| |
|
|
Все истории начинаются так или иначе. Какие-то нам суждено узнать с начала и до конца, какие-то лишь соприкасаются с нами, мелькнёт кусочек и пропал. Иногда такой вот кусочек может стать началом абсолютно новой истории.
Соединенные Штаты Америки
Северная Дакота
Гранд-Форкс
28 июля 1982 года
04 часа 37 минут
Иероним Гвяздовски, Изя
Сон не шёл. Он убегал от тебя, маня и обещая забвение. Ты — то проваливался в дремоту, то вновь выплывал — с колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями. Сквозь приоткрытое по случаю духоты окошко в уши лез шум города. Привычная какофония из рёва движков, шороха шин, сирен редких скорых и патрульных машин. Залаяла собака, не зло, скорее "для порядка", но не получив поддержки от собратьев как то быстро смолкла. Сон...
Где-то.
Сейчас.
Лязг. Вонь бензина. Смрад мешка на голове. Мутит. "Как же плохо-то, Господи. Только не блевать! Держись девочка! Ты захлебнёшься в своей собственной блевотине в этой-то тряпке! Держись!"
Машина останавливается, хлопают двери. Шаги. Несколько человек, судя по всему. Щелкнуло. Пахнуло прохладой. Судя по всему багажник открыли.
—Господи, господи, господи, не убивайте меня! Отпустите, прошу! На помощь!
Мягкая ткань гасит крики. Сильные, мозолистые руки подхватывают тебя как пушинку и выдёргивают из багажника.
—Что вы, мисс, что вы! Мы не собираемся вас убивать!
Капюшон сдёргивают с головы. Воздух! Такой свежий, такой сладкий! Пахнет ночью, ветром, луговыми цветами. Сильно пахнет сеном и скотным двором, но даже такой запах кажется приятным.
—П-правда?
Всхлипываешь, щуришься подслеповато — очки остались в мотеле, чёрт бы их подрал. В свете фар не видно лиц, только ноги. Ещё какое-то грязно-красное строение. Господи, где она? Куда старший редактор Бренн тебя впутал?
—Ч-что происходит, зачем вы меня...
Левый делает два шага вперёд и дубинка с свистом впечатывается в солнечное сплетение. Боль вспыхивает свехновой, слёзы градом катятся по щекам. Тебя подхватывают по локти и волокут в сторону сарая.
—Мы не любим когда приезжие начинают совать дела не в своё дело!
Голос гнусавый, говор явно местный, но не это главное! Тебя обещали не убивать! Обещали! Господи, сейчас они тебя попугают и отпустят. Ну может даже изнасилуют, пусть! Зато жива! Сквозь боль и страх ты ощущаешь зарождающийся азарт. Ты выволочешь всё грязное бельё этих уродов! Твоя статься "В плену у деревенщины!" на первых страницах "Сплетника Милуоки"! Пока Вы движетесь к монструозной конструкции — кто-то вкопал старый школьный автобус почти горизонтально, сквозь слёзы видишь расплывающуюся табличку "Огаста". Здесь светлее и ты пытаешься развернуться к похитителям, чтобы рассмотреть уродов получше, но мягкая ладонь на шее не дает повернуть голову.
—Спокойней, скоро всё закончится, —шепчет доброжелательный голос на ухо с привычно-утешающими интонациями, —ещё чуть-чуть.
Заднюю дверь распахивают и ты летишь по наклонному желобу, сделанному из остатков автобуса, вниз. В темноту. Руки никто развязать так и не удосужился.
—Выпустите меня! Клянусь, я не пойду в полицию!
Заявление вызывает какой-то нездоровый смех и дверь захлопывают, оставив тебя в полумраке. В темноте, сырости и чудовищной вони, если быть точной. Перепилить верёвку о зазубренный край автобусного остова дело двух минут. Свобода, хоть и такая формальная, бодрит. Адреналиновый шторм вымывает ужас и беспомощность, сейчас ты собрана и сосредоточена, тебе нужно выбраться отсюда и рассказать правду! Вот только желоб этот... Чудовищная многопалая лапа протягивается откуда-то сбоку, из темноты и клещами цепляет за лодыжку, вздёргивает на добрые шесть футов. Визжишь, чувствуя как опорожняется мочевой пузырь, пока бледная, непропорционально раздутая тварь распахивает грудную клетку, полную острейших клыков и начинает жрать... Трещит и рвётся одежда, лопается кожа, кровь заливает лицо. Чудовищная пасть вырывает куски плоти, крошит кости, слизывая гибким языком потёки костного мозга... Последняя мысль бьётся в гаснущем, агонизирующем сознании — лучше бы тебя всё-таки убили.
|
|
1 |
|
|
|
|
– Kurwa!!
Слишком резко проснулся.
Мгновение паники – где я. Мягкий тюль безвольно висит в створе настежь распахнутого окна. Ни ветерка.
– Boże…
Он откинулся на спину, сбросив простыню. Душно. Потер ладонями лицо…
Слишком поздно проснулся. Как странно.
Рука лежала на груди, сердце колотилось так, что казалось, она подпрыгивает. "Под 160, наверное". Он протер глаза, повернулся на бок, сфокусировался на туской подсветке будильника. 4:38. И с тихим стоном улегся обратно на спину.
Через несколько минут, поняв, что это безнадежно, отправился в ванную. Оттуда – на кухню. Открыл холодильник и долго тупо смотрел в мертво подсвеченное нутро. Кажется, уснул на мгновение. Потом, после краткой борьбы с остатками сыра и контейнером с холодным ужином, вытащил бутылку содовой и, не вспомнив про стакан, приложился к горлышку.
– Kurwa… чертовщина какая-то.
Все было неправильно. Почему ему снилось, что он – женщина. Да еще и какая-то конкретная. Это как так? Почему сон дошел до смерти, он же должен был прерваться раньше. От нахлынувших воспоминаний закружилась голова и он тяжело плюхнулся за стол. Но тут же вскочил и, сорвав с холодильника какой-то сто лет назад недописанный и уже выцветший список, принялся записывать подробности.
Так… машина, там была машина. Интересно, какая-то или абстрактная? Запахи. Охренеть, почему столько запахов, их вообще не должно быть, должно быть лишь воспоминание, намек. Очки? Очки! За ними пришлось идти в спальню. Он никогда не был близорук. Разве может присниться опыт, которого не было? Отхлебнув содовой, он вернулся к разлинованному листочку, покрытому мелкими четкими строчками. "Сплетник Милуоки" – это что еще за хрень. Вот это наверняка абракадабра просто. Как и "Огаста". Или… Атсаго? Не знает он никакой огасты. Вкопанный автобус. Вкопанный школьный автобус. Из груди вырывается вздох облегчения – единственная, нормальная для сна деталь. Как и дальнейшие физиологические подробности – это уже просто отголосок пятничной аварии, точнее того, что ему принесли. Той ночью полиция стояла на ушах и останки распихали куда придется… "доктор, сделайте так, чтобы это можно было опознать". Болваны, у него головы нет… ох. Вот именно, что у "него", все же почему женщина? Журналистка какая-то что ли. Боже, откуда у меня в голове скандальная журналистка, я же это не читаю, я же это все в упор не вижу.
|
|
2 |
|
|
|
|
Соединенные Штаты Америки
Северная Дакота
Гранд-Форкс
28 июля 1982 года
08 часов 03 минуты
Мэтью Роудс
Когда рабочий день начинается с вызова к начальству — хорошего не жди. Этот раз исключением не стал. Стоило запарковаться, возле проходной, отметиться у старшего смены и приступить к ритуалу переоблачения из домашнего в служебное, как в раздевалку просунулась всклокоченная голова Сэмми-Флюгера, парня, в сущности, неплохого, но уж больно подхалимистого.
—Роудс, тебя искали, —с деловым видом сообщил Флюгер, ----Шеф уже дважды спрашивал, говорит нужно груз сопроводить, так что готовься, ждёт тебя дорога дальняя.
Бернард О’Брайен, здоровый, рыжеволосый и краснолицый, хмуро изучал какие-то бумаги:
—Мэт, спасибо, что заглянул, —поздоровался он озабоченным тоном, –тут заказ на сопровождение груза пришёл, просили выделить именно тебя. Надеюсь, ты не связался ни с каким дерьмом и у фирмы проблем не возникнет?
Смерив тебя взглядом Бернард слегка улыбнулся, смягчая резкость высказывания и продолжил:
—Заказчик ждет в Charras Grand Forks к 9. Не подведи меня, Роудс.
Карл Криспи
Ты знаешь, что заслуживаешь большего, ну или хотя бы лучшего. Всегда заслуживал! Но вчерашний визит на завод Графтон, электростанцию округа Уолш, как и ожидалось, пошёл наперекосяк в тот момент, когда вместо нормально читаемой документации, тебе притащили кучу журналов, чуть-ли не со времён открытия грёбаной станции в пятьдесят шестом. В итоге – резь в глазах, сумбур в голове, вечер вторника, а с ним и традиционная партия в бридж с Лейбенмахами и Кроуфордом безнадёжно испорчен. Спал беспокойно и урывками, ворочаясь на узкой холостяцкой койке, так ещё и разбудил телефонный звонок!
