Servants of the Light | ходы игроков | -----Монастырь Святой Юфемии

♫ [ссылка]

Необъятная черный саван неба, украшенный множеством звёзд-самоцветов, вполне закономерно наводил на мысли о боге. Ведь кто, как не Всевышний мог создать такую чудесную красоту? У кого ещё могло хватить силы, чтобы создать столь величественное и прекрасное? Пустынные улочки, тем не менее, хорошо освещённые факелами, позволяли Цезарии не беспокоясь о том, чтобы налететь на случайного прохожего, вдоволь полюбоваться небом. монастырь Святой Юфемии, удачно вставший на небольшом холме, возвышался над крепостными стенами, отчего на подходе к нему можно было поймать прекрасный вид – словно игрушка, он стоял на фоне неба, а вокруг его часовен и башен сверкало множество звёзд. Цезария без проблем попала внутрь – жизнь в монастыре не прекращалась даже ночью. Сейчас несколько монахинь служили всенощную; они вполголоса напевали какую-то молитву, встав на колени у алтаря, изображавшего одного из ангелов в свите Всевышнего, поражавшего мечом демоническую голову у его ног.

Жюстина де Анж не спала: на пути к её келье, Цезарию перехватила специально оставленная высматривать её возвращение послушница и тут же отвела послушницу к аббатисе, которая, разумеется не спала – она поджидала послушницу в одном из смежных с молельным залом. Внутри было ещё несколько монахинь, а на небольшой каменной плите лежал довольно внушительный свёрток.

— Хильда, Грейсия, прошу, принесите всё необходимое для посвящения, — обратилась настоятельница, завидев подходящую послушницу и Цезарию, — Мила, ты свободна.
Послушница, низко поклонившись, тут же растворилась в тёмных закоулках церкви, за ней последовали и две монахини. Жюстина поднялась с своего кресла, и приблизилась к девушке, вновь положив руку ей на плечо. В зале было темно, несмотря на множество канделябров, в которых стояли зажженные свечи, и ты не смогла понять – то ли это тень так легла в уголках рта де Анж, то ли она действительно улыбнулась.
— С возвращением, сестра, — поприветствовала она Цезарию, — я рада видеть, что мой наказ ты исполнила усердно и с полной отдачей. Насколько мне известно, новый отряд "Воронов" вернулся в полном составе. И я горда, что в этом не обошлось без участия одной из учениц монастыря Святой Юфемии, — в голосе и правда проскользнули заметные нотки гордости.
— Поэтому я подготовила к твоему возвращению подарок.

Женщина подошла к алтарю и самостоятельно развернула сверток: внутри оказалась какая-то ткань. Жюстина де Анж взяла её в руки, встряхнула... и Цезария наверняка могла ахнуть от удивления: это была новенькая роба монахини. Так быстро выйти из учениц и стать полноценной монахиней – насколько могла судить девушка, это был очень редкий случай. И вот она оказалась одной из таких счастливиц. Форма была грамотно пошита, чтобы не стеснять движений, удобной для долгих походов, и вместе с тем смотрелась весьма впечатляюще: на накидке было вышито множество религиозных символов, а ремень со стальными заклёпками имел дополнительные лямки, чтобы можно было легко подвесить Евангелие Изуаля – внушительных размеров книгу, в которой было записано множество полезных и чудодейственных молитв.

— Возьми, переоденься, — кивнула аббатиса Цезарии на одежду, — но не задерживайся, нам ещё нужно посвятить тебя. Только отмеченные Всевышним могут использовать свои целительские молитвы таким образом, чтобы они помогали исцеляли раны нескольких людей. Этот дар передаётся от первой монахини, которую отметил сам Господь. И я верю, что когда-нибудь и твои руки также нанесут елей на чьё-то чело, чтобы передать дальше чудесную силу Небес...

Вскоре вернулись монахини, несущие в своих руках кубок с церковным маслом, небольшой кинжал и полотенце с чашей чистой воды. Жюстина приняла у них елей и кинжал, приказала поставить чашу на алтарь, накрыв полотенцем. Затем, отпустив помощниц, она обернулась к Цезарии, она властно приказала:
— Встань на колени, сестра моя — затем без заминки полоснула по запястью кинжалом и капнула пару капель в елей. Размешав лезвием получившуюся субстанцию, отдававшую теперь слабым розовым цветом, она окунула пальцы в сосуд и сделала пару мазков на лице у послушницы, читая слова молитвы.
— И пусть Свет Всевышнего осветит тебе путь... укажет дорогу во тьме и сделает тебя саму путеводной звездой для заблудших душ. Amen.
Движения пальцев были нежны и осторожны, словно Жюстина просто гладила девушку по голове. Но вскоре эти ощущения растворились в чём-то куда более высоком – жар поднялся из глубины самой Цезарии, будто кто-то зажёг у неё внутри яркий фонарь. Послушницу буквально затопило ярким светом и на секунду ей показалось, будто она потеряла сознание. Очнулась девушка только после настойчивого оклика аббатисы – та стояла перед ней, зажав запястье и призывая монахиню подняться.
— Встань, Цезария. С этого момента ты монахиня Святой Юфемии, её верная ученица и последовательница. Можешь омыть лицо. Теперь эта сила навсегда будет в тебе.
Отпустив руку, которой она прикрывала запястье – рана чудесным образом исчезла, Жюстина вновь позвала монахинь. Напоследок, по окончанию церемонии, аббатиса вновь обратилась к девушке – теперь уже полноценной монахине.
— Я не думаю, что есть необходимость читать наставления о чистоте души... ты была достойной ученицей, и я уверена, ещё не раз докажешь, что я могу гордиться тобой, Цезария. Не сомневаюсь, что ты сохранишь этот свет в себе до самого конца. Спокойной ночи... и до завтра.

