["Каскады"] | ходы игроков | ["Капсула"]: охранник

Вспышка. Трещит затылок. Растекается под черепом колючим пламенем пульсирующая боль. С гаснущими мыслями сплетаясь, дышать мешает. Вдох. И выдох. На удивление быстро, практически мгновенной гаснет тошнотворный жар. Исчезает, оставляя в сознании благостную пустоту.

А вокруг - абсолютный, кромешный мрак. Пропитан воздух едва ощутимыми ароматами свежих умывальных полотенец, отглаженных до хруста простыней и, как кажется, свежеиспеченного хлеба. Тепло. Ритмично гудит где-то там, далеко слева, в стороне, за преградами и переборками, сирена.

Комбинезон из плотной ткани облегает торс, жмется манжетами к руками и ногам, обувь крепко стягивает голени. Тело свободно дрейфует - и не понять, то ли ты мерно вращаешься, то ли просто статично висишь, болтаясь в одной точке. Паришь в невесомости.

= = =

- дополнительно: сирена (ссылка).

Считаешь про себя, отмеряя таким простым, но действенным способом секунды. Кисти тянутся к голове, пальцы касаются коротко стриженных волос, пробегают по вискам, лбу, покрытым короткой и колкой щетиной щекам, такому же подбородку. Нет крови, цела кожа - боль внутри.

Не переставая считать, медленно и осторожно "загребаешь" перед собой руками, изгибая тело так, будто рассекаешь не пустоту, а воду. И, как тебе кажется, начинаешь если и не "плыть", то, как минимум, хоть как-то, но двигаться. Несколько взмахов - и левое запястье на очередном "гребке" цепляется за что-то, что, как и ты, очевидно, тоже болтается посреди местных интерьеров. "Что-то", будучи мелким, плоским и угловатым, получив неплохой толчок-импульс, тут же, крутанувшись, улетает прочь, а ты, ты гребешь дальше дальше. Еще взмах, еще.

На третьем после встречи с "мелочью" замахе костяшки указательного и безымянного пальцев правой руки цепляются за пластмассово-гладкую на ощупь, монолитную твердость. Еще взмах - и упираешься в нее ладонями, попутно почувствовав, что и носки ботинок, если расположить тело параллельно "твердости", тоже утыкаются в твердое. Похоже, ты нашел угол. Возможно, стык двух стен. Или это стена и пол. Или стена и потолок. Вариантов, в целом, не так много.

Пару-тройку раз махнув рукой, приходишь к выводу, что плоско-угловатая штука слишком быстра, а вокруг слишком темно, чтобы организовывать эффективную и продуктивную "охоту на артефакты", что бы эта фраза ни значила.

Собственный голос - вполне мужской: гулкий из-за, очевидно, "камерности" окружения, с едва различимой хрипотцой, не вызывающий отторжения какой-либо "неправильностью" - нарушает пропитавшую все вокруг недотишину, путает мысли, заставляет сердце забиться быстрей. Запоздало накрывает колючим осознанием - голос и правда твой. Понимаешь, не узнавая, а, скорей, банально вспоминая. Снова счет, монотонно-умиротворяюще: секунда, другая, еще, и опять.

Ощупываешь преграду. Точно пластик. Крепко сидит, твердый, "не гуляет" при нажиме, не вызывает ощущения скрытой за собой полости. Либо облицовка стены, либо укрепленный борт какого-то прибора. Скользнув ладонью вбок, натыкаешься на тонкую полоску стыка. Шов. Чуть дальше, в полуметре - еще один. Смещаешься, перебирая руками, плывешь вдоль стенки. Стык, другой. Облицовочные плиты, сто процентов. А потом, вместо четвертой "расщелины", пальцы цепляются за край чего-то, что на этой самой стенке установлено. Толстая, в пару пальцев, пластина, в метр длиной, и еще в половину - шириной, задней стенкой закрепленная на моношарнирной "лапе" прикрученного к стене кронштейна. Кронштейн вполне подвижен, но "трубки" у него - буквально - в ладонь, и позволяют, максимум, поворачивать плиту из стороны в сторону, либо поджимать ее же условным верхом или условным низом к покрытию, или же, как поворачивать, так и прижимать, одновременно. Похоже на монитор.