—Мистер Криспи, — голос был определённо знаком, благожелательный и до отвращения бодрый, —разрешите пригласить вас с товарищами на завтрак. В девять в Charras Grand Forks.
Этому человеку ты не отказывал ни разу.
Джонатан Максвелл
Божественный запах кофе щекотал ноздри, дразня обещанием бодрости, поджаристый тост исходил паром на краю тарелки, где дожидалась своей участи глазунья с парой ломтиков хрустящего бекона, однако в данный момент вниманием целиком и полностью завладела утренняя корреспонденция, а точнее — свежевскрытое письмо. Бумага дорогая, тонкая, с лёгким шафрановым оттенком, не сочеталась с грубым конвертом. Почерк крупный, чёткий, можно сказать летящий, что выдавало человека грамотного, не раздумывающего по несколько минут над правильным написанием слова «глубокоуважаемый». Текст гласил: «Глубокоуважаемый сэр, приглашаю Вас присоединиться к известной Вам компании для дружеской беседы и лёгкого перекуса сегодня, в 9.00 в ресторане Charras Grand Forks.»
Далее следовала дата и замысловатый вензель с финтифлюшками. В этот раз подпись была другой, но ярко-изумрудный оттенок чернил — тот же.
Иероним Гвяздовски, Изя
День обещал быть спокойным, словно вылив в душу ведро помоев он отдал некий кармический долг и теперь можно позволить передышку. Ночью скончался только старик Хайтауэр, классический инфаркт, да и его забрал в прозекторскую Чарли Ву — улыбчивый кругленький китаец, подвизавшийся в патологоанатомах ещё до переезда Иеронима, поэтому стол был девственно чист, за исключением маленького конверта с твоим именем. Записка гласила: «Charras Grand Forks, 09.00. Общий сбор». Получается, собирали всю ячейку. Явно же не на групповую терапию. В последний раз мистер Кинкейд, во всяком случае он предложил называть себя именно так, посещал Гранд-Форкс в прошлом году, когда вы отправились расследовать якобы ритуальное самоубийство.
|
|
3 |
|
|
|
|
С годами работа перестаёт быть испытанием и становится бесконечной волокитой повседневных задач. В годы молодости, когда я только поступил молодым специалистом в небольшую местную энергокомпанию «Риксон Энерджи», каждый проект тревожил и заражал азартом неопытный дух и разум. Ошибка могла привести не только к серьёзным репутационным и денежным убыткам, но и к человеческим жертвам. Я помню, как на меня повесили мой первый проект, неподъёмную ношу, как мне тогда казалось. «Прокладка сети и разработка энергообеспечения фабрики по производству асбеста». Две недели я провёл в городской библиотеке, уткнувшись в справочники и нормативные документы, стараясь всеми силами всё сделать правильно. А после получил нагоняй за превышение сметы и нерациональное распределение ресурсов. Как выяснилось, не всё, что написано в книгах, имеет отношение к реальности. За этот проект я получил вдвое меньше положенного и постоянные подначки на протяжении трёх последующих лет от старших специалистов. «Риксон» использовал мой план, но полностью изменил комплектующие, назначив Мэтта Новака (тот работал в компании со дня её основания) ведущим инженером. Признаться, я страстно желал какой-нибудь жуткой аварии на том предприятии, но, насколько мне известно, оно и сейчас продолжает работать без каких-либо существенных изменений.
Шли годы. Через пять лет я занял должность Новака, ушедшего в «Вестингхаус», и на меня навалилась куча бумажной волокиты, к которой я снова не был готов. Тогда я впервые столкнулся с тем, как работает юриспруденция и что она бьёт по кошельку гораздо существеннее, чем банальные ошибки в расчётах. Мы только переехали в небольшой домик на окраине Нортвуда. Белые стены и крыша цвета спелых олив, небольшой дворик с зелёной лужайкой и парочкой садовых гномов. Поступивший со стороны «Бэндл Групп» иск поставил меня перед выбором: продать свой новенький голубоватый «Форд Фаирлайн» или заложить дом. Конечно, мой выбор в пользу машины не обрадовал Маргарет, и, конечно, я объяснил ей, что без машины нам будет не на что оплачивать кредит за дом. Она отвечала, что я никогда её не слушаю, я говорил, что не намерен слушать глупости.
И я был прав. Как и всегда. Как и всегда, она не признала своей неправоты.
Почему я всегда вспоминаю бывшую жену, когда дела идут наперекосяк? Графтон был крупным, серьёзным предприятием, которое, как мне казалось, должно было следить за документацией, но, как и всегда, чем крупнее амбар, тем толще мыши. А ещё ленивее и неорганизованней. Не понимающие, что, когда дело доходит до FECR, взятка не решает ничего. Что они думали, я приеду в офис и вместо конкретных инструкций о переоснащении предприятия под новые стандарты электрификации положу на стол главы отдела пачку долларов? И самое паскудное: какие-никакие документы были… Вот только это больше напоминало попытку сложить картинку пазла из грубо наваленной кучи разных наборов. Разберись тут. Надо бы назначить на это дело Дейва, пускай получит ксерокопии и составит список по датам. Мне и без этого дел хватает.
Утро выдалось раздражающе нервным. Мерзкий растворимый кофе не придавал бодрости, а скверно приготовленный омлет в местном кафе отдавал прогорклым маслом.
— Мэм, стакан воды. И передайте повару, чтобы сменил масло, — сказал я, доставая пару долларов из кошелька.
За окном велись ремонтные работы. Отбойный молоток выдалбливал куски асфальта из-под отслужившей своё дороги. Небольшая пробка повизгивала сигналами раздражённых водителей, опаздывавших на рабочие места. Все куда-то торопились, вот только я всё откладывал предстоящую встречу.
Завтрак в Charras Grand Forks.
В какой-то степени я не мог объяснить причину своей тревоги, даже отрицал её, списывая на вчерашнюю неудачную игру. Однако сам факт того, что, едва одевшись и взяв свои командировочные сумки, я отправился в дрянное кафе есть отвратительную яичницу, ясно гласил о том, что мне просто хотелось заесть стресс.
Еда не помогала.
Отхлебнув последний глоток из полупустой чашки коричневой бурды, я встал из-за стола и отправился в сторону припаркованного «Форда Фаирмонта». К девяти должен успеть. Отчего-то мне жутко не хотелось опоздать на эту встречу.
|
|
4 |
|
|
|
|
Утренние ритуалы, навроде бритья, чистки зубов и долгого, порой слишком долгого разглядывания трещины в стене над зеркалом были частью въедчивой, каждодневной рутины Мэтью уже несколько лет, и потому были доведены до такого автоматизма, что даже вставая в пять утра, дабы точно не опоздать, фактически просыпался Роудс уже где-то на подъезде к работе, в который раз осознавая, что почти не помнит ни что делал дома, ни саму дорогу.
Скупое приветсвие коллеги на входе, дежурное "все нормально" и искуственная, заученная до каждой мимической морщины дружеская полуулыбка на вопрос "как дела?" - это тоже не выбивалось из ритуалов, к которым в гражданских, послевоенных реалиях бывший капрал армии США себя приучил. Все лучше, чем ходить урюмым и молчаливым и заработать себе репутацию человека себе на уме, читай ненормального и подозрительного.
Вот и сейчас, пока шеф говорил, Мэтью всем своим видом изображал внимание и сфокусированность на обрисовываемой задаче, соответствуя репутации ответственного и серьезного в подходе к работе человека, пока взгляд блуждал по кабинету начальника и расставленным то тут, то там "регалиям", будь то грамота, сертификат о повышении квалификации или наградная статуэтка от мэра - все те вещи, которые люди любят, которые людей мотивируют и заставляют лезть из кожи вон, чтобы казаться лучше, чем они есть...
Роудс усилием воли прервал утекший куда-то совсем не туда поток слабо контролируемых мыслей и сфокусировался на Бернарде.
-Никакого дерьма, только работа в рамках контракта и овтетственный подход к онному, сэр. Не волнуйтесь, проблем не будет. Что известно про заказчика?
Ведя диалог он, как обычно, паралельно взглядом уже искал на столе бумаги, связанные с озвученной задачей, дабы собрать немного деталей - имя заказчика, что именно или кого нужно сопровождать, предполагаемый уровень угрозы и прочие рутинные параметры, свойственные любому заказу для частной охранной фирмы.
|
|
5 |
|
|
|
|
Больница Алтру встретила доктора прохладой и слегка заспанной улыбкой дежурной сестры. Анабель. Толковая. Если не залетит в ближайшие два-три года, сделает хороший старт для карьеры. Не то что квочка Джулия. Вот этой бы как раз залететь уже. Куда подальше.
– Ани, – он тепло улыбнулся ей, – доброе утро. Есть что-нибудь для меня?
– Утречка, доктор. – Сестричка порылась в ячейках стеллажа и выдала Изе папку. – Снимки в проекции. Миссис Митчел. Вы же заказывали? – Она прикрыла рот ладошкой, не сдержав зевка.
– О, отлично. Ани – вы чудо.
