~~СОН~~
Сначала тебе снится гараж.
Не твой. Тот самый, будущий, который обязательно когда-нибудь будет твоим. Просторный, тёплый, с зелёными стенами и огромными окнами под потолком. Возле ворот стоит чёрный скейт, совершенно новый, без единой царапины. Вдоль стен тянутся грядки с помидорами черри. Они растут прямо из масляных канистр, покрышек и жестяных банок из-под пива.
Пахнет смазкой, спиртом и влажной землёй.
Ты точно знаешь, что живёшь здесь уже много лет.
Мать сидит за верстаком и набивает опилками какого-то маленького зверька. Кажется, твоего хомяка. Нет, дохлую крысу, что валялась возле закусочной.
Или это вообще не зверёк, а кисть человека.
Но ты не смотришь внимательно.
Отец стоит на стремянке и чинит кондиционер под потолком. Кондиционер гремит, выплёвывает холодный воздух и ржавую воду. Капли падают на бетон, но вместо лужи под стремянкой медленно растекается река.
Крис сидит на капоте старого авто и точит ножом карандаш.
Ему одновременно четырнадцать и двадцать четыре. Ты не вполне понимаешь, как это, но не придаешь значения.
Он показывает тебе карандаш.
Каким-то чудом он смог вырезать прямо на грифеле:
**DONT LISTEN**
Переворачивает.
**TO HIM**
— Херово заточено, — говоришь ты.
— Зато разборчиво, — отвечает он.
Из-за угла выходит Эйприл. Почему-то в рабочем фартуке Лизы, с кофейником в одной руке и твоим водительским удостоверением в другой.
— Ты опять всё сделала не так, — говорит она.
Ты смеёшься, потому что всё это не имеет смысла.
Никто больше не смеётся.
Мать перестаёт набивать зверька. Отец замирает на стремянке. Крис больше не точит карандаш. Даже кондиционер замолкает, хотя вода из него продолжает течь.
Ты разворачиваешься и уходишь. И попадаешь в школьный коридор. Душный, набитый людьми. Плечи цепляются за тебя, рюкзаки толкают в спину, чужие локти не дают развернуться. Ты видишь двери по обе стороны, но ни у одной нет ручки.
Кто-то смеётся.
Кто-то обзывается.
Большинство не обращают внимания.
Ты проталкиваешься через толпу и неожиданно оказываешься маленькой. Совсем мелкой. Ноги не достают до пола, ладони пахнут речной водой, а перед тобой незнакомый мужчина чинит что-то под кухонной раковиной.
— Когда он умрёт, мы его тоже набьём? — спрашиваешь ты у матери.
Мужчина медленно поворачивает голову.
Это тот самый мертвец из туалета.
Только теперь на его шее хорошо видно татуировку. Линии шевелятся, переплетаются, складываются то в рога, то в дорогу, то в приоткрытую дверь.
Рассмотреть не получается.
— Сначала надо узнать, как его зовут, — отвечает мать.
Мертвец улыбается.
Ты снова взрослая.
Мужской туалет выглядит точно так же, как ночью, только кабинок стало гораздо больше. Десятки одинаковых дверей уходят вдаль, словно шкафчики в школьном коридоре.
Из-под каждой течёт вода.
На кафеле лежит нож. Возле ножа лежит твоё водительское. Возле водительского лежит монета.
Ты поднимаешь монету.
Она тёплая.
Со стороны раковины раздаётся скрип.
В зеркале нет твоего отражения. Там заднее сиденье старого Форда. На нём спит девушка в зелёной куртке, свернувшись комком и прижав колени к груди.
Ты стучишь по зеркалу.
Девушка не просыпается.
Стучишь сильнее.
Стекло под пальцами становится автомобильным окном. За ним серое утро, мокрый лес и глубокие следы колёс, ведущие между деревьями прямо к машине.
Она открывает глаза.
Ты дёргаешь ручку.
Дверь открывается сразу.
Внутрь с рёвом врывается вода.
Она ледяная, мутная, стремительная. Подхватывает твои ноги, переворачивает, бьёт спиной о потолок. Ты хватаешься за руль, но руль становится спасательным кругом, потом монетой, потом чьей-то рукой.
Из глубины на тебя смотрит мертвец.
Его кожаная куртка колышется в воде.
Он протягивает вторую руку.
— Имя, — говорит он.
Или не он.
Голос доносится отовсюду: из воды, из магнитолы, из твоих лёгких.
— Назови имя, и я вытащу тебя.
Вода уже во рту. В носу. Давит на глаза изнутри.
Ты пытаешься ответить, но вместо языка между зубами оказывается чёрная магнитная лента. Ты вытягиваешь её изо рта, метр за метром, пока плёнка не обматывается вокруг пальцев, шеи и запястий.
Кто-то стучит в стекло.
Тук.
Тук.
Тук.
Тук-тук-тук.
Просто дятел. Где-то вдалеке. Когда вы в последний раз выбирались на природу с предками? Уже и не помнишь. Вроде бы и не так давно - но словно сотня лет прошла. Ты тогда ещё ныла: по земле и по кочкам не так удобно рассекать, как по асфальту...
Поёжилась слегка - и тело отозвалось болью. Старое сиденье скрипит, прямо как твоя затёкшая шея. И, словно только этого сигнала и ждали, нахлынули самые разные чувства.
Все одинаково неприятные.
Ты отлежала ногу.
Во рту пересохло.
В глаз светит безжалостно солнечный луч.
Порезы на руках подзатянулись, но нещадно зудят.
В машине пахнет сыростью и старым куревом.
Хочется есть.
А снаружи — прекрасное загородное утро. Птички поют. Сквозь мокрые ветви пробивается солнце. Вчерашние лужи уже подсохли, но размокшая земля сохранила две глубокие борозды, оставленные Фордом.
А рядом - телефон.
Пропущенные сообщения от Криса.
"Рэй. Перезвони. Я серьёзно."И ещё одно
"Просто дай знать, что ты живая."А ещё звонок от Эйприл. И сообщение от неё же.
"Рэй, ты где? Тётя София звонила. Тут у нас полиция".А у полиции - твоё водительское удостоверение. С именем, датой рождения, фотографией и домашним адресом в Монтане...