока внезапно не перестали.

Кажется привередливая удача резко поменяла своё течение и наёмники оправились от первоначального шока, принявшись методично шинковать недисциплинированных и разрозненных врагов, к которым к тому же наконец перестали пребывать новые резервы, что уже казались бесконечными.

Залп.
— Отходим в горы! Будем сдерживать их там! Экономьте стрелы! — Шигур повёл людей на возвышенности, чтобы оттуда поддержать великолепных, чьи ряды таяли быстрее, чем хотелось бы. Гвардейцы кшатрия, несмотря на всю очевидную выучку, растаяли как сахар в воде.

Бронзовый клинок, иззубренный и утративший прежнюю остроту, с хрустом прошёл сквозь осквернённую плоть и перерубил шею. Замотанная в грязные тряпки голова взлетела в воздух, вращаясь, а из обрубка шеи брызнул тёмный ихор. Буру отбросил ногой обезглавленное тело и тут же обернулся в поисках следующего врага.

Песок вокруг уцелевших Изгоев был завален телами болотников. Немногие выжившие твари кружили неподалёку, словно голодные гиены, не решаясь приблизиться и выжидая нового удобного мгновения для броска.

На несколько ударов сердца битва вокруг Изгоев затихла.

Буру тяжело дышал, сжимая окровавленный гладиус. Он поднял голову и оглядел каменный мешок, в котором сражалась армия. Повсюду стоял звон мечей. Люди кричали, тела падали на песок, болотники продолжали напирать. Но безумный натиск, казалось, захлебнулся. Воины Аль-Домейна держались на своих позициях, сплотившись вокруг знамён и командиров.

Армия ещё жила.

Буру стиснул зубы.

Им нужно было снова стать единым организмом. Собраться в бронзовый кулак, что мощным ударом сокрушит врага.

Он указал гладиусом на небольшую группу болотников, жавшуюся у камней.
— Добейте выживших…

Стоило отрядам оправиться от шока, восстановить построения и жёстко занять позиции, как неорганизованная толпа болотников из неостановимой стихии быстро превратилась в безвольное и тухлое забойное мясо, падающее на песок штабелями. При таком раскладе люди, даже самые недалёкие или фанатичные, уже рвали бы когти без оглядки, но болотники не умели останавливаться. И иногда это играло им наруку.

Изгои на минуту очистили горизонт от замотанных тел и Буру смог увидеть поле боя: огромную вражескую орду впереди, залп рейнджерских стрел, Личин, что добивали последних чумных подле себя. Он сам уже с ног до головы был покрыт липкой, как копоть, чёрной кровью, уши заложило от лязга, чавканья разрываемого мяса и криков. Он орал команды, точно из латунной трубы и всё равно сам для себя звучал так, будто вещал из-под глубокого слоя воды. Во всём этом хаосе невозможно было сделать всё быстро и правильно. Хотел бы он с неряшливостью царя-самодура сдвинуть фигурку своих Изгоев на тактической доске, сразу спрятав их за спины тяжёлой пехоты. Но в бою всё было не так. В бою хищные, мерзко ухмыляющиеся рожи болотников налетали на тебя быстрее, чем даже успела бы посетить мысль о правильном и оптимальном решении.

Очередной сумасшедший натиск болотников: они просто разгонялись и буквально напрыгивали на врага с диким криком и занесённым клинком, как описывали войну далёкие от реалий историки. Да, люди так почти никогда не делают. Но болотникам плевать, что они неоправданно рискуют и плевать, что они не вернутся из этого боя. Да, может потери уже стремились 1 к 10, а то и больше. Но чего для Буру стоил один болотников и один изгой в сравнении?

А смогут ли называться Дулу те немногие, кто выберется из этой западни? Буру ещё предстоит решить, что делать с наследием своего народа, когда он выиграет эту битву. Но сейчас стало очевидно одно: сегодня Изгои перестали существовать. Они начинали свой путь, когда их осталось мало. Теперь их ничтожно мало.