На ходу распаковывая конверт и напевая что-то под нос, совершенно не выспавшийся, но почему-то пребывающий в приподнятом настроении, доктор Гвяздовский спустился на цокольный этаж. Здесь было еще прохладнее, полы мокро блестели, лампа в конце коридора опять мигала, в воздухе стоял неистребимый запах карболки.
– Чарли? Где ты там? Доброе утро. Крикнул он, врываясь в прозекторскую.
– Доброе, доброе – откликнулся китаец из-за двери. – Хайтауэра я уже забрал.
– Что, неужели старик Хайтауэр. Какая неожиданность.
– Это вы так шутите?
– Нет, что ты, я абсолютно серьезен. Я бы дал ему еще пару месяцев. – Гвяздовски выкрутился наконец из пиджака и теперь впихивался в халат. Рубашка местами липла к еще не остывшему телу. – Это все жара. Если так пойдет дальше, нас завалит работой.
Переодевшись, доктор немедленно принялся за снимки. Пока не набежали. Итак, миссис Митчел. У старушки было большое сердце. В прямом смысле. Почти в прямом. Оно обладало огромной работоспособностью и билось до последнего. В отделение она попала по ошибке. Съела что-то не то и симптоматика дала инфаркт. Какое там. Сердечку этой мадам могли бы позавидовать молодые спортсмены. Сама она не пережила банальной инфекции, точнее ее последствий, что в ее возрасте не удивительно. А вот сердце. Еще на прижизненном снимке Изя заметил небольшую патологию и теперь страстно желал, наконец, рассмотреть ее поближе. А вдруг это полезная патология?
– Ани ве-ата нешане эт ха-олам… Ани ве-ата нешане эт ха-олам*…
~ ~ ~
– Что-то случилось? – через полчаса хлопнула дверца холодильника и Ли показался в дверях.
– А? Н-нет, что уж тут может случиться, – рассеяно ответил Изя, почти что уткнувшийся носом в снимок.
– Я про письмо.
– Что? Какое письмо?
– Под утро принесли. Оставил у вас на столе?
– А?
Пришлось оторваться от микроскопического, но прелюбопытнейшего поворота клапана чтобы обнаружить одинокий конверт и запиской, написанной зелеными чернилами.
– Чт? Как?
Быстрый взгляд на часы показал, что у него осталось меньше 15 минут.
– Чарли, я на пару часов отъеду! – Крикнул он коллеге, на ходу снимая халат.
– Что-то случилось?
– Да нет, нет. Но дело срочное.
Что за манера?! День в день. Неужели нельзя было написать на неделе?
Пять минут спустя Камри доктора Гвяздиса вырулила с больничной парковки и направилась на юг. На перекрестке с 17-й благодаря доктору проснулись все окрестные кварталы – бессонная ночь дала таки о себе знать, он закемарил на светофоре и аж подскочил под канонаду автомобильных гудков.
– Боже, что за люди…
Во всем этом хорошо было только одно – в Charras можно было позавтракать. А поесть дома Изя не успел. Точнее, не захотел. Уж казалось бы, за столько лет работы мог бы и привыкнуть, но почему-то взгляд "с той стороны", подаренный ночным кошмаром, здорово поубавил ему аппетита.
|
|
6 |
|
|
|
|
Конверт на столе, а затем - в руках навевал воспоминания. Воспоминания о странном человеке, принесшем странное дело и закончившееся странным образом. Само дело было интересным и, к счастью, неопасным. Именитый в прошлом ученый не особо любил опасности, но скорее любил загадки, что собственно и подтолкнуло его потратить большую часть своей жизни на исследования. Сегодняшнее письмо производило впечатление. Джонатан совершенно искренне считал, что виртуозное владение языком и уместным этикетом - один из наиболее точных признаков сильного интеллекта. Именно он совместно с дисциплиной и отличает, скажем, ученого от портового пьянчуги и однозначно определяет его судьбу. Точнее, так считал двадцатилетний Джонатан. Джонатан на шестом десятке уже понимал, что мир в целом куда сложнее, но держался за свою модель поведения как нечто, дающее стабильность в этом странном мире, где все может повернуться с ног на голову и тебя, в прошлом уважаемого профессора, выставят за дверь фактически с волчьим билетом. Поэтому в данном случае письмо навевало еще и тревогу. Тот, кто его писал, помимо интеллекта обладал сведениями. Сведениями не только о личном адресе Джонатана Максвелла, доктора археологии (что было неудивительно после предыдущего написанного зелеными чернилами письма), но и знаниями о его повадках и манере общения, которая существенно отличалась от простейших представителей эпистолярного жанра, в которых можно было найти фразы вроде "привет, Билли" и подобное. И тревога нарастала.
Если поразмыслить, встреча была довольно удобной. К девяти часам он, привыкший вставать в шесть, уже успевал добраться куда угодно. Вот и сейчас, в половине восьмого утра, тело уже было размято почти часом выполнения ката, вызвавшем легкое жжение в разогретых мышцах, руки уже побаливали от макивары, что делало это утро обычным и давало сигнал мозгу, что все нормально, все стабильно и так и будет. Даже стандартный тост и кофе, которые он покупал всегда в одном и том же месте, обладали все тем же запахом. Но именно это утро было ненормальным, и все из-за этого письма. Бывший профессор решил все же приехать второй раз на встречу, но предварительно все же съел свой завтрак. Тело требовало покрытия затрат калорий, да и потом на этом завтраке будет полезнее больше слушать, чем есть, а второй кофе никому не помешает, особенно если он достаточно хорошо обжарен и сварен в правильной джезве.
Окончив завтрак и тщательно вымыв посуду, археолог как всегда аккуратно собрался, педантично проверив весь дом, закрыл входную дверь и завел мотор своей Импалы 73-го года, которую он как раз починил на гонорар, полученный после прошлого письма с изумрудными чернилами. Черная машина зарокотала всеми своими цилиндрами и мягко поплыла по асфальту шоссе, доставляя владельца по указанному адресу. На заднем сиденье лежала стандартная сумка Джонатана да еще походная трость, которая была бы совсем обычной если бы не залитый в рукоятку свинец, который делал ее куда эффективнее банальной биты.
Когда пришло время остановиться, Джонатан аккуратно вышел из машины,
аккуратно проверил замки и вошел в двери заведения, осматривая его в поисках знакомцев с прошлого раза или того, кто написал доставившее столько неопределенности в обычный день письмо
|
|
7 |
|
|
|
|
Соединенные Штаты Америки
Северная Дакота
Гранд-Форкс
28 июля 1982 года
08 часов 15 минут
Мэтью Роудс
Из документов следовало, что человек, назвавшийся "мистер Кинкейд" нанимает охранника компании для сопровождения ценного груза в дороге, на месте и по пути обратно. Фактически — вооруженный курьер. Такое практиковалось время от времени, когда нужно доставить ценную вещь, а "FedEx" доверия нет. Точкой назначения был указан Милуоки, штат Висконсин, срок командировки — пять дней.
|
|
8 |
|
|
|
|
Роудс быстро выписал основные предполагаемые пункты маршрута, а так же контакты себе в маленький карманный ежедневник, сверился с старыми наручными часами и кивнул шефу на прощание.
-Как закончу - отзвонюсь, может рядом следующий заказ будет - Мэтью развернулся, почти по армейски, и вышел из кабинета.
"Кобура, пистолет, фонарик...фонарик в шкафчике забыл, да. Взять сумку, сменный набор белья, одежду по гражданке, лицензия на скрытое ношение уже в портмоне. Вроде даже домой заглядывать не нужно, получается".
В размышлениях Роудс сам не заметил, как оказался у своего шкафчика. Будучи человеком организованным и предусмотрительным, он держал базовый сменный набор на работе, как раз на случай подобного рода поездок.
Еще раз сверившись со списком, он заглянул к Джорджу за ключами и чтобы заполнить транспортный лист, ибо планировал взять служебную машину.
Покончив с рутинной подготовкой, сотрудник частного охранного предприятия "Safety routes" сел в авто, покрутил переключатель приемника, пока из старого динамика хрипло не зазвучали Pink floyd с их рвущими все арты Break in the wall и отправился в Charras Grand Forks. Времени оставалось как раз с небольшим запасом, чтобы прибыть чуть раньше аккурат обговоренного времени.
|
|
9 |
|
|
|
|
Соединенные Штаты Америки
Северная Дакота
Гранд-Форкс
28 июля 1982 года
09 часов 02 минуты
Charras Grand Forks
Искать связного не пришлось — ресторанчик был закрыт уже вторую неделю, но как только один из агентов останавливался перед ним, дверь приглашающе распахивали и его пропускали внутрь. Мистер Кинкейд не изменял себе. Всё тот же безукоризненный пробор, тот же невыразительный костюмчик... Тот же слегка остекленевший взгляд, словно Кинкейд сидит на каких то препаратах.
—Доброе утро, господа, —он слегка склонил голову и жестом пригласил присаживаться вокруг накрытого стола, —похоже у нас намечается новое дело. Угощайтесь, прошу вас.
Стол был накрыт для лёгкого завтрака — бекон, прожаренный до хрустящей корочки, ветчина, колбаски, свежие хлебцы, булочки, паштет., сливочное масло Кофейники исходящие паром. Сняв один из них, куратор наполнил свою чашечку и сел во главе стола.
