和: Пресеки свою двойственность | ходы игроков | ⛩️ Откровение: Чонон

Трава, трепещущая под грубой властной дланью степного ветра, тянулась из-под твоих стоп и до самых низких ступенчатых гор, за которыми, ты почему-то был в этом совершенно уверен, можно найти ещё больше травы и бесконечной степи, прерываемой лишь тонкими голубыми жилами горных ручьёв. Что же, похоже, твой внутренний мир, в который не без малого труда, но наконец-таки получилось погрузиться с помощью медитации, был немного однообразным, но в остальном довольно приятным местом. Если верить наставникам, то бывает и иначе.



— Ужель твои наставники не говорили тебе не давать оружию кличек до тех пор, покуда оно само не поведает тебе имя своё?

Голосом, в котором смешался звериный рёв и металлический лязг, пророкотал через свою личину, чем-то похожую на оскаленную волчью пасть, Волчезуб. Которому, возможно, и правда не стоило давать прозвища. Но кто же знал, что он к этому так серьёзно отнесётся? В том, что это дух его оружия, благодаря возможности зарождения которого то и называлось «духовным», ты не сомневался ни капли. Повстречать здесь кого-то другого было бы, мягко говоря, странно. Не говоря о том, что ты вроде как целенаправленно и немало времени готовился к этой встрече.

Но до чего же он, забодай его трёхрогий як, здоровенный. Уж на что ты, пошедший статью скорее в высокую да широкоплечую матушку, чем хохотуна-отца, похожего на упитанного лохматого рыжего кота, что всегда падает исключительно на лапы, а всё равно утыкаешься ему взглядом даже не в грудь, а едва выше пояса. Долговязая, словно бы вытянутая фигура: две ноги, две руки, голова. А всё равно с человеком ни за что не перепутаешь. Уж слишком неправильные пропорции у этих длинных рук, щедро украшенных шипами.

Получить ими по роже, должно быть, будет не очень-то и приятно. И увы, почти наверняка доведётся. Ибо хотя случаи, когда дух оружия оказывался достаточно благосклонен, чтобы поведать своё имя, не устроив своему владельцу испытания, если верить Мастеру, пускай и бывают, но можно пересчитать по пальцам одной руки — и ещё, и ещё запас останется. И уж очень как-то этот громила не похож на одного из тех, кто предложит победить его в диспуте или сыграть в игру с запудренными правилами. Нет уж, глядя на его кулаки, беседа вырисовывается самого что ни на есть прямолинейного толку.

С другой стороны, и нападать немедленно он не торопится, давая тебе и ответ обдумать, и спокойно осмотреться. Так стоит тогда лишать себя возможности если и не заговорить ему зубы — что навряд ли получится с тем, кто теперь буквально продолжение тебя самого, — то как минимум попробовать узнать что-то полезное? Старик, надо сказать, специально ничего не объяснял ни о том, что делать, когда попадёте во внутренний мир, ни о том, как победить поселившегося там духа оружия. Мол, вот как там окажетесь, так сразу сами во всём и разберётесь.

И вот ты здесь. Ну и…?

Чонон слегка приподнял голову, прислушался к ветрам. Всегда приятно ощущать тот на щеках и меж дланей. Приятно осознавать что и внутри него тот танцевал и властвовал на волнах травяного моря. Хотя, даже для него место казалось немного пустоватым, особенно не хватало животных. кому как не ему знать, что стоит только приглядеться, то бескрайнее полотно обретёт много забавных деталей. Но Чонон списывал это на эффект "сна", и кто знает что будет если в него погрузиться и не станет ли картина менее пустой и однообразной, если и вовсе не поменяется, если Углубиться.



Разве только во сне люди не видят деталей, пока не присмотрятся? Тем более, что ты и не во сне...

Делать это, ему конечно же пока было не за чем.

– Перед тем как обрести своё истинное имя, нам дают первичное, нейтральное, защитное. - для него "Волчезуб" не было навсегда, не могло быть это именем за которое он бы цеплялся, ибо рождено было из "фамилии" оружия, так же как и он и его младшие не навсегда были "плохими собаками", "болезненными барашками", "некрасивыми" и "никем", что бы духи желающие получить ценное дитя не смотрели в их сторону. – И раз нам удалось увидеться, ты готов с ним расстаться и я готов с ним расстаться. Так как мне доказать тебе, что мои руки достойны держать тебя, а душа готова познать?



Никогда не любил эту традицию. Она пахнет трусостью.



Очаровательно, что кто-то верит, что духи настолько глупы.

