Servants of the Light | ходы игроков | — Сага Вторая: Мертвец, который рассказывал сказки

Танец со Смертью для четырёх разведчиков из крепости продолжался. Сражённый размашистым ударом Юрона, остроухий мертвец всё же успел исполнить приказание своей кровожадной властительницы: его стрела едва не отняла жизнь Винфриду, но, по счастью мелькнувший перед ним образ рыцаря заставил неживого стрелка вздрогнуть и стрела, вонзившаяся в живую плоть мага, не задела важных органов. Эльфу же больше стрелять было не суждено – не успев увернуться от удара рыцаря, стрелок был повален на траву и мгновенно обратился в прах. Взмах меча пробил нагрудник и перерубил хребет, заставив магические силы, поддерживающие жизнь в этом гниющем теле, покинуть его. Эльф наконец обрёл свой вечный покой.

Жрица зашлась в истеричном смехе, но увы, испробовать вкус триумфа её не удалось. И помешал ей в этом сам маг. Призвав на помощь элементальный аспект своих сил, Винфрид вызвал посреди ясного неба молнию, которая, грохоча, сверкнула в вышине и ударила прямо в жрицу, озарив стоянку яркой вспышкой. Запах горящей плоти усилился – до этого им несло только от объятого пламенем мясника, теперь же на другом конце поля застыла обугленная фигура эльфийки. Несколько мгновений она стояла, а затем постепенно посыпалась кусками на траву. Ещё пара мгновений – и быстро превратившиеся в пепел остатки унёс налетевший ветер.

Оставшийся в одиночестве мясник уж точно не смог бы справиться со всеми пятью противниками. Даже с колоссом из металла он был не в состоянии состязаться при таком раскладе: ожившие доспехи нанесли ему такой страшный удар, что после него немёртвый боец выронил своё жуткое оружие и бессильно повалился на землю, подставившись под завершающий удар Юрона.

Битва была окончена.

Никто не погиб – хотя, конечно, Винфрид заметно пострадал. Магия Цезарии извлекла стрелу из раны, и смогла остановить кровотечение, но маг всё ещё чувствовал себя дурно. Ещё один такой удар он точно не переживёт. Рана рыцаря почти затянулась и лишь слегка саднила. Сама же монахиня отметила, что после второй вознесённой молитвы дыхание вернулось к ней совершенно и легкие больше не стискивали костлявые пальцы Жнеца. Следовало возблагодарить Всевышнего, наверное... или постоянные практики под присмотром аббатисы? Что-то из этого явно помогло.

Наверное, было жаль, что с эльфов за причинённые неудобства нельзя было забрать чего-нибудь ценного... впрочем, меч эльфа-мясника всё ещё валялся в траве: это массивное лезвие мог спокойно удерживать Юрон, хотя и он мог обращаться с ним только прикладывая особенное усилие. Впрочем, этот трофей можно было обменять на кругленькую сумму в крепости...

Второй интересной деталью были знаки, которые ещё можно было различить на полусгоревшей ленте эльфа-мечника и нагруднике эльфа-стрелка – к сожалению, платье жрицы было сожжено дотла разрядом молнии. Пристально рассмотрев их, Винфрид мог с уверенностью сказать, что они... были явно не привычными знаками магии Мортис! Нет, эти уродливые каракули напоминали символы Легионов Проклятых, которые те часто вырезали на лбах своих пленников. Но... нежить с демоническими символами? Это было что-то за гранью.

За всем этим таилась какая-то зловещая тайна. Но какая?

Однако не успел отряд обдумать сложившуюся ситуацию, как из леса, окружавшего стоянку, донёсся шум. Судя по звуку, некто весьма быстро бежал прочь – скорее всего, ещё один мертвец, по какой-то причине не напавший на "Вороное крыло". Если это так, стоило поспешить. Треск ломающихся веток, шорох листьев, и вообще создаваемый шум беглеца позволяли Зардомасу легко определить направление – их неизвестный враг бежал в сторону реки.

Как только пал последний из отряда мертвецов жуткий тёмный эльф, орудовавший таким же жутким клинком, похожим больше на удлинённую и утяжелённую версию мясницкого секача, чем на меч, Цезария подскочила к Винфриду. Под ногами мага лежала на мокрой от предрассветной росы траве окровавленная стрела. Монахиня наступила на неё, вдавливая остроконечный снаряд в землю.

