| |
|
|
Вспышка. Трещит затылок. Боль царапает изнутри кости черепа. Сходит на нет, отступает - медленно, но верно. С каждым вздохом, с каждым новым движением теряет остроту, слабеет, гаснет. А перед глазами - остро пахнущий жженым пластиком мрак. Кромешная темнота, что словно оборачивает тело саваном. Полное отсутствие даже намека на источники света. И далекий, приглушенный преградой - дверью или стеной - гул сирены, где-то, как кажется, впереди и слева. Паришь, свернувшись в позу эмбриона. Комбинезон из плотной ткани и обувь защищают тело, но холод все равно ощутимо покусывает шею и уши, неприятно пощипывает ногти. Дрейфуешь из ниоткуда в никуда. Невесомость. = = = - дополнительно: сирена ( ссылка).
|
|
1 |
|
|
|
|
В первый момент своей жизни мужчина задергался как огромная лягушка и замахал руками. Он пытался поймать или нащупать хоть что то, паника всё нарастала и он едва не закричал от ужаса, когда понял что не помнит вообще ничего. Кто он? Что это за место? И ещё невесомость. Он знал как это состояние называется но не знал, почему он в ней.
Таким образом безымянный какое то время просто дёргался на месте и пытался за что то зацепится.
|
|
2 |
|
|
|
|
В памяти нет ничего, за что было бы возможно зацепиться - ни имен, ни названий. Лишь бурлящий мрак. Гудит сирена, воет. А ты, ты дергаешься, выгибаешься, тянешься, силясь хоть что-то нащупать, хоть за что-то ухватиться.
И пальцы в какой-то момент действительно цепляют твердую, ледяную на ощупь поверхность чего-то, что ширится, простираясь где-то над - или "под", зависит от того, что брать за "точку отсчета" - тобой. Не за что цепляться - нет ни выступов, ни зазоров. Стенка. Или потолок. Пол, может быть. Кроме того, когда задеваешь эту самую твердость, тебя, как кажется, если и не отбрасывает прочь по инерции, то, как минимум, заметно уводит куда-то в сторону, ведь больше ты, как ни силишься, ничего нащупать не можешь, крутясь в пустоте хоть и не волчком, но почти.
|
|
3 |
|
|
|
|
Ладно по крайней мере это не ад и у этого места есть границы! И кажется это не сон ведь у этого места работали законы физики, по крайней мере работал закон инерции. У этого места так же был воздух и хотя он был холодный но по крайней мере спасибо, что не вакуум.
Безымянный решил что надо хотя бы немного успокоить себе нервы и поэтому позволил себе секунд с 10 просто повисеть. Он притянул колени к животу обнял самого себя руками и просто подышал. Надо собратся, надо сосредоточится. Сирена не включается просто так. И кажется на планетах есть сила тяжести, а вот в космосе как раз невесомость и наверное о том где есть сила тяжести и где невесомость даже учат в школе. Ведь он ходил в школу или нет? Наверняка ходил ведь абы кого не берут в астронавты. Хотя с такой же вероятностью как астронавт он мог быть преступником которого везли в тюрьму или он мог быть пассажиром в каком то космическом корабле. И не обязательно именно профессионалом. У безымянного было много мыслей и все мысли были неуместные.
Надо было что то делать и это надо было делать срочно! Безымянный мог замёрзнуть и сирена могла информировать о аварии или о любом другом ЧП но почему дьявол дери у него нет памяти! Он что ударился головой? Мужчина подумал об этом и сразу проверил свою голову, что бы удостоверится что на ней нет крови. После этого безымянный постарался больше не дергатся и как можно более спокойно погрёб к тому месту из которого слышалась сирена. Он не мог понять точно где она воет, но он хотя бы мог понять откуда она воет и для первой цели это было нормально.
|
|
4 |
|
|
|
|
Мысли оказываются не такими бесполезными, как казались поначалу - по крайней мере, ты смутно припоминаешь, что для себя у тебя припасено не только клеймо "безымянного", нет: ты еще и Рауль, и Гутьеррес, и "Бланко", и хиспанец, на сдачу. Первое - имя, второе, надо думать, фамилия, третье - прозвище-позывной, а вот последнее - что-то такое, "общее".
Щупаешь череп, понимая, что мозги ниоткуда не текут, кровь не бежит, кожа лоскутами тоже не развевается. Целый, все в порядке. Еще и выбрит, кстати, гладко - образцовый астронавт. Или заключенный. Или, может, пассажир.
Вновь задвигавшись лягушкой, но на этот раз уже спокойной и плавучей, смещаешь тело относительно окружения, хоть и не видя, но вполне ощущая, что все эти гребки и взмахи, да, приводят тебя в движение. Три-четыре секунды полета - и очередной взмах заканчивается гулким тычком костяшек во что-то полое и жестяное. Как крышка коробки. Или дверца шкафчика. Тонкий, неплотно, до "гремучести", прижатый к чему-то металлическому лист металла же. Пахнет холодным железом, машинным маслом на углеводородной основе и кисловатым потом.
|
|
5 |
|
|
|
|
Правду говорят про то что иногда лучше не думать. Иначе ты можешь вспомнить что ты Рауль. Какое то время безымянный не мог понять того, как такое могло получится. У него не возникло связи между им и именем, но память продолжала говорить что он не кто иной как Рауль Гутьеррес. Наверно с этим придётся смирится как с повышением цен или плохой погодой. Есть вещи которые ты не можешь поменять Рауль Гутьеррес и твоё имя это одно из них. У него был только один вопрос и он звучал так: кто мог назвать своего ребенка Рауль?