Чонон здесь что бы узнать имя, что бы получить не просто инструмент, а члена стаи. А Он здесь что бы они познакомились и наконец представились, на его условиях. Заговорить зубы? Нет. Напрямую спросить? Да. Сердце чуяло, беседа будет не лёгкой, но это всё таки беседа и пройдёт она скорее как угодно Оружию, позовёт ли на охоту, или решит устроить состезание. И это оставлось лищь принять и учитывать, а не пытаться навязать своё. Всё таки хозяин орлов, никогда не заставит гордую хищную птицу рыть норы, а рыбу разводить огонь.

И в зависимости от того что ответит "Волчезубая палица-копьё", оставалось только прислушаться к себе и окружающей степи. Что подвластно ему, что он может призвать, что за орудия могут лечь в его руки и могут ли. Или же бороться с металическим воином ему предстояло голыми руками.

Сон или нет, но в конце концов это твой внутренний мир. Место, в котором тебе придётся драться голыми руками лишь в том случае, если ты сам этого захочешь. А потому хватило и тени мысли, чтобы руки снова ощутили тяжесть волчезубой палицы, с которой в последние дни ты не расставался ни днём ни ночью, когда та появилась в руках так естественно, как будто и была в них с самого начала. Нужно ли ему ещё какое-то оружие для сражения с этим гигантом, кроме этой привычной сокрушительной тяжести?



Разве что надёжный друг, связанный с тобой судьбою?



Двое на одного? Звучит не очень-то честно.



А разве это проверка на честность?



— Тогда, может, мне напомнить, что ты думал об этом суеверии, когда тебя звали Нахохленышем?

Уколол в ответ обладатель множества шипов, воспоминанием о неловкой кличке самого молодого волка. Да уж, отец в своей жизнерадостности как никто умел смущать своих потомков. После чего перевел взгляд на появившееся в руках у Чонона оружие.

— Взгляни на эту форму. Она не годится ни для охотника, ни для пастуха. Такими, как я, вышибают из седла и проламывают строй. Крушат щиты и кости. Оставляют на теле рваные раны. Жестокость и грубая мощь — вот для чего я создан. Так почему ты выбрал именно её? Лишь из-за названия?

– Как начал Думать, так и стал Собой. - он смутно помнил себя в столь младых зубах, но помнил как не нравилась ему такая кличка, и как он кусался пока родня наконец не поняла, что перед ними уже не слепой щенок. Только подросши, стал лучше понимать суть той традиции, и время что она даёт для осознания и проявления себя.
– Потому я здесь. И спрашиваю, кто Ты?

Чонон провёл рукой по древку. Тяжелое. Мощное. Крупное. Шероховатая текстура железного дерева была приятней идеально гладкого металла, да и ощущалась более живой. Тепло потекло по его жилам слушая о собственном "предназначении". Дивные же в своей живости картины тот описывал. Заставляет слегка улыбнуться. Особенно когда знаешь, что не только на подобное способно оружие, и тот способен не только на кровопролитие если захочет.

– Потому и выбрал, что ты не похож на какойто инструмент для этих ролей, а скорее похож на самостоятельного Зверя. Живой. Мощный. Крепкий. Дикий, усеянный этими шипами-зубьями. Такой может остановить натиск. Такой растерзает буйного, и пришпорит дёрганого. Такой что покажет, что сулит тем кто позарился на стадо. А как после услышал название, так и лишний раз убедился что мы сойдёмся.

Малчин крутанул массивным оружием в руках. В том не было особого изящества, как бывает у других, что больше подходят для "утонченных и красивых бесед". И вновь окинул своего собеседника оценивающим взглядом. Здоровый, устрашающий. Мда, будь перед ним враг похожий на Собеседника, лучше всего и правда было бы позвать к себе пушистого товарища, да з седла рассказать и показать чем тот хорош, но не сейчас. Сейчас у них всё таки не охота.

Сейчас Оружие говорит, а Он слушает. Оружие Вопрошает, а он Отвечает. Сам же спросил как тому доказать что может его держать.

— И вновь ты повторяешь всё ту же ошибку. Всё продолжаешь думать о том, как одеть на меня сбрую да потрепать по шёрстке? Вот только я не Зверь. Я — Клыки Зверя. Не я должен научиться лизать руку хозяина. А ты — терзать мной плоть врага. Хочешь узнать моё имя? Что же, я покажу его тебе!

Тяжёлый, украшенный шипами металлический кулак, венчающий непропорционально длинную для человека руку, был воздет к небесам, словно бы грозя чему-то, скрывающемуся за облаками, а затем с обманчивой неторопливостью падающего со скалы булыжника двинулся вниз. И создавая полное впечатление, что тот собирается попросту стукнуть по земле, словно сердитый пьянчуга ладонью по столу, привлекая к себе внимание задремавшего собеседника. До чего же он всё-таки…



Вверх, живо!

