[IK] Waragatari | ходы игроков | Глава 1: Пробуждение

Сознание возвращалось постепенно - вместе с неприятной, гнетущей болью по всему телу и неприятным жжением кожи под железным ошейником… которого не было.
Жжение, впрочем, было - непрерывное, но хоть и несильное.

Веки с трудом поддаются, глаза болят от окружающего света.
Пахнет рыбой.

Наконец, все чувства потихоньку приходят в себя.
И вы с ними.

Небольшая старая халупа, из дыры в стене которой видны деревья. Щебечут птицы.
На подстилках их подручных материалах лежит пятеро.
Эти люди друг другу не знакомы - хотя, может, кто-то из них кого-то и видел.
Однако, есть странное, но четкое ощущение: вы скованы одной цепью. Но хотя бы не буквально.
Остатки настоящих цепей вы видите неподалеку - они сломаны и свалены в кучу. Какие-то из них вы даже узнаете, хотя проходили с ними не так много времени.

В углу, сидя на стуле и опершись на стол, сопит какой-то старик.
Одна из сторон его тела неловко перевязана - судя по всему, он был ранен, сильно.
То ли услышав, то ли почувствовав вас, он резко садится на стуле, и первые несколько секунд удивленно озирается, потом, наконец, замечает ваши раскрытые глаза.
Улыбается широко:
— Чудеса! Вы выжили! Вот уж не думал, с вашими-то ранами! Судьба, судьба - не иначе! Погодите, не вставайте, сейчас принесу поесть, вы наверняка голодны, как волки!
И выбегает наружу.
Вы обращаете внимание на то, что со стороны раны его рука висит и болтается мертвым грузом.

И понимаете, что он прав - вы голодны так, словно не ели целую неделю.

Через минуту старик, неловко держа большой котелок своей рабочей рукой и подпирая животом, протискивается обратно в дверь, и аккуратно опускает его на пол.
Разносится запах приятно пахнущей жижей - и, почему-то, всё еще пахнет рыбой.

Старик кладет пять ложек в котелок:
— Угощайтесь! Не бог весть какая еда, но вам нужно - целый месяц-то пролежать без сознания. Только Биби не говорите, она мне врежет по голове за то, что назвал это "не бог весть какой едой"!
Старик улыбается, хихикает немного.
Смотрит на Ду Кая, улыбается еще раз, и кивает - тепло, благодарно.

Ду Кай продрал глаза и сразу понял, что что-то не так. Он очень быстро понял, что именно - ошейника не было. Вот ведь, ты привыкаешь с такой вещи, и когда её вдруг не обнаруживается, тебе кажется, что что-то не так. Хотя жить без ошейника - на самом деле правильно, и так и надо.

С ним в лачуге были какие-то люди. Кажется была пара знакомых лиц, но он не мог сказать наверняка. Кроме одного - старик Бао был хорошим знакомым. Действительно хорошим, если он следил за его сном. Наверное старый кузнец и был тем, кто снял с Ду Кая ошейник. Значит все-таки верным решением было помочь в защите от бандитов. По крайней мере, Ду Кай вроде помнил, что именно этим он занимался когда последний раз бодрствовал. Детали, пока он не проснулся как следует, все еще ускользали.

Он хотел было задать вопросы другим лежанцам, которые проснулись с ним рядом, но тут Бао принес еду, и Ду Кай понял, что он голоден так, будто не ел целый...
- Погоди, месяц?! - воскликнул он. Ложка, которую он схватил и уже поднес с котелку, застыла на месте. - Это как? Я месяц не ел? Меня так сильно приложило?! - Ду Кай тряхнул головой и, раз такое дело, принялся задавать еще вопросы: - Где я вообще? Это ты меня... - он бросил взгляд на остальных. Они тоже, получается, спали месяц, - ...нас сюда притащил сам? Как?
Вопрос охватывал сразу целую группу проблем. Ду Кай был рабом. Оставался рабом? Короче говоря, вряд ли его можно было взвалить на спину и куда-то утащить, не заплатив денег. Ну также, если Боа ранил руку в той драке, вряд ли он мог всех пятерых притащить сам.

Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь песок. Сначала — боль. Тупая, ноющая, разлитая по всему телу. Потом — запах. Рыба. И, наконец, свет — режущий глаза.
Мидзуки приоткрыла веки, и несколько мгновений просто смотрела в потолок, пытаясь понять, где она. Хижина. Солома. Она попыталась пошевелиться — и чуть не застонала. Спина ныла, руки почти не слушались. С трудом поднесла руку к шее, ожидая нащупать холод металла… но его не было. Мидзуки перевела взгляд. Вокруг неё лежали другие люди — незнакомые, но, как она решила, такие же беглецы. У стены стояла куча сломанных цепей. Да, конечно, другие рабы ведь были закованы, постоянно. Она попыталась сесть — и едва не упала. Силы оставили её. Голова закружилась.

В углу на стуле сидел старик. Он смотрел на неё, потом заговорил — и Мидзуки с трудом разбирала его слова. Кажется, он сказал, что она пролежала месяц.
Месяц?! Разве так бывает - так долго, без сознания, без движения... Что же с ней случилось...

Она слышала про еду, про то, что они, должно быть, голодны. Её взгляд снова задержался на старике — на его лице, на улыбке, на руке, которая не двигалась. Он был ранен. И всё равно приносил им еду.
Мидзуки не стала сразу есть. Она смотрела в пространство перед собой, пытаясь вспомнить. Там, в темноте, была фигура в цепях.
«Я умерла», — подумала она. — «Или почти. И там… я что-то обещала». Помочь ему исправить ошибки..
Может, это был просто сон? Нет... Она снова прикоснулась к шее. Жжение и боль под ошейником, которого уже не было, было слишком реальным.

Мидзуки медленно протянула руку к котелку. Ложка тяжёлая, пальцы плохо слушаются. Она зачерпнула жижи, поднесла ко рту — и почувствовала, как слюна заполняет рот. Она была голодна, как никогда в жизни. Поев немного, она положила ложку и подняла глаза на старика.
— Где мы? — спросила она тихо, голосом, который звучал хрипло и слабо. — И кто вы? И... они?

Хай задумчиво провела пальцем по шее в месте, где жгло. Голова с трудом переваривала происходящее. События перемешивались в красочном калейдоскопе, и всё происходящее сливалось в один день — а если верить словам старика, они здесь уже месяц. Переживать по этому поводу, впрочем, Бэйцзи прямо сейчас не стала. Не в момент, когда её мучает голод, а перед носом котёлок аппетитной похлёбки. Схватившись за ложку будто за рукоять меча, Хай принялась энергично орудовать локтем, погружая ложку в варево, с аппетитом причмокивая и старательно облизывая выпуклую часть после каждого хлебка. На сытый желудок и понятнее всё происходящее будет, поди.

Месяц? Месяц?! Кто может пролежать месяц и очнуться? Широ сколько помнил — обычно если больной или раненый через недельку-другую в бессознанке в себя не приходил, то через несколько дней уже можно было копать могилку. Чтобы жить, человеку надо открывать глаза, а тут... их месяц выхаживали. Голодный и холодный Широ посмотрел на кузнеца странным взглядом. Очень уважительным. Он не был уверен, что сам не бросил бы всех пятерых на произвол судьбы. А старик ещё и сам ранен при этом.

Тайпан взял ложку с плошкой, и живот громко забурчал — словно одного ощущения голода было недостаточно. То, с какой скоростью из миски исчезло вообще всё, поразило бы любого обжору. Головой понятно, что надо есть медленно и размеренно, но уж как есть. Широ торопился посмотреть на себя, проверить зайца, меч, свои раны.
Наконец просто заметил вслух:
— Спасибо, старик, но ты сам выглядишь... — Широ замолк на половине фразы и указал ложкой на повязку.

Исари настолько удивился тому что жив (что бы там не говорил потусторонний кредитор, были, скажем так, сомнения) что даже на какое-то время забыл о том, что надо прикидываться. А когда вспомнил, то понял, что глупо и озадаченно выглядит даже без притворства.

— Спасибо тебе... хлюп... Добрый человек. Спасибо... хлюп, чавк... большое.

Рыбой запахло чуть сильнее.