Рауль отложил мысли про то, что он сделал родителям и начал проверять свою находку, а именно железо. Почему то первая мысль была, что это шкафчик. И это дополнялось запахами: они асоциировались с шахтой или возможно с буровой станцией. Он что бурильщик? Просто подумай ты не только Рауль, и Гутьеррес, ты к этому ещё и хиспанец бурильщик. Во истину иногда лучше умереть во сне чем жить. Мужчина всё еще надеялся что неправильно вспомнил имя.
Он вздохнул и попытался найти на железе ручку. Если ручки нет то он ощупывает железо по кругу и пытается отогнуть но если понимает что не получается, то не рискует тем что бы сломать или прищемить себе пальцы. И дополнительно проверяет что есть рядом, если это буровая станция то запах пота может значить что это раздевалка и в них шкафы обычно стоят рядом. Рауль бурильщик нет, этого не может быть.
|
|
6 |
|
|
|
|
Связей нет, ощущения подводят, все кажется мимолетно-проходящим. Все, не исключая собственного имени. Но, к сожалению или к счастью, именно оно, имя, является хоть какой-то константой в хаосе полной неопределенности всего прочего. Теперь у тебя есть, как минимум, базовые персональные данные. И тот факт, что ты Рауль, остается фактом, вне зависимости от степеней принятия. Так, скажем, металл, из которого сделана дверца, назови ты его черным деревом, органикой от этого не станет. Металл - металл, а ты, ты - Рауль. Рауль Гутьеррес, он же "Бланко", бурильщик-внемировик.
Находишь на железке - по правому краю, ближе к центру - выступ-грибок пластмассовой ручки, тянешь. Заперто. Дергаешь. Не поддается. Безуспешно пытаешься сначала поддеть, а потом и отогнуть жестяной лист. Никак. Рука скользит влево - там жесть. Вправо - тоже жесть. А вот выше, над приставленными друг к другу впритык и, скорее всего, "капитально" прикрученными к стене коробами, похоже, есть что-то еще.
Довольно мягкий и, в то же время, плотный и упругий, завернутый в слой тонкой ткани материал. Твердое еще, под мягким, ребристое. Ребра чьи-то щупаешь, майкой прикрытые. Бок человеческий.
|
|
7 |
|
|
|
|
Рауль-бурильщик понял что день не может стать ещё хуже. Его лицо когда он вспомнил что он не только Рауль, а ещё и бурильщик было сложно описать словами. Но одно слово всё же подходило. Это слово было jodido.
- Бурильщик? Какого хрена.
Это всё что Рауль мог сказать по поводу всего.
Ящики не открывались и когда мужчина начал проверять другие, то он нашел ещё кое что. Как говорится искал медь и нашёл золото. С одной стороны Рауль не очень удивился ведь всё же это было что то навроде раздевалки, но с другой стороны то что он был не один, это его пугало. Наверно так себя чувствует человек когда просыпается в отеле и находит под матрасом труп проститутки.
- Эй. Ты живой? Очнись? Эй.
Рауль старался говорить как можно тише и потом прикинул что если это бок, то где у незнакомца должна быть грудь и осторожно потыкал туда одним пальцем, что бы понять мужчина это или женщина. И тут он убивал двух зайцев. Он и пытался растолкать человека и сразу понимал к чему ему готовится. Потом Рауль немного подумал и решил что в наше время грудь может быть у каждого и ему надо было проверить другое. Но проверять он конечно же не стал.
- Эй амиго очнись. Я Рауль. Ты что то помнишь?
|
|
8 |
|
|
|
|
Осознание за осознанием - бурильщик, хиспанец, Рауль. Не вспышками, мимолетностью понимания. Трепещет сердце, наполняется горечью разочарования. Отчего? Почему? Ты и сам не знаешь. Просто - вот так. Впрочем, может быть, не так и плохо считаться хиспанцем? Или, быть может, являться бурильщиком? С именем, конечно, все сложней - тут уже дело вкуса, но, да, как еще называться хиспанцу? Диего, скажем. Или Карлосом? Франциско? Рамоном?
Тычешь в тело. Грудь если и есть, то скорее в виде условного "плейсхолдера": "Здесь должна быть женская грудь". С одной стороны, она - вроде бы - есть, с другой - ее, как бы, и нет почти. Так, призрачный намек. Или ускользающее напоминание. С учетом общей костлявости твоего соседа по неизвестному помещению, это, все же, не страдающий гинекомастией полный мужчина, а, скорей, не самая, так сказать, мясистая женщина.
Не реагирует на слова, но дергается как от удара током, когда приступаешь к более тесным взаимодействиям. Миг - хлесткий, до звона в ухе, шлепок, больше по шее, чем, собственно, по левому уху, со скулой заодно. Отбрыкивается, вскрикнув от неожиданности, с сипением давит из себя воздух и грохочет пятками по ящикам. А ты, закрутившись волчком, вращающейся вокруг своей оси торпедой уплываешь в темноту.
|
|
9 |
|
|
|
|
Когда незнакомка хлопнула ему пощёчину то Рауль даже охнул от неожиданности. Хотя она и худая, но у нее тяжёлая рука.
- Ты что охренела?
Рауль попытался остановить вращение и начал махать руками. Если это не помогло то он просто крутился и ждал пока не врежется в стену. Хорошо что они в помещении, а не в открытом космосе. Так можно и улететь. И хотя бы его не стошнило, а то так можно долго летать и крутится.
- Если меня вырвет то ты сама виновата! Будем плавать в рвоте!
|
|
10 |
|
|
|
|
Дрейфуя сквозь тьму, машешь руками - раз, другой, третий. Словно гигантская бесперая птица, что одета в рабочий комбинезон, и ругается матом. Вращаться ни от взмахов, ни от криков, между тем, не перестаешь. Зато начинаешь еще и крутиться, теперь проворачиваясь не только "по горизонтали", но еще и "по вертикали".
– Ты, урод ебучий, ты кто такой вообще?