Цезария склонила голову в знак приветствия и уважения и сообщила аббатисе, что отряд "Воронов" действительно вернулся целым и невредимым, несмотря на выпавшие на их долю испытания. Другие послушницы ушли, а уставшая девушка никак не могла взять в толк, зачем здесь шла подготовка к чьему-то посвящению настолько заранее? Обычно посвящение происходило, когда уже всё рассвело или когда солнце достигло зенита. И эта подготовка не требовала много времени. Похоже, Жюстина де Анж будет завтра занята важными делами и сможет отлучиться лишь на несколько минут, чтобы провести посвящение будущей монахини... Интересно, кто была та счастливица?

— Спасибо, госпожа! — девушка вновь склонила голову. — Я только выполнила, что было поручено мне во имя Господа нашего...

Аббатиса встряхнула ткань из свёртка, и Цезария вздохнула от удивления. Всё резко встало на свои места, когда перед ней предстала новенькая роба. И послушница совершенно не знала, была ли она достойна сана, идущего вместе с этой одеждой. Это были большие ответственность и надежды, которые Цезария должна была взять на себя. Доходил ли её голос до неба и до самого Небесного Отца также чётко и явно, как голоса монахинь?
Девушка не могла не признать, что ей понравилось, как выглядит роба монахини. И вышитые религиозные символы, и ремень с дополнительной лямкой для того, чтобы подвесить Евангелие, и добротный крой формы, удобной для долгих походов, — эта одежда вызывала в ней внутренний трепет и желание служить Всевышнему, доносить до него свой голос с большим рвением.

Неуверенность Цезарии растворилась со словами аббатисы. Жюстина де Анж была строгой и мудрой женщиной, поэтому если она видела в послушнице достойную кандидатуру для посвящения, значит, так оно и было.
Дрожащими руками девушка стала расстёгивать тугой ремень, стаскивать с себя балахон вместе с остальными атрибутами послушницы. Их она аккуратно, несмотря на призыв не задерживаться, сложила сбоку от себя. Новая роба взамен старой одежды надевалась легко и быстро и казалась во много раз удобнее балахона. Кроме того, вместе с чувством новизны Цезария ощутила, что теперь она стала более открытой: новенький капюшон не закрывал лицо и шею; роба подчёркивала фигуру девушки в отличие от балахона, который наоборот скрывал очертания тела под бесформенными слоями ткани, из-за чего служку-мужчину практически нельзя было отличить от послушницы-женщины; руки свободно себя чувствовали в широких рукавах, и вместе со всем этим в робе было прохладнее — не придётся страдать от жары, как раньше.

Когда она переоделась, послушницы уже принесли кубок с елеем. А Цезария смотрела на своих подруг: несмотря на то, что девушка сейчас станет монахиней, она не начнёт к послушницам относиться как-то иначе, свысока. Ведь они были в конечном итоге все равны перед Господом, пусть кого-то из них и отметит Всевышний.

Приказу Жюстинии девушка не могла противиться, и, как подобало, она встала на колени перед алтарём. Лишь знание о том, как происходит обряд посвящения, удержало её от вскрика, когда аббатиса полоснула по своему запястью кинжалом, чтобы смешать ароматное масло с кровью. Боль, которую причинила себе аббатиса, Цезария почувствовала, как свою собственную.
Она прикрыла глаза, слушая, как молитва настоятельницы наполняет её и этот зал, ощущая елей, смешанный с кровью, на своём лице.

— Amen! — повторила девушка вслед за госпожой де Анж. Она приподняла голову под нежные поглаживания пальцами и... растворилась в моменте, исчезла, потерялась и нашлась, когда её изнутри затопило ярким светом. Придя в себя от оклика аббатисы, новоиспечённая монахиня поднялась и омыла лицо.

— Вы всегда будете моим учителем, и я приложу все силы, чтобы сохранить и приумножить свет под небом Всевышнего, — Цезария улыбнулась своей мягкой улыбкой. — Спокойной ночи.

Оказав помощь послушницам в уборке кубка с елеем и кинжала, девушка подхватила с пола прежнюю одежду послушницы и, держа её в руках, направилась к своей келье. После обряда посвящения усталость с неё сняло как рукой. Её переполняли внутреннее тепло, благодарность к Жюстинии и любовь к богу. Всё для неё переменилось, и в то же самое время она была всё той же Цезарией.