Старик поднял руку, пытаясь остановить поток вопросов:
— Кушайте, кушайте, я расскажу. Зовут меня Бао - обычно, называют "стариком Бао". Я был кузнецом у лорда нашего общего. Ныне, вроде, мертвого. Меня вот этот парень, - он указал на Ду Кая, - Спас. Если б не он - не отделался бы одной рукой.

Он взял короткую паузу, внимательно проверяя, что все таки начали есть.
— В общем, бандиты эти пожгли и поубивали всех, до кого добрались. Только немногим повезло. Нас таких человек десять было. Попрятались, кто как мог, поначалу. Как успокоилось всё - пошли выживших искать. И, да. Вас и нашли.
Старик почесал свою нерабочую руку.
— Странные вы были. Биби говорила, мол, поклясться готова, что вот ты, - Старик кивнул в строну Широ, - Мертвый лежал совсем. Но - проверили, а живой. В общем, мы телегу зачинили, загрузили всех, кого могли и что было целое, и уехали. На всякий случай - вдруг вернутся эти ироды. И, вот, с тех пор месяц и прошел.
С губ Бао согла улыбка:
— Мы с Биби только вдвоем тут остались. Никто уж не верил, что вы встанете. Я, честно, тоже не верил, грешным делом. Но и бросать вас тут было бы низко. Не хотелось на старости лет на совесть брать вины лишней. А вы раз - и очнулись.
Старик покачал головой:
— Вы странные. - Замолчал ненадолго, потом кивнул в сторону груды остатков цепей и ошейников, - Они почти сами развалились. Я только доломал уже. Всю жизнь кузнечил - но такого не видел, чтобы цепи просто.. рассыхаться начали. Видать, самое Дао вас свободным видеть хотело, иначе и объяснить не могу. Или секреты у вас есть - но не рассказывайте. Меньше знаешь - крепче спишь.

Потом кивнул в сторону Мидзуки:
— И, судя по твоему вопросу, вы сами друг друга не знаете. Так что это. - Старик поднялся на ноги. - Вам, думаю, есть о чем поговорить. Если что - кричите, я неподалеку буду.
С этими словами старик махнул рукой и вышел наружу.

Ду Кай, слушая рассказ, все-таки начал есть. Похоже, он действительно месяц спал, и теперь надо было как следует подкрепиться. И даже запах рыбы не перебивал аппетит.

- Спасибо, - решил ответить он на признание в том, что и Бао их почти оставил. - Как знать, если бы мы там остались, может и не проснулись бы уже. Да что там, если все пожгли, то там меня разве что дикие звери поели бы.
Весть о смерти лорда Ду Кай воспринял спокойно, и его скорее интересовали живые, потому он также спросил:
- А Биби это кто?

И еще в одном старик был прав. Друг друга они вообще не знали, так что Ду Кай посмотрел на других четверых. Потом на цепи в углу.
- Тоже в рабстве? - спросил он и добавил: - Были, в смысле? Теперь мы свободные, видимо. Я - Ду Кай, - назвал он свое имя, не уточняя впрочем каких-либо еще деталей о себе, - а вас как звать?

Мидзуки медленно положила ложку в котелок. Еда согрела желудок, но не прогнала холод, который поселился внутри неё.

Мидзуки подняла глаза на человека, который назвался Ду Каем. Её взгляд был тяжёлым, обращенным куда-то внутрь.
— Мидзуки, — сказала она тихо. — Да, я была... рабыней. Меня держали в комнате, как... в клетке. Готовили для хозяина.
Она помолчала, собираясь с мыслями. Потом медленно провела рукой по спине — там, где, по её ощущениям, должна была быть рана. Но кожа была целой.
— Но я не понимаю, как я здесь оказалась, — продолжила она. — Последнее, что я помню — это удар. Я упала на вилы. Я чувствовала, как они входят в тело. Чувствовала боль. А потом — темнота.

Она снова посмотрела на Ду Кая, и в её взгляде была смесь недоумения и настороженности.
— Я должна была умереть! Я помню, как тьма накрыла меня. Но теперь я здесь. И на мне нет ран.
Она нахмурилась, пытаясь собрать обрывки воспоминаний.
— Я не знаю, что это было. Я видела что-то... Сон? Нет, мне кажется, что это был не просто сон. Там, в темноте, я видела фигуру. Человека в цепях. Он сказал мне, что я "почти умерла". И предложил сделку. Я... должна помочь ему исправить его ошибки. Я не знаю, что это за ошибки. Я не знаю, кто он. Но я помню его голос. И цепи. Много цепей.