Женский голос. Не звонко-девичий, не подростковый - с хрипотцой, подрагивает от волнения. Откуда-то, в общем, оттуда - пока кружишься, с определением направлений возникают определенные трудности.
– Что происходит?! Где я?! Что ты сделал?!?
Сталкиваешься, попутно слушая тираду, с чем-то очень твердым и очень "торчащим" - больше основанием спины, чем правым боком. Кажется, насадился на пару смежных ножек стула. Следом, зацепив сначала локтем, а потом и тыльной стороной правой кисти холодную рубчатку металла, окончательно врезаешься во что-то, что монолитно простирается во все стороны от "точки приземления". Холодное, рубчатое, металлическое. Пол, может быть? Беззвучно уплывает прочь потревоженный тобой стул, а ты, прочертив по вероятному полу рукавом, мерно скользишь дальше.
|
|
11 |
|
|
|
|
Реакция женщины была ожидаемая. Ты лежишь в темноте и тут кто то тыкает тебя в грудь, а потом ещё и орёт. О чём Рауль вообще думал? Если он всё забыл и плохо себя чувствует, то логично подумать что женщине тоже плохо.
- Ладно ладно, мы неправильно начали. Послушай я всё понимаю и прости пожалуйста. Если я сделал что то неправильно ещё раз прости. Клянусь я не специально. Здесь темно и невесомость, я ничего не помню и не понимаю и мне чертовски страшно! Послушай я вспомнил своё имя, Рауль Гутьеррес. Имя Рауль, а профессия бурильщик. Я думаю мы на космическом корабле и случилась авария. Слышишь сирену?
Попутно с тем чтобы говорить Рауль попытался затормозить своё движение и попытался схватится руками за пол.
|
|
12 |
|
|
|
|
С трудом, но удается зацепиться за пол, все сильнее вжимая ладони в ребристую шероховатость холодной стали. Чувствуешь, как тело наконец замедляется, останавливается. Нет больше ни вращения, ни волочения - лишь статика парения.
К завываниям сирены добавляется тяжелый вздох. Женщина все еще там - тут, рядом.
– Слышу? Да! Но, блять... Почему я должна тебе верить?
Дрожит голос. Как бы правильно ни были подобраны твои последние слова, но недоверие никуда не делось.
– Я тоже ничего не помню! И мне тоже страшно! Но как понять, что ты - это ты? Что ты - не причина всего этого?
|
|
13 |
|
|
|
|
Рауль вздохнул. Слова женщины звучали благоразумно но что ей ответить?
- Это не вопрос доверия, это вопрос выживания. У меня нет времени и сил что то тебе доказывать. Я просто хочу выжить и выяснить что происходит. Можешь мне не верить и остатся здесь или можешь мне не верить и всё равно пойти со мной, а когда мы выберемся то ты уже решишь что делать дальше и можно мне доверять или нет. Слышишь сирену? Мы в космосе и здесь какая то авария. Может быть через секунду здесь всё взорвется? Ты правда хочешь выяснить или может быть давай объединимся и попробуем выжить? Мне не помешает помощь и если ты мне поможешь то даю слово что постараюсь тебя спасти.
Хотя Рауль и говорил но не терял время зря и полз в сторону голоса женщины. Ему было нужно найти дверь или люк. Нужно найти выход!
- Если ты согласна помочь то спускайся со шкафов и начинай ползти справа на лево. Нам нужно найти выход. А я поползу в другую сторону и так мы проверим комнату в два раза быстрее чем в одиночку. Если мы не найдем выход на этих стенах, то тогда перейдём на пол и на потолок и начнём проверять там. Вот как ты сейчас лежишь то будем считать что низ ящиков это пол его проверю я, а ты проверяй потолок.
Первое что он сделал: начал ползти слева на право вдоль ящиков и проверял пальцами стену. Нужно найти что то что отличается от стены и проверить наощупь это дверь или нет? Если женщина отказывается помочь то Рауль ползёт так что бы проверить всю комнату по кругу.
|
|
14 |
|
|
|
|
Вспышка. Сознание словно окатывает пламенной волной, когда порожденный чужим прикосновением импульс разом выдергивает тебя - всю и целиком - из омута небытия. Так, что заиндевевшие мускулы наливаются колючей кипучестью, так, что трещат, приходя в движение словно сами собой, застывшие суставы. Из тьмы беспамятства - в ледяной мрак реальности.
Тело реагирует быстрее разума. Миг - и ты уже отмахиваешься от первопричины твоего пробуждения. Миг - и ладонь с сочным шлепком втыкается в чью-то небритую щеку, с шеей заодно. Миг - улетел.
Ты - не тело - закатываешь любителю потыкать в чужую грудь звонкую пощечину. Ты - не тело - говоришь в невесомую пустоту, все, что ты - не тело - думаешь о таких поступках, с подобным поведением заодно. Собственный голос: с хрипотцой, звенящий от волнения, звучит не чуждо, но странно. Будто слышишь его впервые - и нет - одновременно.
Отвечает, уплывая прочь, мужчина, разбавляет циклично отравляемую сиренным гулом тишину гулковатым баритоном. Обвиняет тебя в несдержанности, угрожая утопить в рвоте, сначала, успокаивает, взывает к благоразумию, сглаживает острые углы - потом. Смутно напоминают о чем-то интонации, не менее смутно кажутся знакомыми речевые обороты, да и сама манера вести диалог. Не помнишь имени, но явно не впервые слышишь эти пассажи. Не конкретно эти, конечно, а так, в целом.
