'BB'| Aces&Eights: The Way of Outlaw | ходы игроков | - - - Say goodbye to our little camp.

Реддингтон
Хотя Уэйн ни разу не участвовал в деле такого масштаба (шутка ли, сорок тысяч долларов в одной кассе!) и такого риска (столица штата, сотни офицеров, армия, да и суд рядом - если что, сразу и приговор состряпают), на его счету было все-таки много налетов и разных опасных предприятий. Ему уже приходилось переносить томительное ожидание последних часов перед нападением, а подобные переживания в десятый раз всегда слабее, чем в первый или второй.
Поэтому Уэйн не сильно нервничал, а даже если нервничал - виду не подавал. Проверил еще разок-другой всё снаряжение. Боуи хищно блестел всем своим футом остро отточенной стали. Барабан револьвера вращался и щелкал, приятно холодил руку, и вообще, если один глаз закрыть, а второй немного прищурить, кольт можно было не отличить от изделия, только что покинувшего мастерскую в Хартфорде. Ну а винтовка так и вообще была красавица. Для седельной петли она, пожалуй, была длинновата, но Уэйн на войне привык обращаться с мушкетом, который был куда более громоздким и неуклюжим.
В общем, сам себе бандит казался до невозможности грозным и опасным, и таким же должен был выглядеть в глазах обывателей из Де-Мойна. Ну и хорошо. Пусть боятся и отдают свои денежки, пусть не злят Сухого Лога!

МакНамара
Ирландец, напротив, был немного на взводе. Стрелок он был опытный, а вот бандит - не очень, и никак не мог взять в толк, хорошо или плохо то, что ему доверили такую важную, по его мнению, роль. Не постоять на стрёме, лошадей посторожить, не прикрыть подступы, а расправиться с вооруженной охраной. То ли его тут держали за лучшего бойца, то ли решили подставить под удар на пару с Итаном. С другой стороны... если МакНамара имел что-либо против, надо было раньше заявить об этом, и тогда главарь весь план мог бы поменять. Теперь уже как-то поздно было что-то предпринимать.
Треньканье напарника на гитаре только мешало успокоиться и собраться с мыслями.
Все ж таки неуютно было идти на дело с малознакомыми людьми. Но, делать нечего, назвался жеребцом - беги в табуне. По крайней мере, живот набит, конь накормлен, а патронов достаточно для хорошей драки.

Де Лоренци
Крис был в нормальном расположении духа. Ему, в конце-то-концов, не самое сложное задание досталось. Только бы не начал этот Малхолланд чудить, а то выкинет ещё чего-нибудь. Крис упаковал свои вещи, проверил сумки, и его посетила невеселая мысль, что если с ним что случится, а конь его убежит, сгущенка останется в сумке, и он, как бы не изворачивался, не сможет ее достать. А ведь банка-то уже пробита, и Медок наверняка учует сладенькое.
Де Лоренци прогнал прочь эти мысли. Пожить он вроде как успел, да нажить не вышло, а значит и помирать рано.
Музыка помогла ему отвлечься от грустных мыслей. Делов-то. Зайти, припугнуть, подстраховать с тыла если что. Вроде все продумано. Справимся. Вот только неприятно, что все это уже не завтра, а сегодня. Через пару часов. Немного захватывало дух. Совсем немного, виду-то он не показывал, как перед экзаменом в Военном Институте. Боже, как давно это было. Воспоминание из другой жизни. Нету уже того мира, и сам Крис уже совсем не такой, как прежде, и если бы его сейчас вернуть в прошлое, ему там было бы нелегко, совсем нелегко.
Гитара плакала у него в руках, как будто сожалея о его непутёвой судьбе. Нет, это всё наваждение. Ему ещё пройти много дорог. Всё будет нормально завтра. Ох нет, не завтра, уже сегодня.

О'Нолан
Пути Господни неисповедимы, это Патрик знал твёрдо. Но иногда он жалел, что Господь, наградив его твёрдостью и рассудительностью, не дал мудрости, чтобы понимать, где и зачем суждено пройти Патрику свой земной путь. Что есть искушение, а что испытание? Кто послан ему для поддержки, а кому он сам должен служить утешением? Как понять, чего же именно хочет от него Всевышний?

Только по наитию да по рассуждению скудного разума, как говаривал преподобный О'Салливан, выпив "для здоровья", как говорил он сам, стопку-другую. Преподобный О'Салливан давно уже помер от колик в животе, но Патрик и сейчас помнил его укоризненный взгляд, и сейчас будто чувствовал его на себе. До сих пор-то он в целом не сомневался, что пришел сюда, чтобы помогать людям вырваться из пелены страстей и греховных побуждений, но никаких знаков, как действовать дальше, Всевышний не подавал. И получалось... получалось, пока что, придётся О'Нолану посодействовать им в их бандитском предприятии. А ведь они собираются не стёкла бить - предводитель в своем плане ясно расписал, что охранников в банке надо убить, быстро и жестоко, не оставив времени для покаяния, для молитвы...