Она посмотрела на обломки цепей, потом — на остальных.
— Вы тоже что-то видели? Или только я?

Бэйцзи даже не подозревала, насколько окажется права сама про себя. Стоило ей облизать ложку в последний раз, ловя послевкусие похлёбки, как вопросы появились сами собой.

— Госпожа Амико жива? — полюбопытствовала Хай, посмотрев на их спасителя исподлобья. Она была теперь свободной, и Амико ей уже никакой госпожой не была, но было интересно, не напрасно ли она рисковала своей жизнью. Затем Бэйцзи устроилась поудобнее, согнув ноги в коленях, по-кочевому. Принюхалась к непривычному запаху. Посмотрела на Исаи. И отсела бочком на два шага подальше.

— Да, — оказавшись в некоторой безопасности коротко ответила Хай на вопрос Ду Кая и ещё раз задумчиво провела пальцем вокруг шеи, в месте где раньше ощущалось теплое железо ошейника. — Хай Бэйцзи. Меня, видимо, спас див из сна. Он чего-то от меня хотел, но я не совсем поняла. Хотя мне кажется он и сам до конца не понимал.

— Значит, ты его тоже видела. Меня он тоже самое попросил сделать. Странный, — это предназначалось уже Мидзуки.

Как варварка отсела, так Исари и подвинулся. Он еще не все обсудил с этим котелком с вкусной едой.

— А я Исари. Рыбак.

И на какой-тто миг, на том он думал и закончить. Представился, покушал, пошел по своим делам. Но долг платежом красен, разумеется. И если мелкого бандита иногда не грешно обмануть по мелочи, то с мистическими сущностями, которые могут с того света достать так вести себя не стоит.

— Тот... хм... человек? И меня попросил поучаствовать в исправлении ошибок. Что за ошибки, кто он такой, и кто его наказал... — Исари печально посмотрел в котелок, пока говоришь много лишних слов, еда не перемещается из котелка в рот, — Всего этого он не сказал. Если я верно понял, он сам не помнит. Потому...

Исари указал ложкой на молчавшего покамест парня.

— Нам это, вероятно, стоит самим выяснить. В связи с чем, мертвяки, у меня к вам два вопроса: кто умеет читать и кто какие помнит детали? Я помню множество цепей. Сосчитать не успел, жаль. Их количество может быть важно. Еще там был молот и наковальня. Молот был скован цепями, и выкован из черно-белого металла. Думаю, нам нужно таких деталей вспомнить побольше, а потом попытаться выяснить ктож это был таков.

- Я тоже его видел, - подтвердил Ду Кай. - Весь в цепях, понятия не имею, кто это. Он мне говорил, что спасет от смерти, - Ду Кай недоверчиво хмыкнул, - вот только я не должен был помирать, это точно! Последнее что помню, я с одним бандитом разделался, а другой мне так врезал, что я сознание потерял. Но чтоб я от этого дух испустил?.. - он покачал головой. - Этот старик, Бао, он там тоже был, он живой, так что и меня добить никто не мог.

Исари, который сказал, что он рыбак, и по запаху это было верно, предложил вспоминать детали, но Ду Кай ничего особенного припомнить не мог:
- Цепей было много, но я их не считал. А молота не помню. Свет помню, зеленоватый, да и все.

В связи с чем, мертвяки, у меня к вам два вопроса: кто умеет читать и кто какие помнит детали?
Мидзуки нахмурилась и потёрла кончик носа (так всегда лучше вспоминалось)
– Да, ещё было... Но это уже после того, в цепях, и его договора... Быстрый ручей, звонкий и быстрый. Но и он - весь в цепях, черных и белых. Как будто в клетке! А потом одна из этих цепей лопнула, просто разлетелась на кусочки. Клетка вокруг ручейка все равно никуда не делась, но... что-то поменялось. А потом этот голос сказал, что "его помощь начинается с этого".
Странно это всё...