Что до прочего, то тут тоже ничто отчего-то не кажется странным. Да, невесомость. Но какая может быть гравитация здесь, где бы это "здесь" ни находилось. Да, укутана в плотный комбинезон, да, обута в приятную тяжесть крепко сидящих ботинок, но это - стандартная "рабочая униформа" тут, где бы это "тут" ни было. Темнота смущает, сирены вой - тоже, это имеет место быть. А так, в остальном, ничего необычного. Даже мужик - и тот знакомый. "Бланко", вроде. Не "личные данные", "позывной". Не припомнишь только, чтобы он раньше получал от тебя разрешения трогать тебя же за грудь. Впрочем, расплата его уже настигла, месть свершена. И свершила ее ты, Фан Юйлань.
= = =
- смена протагониста
|
|
15 |
|
|
|
|
Пробуждение не было болезненным, но и приятным его тоже было не назвать. И хотя девушка сделала первые действия автоматически, но потом она взяла себя в руки. Новый знакомый был странным, он вёл себя странно и говорил странные вещи и может быть нужно было вообще с ним не говорить, но ситуация была такая какая была.
- Кстати говоря кажется я хотя бы что то но помню. Например тебя. - Сказала Фан. - Ты бланко. Это не имя, это что то вроде позывного.
Пока девушка говорила, она решила не тратить время зря и проверила есть ли на её одежде карманы и если есть, то она проверила что есть в каждом кармане.
- Хорошо, твоё предложение звучит разумно. Тогда я на лево.
С этими словами девушка постаралась перейти с верха ящиков так что бы оказатся перед ними. После этого она начала проползать в левую сторону и проверять вещи перед собой в поисках выхода.
|
|
16 |
|
|
|
|
Молчит какое-то время неизвестный. Впрочем, недолго - секунду или две. – Бланко? Звучит хорошо. Лучше, чем Рауль. Судя по тому, откуда доносится голос, медленно смещается куда-то вбок и вправо вдоль по невидимой стенке, планомерно наращивая разделяющее вас расстояние. – Если что-то найдешь, скажи. Добавляет зачем-то. В целом, это же очевидно - вы, собственно, для этого все и затеяли: поиски и прочее. Чтобы, да, что-то найти. Прощупываешь, вместе с тем, ткань формы на предмет карманов, попутно отмечая, что ты худощава, жилиста и, кажется, не особо "габаритна", причем - во всех смыслах, от роста и до условных вторичных половых. Левый "фронтальный" сначала. И - ничего, пусто. А вот в правом тут же обнаруживается сглаженная, увесистая коробочка размером в половину сигаретной пачки, с эластиковыми вставками на боках, стеклянно-гладким, выпуклым словно блюдце овалом у верхнего края одной из широких сторон, и лапкой гнутой лепестком металлической клипсы - у все того же верхнего края другой, на которую эту штуку вполне можно повесить, зацепив за какой-нибудь край какого-нибудь кармана. Сверху, по центру того бортика, что уместился промеж линзы и крепления, смонтирована ребристая на ощупь кнопка. Нагрудный фонарь. Теперь боковые, на куртке. В левом - пара плотных защитных перчаток с обжимными манжетами и повышающими "сцепление" эластичными вставками на внутренней стороне "пальцев", с "ладонями" заодно. Плюс, кажется, пластмассовая палочка турбо-зажигалки с кнопочным пьезо-поджигом. В правом - ударная отвертка с толстым и коротким, в ладонь, жалом, крепко сидящем в затертой, но ухватистой ручке. Не пустуют и карманы брюк - в их глубинах покоятся сплющенная, практически опустошенная пачка влажных салфеток, крепко сбитые пассатижи с изолированными рожками рифленых ручек, россыпь из пяти или шести проперфорированных и насаженных на брелочное колечко карточек, формой очень напоминающих банковские, гремучая коробочка, являющаяся, как подсказывает память, модульной отверткой со сменными битами, и затертый обмылок чего-то, что более всего напоминает футляр для очков. Пока все. Вроде бы. Соскальзываешь вниз и вбок, жмешься ладонью к жестяной дверце ящичка. Ящичек и есть, причем - вещевой. Один из многих, смонтированных вдоль стенок раздевалки. Вспышка. Миг - и все та же ладонь стирает с запотевшего зеркала патину влаги, оставляя за собой серебристо мерцающую в свете потолочных светильников прогалину. Ты - смотришь на себя же. Широкие скулы, чуть сплюснутый нос, смоляная чернота заметно раскосых глаз, черные стрелки бровей, зачесанные назад мокрые пряди коротких, по плечи, антрацитовых волос, раскрасневшиеся от горячей воды щеки и лоб, пятнышки лентиго тут и там. Твоя смена только начинается, но правила есть правила - душ "до", душ "после". Да, смена. Твоя - и многострадального Рауля, который, не будучи техником, вынужден подменять отравившегося этанолом Густаво. Третья смена с конца. Эта, потом еще две - и все, целых две декады дома. А что потом? Вспышка. Снова мрак. И осознание. Твоя ящичек - "Б-7". = = = - дополнительно: внешность ( ссылка).
|
|
17 |
|
|
|
|
Фан долго смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. «Имперка?» - эта мысль сначала вызвала удивление, но затем осела где-то глубоко, не вызывая сильных эмоций. Принятие пришло быстро и в сложившихся обстоятельствах внешний вид казался не таким уж важным. Стерев запотевшую поверхность, она вернулась к реальности, где царил мрак и холод.
- Подожди Рауль. Кажется у меня есть фонарик.
Она вытащила из правого кармана ударную отвёртку. Тяжелый, надежный инструмент удобно лёг в руку, внушая чувство хоть какого-то контроля над ситуацией. Левой рукой Фан нащупала фонарь. Фонарь тоже успокаивал, он ощущался надёжным: прочный, с металлической клипсой. Щелчок кнопки, и свет разлился по комнате, тусклый, но достаточный, чтобы развеять темноту. Она прикрепила фонарь к карману комбинезона, оставив одну руку свободной и продолжила сжимать в другой руке инструмент.