— Снимай мантию! — велела она тоном, не терпящим отказа. — Мне надо проверить, как волею Небесного Отца закрылась твоя рана! Не дай Всевышний, стрелы окажутся ещё ядовитыми или покрытыми гнилью... Как ты себя чувствуешь? Не мутит? Всё чётко видишь?

Донёсшийся шум со стороны заставил Цезарию вздрогнуть. Она подняла голову, всматриваясь во всё ещё тёмный лес, окружавший стоянку отряда сплошным частоколом.

— Боже! Они были не одни! — воскликнула она. — Юрон!

Неприятности отряда ещё не закончились. А на руках у Цезарии тяжело раненный Винфрид и поцарапанный Юрон. Что бы сейчас ни решили предпринять мужчины, она была не уверена, что исход новой схватки будет на их стороне, если им повстречается точно такой же отряд тёмных эльфов в странных одеяниях со знаками Легионов Проклятых вместо таких же отвратительных символов Мортис. По крайней мере, Винфрида нужно было поберечь.

Магия не та штука, с которой шутить можно. Юрон вылупился на кучку пепла, что едва минуту назад угрожала расправой Винфреду. И вообще: стоит, наверное, как-то осторожнее шутить про него впредь.

— Юрон!

Только Цезария окрикнула, так сразу Юрон и развернулся, замахиваясь, рожу по страшнее свернув. Чтобы, если девушку какой зомби обижает, или гоблин недобитый, то тут же злодей от страха бы и умер. Но нет – никто ее не обижал – стоит, за рукав Винфреда держит, в кусты указывает.

И тут, как туго не соображал доблестный рыцарь, как не стучала кровь у него в ушах, но не заметить ломящегося через кусты мертвяка он уже не мог. А раз так, то помчался следом, как кабан, или дикий тур какой. Только по пути, мельком подумал, что мертвяк, наверное, худой: вроде шуршит и трещит, а дорожку после себя в кустах не оставил, все приходится честной одоспешенной грудью встречать. Каждую веточку.

И грянула молния, обрушив гнев небесный на землю грешную! Юрон вытаращился на горстку пепла, а вот Зад - на Винфрида, вспоминая, не ляпал ли чего обидного могущественному магу. А то мало ли. Долго бы лучник копошился в своей памяти, кабы не шум в кустах.

- Юрон! А, черт!

Зардомас смачно выругался и тоже устремился в погоню, правда, иным путем. Командир в своем рвении производил шума даже больше, чем мертвяк, а значит, тот отлично понимает, где его преследователь.

Можно его загнать, аки волки - оленя.

Волшебник устало опустил жезл и выдохнул. Второе выигранное сражение можно было смело заносить в свой пока что небогатый послужной список. Правда, в отличие от первого, всё прошло отнюдь не так гладко. Рана в боку адски саднила, даже несмотря на божественную магию, которой Цезария неустанно поддерживала отряд. К тому же собственный резерв магических сил был практически опустошён, заставляя теперь терзаться сомнениями, стоило ли выкладываться на всю катушку, становясь практически беспомощным на ближайшие несколько часов? Правда, валяющаяся на земле тёмная стрела, обагрённая собственной кровью, быстро развеивала сомнения: уж лучше выдохшийся и бесполезный, чем мёртвый.

- Жить буду. Наверное. Нет, не мутит меня. - Отчитался Цезарии Винфрид, а затем сделал вид, что утирает пот со лба рукавом, на самом деле смахнув с глаз слёзы. - Вижу нормально, идти дальше смогу.

Очень хотелось сунуть руки в карманы, чтобы скрыть предательскую мелкую дрожь, но требовалось выполнять приказ целительницы - для собственного же блага. Отодвинув гордость на второй план и тяжело вздохнув, волшебник принялся снимать походную мантию, осторожно отлепляя её от рубашки - кровь штука липкая.

А в ожидании, пока монахиня совершает свои целительские манипуляции, маг разглядывал обрывок ленты, в которые были обмотана эльфийская нежить. В частности, странную взяь символов, змеящуюся по ткани. Выглядело смутно знакомым...