—В последние недели по стране прокатилась волна обращений к психотерапевтам, —начал Кинкейд, пригубив обжигающий напиток, —люди видят кошмары. Иллинойс, Мичиган, Айова, Висконсин, Миннесота, Дакота. Кошмары схожи и это привлекло наше внимание. В них гибнут люди. Их поедает некий зверь, если жаждете подробностей, —надрезав булочку он ловко подцепил завитушку сливочного масла и уверенным движением намазал добычу на исходящую паром мякоть, —высокий, бледный, —лёгкая запинка, —хищный. Обратившиеся описывают смерти не одного, не двух, а около десятка разных людей, сходясь лишь в описании убийцы.
Обведя взглядом представленное изобилие, Кинкейд слегка содрогнулся, но остановил выбор на ломте нежно-розовой, исходящей слезой ветчины. Соорудив сэндвич он внимательнейшим образом изучил его, перед тем как откусить небольшой кусочек.
—Пока всё понятно излагаю?
|
|
10 |
|
|
|
|
Когда я подъехал к зданию, машины прибывших уже стояли неподалёку. «Всё же опоздал?» — подумал я, ища место понеприметней.
Здание было закрыто. Я и забыл, что недавно выходило предписание о каких-то ремонтных работах. Что ж, значит, не зря позавтракал.
Пережаренный омлет буркнул в желудке запоздалой изжогой.
Коротко кивнув метрдотелю (или тому, кто выполнял его работу), я прошёл по коридору в украшенный, хорошо освещённый зал. Кинкейд сидел в окружении знакомых мне по прошлым делам людей. Такой же ухоженный, такой отстранённый. Человек – телефонный справочник.
— Прошу простить моё опоздание, ремонт дорог, — бросил я в пустоту дежурную фразу. Глупо было надеяться, что этот человек не знал все наши возможные маршруты и уж тем более пытаться его обмануть.
Еда на столе не вызывала аппетита. На какой-то момент мне захотелось налить себе чашку ароматного кофе, но что-то внутри меня останавливало от этого жеста. «Спасибо за угощение, мистер Кинкейд. Но мне от вас ничего не нужно».
Я молча сидел и слушал подробности предстоящего дела. Меня всегда удивляло ледяное спокойствие этого человека, способного рассказывать небылицы с такой правдоподобной уверенностью, что сомневаться не приходилось: всё, что он говорит, стопроцентная правда. Однако я до сих пор не мог себя убедить в том, что мир гораздо страшнее, чем кажется. «Некий хищный зверь»…
В своём воображении я нарисовал облик некого лысого гризли, нападающего по ночам на окрестных фермеров. Не в силах выжить в дикой природе, животное ищет пищу в ближайших сельхозугодьях, а уже после появляются навеянные репортёрами слухи о потустороннем существе. Тревожные домохозяйки, читающие утреннюю газету за ужином после тяжёлого трудового дня, ложатся спать, полные мрачных фантазий, и как одна видят кошмары чего-то неописуемо пугающего.
— Хищный зверь, мистер Кинкейд? Тогда, может, лучше обратиться в природоохранную службу? Или службу по отлову диких животных?
К чему я это сказал? Вездесущий скептик внутри как всегда сделал попытку соскочить с опасного мероприятия? Нет, так не пойдёт.
— Вы ведь уже наверняка проверили. Жертвы действительно пропали? У нас есть их имена? Возможно, за некоторое время до пропажи с ними что-то произошло? Что, если попробовать поискать будущих жертв по схожим симптомам?
Нога под столом неожиданно дёрнулась: так моё внутреннее «я» боролось с жаждой прикоснуться к причине, по которой я всякий раз отвечал на звонки Кинкейда.
— Как ваша работа, мистер Гвяздовски? Клиентов не убавилось?
Результат броска 1D100: 36 - "Бдительность (60%)"
|
|
11 |
|
|
|
|
Ткнувшись в закрытые двери, Гвяздовски было приуныл и совершенно естественное нежелание есть дома теперь показалось недальновидной глупостью. Азарт знакомства с клапанами миссис Митчел только разжег аппетит, а тут такая незадача. Но не тут-то было, оказывается, их-то внутрь пустили. Изя скептически посмотрел на Кинкейда. Если он хотел провести эту встречу скрытно, затея явно провалилась – всей округе теперь жутко интересно, а чего это в закрытые Charras какие-то подозрительные люди суются с утра пораньше и их, нате вам, пускают. Ладно, завидев накрытый стол, а еще раньше учуяв запах свежеприготовленной стряпни, Изя готов был замять, забыть и простить… пока не подошел ближе.
Говорят, вежлив не тот, кто не пролил соус на скатерть, а тот, кто этого не заметил, как это сделал кто-то другой. Мистер Кинекейд прекрасно знал, кого и зачем собрал за этим столом. И он прекрасно вообще много чего знал. Ошибка не могла быть случайной. Иероним "не заметил" обилия свинины при почти полном отсутствии альтернатив. Но "не заметил" так, чтобы мистер Кинкейд это заметил. Аккуратно заправив салфетку за воротник, доктор дотянулся до кофейника, налил себе кофе и принялся методично намазывать масло на хлеб.
— Как ваша работа, мистер Гвяздовски? Клиентов не убавилось?
– Спасибо, любезный, мои все живы-здоровы.
Доктор Гвяздовски знал примерно 78% всех мировых шуток про патологоанатомов. На польском, английском и иврите. Тем не менее, он стоически переносил попытки окружающих во врачебный юмор. Люди такие хрупкие, зачем же отказывать им в таких маленьких невинных удовольствиях.
— Хищный зверь, мистер Кинкейд? Тогда, может, лучше обратиться в природоохранную службу? Или службу по отлову диких животных?
– Не лучше, дорогой мой мистер Криспи, не лучше. Служба по отлову животных не занимается хищниками, у которых ротовое отверстие находится в грудине. – Положив нож рядом с тарелкой, Иероним, прикрыв глаза от удовольствия, надкусил хрустящую корочку. Крошки немедленно усыпали аккуратную бороду доктора и тарелку. Пришлось срочно приводить себя и окружение в порядок.
– Мм, булочки изумительные, – он благодарно отсалютовал в сторону мистера Кинкейда чашкой с кофе. И это было правдой, действительно вкусные, но каким-то непостижимым образом Гвяздовски умудрился впихнуть в это "изумительные" аж целое "жаль, что кроме них и съесть-то нечего". После чего вернулся к своему комментарию.
– Да, мне не посчастливилось это видеть. Как раз сегодня. Насчет "высокий и бледный"… нет, не скажу, так все же обычно о человеке. А это, – доктор невозмутимо отпил кофе, чтобы навязчивый привычный аромат вытеснил ту вонь, что пришла вместе с воспоминаниями, – это вообще не антропоморфно. Какая-то, простите, жаба с пастью в центре. Но да, бледная, не загорелая… Но продолжайте, мистер Кинкейд, прошу прощения, что прервал вас. Говорите, смерть не одна, то есть, возможны рецидивы? Интересно.
Доктору действительно было интересно и он мысленно похвалил себя за сделанные записи. А вот Изе интересно не было. Изя предпочел бы по ночам просто спать. Пусть даже и один. Он вернулся к свежим булочкам и кофе. Нервное у них все же хобби. А ведь мог сейчас спокойно сидеть в морге и изучать срез с клапана сердца покойной миссис Митчел.
|
|
12 |
|
|
|
|
Роудс припарковался в полуквартале от места встречи.
Машина охранного предприятия была лишена каких-то ярких слоганов или маркировок и имела вполне себе гражданский, не особо привлекающий внимания вид. Лишь табличка в левом нижнем углу лобового стекла с данными регистрации авто на компанию да номерной знак другого цвета выдавали в ней корпоративный статус. И все же, несмотря на все вышесказанной, предосторожность была не лишней. Более того, перед тем, как выйти из машины и отправиться в Charras Grand Forks, прибывший чуть раньше положенного срока Мэтью переоделся в гражданскую одежду. Человек, заходящий в явно закрытое заведение, сам по себе наверняка вызовет у случайных прохожих и праздношатающихся зевак вопросы, а уж человек, одетый по форме, какой бы она ни была - так тем более.
Закончив с приведением себя в более-менее обывательский вид, Роудс придирчиво всмотрелся в свое отражение в зеркале. Слегка помятая рубашка, аккуратно подстриженные усы, гладко выбритое лицо - ну вылитый офисный клерк...был бы, если бы не этот раздражающе потухший, холодный взгляд, который заставлял людей обходить его третьей дорогой, даже если он старался выглядеть дружелюбным.
"Впрочем, мне это и нужно..." - подумал Мэтью, перешагивая порог услужливо распахнутой двери.
На приветствие Мэтью коротко, вежливо кивнул и разместился в дальней части стола, немного поодаль от остальных. Пока мистер Кинкейд вводил всех в курс дела, Мэтью налил себе кофе и даже взял в руки булочку, которой с нескрываемым удовольствием хрустел мистер Гвяздовский, однако слова про зверя заставили его забыть о кофе, масле и в целом отбили всякое желание есть.
Зверь.