Дважды - сначала проведя ладонью, затем поводя туда-сюда пальцами - проверяешь боковые поверхности монитора. И находишь небольшую кнопку-пуговку, ближе к правому боку условного "низа". Прожимаешь - никакой реакции, экран остается выключенным. Похоже, да, нет электричества. Продолжаешь исследовать устройство, но не находишь ни проводов, ни шлейфов. Вероятней всего, кабели пропущены сквозь полые трубки кронштейна, уходя куда-то в недра стены, поскольку и гнезд-разъемов под них тоже не обнаруживается.

Разжав пальцы, отпускаешь ребристый бортик свежеобретенного "якоря". Снова тянешь их, к нему же. Вот он, никуда не делся. Отрываешься-отделяешься от обесточенного прибора. Считаешь, плывешь. И раз - одну ладонь к облицовке. И два - толкнуться. И раз - второй застопорить тело, не дав самому себе вокруг своей же оси крутануться. И раз. И два. И раз. И два. И раз. И два. И - угол? Да, угол. Перебираешься к другой стене. Или, может, со стены на пол. Или, скажем, с потолка - на стену. Плывешь. И раз. И два. И раз. И два. И - раз, осторожно. И два, без спешки.

Натыкается ладонь на сглаженную полосу, чей широкий бортик отделяет керамику облицовки от армопластиковой шероховатости того, что за ней. Проверяешь, поводя руками, ощупываешь. Дверная арка, только с каким-то странным промежутком "стены" между собой и полом. Хотя, вероятно, ты просто "придрейфовал" к ней вверх ногами. Поворачиваешься, шаришь слепо по сторонам. Справа - сбоку - у двери: коробка сенсорного активатора, со среднеформатную книжку размером. Выход? Вход? Переход?

Прикладываешь ладонь к тягуче-упругой, эластичной на ощупь поверхности устройства. Тачскрин оживает, наливается молочной белизной - не светит вокруг, сам светится. "Авторизация..." - поперек экрана. И, чуть ниже, бесконечно вращающийся по замкнутому кругу собственного прерывистого шлейфа шарик. Секунда, еще секунда. "RUSCKO METALS: OGMS-12 | АСТРОНАВТ-ОХРАННИК Э. САЛЛИВАН | ДОСТУП РАЗРЕШЕН". Моргнув изумрудной зеленцой, экран гаснет.

Щелкает пластина двери сразу следом, освободившись из хвата встроенного в порог блокиратора, но не поднимается, не открывается, в условный потолок не вщелкивается. Элевационный механизм либо сломался, либо обесточен. Или, может, прижало ее чем-то с той стороны. А раз так, значит, плиту придется отжимать.

Что до надписей на уже успевшем слиться с окружающей чернотой, вновь погрузив все и вся во мрак, дисплее, то тут неопределенностей чуть больше. И если "Салливан" совершенно точно является твоей фамилией, то вот "Э." - очевидно, имя - уже может являться первой литерой чего угодно. Эдвард? Нет. Элвин? Вроде, тоже - нет. Эверетт? Эстебан? Эмерсон? Эрл? Эрик? Элджер? Эмерих? Эзра? Элрой? Стоп, стоп. Эмерих. Эмерих и Салливан. Эмерих Салливан. Кажется, да, оно. Эмерих Салливан. Ты.

Установочные данные, помноженные на россыпь названий-наименований, не отзывающихся в памяти ни эхом, ни каскадами ассоциаций, снова и снова проступают под пальцами, контурно очерчивая кисть мерцанием фона, на котором они контрастно выведены. Вновь и вновь щелкает блокировочной педалькой локер, но его работа уже сделана, и все, что ему остается - лишь вжиматься в паз, освобождая от своего давления пустоту. Прикосновение - вспышка, щелчок. Прикосновение - вспышка, щелчок. Раз, другой. Опять. И опять.

