Рубайлы | ходы игроков | Темница Бондара

Уже к ночи Якоб дошёл до тюрьмы Бондара, что делила одно здание с ратушей. Ратуша сверху, тюрьма снизу, как метафора всякого приличного государства, где карьерная лестница часто начинается с отсидки.

Конвойный глянул на краснолюда, кивнул, открыл дверь, буркнул "проходите, милсдарь", и пошёл следом. Ни тебе тычка в спину, ни оскорблений, как не в тюрьму пришёл а на светский приём, даже двери перед тобой конвойный открывает. Провел, тюремщику козырнул, указал на камеру.

Ну нормальная такая клетушка, не особо сыро, соломенный тюфяк в углу свежий, стол со стулом, а не лавка у стенки, отхожее место - яма в полу, даже крышкой закрывается (а внутри ведро, конечно же). Дверь, правда, не решёткой, а стальная, зато окно на улицу есть, так что поутру светло будет. Ну а сейчас ночь, так что света не положено. Еды тоже - повара уже ушли давно. Конвойный дождался, пока тюремщик камеру закроет, и ушёл восвояси.

Спустя четверть часа в замке скрипнул ключ, и в камеру зашёл тюремщик, освещая себе дорогу масляным фонарём. Был он невысок, с брюшком, но не слишком толстый. Лысый, зато с широкими почти гусарскими усами, и одного переднего зуба не хватает. Не красавец, конечо, но в целом отталкивающего впечатления не производил. Во второй руке у тюремщика была корзинка, из которой выглядывало горлышко бутылки.

- Вы уж простите, милсдарь купец, ежели побеспокоил, не каждый день приличных людей за решётку-то сажают. Может, не откажете поболтать немного? В костяшки не играете ли? У меня тут и вина немного... хлебного, это самое... и сало имеется, ежели охота. Завтра-то уже покинете нас, наверное, так вот, решился побеспокоить, пока тут...

Якоб внимательно осмотрел свои новые "апартаменты". Хм, а не так и плохо – упоминание тюрьмы рисовало образ каменного пола, прелой соломы и бегающих крыс. Здесь же было довольно сносно. Не меблированные комнаты борделя конечно, но жить можно. И тюремщик оказался обходительным, относился к купцу уважительно, с пониманием.

– Конечно, не против! Я ж не какой-то там Вивальди, я ж с простым людом завсегда готов за жизнь перетереть, тем более под стопку-другую. Звать меня Якобом, но то тебе, добрый страж, и так известно. И в кости сыграл бы – где ж ты видел краснолюда, который, выпивши, сыграть откажется? Правда, поставить особо нечего. Решил ни одной лишней кроны с собой не брать – чтобы им там – Якоб помахал кулаком куда-то вверх, подразумевая городскую администрацию – пусто было. Выплатил людям своим жалование и пуст – Якоб демонстративно похлопал себя по карманам. – Разве что на щелбаны сыграем, а? А еще трубка есть, да табак добрый. Ежели куришь, можем и сыграть.

- Меня можно Жеглей звать, так кличут. Так я вашей расписке поверю, вы ж купец, уважаемый стало быть краснолюд, не голь какая! - воскликнул тюремщик.

- На трубку можно и сыграть, только как тут ставку поднимешь, второй-то трубки нет! И потом, это ж святое, табачку узнику оставить. Хоть и на день, а все ж. Я б с двух крон начал, деньги небольшие, как раз по моему жалованью... Есть, конечно, ещё одна валюта в тюрьме. Ну как вам сказать... Истории. Кто где сидел, кто сидит, и за что посажён. Но тогда и с вас спрос будет - без утайки о себе сказать. На деньги, прямо скажу, безопаснее, но на истории шибко интересней! Ну как, принимаете две кроны, милсдарь Якоб?

– Ну давай с двух крон начнем, милсдарь Жегля! Расписку писать не придется. Скажу кого найти в Бондаре – он отдаст выигрыш! Ну-ка, теперь мой черед! – с большим азартом Якоб схватил кубок, сгреб туда кости, потряс и смачно шлепнул на стол

Поднимаю до четырёх

– Отвечаю! – крикнул Якоб, смахнул со стола кость с "змеиным глазом" и потряс, призывая всю удачу и обещая пудовую свечу Миетеле, если выпадет 3 или 5. Но, как назло, выпала сраная двойка. Неужто ему сегодня черная белка дорогу перебежала или дьявол под телегу насрал? Что ж такое...

– Да язви в корень! – воскликнул в сердцах Якоб. Похоже, твоя взяла, Жигля!

(Перебрасываю 4+2)

- Каре против двух пар, эх, надо было вдвое поднять! Ну на второй кон пошли!

– Ловок ты, Жигля. Выходит мне у тебя еще поучиться надо. А я то думаю, на кой ляд меня боги в тюрьму спровадили. А вона оно что! Давай так – ежели я продую в чистую, подучи меня, не сочти за труд.

– Эх. Ну понеслась душа к звездам – азартно закричал Якоб, снова смахнул кости в стакан и плюнув через левое плечо три раза (дьяволу в очи, как учил отец), бахнул стаканом о стол.

А подымаю! До восьми!

– Смотрю, глаза заблестели. Уж не "улицу" ль ты там собрал, проныра! А, была не была, отвечаю!

- А мы на большую Каэдвенскую, зря что ли трассу бьют!

- Твоя взяла, но третий кон всех равняет! Погнали!

– Вот так! Знай наших! Продолжаем! – и снова кости застучали в кубке и с грохотом покатились по столу. Поднимаю до 16!

- Ну ежели я сейчас подниму, так не отыграюсь. Пас.