Её внимание переключилось на футляр. Пальцы ощупали его затёртую поверхность. Фан открыла его не спеша и ловя малейшие звуки, словно каждый шорох мог оказаться важным. Быстрый взгляд на содержимое: ей было нужно понять что внутри и не больше.
- Нужно проверить выход. Рауль займись, а у меня есть дело.
Фан осмотрелась, её взгляд скользнул по ряду металлических ящичков вдоль стен раздевалки. Она быстро пробежалась глазами по табличкам с номерами. Ей был нужен именно «Б-7».
|
|
18 |
|
|
|
|
Хмыкает Рауль откуда-то из темноты, когда сообщаешь ему, что - возможно - имеешь при себе рабочий и заряженный источник света. – Какого хрена ты молчала?.. Тут скоро все взлетит на воздух, а мы тратим время зря! Не сказать, чтобы голос мужчины звучал раздраженно, но есть в нем что-то такое, что цепляет слух - некоторая "деревянность", граничащая с заторможенностью. Словно его - голоса - владельцу сложно быстро подбирать "уместные" слова, и он ограничивается подходящими по контексту, но несколько грубоватыми - опять же: не в плане интонации, а в плане легковесности словесных конструкций - фразами. Возможно, это как-то связано с потерей памяти: ты тоже не сказать, чтоб руисеньором заливалась, может быть - с чем-либо еще. – Ладно, амига - зажигай, а там посмотрим. Щелкаешь кнопкой активации - и линза, ярко пыхнув, мгновенно разгоняет тьму по углам просторного зала. Помещение встречает новый источник освещения матовым блеском темно-серой чуть шероховатой металлокерамики. Шесть на десять метров в стороны, почти три - вверх. Непривычный, почти расточительный для станции простор, от которого сперва захватывает дух. Она, керамика, как отмечаешь, повсюду: облицовка пола - да, стен - снова да, потолка - да, угадала. Вдоль стен, справа и слева, смонтированы ряды шкафчиков - минималистично-одинаковые, такие же серые, как и все прочее, с матовыми табличками-маркерами на дверцах: слева десять, справа тоже. И все - "Б", от "01" и до "20". Ты прямо сейчас дрейфуешь у того, что отмечен как "Б-06", и до заветного "Б-07" - буквально - рукой подать. Помимо шкафчиков и пустоты, прямо напротив друг друга, по нижнему краю - видимо, это и есть пол - двух свободных от шкафов стен расположены автодвери вертикального подъема. Справа и слева от первой, с табличкой-маркером "ГИГИЕНА" поперек - закрепленные поверху сушильные раструбы с подвижными гофро-креплениями: три и три, шесть всего; гнутые трубки выдвижных страховочных рамп на стенах - видимо, для того, чтоб не сдуло; решетки влагоулавливателей - по нижнему краю, у самых полов. Вторая же, с маркировкой "КОРИДОР-1", "оборудована" заметно скудней: слева - и в сторонке - оборудованный крупной кнопкой-активатором полуметровый диафрагменный лючок в полу, со штамповкой по кругу: "ГРЯЗНОЕ", справа - выведенная из потолка почти на полтора метра вниз пластмассовая труба, сантиметров сорока в диаметре, оканчивающаяся рычажным лючком. "ЧИСТОЕ" - прямо вдоль "шланга". Не гудит вентиляция, хоть окошки-решеточки есть, не светят квадраты ламп. Лишь сирена воет - и все. – А вот и выход. Зачем-то указав пальцем на ту автодверь, что отмечена как ведущая в некий коридор, среднего роста, коренастый скорее "молодой мужчина", чем "парень", до того "зависавший" в пустоте зала ближе к сушилкам, прикрыв лицо от света левой рукой, правой начинает загребать воздух, и сноровисто дергая ногами будто лягушка, довольно быстро "проплывает" мимо тебя туда - к своей цели. Смуглокожий, кареглазый, темноволосый и коротко стриженый, он обут в угольно-черные магнитные боты с высокими голенищами и одет в темно-синий комбинезон из плотной ткани, отмеченный по рукавам цветастыми нашивками, а у груди - информационными планками. "RM": отсвечивают белизной шитые на спине, поперек лопаток, крупные буквы. Твой наряд - такой же, один к одному. = = = - дополнительно: неизвестный мужчина, вероятно - Рауль "Бланко" Гутьеррес ( ссылка).
|
|
19 |
|
|
|
|
Фан достала из кармана карточки и потом кинула их в сторону мужчины так что бы они приплыли туда где дверь, а не туда где мужчина был сейчас.
- Если закрыто то попробуй карточки, это могут быть ключи. И не обращай внимание на то что я странно или не так говорю, это может быть связано с тем что мы потеряли память. Или может быть с тем что я ебанутая я пока не помню.
Фан ещё раз осмотрелась и убедилась что всё спокойно. И потом сосредоточилась на своём шкафчике. Она попробовала его открыть и если у неё получилось то она осмотрела и проверила все вещи которые там были.
- И кстати Рауль попробуй вспоминить какой у тебя шкафчик. Может быть ты хранишь там что то ценное например сомбреро. - Сказав это Фан повернулась к мужчине и добавила. - Шутка.
|
|
20 |
|
|
|
|
Отправляешь стопку карточек - Рауль их рано или поздно поймает, это точно - в полет, после чего, взявшись за ручку-грибок нумерованной дверцы, проворачиваешь ее - ручку, не дверцу - по часовой стрелке. Щелкает простенький замочек, сдвигая засов. Тянешь, открываешь.
Распахивается "жестянка", беззвучно провернувшись на хорошо смазанных петлях. Внутри - разложенные по "блокам" вещи. И не просто вещи, нет - твои.