Воспринимать кого-то, со своей собственной волей, характером, голосом, желаниями и образом, не как что-то отдельное, не как Хищного Зверя что по твоей указке набрасывается на врага поваливая того на земь лапами, а как часть самого себя. Как отражение в зеркале собственных клыков и когтей? Как инстинкт, как желание что первее мысли. Н-н-нн, это он ошибся что с ходу не признал. А так и голоса Путей можно приянть как чтото Чуждое. И...

"Наконецто", дыбя волосы пронеслось по телу раньше мысли, заставляя оттолкнуться от тверди степной и от ветра его. Ожидая что земля покажет суть клыков. Ожидая что же скрывается за этой сталью. Покажи почему ты столь выделяешься на фоне Дышущей Степи вокруг.

Последует ли за этим удар, ловящий его? Вероятно. Кинется ли тот вперёд на него? Возможно. Пока что он Смотрел. Нужно лишь Увидеть. Нужно лишь Понять. И быть готовым, не только быть растерзаным, но и растерзать.

Когда интуиция буквально кричит тебе в уши о том, что опасность исходит снизу, есть в общем-то не так уж и много вариантов того, что она может из себя представлять. Особенно в подобной ситуации. Но даже так собственные клыки сумели преподнести сюрприз. Не в том, как будет выглядеть скрывающаяся в них сила, — право слово, не та это была личность, чтобы скрывать в себе что-то изощрённо сложное. Но тем, с каким размахом подошли к демонстрации.

Чонон ожидал треснувшей от могучего удара, вспоротой невидимыми клыками почвы. Не в меньшей степени, чем был готов и к тому, что эти клыки, видимые ли или нет, вырвутся из-под земли после удара по ней. Чего он не ожидал, оттолкнувшись изо всей силы молодых крепких ног и взлетая в пронизанный лихими ветрами воздух, так это того, что степь у него под ногами просто перестанет существовать. На сотню шагов в любую сторону от ударившего по земле гиганта эта самая земля взбугрилась хаотичным месивом из жадно оскалившихся шипов-клыков. Не вырвавшихся из-под земли, о нет. Вместо этого сама почва изменила свою форму, превращаясь в смертельно опасный каньон из острых кольев. На счастье.

Потому как происходи дело где-нибудь на каменистом плато, и ситуация у отлично прыгающего, но всё ещё не умеющего летать экзорциста могла бы сложиться и довольно непростая. А так, пусть и пришлось изрядно понервничать, но в обратном падении ему всё-таки удалось сшибить заострённую верхушку одного из всё-таки не ставших намного прочнее, чем обычная земля, шипов и приземлиться на эту каменную колонну.



— Бансё-но-Киба!

С гордым вызовом в голосе произнёс здоровяк, явно довольный делом руки своей, тоже обнаружившийся на одном из выпирающих впереди кольев этого «острого земляного леса». Запрыгнул ли он на него или просто создал прямо под собой, Чонон заметить не успел, но для такой громадины балансировал тот на нём на удивление вольготно. Итак: Бансё-но-Киба — клыки всего сущего. От скромности кто-то явно не умрёт.

Впечатляет. Да так, что пробивает на задорный смех. Будь у него хвост, тот бы сейчас плясал, как пляшут мысли в голове от желания "Растерзать" кого-то, или точнее, что-то. Впечатляющая мощь, уже толкающая на мысли о том, чем бы можно было полнее раскрыть потенциал этой силы. Прочнее. Острее. Впечатлительнее.

Он посмотрел на оружие в руке, потом на Дух гордо возвышающийся над собственным творением. "Официальная часть" подошла к концу, он узнал Имя. Но у него было немного причин задержаться и побеседовать с Бансё-но-Кибой. На горах. Среди домов. Жа и даже, поверх самих этих шипов.

Интересно даже а насколько Тёрзанию будет сопротивляться старое, доброе Ки, и наполнение оным всякого оружия, доспехов и щитов? В этом мире ведь многое подвластно их желаниям и представлениям... как минимум Горы тут уже были. Да и как поведёт себя вода из рек, возжелай они обратить ту в своих клыки...

Чонон довольно оскалился. Да, для охоты и пастушества это не очень подходит, да и не во всяком месте будут к лицу такие изменения. Но чем идея сломать окружение закопавшегося в родном месте зверя, отличается от идеии сломить вражескую оборону?