Разорвав тактильный контакт в очередной раз, отмечаешь, что он - раз - был четвертым, и начинаешь движение. Считаешь, дрейфуешь, размышляешь.

Четверка. Не то чтобы эта цифра должна что-то значить конкретно для тебе, но она все равно продолжает занимать твои мысли, источая вполне ощутимые "фимиамы" беспокойства. Имперцы и правда считают ее, банальную цифру, несчастливой, почти проклятой. На кехайском ее звучание созвучно слову "смерть". Абсурд, конечно. Да и, в конце концов, ты, вроде, вообще "бланко", что бы это ни значило, и все эти имперские страшилки про "смерть-смерть", по идее, являются условным "артефактом" другой, чуждой тебе культуры. Правда, что это вообще за бред? Ну созвучна - и созвучна, чего такого?

Сомнение. Неясное ощущение неправильности. Ты помнишь коллегу, кехайца - Цзянь или Тзянь его звали. Или зовут? И помнишь его страх перед "четверкой-смертью", его практически паническое избегание любой с ней связи. Он никогда не заступал на пост в четвертую смену, как-то даже предложив тебе пачку настоящих "Rosa de Estepa", лишь бы поменяться в графике. Четверка - знак смерти. Ее отражение, почти предвестник. Чушь? Конечно! Вот только тот кехаец на самом деле всего этого боялся. И хоть ты в подобную бессмыслицу не веришь, осадок все равно остается. На тебя это действовать не должно. Ведь не должно же?

Продолжаешь плыть вдоль стены, ведешь ладонью по металлокерамике. И, повернув раз-другой, на сорок седьмом "омуте" нащупываешь борт дисплея. Того самого.

Разорвав тактильный контакт со старым знакомым в лице монитора, ощупываешь карманы. Куртка сначала, потом брюки. Точней, конечно, "куртка" и "брюки", поскольку они не просто как-то сцеплены, а представляют собой неотделимые части единого целого: комбинезона. "Верх" и "низ". Так или иначе, но "сверху", в правом нагрудном кармане, обнаруживается плотно, от края до края, загнанный в него лист небольшого планшета: тонкий, со сглаженными краями, эластиковой крышкой и гладким на ощупь экраном. Левый тоже не пустует - там пальцы нащупывают плотную пачку карточек, формой схожих с типично-банковской продукцией, что все как одна проперфорированы у одного из углов, и скреплены стопкой с помощью металлического колечка. Пара десятков их там, не меньше. Плюс, четверка самых обычных сувальдных ключей - металлические стержни с широкими рифлеными флажками, пластмассовые головки. Каждый - с прямоугольной биркой на шнурке. А вот "низ" не так щедр на содержимое: слева вообще пусто, справа же сиротливо покоится что-то небольшое, в ладонь, прямоугольной - брусочком - формы, мягкое на ощупь, и запаянное в гладко-плотную упаковку. Шоколадный батончик, возможно.

Закончив с проверкой личных вещей, отправляешься в новый путь - прямиком сквозь чернильный океан "центра", туда, в черноту. Аккуратно перебирая ногами и мягко толкаясь носками от пола, плавными взмахами рук стабилизируешь себя относительно пола или, возможно, все же потолка, медленно летя навстречу неизвестности.

И всего четыре "омута" спустя эта самая неизвестность встречает тебя - а, точнее, твое левое бедро - широким бортиком чего-то, что - судя по своей "насколько рук хватает" протяженности вправо-влево, помноженной на ровную пустоту как "над", так и "под" - может быть столом. Мягкий и упругий пластик по периметру, чуть шероховатая, будто бы словно ворсистая поверхность сверху - там где, гипотетически, должна располагаться, собственно, столешница, и крепкий словно сталь пластик там, на обращенной к условному полу стороне.