          

Рванувший было "с места в карьер", будто решив стать примером для Белки, Юрон, вскоре понял, что затея эта явно неудачная. Пусть отряд и несильно пострадал, но с конём под уздцы и раненным Винфридом развить преследование не получилось. Одному вперёд нестись было слишком опасно, оставлять отряд без единственного прикрытия было неразумно – маг явно выложился как следует, о чём даже рыцарь мог догадаться, поскольку гарнизонные тренировки помогали в представлении примерной силы каждого из членов отряда. В общем, вскоре запыхавшемуся рыцарю пришлось взять перерыв и отдохнуть, тем более что конь хоть и обладал удивительной проходимостью по лесу в сравнении с обычными лошадьми, всё-таки тоже требовал, чтобы ведущий его хозяин отвлекался на выбор пути.

Эта передышка дала время отряду кое-как самообразоваться. Рана Винфрида была достаточно серьёзной, чтобы ей уделялось пристальное внимание от Цезарии: монахиня получила на это время. Зардомас получил возможность перехватить инициативу. А маг смог пристальнее вглядеться в знаки на тряпках мертвецов. Они вне всякого сомнения были письменами Легионов Проклятых. Но секрет, который они скрывали, порождал ещё больше вопросов. Эти письмена оставляли часть магического ритуала, через который, при помощи занятой у демонов силы, мертвецы, получали второй источник сил для существования. Выходит, кто-то пытался "отвязать" этих эльфов от цепи, на которой их держала Мортис. Но... зачем?

А пока Винфрид строил догадки и предположения, следопыт уверенно вёл отряд по следам сбежавшего прочь мертвеца. Судя по всему, это был уже не зомби: запаха чуткий нос Зардомаса не ощущал, да и Белка вёл себя теперь спокойно. Значит, судя по всему, им попался противник, запахи для которого, как и остатки плоти остались далеко в прошлом... нетрудно догадаться, кто бы это мог быть. И после этого можно было ещё раз про себя утвердиться во мнении, что притормозить было решением верным. Тем временем, лес неожиданно кончился холодной и спокойной синевой реки: стрелок даже сам чуть от неожиданности не наступил в водную гладь со всего размаху сапогом. Удержали только рефлексы. Заодно и Юрон получил свой ответ о том, как передвигаются мертвецы под водой – во всяком случае, конкретный. Этот, похоже, просто бухнулся со всего разгону в реку, судя по примятой траве и кустам прямо у берега, а затем перешёл по дну – русло реки здесь было небольшим и противоположный берег прослеживался явно, где на песке ещё остались не успевшие полностью высохнуть даже не следы, а пятна, по которым можно было сделать вывод, что мертвец шёл по берегу буквально истекая водой.

Преследуя неизвестного приспешника Мортис, отряд вышел к заброшенному храму. Древние его стены красноречиво говорили: "мы старее не просто ваших отцов – нам столько лет, что даже крепость Умеренности была ещё камнем в штольне, когда мы уже тут стояли". Ящерка, рассевшаяся на обломке колонны мотнула в вашу сторону головой, когда вы подошли к входу, и скрылась в траве, которая густым зелёным покрывалом накрыла не только ступени, но даже стены и крышу этого древнего святилища. Внутри, вроде бы, никого не было: только гулкое эхо ваших собственных шагов гуляло между ними. Мертвеца, вроде бы, нигде не было видно. Неужели ошибка?

Однако выразить досаду кто-либо из вас не успел. С другой стороны храма, за стеной, послышались голоса. Похоже, кто-то подошёл к нему с другой стороны. Белка вдруг всхрапнул, и дернул Юрона прочь – рыцарю понадобилось усилие, чтобы удержать его на месте и успокоить. А через некоторое время и в ноздри отряда просочился отчетливой запах гари. Демоны! Когда уши уловили первые шипяще-свистящие грубые голоса, сомнений не осталось. Судя по всему, их было около четырёх, если не больше – хотя говорили только трое, об остальных приходилось догадываться по теням, отбрасываемым в окна снующими туда-сюда существами. Они говорили на общем языке – языке, который когда-то создал Бетрезен для людей. Нет, у Легионов была своя Лингва Демоника, но говорили на ней только высшие из тварей преисподней. Многие же демоны, начавшие свой путь из одержимых в телах людей, лучше помнили и знали свой первый язык. Так что, изъяснявшиеся, судя по всему были не из высших чинов Ада, и к тому же, их можно было понять.
— Х'р'шо... г'е этрааа мертвечинаа?..
— М'... у'или... 'го?..
— Н' иссвессно... 'н был... был тууут! Ignis demonia!