— Шир Тайпан. Был солдатом, потом рабом. Я, кхм, я умею читать.
Мечник какое-то время созерцал пустую миску, словно ожидая, что содержимое снова появится и можно будет поесть ещё, но старик-кузнец ушел, а остальные поделились мыслями, которых сам Широ несколько опасался. Не показалось, не сон. А значит за всё придётся расплачиваться. Как и многие прочие, Тайпан не любил платить по долгам, оно почему-то всегда выходило, что отдаешь больше, чем брал.
— Там был огонь, много огня, но и только.
Отложив миску на пол, Широ наконец-то выпрямился, чтобы получше рассмотреть тех, кому так же как и ему повезло (или не очень) встретиться с господином из загробного мира. Или Привратником. Он же сказал, что мертвые ходят мимо него, так что, получается, они не попали на тот свет по-настоящему, на пороге развернули обратно.
Две девушки, здоровяк и вонючий мужик. Компания - на загляденье. Их обязательно убьют второй раз.

— И цепи, там точно были цепи. Так что боюсь, — Широ посмотрел на сваленные в углу остатки рабских ошейников. — Убежать и жить, как захотим, у нас не получится. А что с этим делать - непонятно. Господин даже не представился, чтобы знать, кого искать.

— Это был не человек. Человек так жить не может, — упёрлась Хай, после еды вытащив ноги из-под себя и усевшись, согнув коленки. — Это был див. Демон по-вашему.

— Я никакой наковальни не видела. Только степь, уже после того как он меня отпустил. Тоже в клетке.

По-птичьи склонив голову набок, девушка задумалась над услышанным.

—Может быть, див показал нам, что у нас на душе? Кем мы были или кем хотим быть, — предположила Бэйцзи.

Исари почесал задницу и покачал головой.

— Видимо,, так и есть. Я не священнослужитель, и не даос, но у могущественных духов обычно как-то более тематические атрибуты. Ну значит остается вина и цепи. Такая себе задачка.

Котелок был пуст, а живот полон – в мире скромного рыбака настало равновесие.

— Думаю, нам сперва нужно отплатить хозяину. Даже месяц который мы задолжали доброму Бао для бессмертного духа все равно что миг. А потом будем искать знаний, наверное. Кто это такой был-то.

— Он сказал что встречает тех, кто туда попадает. Сторожить вход или ответственная задача, или наказание за провинность. Но священнослужителя нам наверное найти придётся. И задать ему вопросов...
Широ почесал в затылке, слушая рыбака и поймав себя на мысли, что старается дышать пореже.
— А у нас есть чем заплатить? Я б и рад сказать старику больше, чем спасибо, но у нас только руки и ноги есть. Можно разве что встать и поклониться.

- Ну вот, я старому Бао помог перед тем, как заснуть, - заявил Ду Кай, явно имея в виду, что его долг уплачен. - Хотя, если у него тут не только еда, но и вино есть, я бы выполнил какую работу взамен.

- А что до этого, в цепях, - он задумался и сделал простое предложение: - Это надо ходить и спрашивать про самого виноватого в мире человека? Ну или духа? Столько-то цепей на нем, если на кого-то за провинности столько навесили, кто-то должен о таком историю знать.

— Думаю, нам сперва нужно отплатить хозяину. Даже месяц который мы задолжали доброму Бао для бессмертного духа все равно что миг. А потом будем искать знаний, наверное. Кто это такой был-то.

Мидзуки снова потёрла кончик носа.
– Для бессмертного духа возможно... Но.. что насчёт этих бандитов? Они, как мы поняли, хотели только одного - просто вырезать всех. Не очень обычно для простых разбойников, так? Выходит, чего-то они хотели этим добиться? И потом, получается, мы - единственные выжившие. А что, если они нападут на наш след и захотят убрать ненужных свидетелей? У нас даже нет оружия, чтобы защитить свои жизни... и свободу. Я думаю, нам нужен план - что мы будем делать дальше? Разойдемся в разные стороны? Что угодно, но только не сидеть и ждать еще одной своры убийц.

Это надо ходить и спрашивать про самого виноватого в мире человека? Ну или духа?

Внимательно посмотрев на Ду Кая, она еле заметно качнула головой:
– Мне кажется, он еще даст знать о себе... Так или иначе. Мы получили от него неслыханный дар - вторую жизнь. Он непременно захочет получить от нас обещанное по "договору".