В самом низу болтаются матерчатые кеды: темно-синие, с белой "эластиковой" подошвой, на липучках-самотягах. Выше - темно-зеленый свитер крупной вязки, свертком: заметно изношенный, но все еще несомненно теплый и отчего-то выглядящий уютным. Красуется на груди, справа, облупившаяся от стирок эмблема компании "Platus Drill Systems": огибающий по параболе планетарный диск газового гиганта тягач. Подарок с прошлого места работы, да. Рядом со свитером левитирует пластмассовая "кобура" с портативным вибрационным резонатором: штука для удаления отложений внутри труб и резервуаров. Прижатый фиксаторным ремешком торец пластикового корпуса инструмента исцарапан, нескользящая рукоятка затерта, но он явно рабочий. Неподалеку вьется змеей брючный ремень, к которому карабинчиком прицеплен фонарик - повидавший всякого на своем веку граненый анодированный цилиндр, в твой указательный палец правой руки, со сверхмощным мультидиодным фотоэлементом и удобной торцевой кнопкой-активатором.
На верхней полке - убранные в серовато-шероховатую коробочку-чехол беспроводные наушники-капли и пара блистеров - один целый, другой наполовину целый - с кофеиновыми капсулами, которые ты уже давно пьешь просто потому что пьешь, "по инерции". Рядом - пара ярких: первый кислотно-зеленый, а второй- небесно-голубой, слегка растянутых эластиковых браслетов - "SEC-RED" и "JC-PRIME", расческа-массажка, ракушкой-раскладушкой, с треснувшим надвое зеркальцем в крышечке, неоднократно придавленный тюбик увлажняющего крема для рук, и сменный аккумуляторный блок для "вибрака".
Перебирает где-то там, в стороне, карточки "Бланко", поочередно прикладывая их к плите сенсорного активатора.
– Я, кстати, кажется, тебя тоже помню. Но смут...
Клацнув, уходит в потолок плита автодвери, когда очередная пластинка заставляет сенсор моргнуть зеленцой.
Сполох света, оттуда - снаружи, сюда - в раздевалку. Резкий, короткий, на выдохе, вскрик Рауля, и - практически в унисон ему - хлюпающе-трескучий хруст. Металл пробивает, вспарывая, ткань комбинезона.
– Но-а-а-ай!!!
Когда оборачиваешься, спутник уже скрючивается от боли, прижимая обе руки к правому боку, и "отплывает" - одновременно - назад, вверх и вправо от порога, щедро распуская из-под пальцев дрожащие бусины рубиновой влаги. Кровь.
Проступает в арке выхода крепко сбитая мужская фигура в плотно облегающем тело "прогулочном" скафандре вашей же, судя по шевронам "RM", "конторы": плотная на вид, темно-серая ткань комбинезона, пристяжные перчатки и магноботы, пластина бортового компьютера на левом предплечье, напоминающий мотоциклетный герметический шлем с угольно-черным панорамным смотровым щитком, плоский, вжатый в спину ранец с витальными системами, простое и незатейливое куцестволое помповое ружье с вороненой ствольной коробкой и черным пластиковым прикладом - на перекинутом через плечо ремне, у правого бока. И стилет - в левом кулаке. Длинный - в пару ладоней, граненый штырь, перепачканный красным.
Режет мрак тугой луч нашлемного курсового прожектора, сипит раненый хиспанец. Миг - с гудением примагничивает себя к напольному покрытию "астронавт", одновременно с этим уперев спину в дверной косяк.
Еще миг - оглушительно громыхнув, дробовик буквально сдувает череп хиспанца с шеи, разметав все и вся вспышкой драной кожи, ошметков волос, протуберанцами крови, осклизлостью мозгов и осколками костей, когда заряд картечи, бешено, вирлигигом, закручивает тело твоего коллеги вокруг своей оси, через голову, и пушечным ядром швыряет его в оппозитную стенку с такой силой, что оно с оглушительно-влажным шлепком впечатывается, подламывая плети рук, в облицовку гораздо раньше, чем дульный срез оружия начинает доворачиваться в твою сторону.
|
|
21 |
|
|
|
|
Фан замерла, когда услышала страшный звук выстрела и увидела, как тело Рауля исчезает в кровавом водовороте. Её сердце забилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди, а холодный пот побежал по спине. В голове, как в немом кино, мелькнула вся её короткая жизнь: от первого прикосновения к груди до этого ужасного момента. Ноги отказывались двигаться, и на мгновение страх полностью парализовал её.
Но вдруг в сознании Фан мелькнула шальная мысль: терять ей нечего. Она не будет просто ждать смерти. Неожиданная решимость наполнила её тело, и она, вскинув голову, повернулась к убийце.
- Отличный выстрел.
Фан с трудом сглотнула, собрала всю свою волю в кулак и старалась держать голос ровным, хотя внутри всё дрожало от ужаса.
- Я из «Белого лотоса». - Её взгляд скользнул на окровавленный стилет, но она всё же продолжила. - Мы не враги тем, на кого ты работаешь. У нас свои дела, у вас свои. Меня внедрили на станцию для других целей, и я не собираюсь мешать тебе или лезть в твои операции. Сейчас я медленно достану то что мне нужно. Не стреляй.
Она осторожно и очень медленно взяла из шкафчика серую коробочку с наушниками и, слегка потрясла ей перед собой.
- Всё, что мне нужно это эти данные. Можешь убить меня если хочешь, но моим хозяевам это не понравится.
|
|
22 |
|
|
|
|
Проходит миг, за ним другой - а ты все не умираешь. Позволяет тебе закончить вступительную часть монолога стрелок, никак и ничего не комментируя. Ненадолго отпустив свободно парить мерно вращающийся по часовой стрелке вокруг оси клинка стилет, перезаряжает с сухим щелчком дробовик, плюнувший вверх и в сторону бешено, волчком, закрутившимся цилиндром пластмассовой гильзой.