Снова получив по лицу (надо было забрало опускать!) веткой, Юрон внезапно понял, что товарищи остались далеко позади, а немертвый беглец ближе не стал. Похоже, стоит все-таки притормозить и продолжить погоню более обстоятельно.

— Как ты? — Юрон с тревогой глянул на Винфрида. Рваная дыра в мантии выглядела устрашающе, но как действует божественная сила Юрон только недавно мог на себе ощутить.

— Идти сможешь? А то пропади они пропадом эти бумаги – вернемся. Цезария, что скажешь?

Все же выглядело оно страшнее, чем было на самом деле. Всевышний не Джон с конюшни – как попало работу не делает. А раз так, то еще разок проверив, чтобы все были на месте и ничего ценного не осталось позади, Юрон повел отряд вперед. Вернее отряд повел Зардомас, а Юрон повел Белку, но это уже не особенно важные детали.

Стоит отметить, что несмотря на то, что Юрон считал себя благородным рыцарем, не опускающимся до мародерства, огромный меч он все же прихватил. Во-первых, меч – это трофей, это совсем не то, что скажем монеты по карманам у мертвяков искать. Во-вторых, отличную работу, даже в таком неблагородном с виду облике Юрон мог узнать. Меч был превосходен.

Были, разумеется, некоторые сомнения в том, пристало ли честному воину использовать оружие, которое, быть может, унесло жизни добрых людей. Но, со своей совестью Юрон договорился так, что пока будет после каждого боя молитву читать (что-нибудь по-короче), а по возвращении непременно проконсультируется по этому вопросу с людьми более сведущими в рыцарском кодексе. С сэром Эйверном, например.

За такими около-благочестивыми размышлениями минуло немало времени (Юрон не умел размышлять быстро), и погоня все же закончилась. Правда, нагнали кого-то не того.

Юрон выпучил глаза и страшно завращал ими, надул щеки, нахмурился и стал обмахиваться ладонью, словно ему жарко. Все это он делал не сводя глаз с Зардомаса, словно пытаясь что-то ему сказать.

Чего? Зардомас вылупился на командира и неуверенно повторил взмахи ладонью, которая значительно уступала в изяществе и так не тонкой рыцарской руке, - как грабли уступают мечу. Знаков Юрона стрелок не понимал. Охотники общались между собой иначе, скупясь на жесты, так что сперва Зад подумал, что Юрон-таки напоролся в погоне на ветку, и явно очень интересным местом... Но не время же для этого?

Это была весьма неловкая минута, но воины смогли прийти к общему знаменателю. Зад покачал головой, мол, что это было, не надо так, Юрон, и осторожно двинулся вперед. Бесшумность сейчас была важнее скорости.

Цезария в который раз внимательно оглядела Винфрида.

— Это было чудо, что все мы смогли выжить в схватке с теми тёмными эльфами, — она покачала головой, отвечая Юрону. — По-хорошему, тебе и Винфриду надо отдохнуть и отлежаться. Столкновения с таким же по силе отрядом мы не выдержим. Я бы сказала... — Цезария отвела очередную ветку в сторону, чтобы та не хлестнула ей по лицу. — Или возвращаемся, или не ввязываемся ни в какие схватки.

Последнее, наверное, монахиня зря сказала. Лучше было вернуться и всё. Это было безопасней для всех. Её мало волновало само задание, которое поручили отряду, её целью было сохранить жизнь всем в отряде. А им встретились противники намного более сильные и опасные, чем те два зомби, сопровождавших колдуна Мортис. Что, если они в погоне за беглецом сейчас угодят в западню мертвецов, почему-то ушедших от Мортис под стяг демонов?