Исари крякнул. Себя он не мнил большим специалистом по разбойникам, но как-то так вышло, что те разбойники, которых он знал, вполне одобрили бы убийство всех вокруг как метод ведения бизнеса. Собственно, один из старых знакомцев Исари и зарубил давеча, чем совершенно не удивил.

— Думаю, нам лучше какое-то время вместе держаться. Ну так, на всякий случай. А что тут с бандитами за месяц пока мы померли, да чем помочь хозяину, то лучше у хозяина и спросить. Пойду разузнаю, если никто не против.

И посмотрел вопросительно в пустой котелок.

Пятерка спокойно - насколько это было возможно в такой ситуации - обсуждала свои воспоминания, и постепенно доедала котелок довольно вкусной похлебки.
Когда разговор начал потихоньку затухать, раздался короткий стук, и в домик зашел снова Бао с большой миской, с горкой набитой кусками вяленого мяса.

За ним зашла очень, очень пожилая женщина.
Она была низкой, сгорбленной от тяжести прожитых лет, покрытая густым слоем глубоких морщин - но, не смотря на это, она очень вежливо улыбалась.



В момент, когда старушка зашла, ваше дыхание перехватило.
Неосязаемые оковы на шее, про которые вы начали забывать, неожиданно сжались и с силой сдавили ваше горло.
Вы услышали звон бесконечных цепей, стянувших ваши жизни вместе.
Звон бесконечной вины.
В вас не осталось ни капли сомнений, что судьба этой старушки была непоправимо затронута виной вашего спасителя.

— Это Биби! - Радостно сказал старик Бао и поставил перед вами миску с вяленым мясом. - У, да вы всю похлебку уже прикончили! Совсем оголодали.
Кузнец перевел взгляд на пятерку, и удивленно открыл глаза:
— Эй, вы в порядке?.. Вы словно призрака увидали. Что-то не так? Нужна помощь?

Бэйцзи, завидев Биби, вся подобралась, как рысь готовая к прыжку. Ещё миг — и точно накинется.

— Нет, — ответила Хай, не спуская глаз с той, кого звали Биби. Потом немного подумала и ответила: — Или да.

— Скажи, Биби, какое большое горе случалось у тебя? Нам нужно не всякое, а самое большое. Обижал тебя кто-то злой и могущественный? — сверля испытующим взглядом поинтересовалась Бэйцзи, не столько спрашивая, сколько утверждая. Левой рукой она вновь погладила горло, пытаясь избавиться от невидимой металлической удавки, мешавшей дышать.

— Похоже див хочет, чтобы мы тебе с чем-то помогли. Поэтому расскажи, что мы можем для тебя сделать.

И Бэйцзи наконец отвела хищный взгляд от старушки в сторону, бессмысленно уткнувшись им в хлипкую стенку их временного жилища. Там полз какой-то жучок, ворочая усами и бессмысленно тыкаясь в зазор между двумя слаженными досками, не понимая, видимо, куда ему теперь нужно. Хай неожиданно ощутила с ним большое духовное родство. Было мало что понятно, а на дорогу, по которой предстоит идти, они натыкались чисто случайно, будто кто-то заботливо их толкал в нужную сторону. Странное ощущение.

Улыбка не сходила с лица Биби, когда она задмучиво посмотрела на Бэйцзи:
— Большое горе? Внуча, я скоро уже девятый десяток отживу - какой ж может горе быть, коль дожила?

— Оголодали старик, оголодали.
Широ сглотнул, посмотрев на кусок мяса.
— Призрака? Да нет, Бао, мы сами ту все, как призраки. Тощие и холодные.
Тайпан с сомнением посмотрел Хай в спину, когда та сорвалась с места в галоп, словно тараторя о том, что они должны бабке помочь они не сойдут за сумасшедших. Хотя старики наверное не сочтут, слишком много видели уже. И скорбных на головушки тоже. Даже вон, мертвых и полумертвых подобрали, да выходили. Воин вытащил из за пояса зайца и помял в руках.
— А у вас глаза не улыбаются, почтенная Биби. Вам очень хочется, но не получается. У меня вот тоже.
В голове подумалось то, что даже помереть снова и то не смог, в который раз убежал.
— Расскажете, что у вас в жизни приключилось, раз мы все за обедом собрались? Как-то же оказались в том поместье.