Пути Господни неисповедимы. Патрик хмурился и качал головой, а стружки летели из-под его ножа. Время шло, и деревяшка в его руках постепенно приобретала нужную форму. Но вот Закари тронул его за плечо.
- Всё, пора, - сказал он. - Ты там на мельнице ещё хотел что-то оставить. Так самое время выезжать.

Вынужденное безделье постепенно подходило к концу. Первым оно закончилось для Патрика. Его напарники - Закари и Алан, уже собрались. Закари был невозмутим, как обычно, Алан немного бледен, но спокоен, разве что то и дело бросал взгляды на свою винтовку - мощное охотничье оружие системы Ремингтона. Было интересно, откуда у небогатого, судя по всему, молодого парня такой дорогой ствол.
- Всё, - хмыкнул Алан. - Мы пошли.
- Удачи, - махнул рукой Картечина.
- И вам, парни. Я за ними пригляжу, босс, - ухмыльнулся Закари. - Прикроем вас, как надо, не волнуйтесь.
- Ладно, до встречи.
- Привезите нам наши денежки, - поборов волнение, непринужденно кинул юноша.

И три всадника тронулись в путь.

- Мы тут вот как решили, - сказал он. - Эйб посторожит лошадей. Мы с Алабамой покажем им дикий, мать его, запад у входа в банк. А ты давай дуй к конюшне, я тебе тряпку дам и пузырек с керосином. Посмотри, где там лучше крышу запалить, потом кричи "пожар" и вали назад к тому месту, где лошадей оставим. Ясно?
— Как хочешь, — безразлично ответил Милош, ковыряясь ножом в консервной банке.

Так же безразлично Милош ел. Взял банку тушёнки, открыл её ножом, покрошил ножом мясо в банке, подогрел как следует над пламенем костра, прихватил горячую банку свёрнутым шейным платком, вытащил ложку да принялся жевать, поглядывая из-под полы шляпы куда-то вдаль. Выпил кофе, выкурил папироску. После кофе и папироски обычно становилось легче, но не в этот раз.

Милош сильно нервничал, но привычка держаться в общении с местными немногословно и отстранённо сейчас помогала, и по виду сидящего с цигаркой в стороне поляка вряд ли кто-то мог сказать, насколько Милош не в себе.

Милош, пытаясь успокоиться, сходил к своему коню, по примеру других вычистил и накормил его. Вернулся назад, достал винчестер Ковальского из чехла, достал принадлежности для чистки из сумки, почистил оружие. Оно и так чистое было, чего его ещё чистить. Но какое-то время убил. Спросил у оставшихся, сколько времени. Времени до двенадцати было ещё много, и это становилось совсем невыносимо, поэтому Милош расстелил одеяло и прилёг на него, сняв шляпу и глядя в небо.

Небо было синим и спокойным, и Милош глядел в него, заложив руки за голову, и пытался заставить себя думать о какой-то мелочи вроде того, сколько долларов у него осталось, и на сколько дней этого хватит, и не мог, постоянно сбиваясь на мысли о том, что через пару часов, возможно, не будет никакого Милоша на этой грешной земле, а только труп будет лежать на пыльной улице забытого Богом американского городка. Пытаясь отстраниться от этих мыслей, Милош глубоко вдыхал и долго выдыхал.

— Привезите нам наши денежки, — донесся голос Картечины.
«Ну слава Богу, скоро и нам выступать», — подумал Милош и принялся собирать одеяло.

- Ни пуха, ни пера! - напутствовав отъезжающих немудреным благожеланием, Реддингтон огляделся и, приметив место где можно потеплей завалиться не исчезая с глаз и далече от лошадей не отходя, прикемарил, надвинув шляпу на лицо.

Ну что же, пора так пора. Патрик приблизил дощечку к лицу и, набрав полную грудь воздуха, резко выдохнул, сдувая мелкую, как пыль, стружку. Неспешно поднялся с насиженного места и так же неспешно, вразвалочку двинулся за угол дома. Перед взорами соратников О`Нолан появился снова через минуту, уже верхом на лошади. У ворот ирландец остановился на мгновение, выискивая взглядом лицо Фостера, кивнул тому напоследок. Затем, пришпорив Текумсе, понесся догонять чуть опередивших его Алана и Закари.

Было о чем подумать Шону, и мысли это были не сказать что веселые, потому он лишь кивнул на пожелание удачи от новых знакомцев, и направил жеребца поближе к Фостеру. И все же помимо невеселых мыслей, была и одна забавная. Много лет уж рисковал МакНамара жизнью своей ради чужого блага, с северянами бился, да так, что чуть не уложили его в землю в чужих лесах, всего то и оставив на память о войне пару шрамов да драную форму, охранником на дилижансах работал, грузы ценные и людей защищал, из-за которых и стреляли в него, и резать пытались, и тут не нажил добра, ровно и хватало денег, чтобы концы с концами сводить. Никогда не переживал по этому поводу Шон, знай себе отвечал выстрелом на выстрел, ударом на удар и в ус не дул. А теперь погляди-ка, раз в жизни выдался случай рискнуть и свой карман набить, без дураков, не так, чтобы тебе двадцатку заплатили за доставку банковского добра, что стоит в сотни раз дороже, и за которое вышибут тебе мозги без лишних слов лихие парни, все честно, отстрелял хорошо - жив и при деньгах, отстрелял плохо и уже не важно, что там дальше будет, казалось бы, скакать бы и радоваться, ан нет, смутно на душе, и мысли всякие лезут...