Проверяешь планшет первым делом. Оживает он под пальцами, стоит лишь коснуться экрана - вспыхивает, наливаясь молочным мерцанием.

Нестерпимо яркий, режущий глаза, колючий до болезненности свет, который, впрочем, довольно быстро перестает причинять дискомфорт настолько сильный, что "не взглянуть". Пылает поперек дисплея крупной штамповкой надпись-уведомление, красным по белому: "ВНИМАНИЕ! АСТРОНАВТ-ОХРАННИК Э. САЛЛИВАН | НЕВЫХОД НА СМЕНУ БЕЗ УВАЖИТЕЛЬНОЙ ПРИЧИНЫ | ВНИМАНИЕ: НАЛОЖЕНО ДИСЦИПЛИНАРНОЕ ВЗЫСКАНИЕ (ПРОГРЕССИРУЮЩИЙ ШТРАФ (УДЕРЖАНИЕ ИЗ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ): 310 ДК) / [ OK ]". Пока смотришь - щелк, и "ДК", там, где "ПРОГРЕССИРУЮЩИЙ ШТРАФ", меняется с "310" на "320". Кажется, это деньги. "ДК", в смысле. Демократические кредиты, они же демкреды. Триста двадцать - это много, мало или в самый раз? Судя по смутным ощущениям - не сказать, чтоб астрономическая сумма, для астронавта-то, но и приятного мало. Что будет, если тапнуть по "ОК" - а экран явно сенсорный - ты не знаешь. Вызовут к начальству? Начнется смена? Всякое может быть. Плюс, попутно отмечаешь, что уровень заряда прибора: "82%", уровень сигнала сети: "5/5", а текущее время: "00:32".

Отложив до поры разборки с техникой, не без труда, но убеждаешь себя, что сейчас не время предаваться чревоугодию, нет.

Вместо этого, например, можно ощупать стол, а конкретней - столешницу, еще конкретней - проверить ее понизу, нащупав толстую металлическую трубку "ножки", которая разлапистым "четырехпалым" крепление намертво прикручена к, да, столешнице же. С одной стороны, все, непреодолимое препятствие - не имея под рукой ни шуруповерта, ни хотя бы гаечного ключа, что ты сделаешь? С другой, пробежавшись пальцами по "лапкам", нащупываешь в расположенных ближе к "стержню" углублениях на каждой лепестки "рогатых" винтов.
Затянуты, конечно, плотно, "по шляпку", но - стоит чуть поддавить - и поддаются. Вполне возможно, потратив с полминуты-минуту, выкрутить все четыре, и освободить таким образом столешницу, демонтировав ее с условного постамента.

Можно ли - да, нужно ли - уже тебе решать.

Штрафы, взыскания, сверхурочная работа, отпуск в день за проработанные двадцать восемь. Осознание - все именно так и будет. В плане, в плане отношения твоего работодателя к твоим горестям, бедам и печалям. Никого там, "выше", не волнует ни "как", ни "почему" - важен лишь конечный результат. Закрытая смена, отгруженная норма, выполненный план. В работе на ТрансГалактическую Корпорацию есть свои плюсы, но только в том случае, если это не "Ruscko Metals". Да, "раски" платят больше, чем любые не-корпы и даже аффилянты "в среднем по рынку" Республики, но несравнимо, почти оскорбительно меньше, чем другие корпы. Ни страховок, ни гарантий, ни гражданств. Что-то не устраивает? Вперед, ведь за условным забором - буквально, не фигурально - ждет и надеется неиссякаемый поток желающих. Да, работа опасная, да, не всегда и не все проходит гладко в плане выплат за какую-нибудь перебившую спину балку, да, "персональная ответственность" за каждый болт порой фрустрирует, но, в целом, там, "внизу", дела обстоят еще хуже. А "раски", "раски" платят. Со скрипом, но - платят. Даже вам, "аборигенам". И платят хорошо. Столько, что честным трудом, если ты не какой-нибудь ультра-специалист, таких сумм не "поднять". Конечно, всегда есть вариант податься в какую-нибудь организованную преступную группу, став "цифраком", "клещом" или еще каким-нибудь зверем, но не всем такое подходит. Тебе, например, по ощущениям - не особо.