- Ну не знаю, как для призраков мы все еще хорошо выглядим, - заметил Ду Кай.

Хотя сам он тоже почувствовал вдруг незримые цепи и потер шею, убеждаясь, что настоящие вдруг не появились вдруг на нем сами собой. Взяв кусок мяса, чтобы зажевать неприятные ощущения, Ду Кай обратился к старику Бао:

Не, нам... ну, мне помогать уже не нужно. Впору мне вам помочь, - учитывая, что девушка рядом говорила уже про помощь против какой-то могущественной обиды, Ду Кай решил зайти с более простой стороны: - Не может же так быть, чтобы вы тут жили, присматривали за нами, и никаких дел по двору не накопилось. Я хоть и спал, как говоришь, месяц, думаю с чем-нибудь управлюсь.

За ним зашла очень, очень пожилая женщина.
Она была низкой, сгорбленной от тяжести прожитых лет, покрытая густым слоем глубоких морщин - но, не смотря на это, она очень вежливо улыбалась.

Мидзуки уже собиралась ответить Ду Каю, когда дверь открылась и вошёл Бао — а за ним старушка.
В тот же миг она почувствовала это. Невидимые цепи сжались на её горле, перекрывая дыхание. Звон. Бесконечный звон, который она слышала там, в темноте. Она замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как вина — не её, чужая — стягивает грудь.

Она смотрела на старушку. Биби. Морщинистая, сгорбленная, улыбающаяся. И внутри Мидзуки что-то дрогнуло — она поняла, что эта женщина каким-то образом связана с той фигурой в цепях. С ошибками, которые она обещала исправить.
Она заставила себя выдохнуть, разжать пальцы, которые впились в край подстилки.

— Всё в порядке, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она перевела взгляд на Бао, потом снова на Биби. Она хотела спросить её о чём-то, но не знала, с чего начать. Вместо этого она просто смотрела.

********************************************************************************************************************************************************

Как бы ни хотелось Мидзуки побыстрее исчезнуть отсюда, но "побыстрее" никак не выходило. Потянулись серые, монотонные дни. Хотя... некоторые действительно важные вещи, все-таки, сделать удалось.

********************************************************************************************************************************************************

1. Вода.
Мидзуки поднялась на ноги. Тело болело, но она не могла сидеть без дела. Она вышла из халупы, щурясь от солнца, и огляделась. Лес, река — она чувствовала её запах, тянущийся откуда-то справа.
Она пошла на этот запах. Ей нужно было найти воду — не только чтобы пить, но чтобы понять, где она.
Она шла медленно, прислушиваясь к себе. К тому, как земля чувствуется под ногами. К тому, как ветер касается её лица.

2. Биби.
Мидзуки заметила, что старушка каждый день выходит к реке. Она приносила старые ткани, стирала их в ледяной воде, потом развешивала на ветках. Она двигалась медленно, но её руки были твёрдыми.
На третий день Мидзуки подошла к ней.
— Ты стираешь в холодной воде, — сказала она. — Погляди - все твои руки уже синие! Давай, я помогу!

Биби посмотрела на неё, улыбнулась, ничего не ответила.
Мидзуки присела рядом, помогая ей. Она не знала, что сказать. Она знала только, что должна быть рядом с этой женщиной...

3. Сбор информации и ресурсов.
Первые несколько дней Мидзуки почти не разговаривала. Она слушала, наблюдала и запоминала.
Как только силы позволили ей вставать без головокружения, она начала выходить из хижины. Сначала — просто постоять на пороге, привыкая к свету и воздуху, который пах лесом, а не сыростью запертой комнаты.
Потом — сделала круг вокруг дома. Потом — дошла до опушки.
Она ходила медленно, прислушиваясь к каждому звуку. К тому, как ветер шевелит листву. Как трещат сучья под ногами. Как далеко слышен шум реки.

Она искала следы. Не явные — те, что оставляют люди. Сломанные ветки, примятую траву, следы от подков. Она знала: бандиты, которые напали на поместье, могли уйти в этом направлении. Или могли вернуться.
Она возвращалась в халупу, когда солнце садилось, и садилась у огня, перебирая в голове всё, что видела...