Тварь, которая разодрала Билла на части прямо у него на глазах, оставив лишь покореженный шлем, окровавленные ошметки в перемешку с внутренностями и наполовину откушенную голову, застывшую в неестественной гримасе предмертного ужаса и боли.
Наверняка Кинкейд говорил о чем-то другом. Какой-то хищник, дикое животное, еще что-то. Слова о кошмарах, психотерапевтах, повторяющихся паттернах не бились с тем, с чем пришлось Мэтью столкнуться много лет назад в душных, душащих своей теснотой и непроходимостью джунглях чужого мира.
С каменным, ничего не выражающим лицом и взглядом, который профессиональный психотерапевт бы назвал тем самым "взглядом на тысячу ярдов" Мэтью отставил в сторону чашку с кофе.
-О какого рода звере мы говорим, мистер Кинкейд? И что именно в связи с этим вы хотите от нас?
Голос Роудса звучал непривычно хрипло и напряженно даже для него самого и он замолчал, собираясь с мыслями, тем более что у мистера Криспи за столь короткое введение уже накопился ряд логичных и важных вопросов. Предоставив другим право говорить, не склонный к долгим речам и диалогам Мэтью попытался воспользоваться моментом и немного взять себя в руки.
– Да, мне не посчастливилось это видеть. Как раз сегодня...
Роудс удивленно вскинул бровь и перевел взгляд на Гвяздовски. Кажется мужчина, несмотря на всю легкость и непосредственность подачи факта наблюдения явления, описанного нанимателем, говорил серьезно. Дав доктору закончить фразу, Мэтью взял слово:
-Что именно вы видели? Можете рассказать подробнее? Место, жертва, подтвердилась ли гибель человека после вашего пробуждения, или это просто совпадения? Можете ли вы сделать выводы о повадках зверя, его слабостях, силе? Насколько он крупнее среднестатического человека?
Вопросы следовали один за другим, с все более нарастающим, каким-то даже нездоровым воодушевлением, потоком, почти без пауз. Зверь, неатропоморфность, пасть посреди туловища - все эти описания не смутили и не вызвали у Роудса никаких сомнений или скепсиса. Может это и не то, что он когда-то видел в джунглях, но существование ТВАРИ Мэтью вполне допускал и почти как-то сразу принял на веру. Нужны были детали, нюансы, чтобы понять, как ему противостоять, если он действительно реален и до этого дойдет.
|
|
13 |
|
|
|
|
Когда Роудс обрушил на него поток вопросов, Гвяздовски выслушал их молча, не перебивая, и даже не порываясь отвечать. Если рассказ Кинкейда настраивал на исследовательский лад, что нисколько не мешало завтраку, Мэт прямолинейно и настойчиво переключил утро в рабочий режим. С едой было покончено. Иероним неторопливо вытер губы салфеткой, тщательно отер усы, отставил тарелку и отложил в сторону салфетку и приборы. Все еще молча, он покрутил рукой, поправляя часы, чей браслет чувствительно прихватил волосы на запястье, и виновато улыбнулся Кинкейду. Гвяздовски не любил службистов. С юности. Тем не менее, всю жизнь ему постоянно приходилось иметь с ними дело. А потому он выработал особую, подчеркнуто вежливую манеру в общении с этими энергичными людьми с приямой спиной. Манеру, не дающую повода усомниться в любезности доктора, а также в его полной готовности помогать и содействовать. Лишь бы оное общение поскорее закончилось.
-Что именно вы видели? Можете рассказать подробнее? Место, жертва, подтвердилась ли гибель человека после вашего пробуждения, или это просто совпадения? Можете ли вы сделать выводы о повадках зверя, его слабостях, силе? Насколько он крупнее среднестатического человека?
– Могу. Но прошу вас не торопиться и дать людям поесть. В общих чертах: я могу сказать что-то и о жертве, и о месте, и о звере. А также упомянуть, что у зверя этого есть вполне человеческие сообщники. А у них, в свою очедередь, весьма определенные мотивы. К сожалению, о них самих информации меньше всего. Что же касается сопоставления сновидения и действительности, то увы, я это все видел сегодня ночью, – он немного демонстративно посмотрел на часы, – не далее как пять часов назад. И, можете мне поверить, до этого момента у меня не было поводов для проверок. Сон, конечно, был необычен… не содержанием, а, скорее… если не вдаваться в детали, повышенной реалистичностью и, прошу прощения за каламбур, детализированностью. И я даже подумывал оформить наблюдения и послать их знакомому специалисту, врачу, более сведущему в нематериальных аспектах нашего бытия. Но теперь вижу, торопиться с этим не стоит. В любом случае, если это массовое явление, стоит поискать следы сновидений в мире яви. Уверен, мистеру Кинкейду есть что сказать и о статистике и об уже собранных фактах. Ведь так? – Он снова немного виновато улыбнулся человеку, поедающему бекон. – Пока все предельно ясно. Но продолжайте, мистер Кинкейд, продолжайте, всем наверняка интересно, что именно произошло за эти недели и в какую картину складываются отталкивающие кусочки этой хтонической мозаики.
|
|
14 |
|
|
|
|
Джонатан степенно вошел в открывшуюся дверь кафе и вошел в зал. Разношерстная команда уже собиралась, как и в прошлый раз, несколько лет назад. Разве что казались более возбужденными чем обычно. Мистер Кинкейд рассказывал странную историю, причем из тех, которые совсем не способствуют аппетиту и хорошему пищеварению. Все же позавтракать дома было неплохой идеей, сейчас под такое кусок не особо полез бы в горло. Он, конечно, читал о пиршественных ритуалах некоторых индейских племен в округе, и даже видел один в одной из экспедиций когда был моложе, но все-таки некоторая излишняя впечатлительность давала о себе знать.
Кофе был действительно хорош и давал дополнительный заряд бодрости, поэтому профессор слушал и пытался уловить, какие именно догадки куратора стоят за полученными фактами. Поэтому от него и не укрылся невольный жест, сделанный при виде подкопченого мяса на столе. Тем не менее, коллеги начали задавать вопросы куратору и друг другу. Мистер Максвелл все молчал и наблюдал, и все же не преминул задать свои вопросы:
- Были ли попавшие к психиатрам люди знакомы между собой? Могли ли они встречаться или иметь что-то общее? Может, они принимали что-то совместно? Я слышал, что у индейцев некоторых племен были групповые галлюцинации после приема особо приготовленных соков трав или чего-то подобного?
Результат броска 1D100: 41 - "интеллект".
|
|
15 |
|
|
|
|
Соединенные Штаты Америки
Северная Дакота
Гранд-Форкс
28 июля 1982 года
09 часов 07 минут
Charras Grand Forks
С минуту Кинкейд внимательно изучал содержимое своей кружки, слушая поток вопросов Криспи и Роудса, уверенный, хоть и уклончивый ответ Гвяздовски и наводящий Максвелла, затем поднял глаза. Странный это был взгляд, если присмотреться. Отрешенный, словно за собравшимися он видел нечто совершенно иное.
—Известно как минимум о двух десятках смертей. Лично мне довелось прожить пол дюжины, —он с отвращением кивнул на накрытый стол, —судя по всему видения посещают только предрасположенных людей и только после употребления свинины из Висконсина. Мужчины, женщины, пара подростков. Жертвы не знакомы друг с другом, никогда не встречались, не общались, не имеют ничего общего. Нелегальные мигранты, автостопщики просто заблудившиеся водители. В ход идут все.
Пригубив кофе, чтобы смыть отвратительный привкус во рту, куратор продолжил:
— Ты видишь и чувствуешь то же, что и жертвы перед смертью и во время неё. Примите мои соболезнования, мистер Гвяздовски, я, к сожалению, слишком хорошо знаю, через что вы прошли. Некое создание ест их. Его кормят, ему жертвуют этих людей. Место обитания твари неизвестно. Анатомия — неизвестна. По обрывкам воспоминания, —Кинкейд явственно содрогнулся, — оно более-менее антропоморфно. Две руки, две ноги, пасть расположена в грудной клетке. Цель вашей группы — отправиться в Висконсин, найти и уничтожить это создание и всё, что с ним связано. В эту минуту две другие группы получают похожие задания, это все ресурсы, которые мы сейчас можем выделить. В случае непредвиденных осложнений, —он выложил на стол связку ключей, —вам разрешено воспользоваться хранилищем. Запоминайте, Милуоки-Интермодал-Стейшен, складское помещение четыреста четыре. Не всё его содержимое безопасно, рекомендую проявить осмотрительность и ознакомится с документацией, если она будет приложена. По окончании операции оружие и всё необычное необходимо оставить по тому же адресу.
В двери заглянул невысокий азиат, до этого работавший швейцаром и, дождавшись кивка Кинкейда, вкатил сервировочный столик с четырьмя пухлыми конвертами.