Тапаешь по "[ОК]" - экран моргает системным уведомлением: "СМЕНА НАЧАТА | ЗАДЕРЖКА: 33 МИНУТЫ", после чего россыпается скроллящимся вниз потоком строчек, напротив каждой из которых стоит прожимной "квадратик":

"ОБХОД-ПРОВЕРКА-01:

- Док-1 | [ X ]

- Док-2 | [ X ]

- Док-3 | [ X ]

- Док-4 | [ X ]

- Коридор-А-1 | [ X ]

- Резервный пост охраны-1 | [ X ]

- Коридор-А-2 | [ X ]

- Центр управления | [ X ]

- Коридор-B-1 | [ X ]

- Реакторный отсек | [ X ]

- Энергетический модуль | [ X ]

- Станция жизнеобеспечения | [ X ]

- Грузовой отсек-1 | [ X ]

- Грузовой отсек-2 | [ X ]

- Коридор-B-2 | [ X ]

- Жилой модуль-1 | [ X ]

- Жилой модуль-2 | [ X ]

- Столовая | [ X ]

- Кубрик | [ X ]

- Спортивный модуль | [ X ]

- Санитарный блок | [ X ]

- Медицинский модуль | [ X ]

- Лабораторный блок-1 | [ X ]

- Лабораторный блок-2 | [ X ]

- Технический модуль | [ X ]

- Шахта лифта-1 | [ X ]

- Шахта лифта-2 | [ X ]

- Наблюдательная палуба | [ X ]

- Коммуникационный модуль | [ X ]

- Резервный пост охраны-2 | [ X ]

- Склад-1 | [ X ]

- Склад-2 | [ X ]

- Шлюзовой отсек-1 | [ X ]

- Шлюзовой отсек-2 | [ X ]

- Модуль переработки отходов | [ X ]

- Гидропонный модуль | [ X ]

- Эвакуационный отсек | [ X ]

- Капсула-1 | [ X ]

- Капсула-2 | [ X ]

- Коридор-C-1 | [ X ]

- Административный блок | [ X ]

- Комната охраны | [ X ]

- Арсенал | [ X ]

- Комната брифингов | [ X ]

- Модуль вентиляции | [ X ]

- Анабиотический отсек | [ X ]

- Астрономическая обсерватория | [ X ]

- Межпалубный тоннель-1 | [ X ]

- Зона хранения топлива | [ X ]

- Модуль сверхдальней связи | [ X ]

- Блок пожаротушения | [ X ]

- Коридор-C-2 | [ X ]

- Резервный энергетический блок | [ X ]

- Межпалубный тоннель-2 | [ X ]

- Шлюзовой отсек-1 | [ X ]

- Шлюзовой отсек-2 | [ X ]".

И все это ты, очевидно, должен - в рамках исполнения служебных обязанностей - посетить и проверить. Гасишь экран, погружаясь во чернильную черноту. Раз - и снова мрак.

Тянешься к первому болту, сноровисто свинчиваешь. Принимаешься за второй - дело секунд трех-четырех. Третий. Последний. Отцепившись, "расстыковывается" столешница с монолитно-неподвижной ножкой. А потом, глухо и гулко громыхнув, что-то там, где-то слева, за толщей стен и пустотой иных пространств-помещений, скорее бахает, чем хлопает. Да так, что сирену "перекрывает". То ли выстрел, то ли взрыв - так, сходу, не понять.

"Омутирование" если и не помогает глобально, растворяя тревоги и изгоняя печали, то - как минимум - позволяет держать мысли в условной узде, не позволяя сознанию бешено смещать свой фокус с одного раздражителя на другой. Уже что-то.

