Токио, Кацусика; 17.07.201Х, четверг, утро
Мир Коллективного Бессознательного странен даже для проводника. Одна и та же вещь может выглядеть по-разному, если смотреть на неё с разных точек реальности (насколько понятия трехмерной реальности вообще применимы к ноосфере) и, несмотря на отсутствие «времени» и «пространства» в привычном для людей понимании, ноосфера все еще может сохранять некоторое «географическое» разделение – в конце концов, люди одной культуры воспринимают они и те же вещи схожим образом. В Коллективе будущий наставник пробыла недолго, ибо вскоре Миюн переместили в Сон, а оттуда она почувствовала зов этого смешного института Х, пытающегося изучать Коллективное Бессознательное.
Миюн явилась скрытно от человеческих взоров, хотя четко чувствовала, что её просили «явиться видимой». Смешные ученые из института не понимали, что работа с разумными существами кратно сложнее, чем работа с не очень разумной ноосферой, и что простым применением заклинательных формул этого не добиться. Впрочем, им этого никто рассказывать не спешил – пока Коллективное Бессознательное просто игнорировало их существование, а девочки-волшебницы были слишком заняты регулярно возникающими угрозами и кризисами по всей Японии. В любом случае, Миюн смогла легко ускользнуть из комнаты, исчерченной ритуальными фигурами, и отправиться на восток, влекомая одной из сияющих душ.
Вскоре после прибытия в район Кацусика (которая была похожа на большую деревню в сравнении с центром Токио), Миюн нашла школу, в которой училась будущая рыжая волшебница, и приступила к наблюдению.
Девочка – Ёсида Юко, как называли её учителя – была очень... Тревожной. Во время любого урока она нервничала и источала волнение, смешанное с решительностью, усердием, виной, завистью и, возможно, амбициями (последнее для школьниц нехарактерно – такие эмоции имеют характерный запах чего-то среднего между острым перцем и мёдом). Она очень много писала (но не очень аккуратно и грамотно – в тетрадке Миюн могла увидеть многочисленные помарки и перечеркивания, а также текстовые записи покашливания учителей и различные замечания, которыми они прерывали лекции), часто ерзала и непрестанно привлекала внимание учителей – и при ответах постоянно путалась, сбивалась и, после усталого учительского «Садись, Ёсида-кун», вся красная шлепалась обратно и пригибалась к парте, стараясь игнорировать чужие смешки.
Не самую приятную картину дополняло фактическое одиночество девочки – на обедах она либо оставалась одна в классе, либо старалась убежать куда-нибудь подальше, на переменах ни с кем не болтала, состояла в клубе «Идущих домой». Кроме того, Миюн не могла быть уверенной наверняка, но её обеды казались чуть меньшими и более скудными, нежели у других школьниц – за три дня проводник ни разу не увидела у неё мяса, к примеру. На уроках физкультуры Юко была вообще худшей – она была неуклюжа (возможно, дело было всего лишь в смещенном центре тяжести), не могла поднимать тяжести (у неё даже мяч на всегда мог сетку перелететь, хотя Миюн чувствовала, что Юко старается сделать все, что в её силах) и выбивалась из сил еще на первом круге. К счастью, в школе над ней хоть и посмеивались, но беззлобно и она не была вовлечена ни в какие неприятные ситуации (по крайней мере, за эти три дня). Стоит отметить, что пару раз Юко будто чувствовала присутствие Миюн, мотая головой и вглядываясь в том место, где была проводник, но быстро бросала занятие – видеть-то все равно не могла.
Куда больше беспокойства у Миюн мог вызывать дом школьницы. Это было хлипкое двухэтажное общежитие для не самых благонадежных элементов общества – практически никем не заселенное (помимо квартиры Юко, там было занято еще три-четыре помещения). Проблема в том, что квартира, в которой живет Юко, была опечатана магией – пока Миюн своими глазами не увидела, как Юко выходит из пустой (по крайней мере, эмоций оттуда не ощущалось совершенно) комнаты, то могла быть уверена, что там никто не живет. И лишь приблизившись проводник в какой-то момент увидела крайне сложную и многосоставную защиту из заклинаний (и смысл далеко не всех она могла понять – хотя какая-то часть заклинания явно была ответственна за поглощение эмоций для поддержания собственного существования), на создание которой у самой Миюн ушло бы несколько недель беспрерывной работы.
Если бы Миюн решила недолго понаблюдать за квартирой, то также увидела бы еще одну маленькую девочку и взрослую женщину (похожие друг на друга, как две капли воды и определенно схожие с Юко – вероятно, сестра и мать или кузина и тётя), которые выходили и заходили обратно утром и вечером. Обе они обладали определенной возможность стать волшебницами (для взрослой это вообще нестандартная ситуация), но саму Миюн не видели и даже теоретически не смогли бы наложить столь мощное заклинание. Так или иначе, три дня наблюдения не показали ничего нестандартного, за исключением рукотворно наложенной на квартиру магии – кто бы это ни сделал, рядом его больше не было.
Ёсидо Юко была очень эмоциональной и чуткой школьницей с бурлящей чувствами душой, социально изолированной от общества, живущей, судя по всем, чуть хуже остальных и не могущей похвастаться хоть какими-то талантами. Из таких получаются либо самые могущественные волшебницы – либо худшие из Теней. В распоряжении Миюн колоссальные знания всего человечества, однако хватит ли ей опыта, чтобы воспитать из этого дитя героиню? Сейчас раннее утро и Ёсида, кажется, еще спит – стоит ли проводнику ворваться в магически защищенную квартиру, чтобы захватить внимание Юко еще до того, как она пойдет в школу (где наверняка сосредоточиться на учебе), перехватить на пути в школу (когда она уже проснется и не посчитает появление Миюн сном) или уже заняться этим в самой школе (хотя это, вероятно, будет сложнейшим вариантом)?