И "кивает" вверх-вниз - не шлемом, но стволом оружия - когда предупреждаешь его, что достанешь то, что тебе, якобы, нужно. Не понять, куда смотрит: отражаются в щитке изуродованный труп и причудливо растянутые интерьеры, но вообще ни намека на то, что там, "за".
– Подожди. Лотос, си?
Гуднув встроенными периметральными динамиками, мужчина - голос сух и скрипуч - упирает дуло куда-то "в твою сторону", после чего несколько раз щелкает указательным пальцем левой руки по тускло замерцавшему назапястному дисплею.
– Вы из порта? Или "пятерка"?..
Отражается тот - дисплей - в зеркальной тьме "забрала" светлым овалом, расчерченным стрелочками-линиями. Какой-то список, может. Гасит его.
– Кто хефе?
"Хефе". Странно и смутно знакомое слово. Кажется, это хиспанский аналог "босса". Или нет? Молчит секунду или две убийца, словно любуясь тем, как плывут, упруго подрагивая, брызги и капли крови в пустоте, пока ты пытаешься унять дрожь.
– Не этот, случайно... Тэцу-дзин. Рю?
|
|
23 |
|
|
|
|
Фан лихорадочно пыталась собрать мысли воедино, борясь с ужасом, который парализовал её разум. Убийца явно задавал вопросы не просто так. Ей казалось, что он специально подбрасывает ей варианты, словно надеясь, что в стрессовом состоянии и без памяти она ухватится за любую соломинку. Это была игра, и она чувствовала, как верёвка, на которой она балансировала, становится всё тоньше.
Лотос, порт и пятёрка. Фан перебирала все возможные ответы, но чем больше думала, тем сильнее её уверенность расшатывалась. Порт? Пятёрка? Это всё не то и похоже на ложь. Ей нужно что то что есть в любом городе, на любой станции, что то что есть везде. То есть условный «центр». И тут её осенило: «центр».
- Не лотос, а «Белый лотос». Мы работаем в центре, - наконец выдавила она, стараясь, что бы голос звучал твёрдо. И не находимся, а просто работаем. Пусть это будет достаточно обтекаемо, чтобы не вызвать подозрений.
Затем она задумалась о следующем вопросе. Имя «Тэцу-дзин Рю» показалось ей слишком японским, слишком чуждым её прикрытию. Это скорее имя для якудза, а она была триадой. Лотос, триада… ей нужен был подходящий ответ.
- Нет, я никогда не слышала про Рю - проговорила она. - Наш хуа лонг это господин Лунь Вэй. - Выдуманное китайское имя сорвалось с её губ. - Он контролирует нашу работу.
Каждый миг она ожидала громкий хлопок дробовика, который одним движением мог превратить её в такое же окровавленное месиво, каким стал Рауль. Оставалось только молиться, чтобы её импровизация сработала. Тем временем глаза невольно скользнули на то, что ещё недавно было её товарищем. Капли крови медленно плыли по невесомости, их плавное движение почему-то завораживало, хотя каждая из них была как тревожное напоминание о том, что смерть рядом.
- И давай решай быстрее, а то скоро от твоего решения ничто не будет зависить и я всё равно останусь висеть в космосе среди обломков как ледышка.
|
|
24 |
|
|
|
|
Едва заметно кивает - габариты шлема не позволяют сделать этого явно и однозначно - раз-другой мужчина, слушая твои сбивчивые, но, как тебе кажется, более-менее логичные ответы.
– Биен.
Поводит дробовика стволом справа, а для тебя, получается, слева, налево - с твоей позиции, да, направо. В сторону дверной арки.
– Вали. Капсула два, код - три тройки. Вторую не трогай, не лезь.
А потом, уже было направившись к порогу, вдруг замирает, вновь довернув к тебе гладкий купол обзорного щитка.
– Нет. Стой. Покажи чернила ваши. Вдруг пиздишь.
Вполне вероятно, имеет в виду какие-нибудь особые "преступные" татуировки. Или, может, шрамирование. Или вообще аугментацию. Насчет Триад не помнишь, но те же ребята из Якудзы, они очень это дело любят - украшать себя всяким. Вот только вся проблема заключается в том, что ты вообще не помнишь, есть ли у тебя на теле вообще хоть какие-то "перманентные рисунки", не говоря уже о триадовских "метках".
|
|
25 |
|
|
|
|
Фан застыла на месте, пытаясь лихорадочно вспомнить хоть что-то о своём теле. Были ли у неё татуировки? Шрамы? Аугментации? Она не знала и и не могла вспомнить ни одного такого рисунка, ни одного следа, который мог бы подтвердить её принадлежность к «Белому лотосу». В голове мелькали мысли одна за другой: признаться в том, что она не помнит или пытатся соврать и надеятся что убийца не станет проверять?
Пока её разум метался в поисках ответа, её взгляд задержался на выходе, рядом с которым стоял этот безжалостный убийца. Всё вокруг выглядело слишком хорошо охраняемым: станция, замки, всё под контролем. Даже у неё самой были карточки, которые скорее всего открывали доступ к разным секторам станции. Значит, здесь действует строгая охранная система. Любая ошибка и любая мелочь может быть замечена и её бы проверили на каждой точке доступа, если бы у неё были явные метки.
Фан приняла решение. Глубоко вдохнув, она постаралась заговорить как можно более уверенно:
- У меня нет таких чернил, - её голос прозвучал ровно, несмотря на стучащее в груди сердце. - Я не дура, что бы оставлять такие метки на теле, тем более на станции с такой охраной.
