[̶̞̊M̴̲̺͒B̶̜̚]̷̟̩̓͘ ʄօʍօʀɨǟ | ходы игроков | Отродье Алчущего

Тщетно стараясь выперхать сладую вонь роз, Озма споро запрыгал вниз по спуску. Пару раз камни едва не вывернулись из-под его лап, но в конце концов коракс успешно достиг подножия склона и оказался около той дыры, куда их Кабал спустился совсем недавно. А теперь остался лишь он один, едва бегущий смертельной опасности...

В эту секунду подземелье содрогнулось ещё раз, по склону пошли трещины и запрыгали камни. Перья на шее и спине Озмы встали дыбом от ощущения приближения чего-то невообразимо ужасного, и он помчался дальше, к шахте с корнями, отчаянно цепляясь за них, чтобы избежать конца.

Когда он, весь измазанный грязью, выбрался на поляну около потухшего костра, то не в силах был поверить, что спасся. Его встретила лишь тишина... и горящие во тьме глаза фоморской гончей, что сидела у тел бывших хозяев, в убийстве которых Озма принимал непосредственное участие.

Озма, не теряя времени, выпотрошил оставшиеся пайки перед собой на землю, сам же, не поворачиваясь к гончей спиной, медленно и ровно двинулся прочь, рассчитывая, что тварь позарится на еду. На всякий случай вытащил флягу с маслом, готовый плеснуть им перед собой и поджечь, если тварь сунется.

Удивительно, но злобная тварь осталась недвижимой, покуда коракс пятился в темноту, лишь её пасть скалилась в подобии хищной ухмылки. Оказавшись под сенью грибного леса, уже не видимый от костра, Озма повернулся и побежал в обитель, стремясь предупредить её обитателей о надвигающейся катастрофе. Он не видел, как взметнулся фонтан земли, пробитый снизу огромным кулаком, и бледные пальцы сжали гончую, мгновенно превратив её в кровавый комок мяса и костей — лишь услышал грохот, заставляющий мчаться ещё быстрее.

Задыхаясь, Озма бежал сквозь мрак надеясь, что спасенные уже добрались до Белолесья и рассказали о произошедшем. Коракс надеялся, что им поверят, а еще на то, что Народу хватит разумности быстро собраться и покинуть Обитель. Ибо грядущая опасность в виде распространяющего алую чуму гиганта слишком велика, она никого не пощадит. Глотая слезы, Озма бежал спасать своих - тех, кого еще возможно было спасти.

Взлохмаченного и изорванного коракса перехватили на окраине Белолесья усиленные патрули, которые отправил Совет после возвращения одурманенных выживших. По решению Совета же Озму отправили к тем самым выжившим — в карантин, покуда старейшины спорили и решали всю ночь напролёт как поступить с ними и с нависшей якобы угрозой. Одежду и вещи вернувшихся сожгли, и они сидели в хижине на отшибе, нагие и дрожащие, а еду им подавали через окно на широкой лопате с длинной ручкой стражи-панголины.

Так прошла ночь, и весь следующий день — утекающее время питало паранойю, всем казалось что вот-вот бледный гигант явится из мрака и раздавит их меж своих кривых пальцев. Прения о принятии решения всё продолжались, многие с недоверием относились к рассказу и скорее склонялись к изгнанию выживших, нежели чем к покиданию насиженного места.

На вторую ночь всех разбудил шум драки и скрип отворенной двери — оказалось, что не все из Народа пассивно ждали решения Совета. Кто-то рискнул выбраться в грибной лес за советом Древнего и, найдя его обитель покинутой, окончательно уверовал что опасность близко. Из домов вытаскивали мешки скарба, сонных детей грузили на телеги — исход Народа из Белолесья начался, хотя и далеко не все поддержали его и смутьянов, что привнесли раздор, поддавшись призрачной угрозе.



Ранним утром бледный гигант пришёл в Белолесье и принёс смерть. Немногие смогли избежать его слепой ярости, и большинство из них сгинуло во мраке Подземья прежде, чем найти кого-то из Народа, кто мог бы их спасти. Беженцы из Белолесья узнали о судьбе своего дома ещё будучи в пути, и животный ужас продолжил гнать их дальше и дальше, нигде не останавливаясь надолго.

Озма шагал вместе со всеми, вселяя надежду одним своим присутствием как символ хлипкой надежды, возможности избежать гибели и двигаться дальше. Рядом тряслась на телеге старуха Мэг, дымя трубкой фиолетового мха, и вещала о ждущей его великой судьбе вождя Народа и избавителя от Красной Чумы — иногда коракс даже ей почти верил, особенно во снах, которые порой полнились образами и тяжёлым ароматом алых подземных роз.

Где-то далеко позади бродил по Страте бледный гигант, ведомый лишь желанием пожрать и уничтожить, распространяя гибельную заразу, и притягивая к себе помыслы тех, кто жаждал подчинить и использовать такую мощь во имя достижения своих целей.