Секунда уходит на то, чтобы смутное подозрение, покрепленное толикой практического опыта, тянущего свои ассоциативные нити-связи оттуда, из той, отчего-то разом позабытой прошлой жизни, оформились в понимание: это выстрел. Причем, не просто выстрел, а выстрел из чего-то огнестрельного, с неплохой насыпкой бризантного вещества. Не подряд, без столь любимого ПП "стрекотания", без характерного для пистолетов-в-замкнутом "гавканья", с едва-едва уловимым "клац" в финале. С учетом того, что уже успел узнать об окружении: космос, прочее, ты бы поставил на ружье - просто, надежно, эффективно в узких пространствах и работе по одиночным целям. Или, если попытаться конкретизировать, кристаллизуя мысль, помповый дробовик. Один из тех, что лежат, дожидаясь своего часа, в комнате охраны, например. Там, под надзором кодового замка, ДНК-локера и антропосканера. "874-783", да.

И пока отвлеченно-рефлексивное балует себя образами прошлого, пируя на крупицах добытых из доамнезийного опыта знаний, рационально-разумное, не теряя мгновений зазря, направляет тело, увлекая следом за ним и трофейную столешницу туда, к обнаруженной ранее дверной арке.

Дрейфуешь во мраке, плывешь сквозь океан - не такой уж и океан, конечно же, а так: пондик - темноты. Вот и он, выход. Она - дверь. Порыкивает сирена. И щелкает, металлически, с оттягом, что-то там, слева и "по ту сторону". Все ближе они, щелчки. Оттуда - сюда, вдоль стены, только там, с другой стороны. Потусторонние. Щелк, щелк, щелк. Как будто шаги. В невесомости?

= = =

- выработан навык "Азы счетной медитации с фокусированием внимания": +5 на проверки сопротивляемости психо-эмоциональным воздействиям в ходе сосредоточения на субвокальном повторении ментального отсчета.

Отложив на время свой трофей, активируешь активатор. Светится тот, мерцает успокаивающе - ну форменный маяк стабильности. Потом - за планшет берешься. Заставляет слегка щурится его сияние - ярковато с непривычки, но ты терпеливо перебираешь пункты меню в поисках карты. Точней, быстро поняв, что никаких "рабочих пространств", на которые было бы возможно попасть, свернув все лишнее, в "табельной" пластине, похоже, просто нет, кое как "уводишь вбок", чуть перетащив, список тасков и, "разложив" лесенкой системное меню, отмеченное в верхнем углу горизонтально-трехполосным квадратиком, наконец, идентифицируешь как возможную карту иконку со схематическим изображением полураскрытого рулона, на котором, в свою очередь, не менее схематично изображены очертания острова с крестом по центру. Жмешь на нее - и перед глазами разворачивается масштабируемый общий план той части того яруса станции, где ты, похоже, сейчас и находишься.

Линии коридоров пересекаются стрелами, соединяя между собой прямоугольники отсеков. Медленно, почти вяло пульсирующая зеленая точка - очевидно, условный "ты" - в квадрате: "Кубрик". Слева по коридору - "Спортивный модуль" и, дальше, "Санитарный блок" - тут, кстати, тоже есть точка, вроде твоей, только красная и ритмично мигающая, справа - "Столовая" и пара жилых модулей, во втором из которых тоже мигает и краснеет чья-то точка. Внизу экрана назойливо "вспыхивают" все тем же красным метки в виде восклицательных знаков, разворачивающиеся названиями секций - "аварийные зоны". "Реакторный отсек" - очень-очень плохо, "Энергетический модуль" - не лучше, "Станция жизнеобеспечения" - жить можно, но недолго. Плюс - "Центр управления", с ним тоже что-то не так.
А щелчки, вместе с тем, "прощелкав" там, за стеной, ровно до дверной арки, стихают прямо, вот, где-то там, то есть - уже тут, буквально - на пороге, в каких-то метрах полутора-двух от тебя. Миг - и дверь, зашелестев, сама идет вверх. Точней, конечно, не сама - по центру нижнего ее среза лежит, поджимая-отжимая полотно, четверка пальцев, закутанных в темно-серую, тканевую "поверху" и эластично-черную "с внутренней стороны" перчатку. Вполне узнаваема даже в такой "скудной презентации" - пристяжная, от скафандра.