—Документы, деньги. Имена сохранены ваши. Документы запросто выдержат поверхностную проверку, но не серьёзную экспертизу, постарайтесь не привлекать внимания. Если возникнет необходимость в оружии сверх того, что в хранилище, отыщите местное кладбище Вальхалла Семетери, спросите в местном похоронном агентстве Лазаря Райзингмена и напомните ему про Вашингтонское соглашение. Придётся потратится, но лучше чем у него ассортимент вы не найдёте.
|
|
16 |
|
|
|
|
Джонатан коротко кивнул и взял конверт в руки. Толстая пачка купюр приятно лежала в руке. Деньги вообще имеют замечательное свойство приятно лежать в руке, даже когда их немного, и когда покидают эту самую руку обычно это никому не нравится. При всем своем стремлении к науке, в этом Максвелл был типичным янки. Вот только он сам сильно подозревал, что любой другой представитель любого другого государства в этом не особенно от него отличается. Пачка перекочевала в коричневый кожаный бумажник, прежде щегольского, но теперь уже изрядно потрепанного вида, тогда как документы - в не менее щегольский и не менее потрепанный портмоне.
- Большое спасибо, мистер Кинкейд, - добавил Максвелл в процессе упаковки, - нам только еще не помешали бы номера на машины. Иначе мне придется объяснять, что за такой полный тезка ездил в моей машине если ее заприметят полицейские в самый неподходящий момент. До Милуоки путь неблизкий, сначала по 24 шоссе, затем - все 94-е, каждую милю. И я полагаю, что автомобиль будет единственным средством для нас. Да и не хотелось бы мне расставаться с моей малышкой, привык уже к ней. Кстати, у меня еще пара вопросов, если позволите. Есть ли возможность отличить такого чувствительного человека от обычного? Скажем, чем в этом отношении отличаетесь вы с господином Гвяздовским от нас. Можно ли выделить некие общие признаки по которым такого человека можно определить? Ведь наверняка можно было бы узнать больше например под сеансом гипноза. Кстати, мистер Гвяздовски, вам не приходила в голову такая мысль? А вам, сэр, - добавил он вновь повернувшись к Кинкейду, следовало бы поспать иначе от депривации сна тоже могут потребоваться услуги психиатра. И все же позволю себе задать еще один вопрос. Не будут ли нам препятствовать остальные ячейки? Есть ли система опознавания свой-чужой чтобы мы не перестреляли друг друга по ошибке в пылу дружеской встречи когда мы таки найдем сообщников твари? Если найдем, конечно. Ну и небольшая просьба. Если бы вы или мистер Гвяздовски зарисовали данное существо, возможно я смог бы поискать что-то в архивах. Какие-то легенды, мифы, изображения и т д.
|
|
17 |
|
|
|
|
- Были ли попавшие к психиатрам люди знакомы между собой?
– Психотерапевтам, – машинально поправил Гвяздовски.
Откровения Кинкейда Иероним выслушал с почти физически ощущаемой болью. Среди врачей и ученых найдется немало примеров самопожертвования ради науки и человечества, но Кинкейд не был ни тем ни другим. И жестокие опыты, которые он ставил на самом себе не могли не вызвать уважения.
– Вам пора завязывать со свининой, друг мой, – мягко посоветовал Гвяздовски. – Сейчас вы вряд ли добудете больше сведений. Сначала стоит поискать следы в реальности. Потом, может быть, с новыми данными, придется продолжить. Но тогда этим уже я сам займусь. Кстати, позвольте…
Он достал из внутреннего кармана стопочку небольших плотных зип-пакетов, открыл один и сунул туда кусок пресловутого бекона. Плотно закрытый пакет отправился обратно в карман, а из другого Гвяздовски извлек блокнот и ручку и, по ходу комментируя, записал по памяти факты.
– Вот, извольте. Судя по мыслям – а сон содержит и мысли жертв, причем без какой-либо возможности вмешаться. Так вот, судя по мыслям, это журналистка. Похоже, что небольшого роста. Близорукая, носит очки. Пишет в "Сплетник Милуоки". Работает на старшего редактора Бренна, который, возможно, и отправил ее в это путешествие в один конец. – Изя не пытался скрыть мандраж за бравадой, ему это было не нужно: привычный рабочий цинизм жестким слоем толстого полиэтилена отделял излишне живые, личные воспоминания от сухо излагаемых фактов. Просто вечером надо будет выпить. – Так, что еще. "Огаста" – то ли место, то ли название какого-то заведения. Что-то вроде фермы. Привезли ее в багажнике машины. То есть Бренн послал ее не прямо туда. Похитителей от двух до пяти. Отличительная особенность пейзажа – вкопанный в землю автобус. Его корпус, как туннель, и ведет в логово твари. Твари… – он задумчиво остановился, – никогда не был силен в зарисовке и, боюсь, попытки лишь исказят образ. Освещение было очень слабое и мне, по сути, нечего добавить к описанию мистера Кинкейда. Оно очень подробно.
Изя вырвал листок и обернулся к Джонатану.
– Мистер Максвелл, вы забегаете вперед. Как я уже сказал, я действительно собирался отправить записи однокашнику в Миннеаполис. Он психолог, в том числе изучает и гипноз. Если я правильно понимаю, как это работает, можно попытаться вытащить из сна детали, которые ускользнули от индивида и в этом случае опыт мистера Кинкейда куда богаче моего. Но, заверю вас, детализация сна такова, что он и без гипноза излишне… насыщен. К тому же я не уверен, что кто-то из тех, кто это видел, захочет углубляться в то же сновидение еще раз. А еще есть эффект влияния наблюдения на наблюдаемое… В общем, я бы не возлагал на это все слишком больших надежд.
Отдав Кинкейду записку, Гвяздовски, наконец, удостоил вниманием пакет и беззастенчиво сунул в него нос.
– Недурно, – пробормотал он. – Кстати, сотни за две-три в Милуоки можно долететь. С пересадкой аккурат в Миннеаполисе. Чем не вариант? А машину арендовать на месте. – Он вздохнул. Придется взять отпуск, а значит, плакали клапаны миссис Митчел. – За разрешения на настоящие имена, конечно, спасибо. И тут мы подходим к интересному вопросу. Уничтожить "создание" и все, что с ним связано. Вы, милейший, предлагаете нам убить несколько человек. И сделать это без суда и следствия. Ну, суд, положим, их настигнет Божий, это вопрос времени и веры. Но что нам дальше-то с этим всем делать? Пускаться в бега? Ладно я, я соберу чемодан и вернусь в Хайфу, а что прикажете делать этим джентльменам?
|
|
18 |
|
|
|
|
Вопросы сыпались сплошным потоком. Всегда приятно находиться в компании умных людей. Однако за всей этой дискуссией, казалось, терялось что-то важное, что я никак не мог вычленить. Мама не раз говорила: «Будет день, будет пища», и сейчас мы словно нарушали это негласное правило, желая узнать всё и сразу.
Слова Кинкейда походили на страшную историю, рассказанную у костра. Они были настолько натуралистичны, что казалось, сами тени стали вдруг сгущаться и захватывать помещение незримой пеленой. Ближе к концу рассказа напрашивалось банальное «бу!» и испуганный смех девчонки, на которую рассказчик пытался произвести впечатление. Но девчонки не было. Напряжённые лица пытались осмыслить новые данные, и постепенно снова посыпался поток измышлений и вопросов.
— …Да и не хотелось бы мне расставаться с моей малышкой, привык уже к ней.
— Ваша малышка ест почти 4 галлона на 10 миль. Не лучшее решение в наше-то время. Не думали сменить зверя на что-то менее прожорливое? Того и гляди, израсходуете половину выделенного бюджета на топливо, — сделал я замечание мистеру Максвеллу. — Или, быть может, это сподвигнет вас присмотреться к идее мистера Гвяздовского. Аэролинии действительно сэкономят нам время и деньги. Одно но: служба охраны аэропорта вряд ли купится на наши новые документы. Придётся выбирать авиалинию попроще, а то и вовсе воспользоваться междугородним автобусом — там нас точно не ждут проблемы с полицией.
Я взял увесистый конверт и положил его во внутренний карман пиджака. Тут бы пригодилась нательная сумка, но я и не подумал, что дело так быстро закрутится.
— Из ваших слов, Иероним, я уловил опасение, что тварь, вероятно, могла почувствовать ваш взор. Как думаете, с этим не возникнет трудностей?
|
|
19 |
|
|
|
|
– Взгляд? Нет, вряд ли. Я скорее о предвзятости при зарисовке по памяти. Равно как и при воспроизведении сна под гипнозом. – Гвяздовски задумался. – А вот злоумышленники… назовем их так, не позволяли жертве себя увидеть. Это интересно. Немного излишне предусмотрительно, учитывая невозможность побега. И особенно интересно, учитывая то, что жертва считала их деревенщинами.
Он помолчал, рассовывая купюры по бумажнику и карманам по одному ему понятному принципу и вдруг снова обратился к Кинкейду.
– А почему жертвоприношения? Друг мой, мне очень, очень не хотелось бы заставлять вас вспоминать это Бог весть по какому кругу, но мы вряд ли увидимся до нашего отъезда, а потому, не могли бы все же добавить деталей. Что, действительно имело место ритуальное жертвоприношение? В моем случае это было скорее избавление от излишне любопытной журналистки. Так сказать, ликвидация и уничтожение улик. Кстати, вы сказали, около двух десятков смертей. Все "пропали без вести"? Ни следов, ни останков?
= = =
Одно но: служба охраны аэропорта вряд ли купится на наши новые документы.