Хотя поляк и проснулся позже остальных, и ему пришлось выслушать план босса натощак, это оказалось даже хорошо - к тому времени, как все остальные, уже позавтракав, почистив лошадей и проверив оружие, в большинстве своём изнывали от безделья, Милош занялся этими нехитрыми процедурами.

После теплой говядины и от созерцания проплывающих облаков его немного разморило, и мысли постепенно приняли даже приятный оборот. В конце-концов... скоро все решится, так или иначе. Третий раз попытавшись подсчитать монеты в кармане, Громбчевски вдруг вспомнил, что скоро-то как раз денег у него будет много, если он жив останется. Нуууу... не сегодня ещё, раз дележка назначена после Платта, но в обозримом будущем. А если убьют, ну так что ж... значит, не надо будет больше слоняться по чужой, неприветливой стране, драться в кабаках да страдать по утрам от похмелья. Уж наверное ничего хорошего на том Свете Милоша не ждало, ну так хоть что-нибудь новое будет.

+1 к Настрою


С этими мыслями поляк задремал и очнулся только, когда Майкл осторожно потряс его за плечо.
- Вставай. Пора нам.
Было без семи минут двенадцать.
С хлопком перекинулось старое седло через спину Радома, и тот, кося грустным тёмным глазом, даже не стал по обыкновению своему надувать живот, чтобы хозяину сложнее было затянуть подпругу. Как будто догадывался, что затевается что-то грозное и нехорошее.
Ну вот и конец томительному ожиданию. Накинуть ремешок фляги на переднюю луку, сумки седельные забросить, мешок приторочить холщовый, чехол для карабина. Всунуть карабин. Привязать бечевкой одеяла скатанные.
- Милош, давай быстрее, чего копаешься?
А куда торопиться? Раньше смерти не помрешь ведь.
Перевязь револьверную размотал, застегнул пряжку на поясе. Закинул сумку дорожную на плечо. Вот и всё. Поводья в руки, ногу в стремя - хопа! - и последний взгляд на этот мрачный дом.

- Удачи, парни.
- Всё путём, до встречи.
- Мы им устроим там концерт-будь-здоров.
- Аплодисментов ток не жди особенно, артист.
- Удачи.



Во дворе около дома стало ещё на четырех человек и четырех лошадей меньше. Оставшиеся не могли уже усидеть на месте - все седлали лошадей, укрепляли поклажу, рассовывали последние неубранные пожитки по седельным сумкам. Чак своего конягу долго гладил по носу, хотя Уэйн знал, что вообще он, как настоящий ковбой, с животными не сюсюкался и, если надо, может как следует врезать заартачившейся скотине по зубам или по рёбрам.
Кэрри смотрел ещё более надменно, чем обычно, обратившегося к нему с каким-то вопросом Палмера он, казалось, даже не заметил. Фрэнк пожал плечами, но навязываться не стал.
МакНамара, проходя мимо седлавшего коня Итана, почувствовал вдруг... слабый запах алкоголя! Бандит, впрочем, внешне совсем не выглядел пьяным - стоял на ногах твердо, руками действовал четко и смачно ругал сквозь зубы своего пегого мерина. По серебристой щетине Итана стекали капли воды - чуть раньше он сходил к ручью умыться.

Вудро, Джеффри и Фостер собрались втроём у забора, закурили и перебросились парой фраз. Потом предводитель щелкнул крышкой часов, спрятал их в карман, улыбнулся своим подручным, что-то проговорил. Хлопнул плеткой по сапогу. Подошёл к своему уже оседланному жеребцу и одним махом, как мальчишка, без стремян запрыгнул в седло. Это послужило сигналом и всем остальным.

- Ну что, джентльмены, - раздался его сильный, чуть сипловатый голос. - Пора и нам в путь! Скажем "прощай" этому дому и поищем своё счастье. Следуйте за мной. Действуем согласно плану. Хххо-а!

- Ииии-хааа! - отозвался Картечина и, пришпорив животное, перемахнул забор, немного напугав при этом некоторых других лошадей.
- Остолоп! - проворчал ему вслед Вудро, успокаивая гнедого.
- Полегче, ковбой! - рассмеялся Фрэнк. - Лошадь не загони раньше, чем мы до города доедем!
Кемадо лишь сплюнул на сторону. Ему с этим фигляром предстояло опустошить конюшню на каретном дворе, и он, должно быть, опасался, как бы Джо и там не выкинул чего-нибудь эдакого.

Кавалькада покинула двор, оставив черные потухшие костровища в ямах, гору консервных банок у забора, кучи навоза и одиноко стоящее во дворе кресло Майкла. Старый дом провожал их хмурым взглядом выбитых окон. Эти люди не слишком-то нравились ему, но в последнее время у него и так был небогатый выбор. На одном из окон повисший ставень чуть покачнулся от дуновения ветерка, словно дом помахал путникам ладонью.