Фонарно и лучисто сияет, разгоняя мрак направленно-сфокусированным светом, стремительно растущая между полом и уходящей в потолок дверью щель. Ты - слева от порога, на расстоянии вытянутой руки от левого дверного косяка, и повернут к выходу лицом. Столешница же - справа, буквально, вот, под боком. Не пригодилась - через секунды две-три все тебе и без нее откроют, все перед тобой и так распахнут.

Миг. Толкнув тело ввысь, воспаряешь над полом, который в текущих условиях, конечно, отличается от потолка лишь названием.

Миг. В дверном проеме, под разом ставший оглушительным вой сирены, проступает крепко сбитая, контурно очерчиваяемая ярко-колючими - фоном - вспышками алого бипера фигура в "прогулочном" скафандре вашей же "конторы", если судить по заметным на темно-серой ткани шевронам "RM". Матовая поверхность плотно облегающего комбинезона будто поглощает свет, не отбрасывая бликов, а пристяжные перчатки, магноботы и угольно-черный панорамный щиток герметического шлема практически полностью анонимизируют "оператора", лишь по очертаниям фигуры позволяя предоположить, что это мужчина. На левом предплечье поблескивает пластина бортового компьютера, за плечами угадывается плоский ранец с витальными системами, а у правого бока - перекинутое в положение "у бедра" короткоствольное помповое ружье с вороненой ствольной коробкой и штампованным из черного пластика прикладом.

Миг. Незнакомец переступает через порог, а затем, резко выбросив вбок левую руку, вминает ее ладонь в дверной косяк. Синхронно с этим, ружейный ствол уходит относительно пола вверх, к потолку.

Миг. Гулкий, замешанный на ослепительно яркой вспышке хлопок выстрела буквально вспарывает мрак помещения, и дробь с оглушительным звоном врезается в левитирующую где-то сбоку и слева от тебя столешницу. Сноп искр - массивную столешницу пушечным ядром швыряет прочь, назад, вглубь помещения.

Миг. Стрелок, которого, несмотря на "якорь", едва не свалило отдачей с ног, опрокинув обратно в коридор, тем не менее, быстро "выправляет крен" как "назад", так и "вбок", возвращая себе вертикально-фронтальное положение.

Миг. Отцепившись от косяка, левая ладонь вминается в цевье. Щелчок - и, крутанувшись юлой, пластмассовый стаканчик гильзы улетает прочь.

Стоит тебе лишь решить, что этот миг, вот этот самый миг - твой единственный шанс, как тело, подстегиваемое страхом и безысходностью, бросается вперед. Нет ничего, что могло бы сойти даже за подобие того, чем возможно "поразить живую цель" - ни вокруг, ни рядом. Есть ты, есть враг - и все. В невесомости каждый жест почему-то выглядит подчеркнуто нелепым и медлительным, но твой отчаянный полупрыжок-полурывок все же швыряет, а не "направляет дрейфовать" тебя к цели.

Стрелок же даже не пытается перезарядить свое оружие - отпускает его в свободный дрейф, позволяя ружью уплыть куда-то вниз, в сторону. В свете сполохов далеких сигнальных огней, ты, уже "подлетая" к противнику, цепляешь взглядом то, как резко его рука скользит куда-то вбок, к поясу. Мелькает мысль - кобура? Нет, не кобура.

Молниеносно, будто древний факир, твой враг выхватывает из ножен узкую пику стилета: длинного, игольчато-острого. Мгновение - и уже заносит его для удара. Времени на раздумья нет: вы оба - он-статичный и ты-летучий - сходитесь как готовые столкнуться корабли на "мертвых траверсах". Еще мгновение.