– Вы абсолютно правы, дорогой сэр. А я и не подумал! Вот что значит не привык разъезжать по стране с пушкой. Признаться, личное оружие мне бы не хотелось светить в этом деле ни при каком раскладе. Но раз у нас есть доступ к хранилищу… придется на него возложить и надежды и чаяния.
|
|
20 |
|
|
|
|
Мэтью неторопясь, спокойно пересчитывал деньги из конверта и делал пометки в блокноте, записывая адреса, имена и возможные точки контактов. Разговор из разряда "светских о погоде" наконец перешел в более практичное, правильное русло, что не могло не радовать отставного вояку. Конкретика Роудса всегда воодушевляла - с ней можно было работать, сортировать, расставлять приоритеты и в целом выстраивать какой-никакой план действий.
Учитывая, что большую часть вопросов коллеги уже подсветили и даже выдвинули рациональные, разумные предложения, Роудсу оставалось лишь молча слушать и кивать, когда он соглашался с высказанным, и немного покачивать головой, если ему что-то не нравилось.
-Предлагаю зафиксировать то, что мы уже точно решили - вклинился Мэтью в беседу об организационной части мероприятия - лишнего внимания мы привлекать не хотим, значит авто берем напрокат уже на месте, оружие забираем со схрона, думаю это решено. Все контакты и адреса для этого у нас есть. Проводим опрос доступных свидетелей, будь то старший редактор Бренн или коллеги, под каким-нибудь благонадежным и располагающим к себе предлогом, параллельно собираем информацию о местах, местностях или заведениях, созвучных с "Огаста", и надеемся, что в процессе не привлечем ничьего внимания, кроме, разве что, тех самых устранителей. Я бы еще почитал последние статьи этого самого "Сплетник Милуоки", ибо если, как говорит мистер Гвяздовски, это походило на уничтожение улик, значит она уже успела кого-то сильно разозлить...мистер Кинкейд, вам есть что добавить с позиции полезной, применимой на практике информации, которая может дать нам зацепки, контакты, преимущество или просто обезопасить, или большая часть остальных вопросов требует самостоятельного изучения и сбора? Чем больше мы получим сейчас, тем меньше вам придется дергаться из-за нас потом.
Роудс повернулся и обратил свой пристальный взгляд на Кинкейда. Весь его вид говорил о том, что он стремится начать работу, уйти "в поля" и заняться практической частью расследования, будь то изучение местности или поиск твари. Количество жертв, сны, кошмары - все это, конечно, играло свою роль, но привыкшему к конкретике Мэтью хотелось сфокусироваться на чем-то осязаемом, доступном прямо сейчас или в ближайшей перспективе и относящееся напрямую к тому делу, которым им было предложено заняться. Абстракционизм, психологические портреты и сложные медицинские вопросы и изыскания он спокойно мог переложить на своих более сведущих в этих вопросах коллег.
|
|
21 |
|
|
|
|
Соединенные Штаты Америки
Северная Дакота
Гранд-Форкс
28 июля 1982 года
09 часов 15 минут
Charras Grand Forks
- Большое спасибо, мистер Кинкейд, - добавил Максвелл в процессе упаковки, - нам только еще не помешали бы номера на машины. Иначе мне придется объяснять, что за такой полный тезка ездил в моей машине если ее заприметят полицейские в самый неподходящий момент. До Милуоки путь неблизкий, сначала по 24 шоссе, затем - все 94-е, каждую милю. И я полагаю, что автомобиль будет единственным средством для нас. Да и не хотелось бы мне расставаться с моей малышкой, привык уже к ней.
—Прокат, —развёл рукам куратор, —зачем давать возможность кому-либо опознать и связать себя с транспортом? Тоже самое касается оружия. Поймите, мы действуем достаточно... Автономно.
Кстати, у меня еще пара вопросов, если позволите. Есть ли возможность отличить такого чувствительного человека от обычного? Скажем, чем в этом отношении отличаетесь вы с господином Гвяздовским от нас. Можно ли выделить некие общие признаки по которым такого человека можно определить? Ведь наверняка можно было бы узнать больше например под сеансом гипноза. Кстати, мистер Гвяздовски, вам не приходила в голову такая мысль? А вам, сэр, - добавил он вновь повернувшись к Кинкейду, следовало бы поспать иначе от депривации сна тоже могут потребоваться услуги психиатра.
На эту сентенцию маленький невыразительный и непримечательный куратор ответил неожиданно тяжелый взглядом и задал встречный вопрос:
—А как вы объясните слепому человеку, что такое голубой цвет? Нет таких способов, мистер Максвелл. Что же до услуг психиатра, —щёку Кинкейда дёрнул тик, —они, скажем так, входят в стоимость страховки.
И все же позволю себе задать еще один вопрос. Не будут ли нам препятствовать остальные ячейки? Есть ли система опознавания свой-чужой чтобы мы не перестреляли друг друга по ошибке в пылу дружеской встречи когда мы таки найдем сообщников твари? Если найдем, конечно. Ну и небольшая просьба. Если бы вы или мистер Гвяздовски зарисовали данное существо, возможно я смог бы поискать что-то в архивах. Какие-то легенды, мифы, изображения и т д.
—Ни опознавательных знаков, ни системы свой-чужой. Я даже не знаю кто они, как и они не знают ничего про вас. К сожалению это издержки профессии. И нет, художник из меня аховый.
И тут мы подходим к интересному вопросу. Уничтожить "создание" и все, что с ним связано. Вы, милейший, предлагаете нам убить несколько человек. И сделать это без суда и следствия. Ну, суд, положим, их настигнет Божий, это вопрос времени и веры. Но что нам дальше-то с этим всем делать? Пускаться в бега? Ладно я, я соберу чемодан и вернусь в Хайфу, а что прикажете делать этим джентльменам?
Когда прозвучал вопрос Иеронима куратор на протяжении несколько секунд изучал патологоанатома своим мертвенно-стеклянным взглядом, потом всё же ответил:
—Суд? Не изображайте из себя наивного идеалиста! Они сами подписали свой смертный приговор, когда скормили первого человека этой твари. Вспомните,что пережила девушка, мистер Гвяздовски! Что же касается последствий... Не попадайтесь. Не оставляйте улик. Мы прикроем вас от самых рьяных дознавателей, но чем меньше придётся иметь дел с полицией, тем лучше.
– А почему жертвоприношения? Друг мой, мне очень, очень не хотелось бы заставлять вас вспоминать это Бог весть по какому кругу, но мы вряд ли увидимся до нашего отъезда, а потому, не могли бы все же добавить деталей. Что, действительно имело место ритуальное жертвоприношение? В моем случае это было скорее избавление от излишне любопытной журналистки. Так сказать, ликвидация и уничтожение улик. Кстати, вы сказали, около двух десятков смертей. Все "пропали без вести"? Ни следов, ни останков?
Кинкейд нахмурил лоб, явно припоминая детали, пальцы непроизвольно сдавили чашку так, что керамика разлетелась на куски, впиваясь в ладонь...
—Нет, всё же больше походит на ритуал, — пробормотал скорее для себя, чем для окружающих куратор, аккуратно бинтуя порезанную руку салфеткой, —регулярность, массовость, не давайте себя обмануть обыденностью действа... Журналистку могли убить просто за то, что она приехала. Она была чужой, не местной. Для некоторых этого вполне достаточно. А что до заявления о пропаже... Вы же в курсе сколько тысяч пропадает ежегодно? Вспомните, в каком виде вам доставляют Джонов и Джейн Доу*. Да и по моему впечатлению — их съедают целиком, как свинь.
-Предлагаю зафиксировать то, что мы уже точно решили - вклинился Мэтью в беседу об организационной части мероприятия - лишнего внимания мы привлекать не хотим, значит авто берем напрокат уже на месте, оружие забираем со схрона, думаю это решено. Все контакты и адреса для этого у нас есть. Проводим опрос доступных свидетелей, будь то старший редактор Бренн или коллеги, под каким-нибудь благонадежным и располагающим к себе предлогом, параллельно собираем информацию о местах, местностях или заведениях, созвучных с "Огаста", и надеемся, что в процессе не привлечем ничьего внимания, кроме, разве что, тех самых устранителей. Я бы еще почитал последние статьи этого самого "Сплетник Милуоки", ибо если, как говорит мистер Гвяздовски, это походило на уничтожение улик, значит она уже успела кого-то сильно разозлить...мистер Кинкейд, вам есть что добавить с позиции полезной, применимой на практике информации, которая может дать нам зацепки, контакты, преимущество или просто обезопасить, или большая часть остальных вопросов требует самостоятельного изучения и сбора? Чем больше мы получим сейчас, тем меньше вам придется дергаться из-за нас потом.
На эту реплику Роудса Кинкейд одобрительно кивнул.
–План хороший, мистер Роудс, рекомендую сильно не задерживаться. Версия с журналисткой правдоподобна, попробуйте. Всё, что могло бы пригодится, я уже сказал, а домыслы... Они могут сильно исказить картину.
|
|
22 |
|
|
|
|
Мы прикроем вас от самых рьяных дознавателей, но чем меньше придётся иметь дел с полицией, тем лучше.