Она замерла, ожидая реакции. Тело напряглось, словно перед прыжком, но она знала если двигаться, это может её погубить. Если он решит убить её, пусть это будет сразу в голову. Любая попытка увернуться может оставить её медленно умирать, кровоточить и страдать. Ожидание было мучительным, но она старалась стоять неподвижно и наблюдала за каждым его движением, готовая встретить свою судьбу.
|
|
26 |
|
|
|
|
Что, в конечном итоге, случилось с техническим специалистом "расков" Фан Юйлань? Убил ли ее вторженец? Погибла ли она на пути к спасательной капсуле? Или же смерть настигла ее уже там, далеко-далеко внизу? Возможно, она выжила, обведя вокруг пальца и убийцу, и гравитацию, с бесчисленными ордами безумных каннибалов заодно, возможно - нет. Все может быть. И - не может, одновременно.
Впрочем, если об этом кто-то и знал доподлинно, то, очевидно, эта тайна умерла вместе с ним, кем бы он ни был, если вообще был. А судьба затерявшейся в хаосе первых часов надвигающегося апокалипсиса девушки стала лишь еще одной крохотной искрой, растворившейся в разгорающемся зареве охватившего мир пожара.
= = =
- статус: безвестно пропала
- ветка закрыта
|
|
27 |
|
|
|
|
Уже облачённая в один из лёгких спасательных скафандров девушка очнулась от пищания аварийной системы. Жаркий и сухой воздух наполнял спасательную капсулу, превращал её металлические стены в раскалённый котёл. Пламя быстро распространялось вокруг: искры сыпались с панели управления, огонь лизал стены, заполняя пространство густым дымом.
В памяти вспыхнули последние события: лицо убийцы под зеркальным визором, грохот дробовика, смерть несчастного бурильщика. На станции она спаслась только чудом и теперь она была одна, и всё зависело только от неё.
Фан расстегнула на себе спасательные ремни и с трудом поднялась с кресла. Нужно было выбираться и как можно скорее. Девушка попыталась открыть люк и поняла, что механизм заклинило при посадке. Не теряя времени, она нашла аварийный шнур и дёрнула его, запуская пиропатроны экстренного открытия. Громкий хлопок разнёсся по ночному воздуху, и люк с силой выбросило наружу, впуская внутрь капсулы ещё больше дыма и горячего воздуха.
Тем временем жар внутри капсулы становился невыносимым, огонь уже подбирался к креслам. Понимая, что времени мало, Фан быстро нашла и схватила сигнальную ракетницу и блок зарядов к ней, а потом выбралась прочь из кабины, где в дыму была различима земля, угол дома и клочок звёздного ночного неба.
Похоже, что ей угораздило приземлится прямо посреди трущоб, которые расходились вокруг как бескрайний лабиринт из жестяных и соломенных лачуг, переплетённых узкими тропинками и старыми, потрескавшимися дорогами. Здания у которого упала капсула, горело и пламя начинает перекидываться на окружающие строения. Что теперь делать? Позвонить и вызвать спасателей? Но у неё даже не было телефона. Может быть, что полицию и Скорую помощь уже вызвали? Ведь вряд ли падение капсулы могло пройти не замеченным.
Сразу же расстегнув и сняв с себя мешающий пластиковый купол шлема, Фан отбросила его в сторону. Затем оторвала и выкинула маленький баллончик рециркулятора дыхательной смеси, он только мешал и замедлял её. Потом она вспомнила, что на станции была не одна капсула и может быть прямо сейчас ещё одна падала прямо на неё. Фан быстро посмотрела наверх, но там был только дым и звёзды.
От панических мыслей девушку отвлёк топот. По узким переулкам к ней уже спешили и как будто бы соревновались бегать наперегонки люди. Их движения были конвульсивными, из груди вырывалось надсадное урчание, а безумные глаза блестели в отблесках огня. Сердце Фан забилось чаще и она без раздумий и не теряя не секунды подняла ракетницу и выстрелила под ноги ближайшим из них. Она надеялась, что яркая вспышка заставит их отпрянуть, ослепит и оглушит их на мгновение, но проверять получилось у неё или нет она не стала и бросилась наутёк, прихватив с собой оставшиеся заряды.
На ходу она перезарядила своё единственное «оружие», по пути стараясь не споткнутся об трещину в асфальте или какой-нибудь мусор. Пластиковый скафандр прилипал к телу, он мешал движению, но она не обращала внимания на дискомфорт. Пожар за спиной только разгорался и пламя распространялось по трущобам, поднимало в небо столбы чёрного дыма, а звуки преследователей раздавались позади и красноречиво подтверждали что это не спасатели: это было урчание и рычание, топот множества ног и ни слова нормальной речи.
Фан петляла между лачугами, стараясь запутать преследователей и оторваться от них, но странные люди не отставали и Фан показалось что их стало даже больше: как будто бы к первым присоединились новые люди и теперь за ней гналась целая толпа. Их урчание и топот звучал всё ближе. В отчаянии Фан оглянулась и не останавливаясь выпустила ещё одну ракету из сигнальной ракетницы. Она уже не старалась попасть людям под ноги или избежать попадания в людей и выстрелила в гущу толпы.
Жар в грудине становился невыносимым, пот лился по спине, а волосы облепили мокрый лоб и лезли в глаза, но она не могла остановится. С каждым шагом она ощущала, как силы покидают её, но жгучее желание выжить придавало ей решимости.
Где-то глубоко внутри угасала надежда, что она обязательно найдёт и спасение и ответы на вопросы, которые терзали её с момента пробуждения. Ведь как может быть иначе? Разве может она главная героиня собственной жизни просто исчезнуть, просто умереть? Разве эти люди могут догнать и убить её? Ведь она не сделала ничего плохого, она просто хочет жить.
Что ждало Фан впереди оставалось загадкой. Но она знала одно: остановиться значит сдаться, а это было не в её характере. Девушка бежала и больше не оглядывалась назад.
|
|
28 |
|