И вы не сталкиваетесь, но сцепляетесь, хватаясь друг за друга бешеными псами. "Скафандр" не колеблется: сноровисто перехватив тебя за правый рукав левой рукой, дерзко выбрасывает правую - с клинком - вперед, метя просто "в корпус". Жало - тонкое и смертоносное - почти тонет в твоем животе. Почти.

Руки будто сами собой, повинуясь бурлящей в жилах крови и подстегивающему сознание похлеще боевых "коктейлей" страху смерти, а не осознанности и расчетливости, рвутся вперед, внахлест перехватывая вооруженную конечность нападающего. Ладони вминаются в кисть со стилетом - скручивают, передавливают, не давая ей "довести" железку в тебя.

И стрелок не "доводит". Пользуясь тем, что он - монументально-статичен, а ты - невесомо-летуч, дергает тебя на себя - сильно, резко - так, что ты едва не насаживаешься на клинок теперь уже грудью, едва-едва вывернув его, клинок, прочь, параллельно своим ребрам.

Еще мгновение. Буквально вбивает тебя в противоположный дверной косяк, с такой силой пихнув от себя, что хребет и лопатки тараном вминаются в металл.

Снова давит. Наваливается, выворачивает стилет, давит опять. Давит, давит, давит: тяжело, неумолимо: не говоря ни слова, не издавая ни звука. Просто давит. И намерение его ясно как "Плаза де ла Либертад" в полдень - загнать стилет тебе в грудь. Давит он, давишь ты. Кто - кого.

Удар. Сталь - в тело. Острие стилета входит под чужие ребра с такой легкостью, будто там, под плотной оболочкой скафандра, скрыта лишь пустота. Никакого сопротивления, никакого трения - только плавное, почти изящное скольжение.

Удар. Еще удар. Тело - о сталь. Добавляешь лезвию энергии, загоняешь его до упора. И противник будто враз ломается, подгибаясь и скручиваясь к проткнутому боку. Цепляется пальцами за перекрестье рукоятки, неловко отступает к переборке, все сильнее кренится к палубе.

Кровь. Ее упруго подрагивающие темно-красные капельки-бусинки рвутся из-под его ладоней пульсирующими потоками, разлетаются прочь, увиваются вокруг, плывут в зал, в коридор, зависают, кружась, в дверном проеме, слипаются, формируя дрожащие сферки, рассыпаются мириадами бисерин, расшибаясь о стены, пол, твой собственный комбез, пачкают кляксами красноты керамику и ткань.

Выбираешься прочь из помещения, скорей вылетев, чем выскочив в коридор. По ту сторону порога - тоннель, погруженный в то и дело тревожимый вспышками далекого бипера мрак. Уходит на десяток метров вперед, и на все пятнадцать - назад. Угадываются очертания дверей там, где на карте были обозначены смежные залы, маячат бледными пятнами квадраты обесточенных осветительных панелей над головой.

А так и оставшийся стоять на входе "скафандр", все еще примагниченный ботами к напольному покрытию, несколько - не больше десятка, но не меньше пяти-шести - раз конвульсивно вздрагивает всем телом, после чего, наконец, отпускает стилет.

Медленно, будто погружаясь в воду, разводит безвольно повисшие плетьми руки в стороны, вместе с этим выпрямляясь во весь рост явно под действием невесомостей и центробежностей, а не мускульных сокращений. И остается стоять в такой позе, слегка покачиваясь по инерции вперед-назад и продолжая истекать летучей кровью.

= = =

- дополнительно: клинок (ссылка).

Для каких бы целей неизвестные ни пытались "уронить" станцию на раскинувшийся там, далеко внизу, под сенью редких облаков гигаполис, им это удалось.

Сойдя с "геостационара" в установленные - впрочем, так и оставшемся на ее борту - захватчиком сроки и позиции, модульная конструкция, прочертив ночное небо над Джерихо-Сити, рухнула где-то в его пригородах. И, в хаосе "Ночи-Ноль", разбираться с тем, кто из экипажа выжил, а кто - нет, было уже просто некому.

= = =

- статус: безвестно пропал

- ветка закрыта