Судя по кивку доктора, этот ответ его полностью устроил. "Идеалист", ха, какой уж тут идеализм, дорогой мой, когда сплошной реализм. На самооборону такое не спихнешь, а мигранту, знаете ли, прежде чем нарушать закон, нужно подумать дважды.
Внимательно выслушав сопровождавшийся мучительными воспоминаниями ответ Кинкейда о жертвоприношениях, Гвяздовски снова кивнул и вдруг непроизвольно тронул карман, куда убрал образец ветчины.
– Как свиньи, – пробормотал он. – Свиноферма… что если в мясо попадает… – он опомнился и замолчал, чтобы не отвлекать других невнятными рассуждениями. Этот вопрос требовал микроскопа. Тем более что Роудс быстро и четко свернул обсуждение, да и Кинкейд уже, кажется, был на пределе. И то верно, засиделись.
– Ну что, бекон все попробовали? – Негромко поинтересовался он у коллег уже на улице. – Думаю, ночью лететь не стоит, можно привлечь слишком много внимания. – Он достал ключи от машины и обернулся, – я в клинику, встретимся утром в аэропорту, господа. Всего доброго.
~ ~ ~
Однако, вопреки сказанному, сначала Гвяздовски поехал в супермаркет. Где долго искал холодильник с ветчиной. А потом еще дольше разглядывал упаковки в поисках изготовителя. Наконец, набив карманы свининой, он вернулся в Алтру.
– Чарли, поздравляю, – как-то не слишком искренне заявил он с порога. – У меня на лампе снимки миссис Митчел с очень интересным клапаном. Передаю их вам.
– Да быть не может, вы же их с пятницы ждали.
– Ждал. Но напал на дело поинтереснее.
– Ах вот как.
– Да. И завтра же уезжаю в академотпуск.
– Вот прям завтра. И надолго?
– Да, время не ждет. Надеюсь за неделю управиться.
– Ну что ж, удачи, – не удержавшись, Ли стрельнул глазами на снимки. Не иначе как тоже положил глаз на миссис Митчел.
– Спасибо, дружище, она мне понадобится. А сейчас мне нужно кое-что доделать перед отъездом. – И Гвяздовски, поспешно натянув халат, скрылся в лаборатории.
Наверное, впервые со студенческой скамьи Изя почувствовал прилив отвращения при подготовке препарата. И ведь сколько жил, столько сам себе удивлялся, Боже, ну двадцатый век, сейчас-то какая разница. Но нет – привычка, вторая натура, свинина в принципе не рассматривалась им как что-то съедобное. Наконец, срезы и вытяжки были готовы и Гвяздовски без зазрений совести вскрыл казеный набор с тестами на психотропы и запустил хроматограф. Если все делать четко и параллельно, до вечера управится.
– Country roads, take me home to the place I belong.
West Virginia, mountain momma, take me home, country roads.
|
|
23 |
|
|
|
|
- Господин Криспи, вы так переживаете за то, сколько ест моя "Импала", как будто я каждый раз использую вашу чековую книжку на заправках, - не преминул сварливо огрызнуться Джонатан, - можно подумать эти японские машины, которые на одно лицо, хороши только потому, что мало расходуют топлива. Только вот отличи их одну от другой, все какие-то квадратные, да еще норовят электронику напихать где надо и где не надо.
После этого Максвелл как-то понял, что ведет разговор не туда, и замолчал, снова прислушиваясь к тому, что говорят остальные. И чем больше он слышал, ем меньше ему хотелось есть. Все же он налил себе из кофейника вторую чашку и намазал булку маслом. Брать местную нарезку не хотелось совсем, а под мерное движение челюстей всегда лучше думалось. Тем более, что думать было о чем. Коллеги, если можно было их так назвать, высказывали очень дельные идеи, вот мистер Роудс например предложил здравый подход с газетенкой. Никогда бы не подумал, что будет полезно почитать что-то содержащее "сплетник" в названии. Или вот врач. Кажется, этот человек со странным акцентом был врачом. Вот только какого направления, археолог не помнил.
Свиноферма… что если в мясо попадает…
- Вы высказали очень дельную догадку, сэр, - Джонатан тщетно пытался вспомнить сложную фамилию, - только если столько людей да в разных штатах, я думаю, что маловероятно, что мясо с одной фермы. Возможно, это продукция какого-то крупного комплекса, которая поставляется по окрестным штатам. Надо бы посмотреть, что там такого есть.
***
Когда все вышли на воздух, Джонатан кивнул на предложение врача и подумал, что в целом ему тоже есть чем заняться. Плавно выведя свою малышку на дорогу, он поехал в местную библиотеку, где знатно удивил работников запросом на литературу и газетные подборки о животноводстве штата Висконсин, особенно - о достижениях. Когда ошарашенная столь странным запросом от именитого в округе "бывшего профессора то ли Оксфорда, то ли Кембриджа, то ли этого, в Масссачуссетсе", который обычно приходил с сосем иными запросами, этот самый профессор углубился в чтение, за чем и просидел до закрытия библиотеки.
Набравшись знаний, которые нашел и тщательно выписывал в блокнот, мистер Максвелл наконец добрался домой и тщательно собрался в дорогу. Взял свой старый кожаный чемодан, сложил туда смену одежды, свою технику, особенно постаравшись не забыть фотоаппарат и небольшую японскую камеру Сони, и пошел спать. Также на всякий случай положил увесистый том "желтых страниц".
Утро не задалось. Нервное возбуждение от поездки, норовившей испортить все его утренние и дневные ритуалы, которые вырабатывались годами, знатно попортила настроение, и даже ката санчин не помогло восстановить ровное дыхание и спокойный ум. Так что на тренировку пришлось плюнуть и кое-как перекусив, что было еще менее характерно для него, Джонатан поехал в аэропорт на встречу с остальными и утренний рейс в Милуоки. Как назло, по радио играл новомодный хит этого британского выскочки, решившего, что может играть блюз. Да что эти европейцы, черт возьми, понимали в блюзе. Все у них как-то мягко да не по делу. Но тут слова подходили к настроению как нельзя лучше:
We'll I'm standing by a river but the water doesn't flow
It boils with every poison you can think of.
Then I'm underneath the streetlights
But the light of joy I know
Scared beyond belief way down in the shadows. *
|
|
24 |
|
|
|
|
Слова были сказаны, основные решения приняты, все остальное было деталями, которые можно было решить в процессе.
"Возможно даже, что лучше некоторые вопросы придется решать в процессе, в зависимости от ситуации..." - подумал Роудс разглядывая людей, с которыми ему придется в ближайшее время работать.
Образованные, начитанные, с богатым опытом в своем деле - сюда собрали множество светлых голов, которые могли покрыть самые разные потребности их маленького импрвоизированного отряда, будь то познания в медицине, подвешенный язык, инженерия или история. Мэтью мог бы даже почувствовать себя лишним на этом празднике интеллектуальной жизни, но он в принципе своем никогда не страдал комплексом "я хуже других", предпочитая придерживаться философии, что у каждого есть свое место и дело под солнцем.
Рано или поздо работа навроде той, что поручили им, приведет их в места неприятные, несущие угрозу жизни, здоровью и психике, и тогда он сможет проявить себя и показать, зачем именно его привлекают в подобного рода операции.
"Хотя лучше, конечно, если мои услуги совсем не понадобятся".
Размышляя подобным образом, Мэтью на автомате поблагодарил за завтрак и вместе с остальными покинул стены по-своему неожиданно гостеприимного Charras Grand Forks.
*********
-Встретимся завтра в аэропорту, господа, мне нужно отчитаться о "работе" и сдать имущество, которое к этой работе привлекаться не будет.
Перед тем, как запустить цепочку рутинных предотъездных действий, Мэтью прошвырнулся по нескольким газетным и книжным киоскам, не испытывая особой надежды найти достаточно локальный, судя по всему, журнальчик, однако попробовать стоило.
Конечно, у многих продавцов невольно возникал удивленный взгляд, когда человек, явно не интересующийся сплетнями, спрашивал про "Сплетник Милуоки", но какое дело было Роудсу до мнения о нем людей, с которыми он никогда больше не встретится?
Помимо журнала, он также намеревался купить несколько карт штата Висконсин разного масштаба, города Милуоки и окрестностей, дабы заранее изучить местность, а также телефонный справочник, чтобы пользуясь всем этим набором, поискать что-нибудь удобоваримое про загадочно-неизвестный на данном этапе "Огаста", редакцию газеты, адреса названных контактов и прочие важные детали.
Дальнейший список немногочисленных дел был не слишком большим - вернуть машину на стоянку, отрапортовать шефу, что заказчик предоставит на месте свой транспорт, скинуть табельное оружие, оставив лишь охотничий нож, который должен был без всяких проблем проехать в багаже, и заехать к сестре, чтобы та не переживала о том, куда запропастился итак не шибко часто появляющийся на пороге ее дома брат.
Весь вечер Мэтью просидел с бутылкой пива, блокнотом и всем, что удалось собрать, выстраивая для себя планы, маршруты и вырисовывая в голове возможные сценарии того, как пройдет дело и прикидывая, что может сделать он, чтобы оно успешно и без жертв завершилось.
|
|
25 |
|