Но пока что оставалось следовать за Зардомасом, который вёл отряд вперёд, как заправская ищейка, от которой не скроется сбежавшая нежить. Цезария пробовала что-то углядеть, но ничего не видела в гуще растений вокруг в отличие от следопыта. Для неё трава была травой, а ветки — просто ветками, но Зад всё же как-то видел, читал по ним следы.

***

У храма Цезария ухватилась щипком указательного и большого пальцев за локоть Юрона, чтобы привлечь его внимание. Она зашептала так тихо, что можно было подумать, что она просто молча двигает губами: "Там люди, одержимые демонами. Пока ещё не полностью демоны, но уже и не люди. Осторожно". Монахиня покачала головой: никаких схваток!

На вопросы о собственном самочувствии Винфрид отвечал только утвердительными кивками да отмахивался - мол, нормально. Волшебник, безусловно, самого себя высоко ценил, но не имел привычки самозацикливаться и себя жалеть - поведение, недостойное высокого звания Имперсокго боевого мага. Он должен внушать ужас врагам и уважение друзьям, но никак не чувства жалости и сострадания. Статус обязывает. К счастью, божественная исцеляющая магия позволила сохранять как способность к самостоятельному передвижению, так и "лицо".

А когда около развалин о отряда донеслись приглушённые голоса, Винфрид и вовсе напрочь забыл о каких бы то ни было своих телесных недугах.

- Ignis demonia... - тихо, но отчётливо, повторил Винфрид, прижавшись к старой замшелой стене храма. - Демонический огонь. Слуги Бетрезена.

Иронично, но выходило так, что сейчас люди - дети, создания Бетрезена, что когда-то давно, ещё до падения, по воле Всевышнего ваял Невендаар - должны будут схлестнуться в бою с его новыми детьми, последующим поколением, изуродованным новой натурой их изменившегося до неузнаваемости умирающего отца. Почти что семейная ссора на почве полнейшего взаимонепонимания. Волшебник горько усмехнулся. Из огня да в полымя.

- Они не будут колебаться или бежать, если увидят нас, - твёрдо сказал волшебник, сжимая в руке жезл. - Надо действовать, атаковать, пока на нашей стороне есть преимущество в неожиданности.

Пожелание Цезарии, кажется, исполнилось по велению самого Всевышнего или ветреницы Судьбы: когда Зардомас подкрался поближе, чтобы подслушать разговор далее, выяснилось, что у рогатых и проклятых были свои неотложные дела. Демоны убрались восвояси, оставив отряд со знанием, что Легионы, по-видимому, за кем-то гнались. Мог ли быть это их таинственный шустрый мертвец?

Зато можно было наконец осмотреть храм. Всех, кто хоть сколько-нибудь знал историю Невендаара*, могло поразить странное панно, удивительно хорошо сохранившееся под куполом: крыша провалилась только в одном месте, и яркий лучик восходящего солнца бросал свои блики на камни, освещая работу неизвестного художника. Здесь был Бетрезен, величественный в своей омерзительности: множество жгутов-змей обвивали его руки и ноги, а рогатая голова утратила все человеческие черты. Однако именно он, а не Всевышний, склонился над шариком Невендаара в образе ещё светлоликого ангела: во всяком случае на двух картинах, так разительно отличавшихся, значилась одна и та же подпись, что не оставляло сомнений в том, кого хотел изобразить художник. Здесь была Мортис, но не той, какой её рисуют легенды и богословские проповеди: она была прекрасна, как сама жизнь. Её изящные черты роднили её с эльфийскими девами королевского двора; рядом с ней стоял Галлеан, суровый, но без малейшего следа безумия в глазах. На последней картине был изображён Вотан, воздвигающий горы – извечный дом Кланов. Всё это было трудно осознать: но выходит, существовали куда более древние легенды, о временах, когда Мортис ещё не стала богиней Смерти, а Вотан и Галлеан помогали Бетрезену... который, выходит, был ангелом?

Впрочем, об этом можно было поразмыслить потом. Сейчас перед отрядом стоял другой вопрос – где же тот неведомый беглец?

Ответ не заставил себя долго ждать. Выступивший дальше отряд вскоре вновь напал на следы неизвестного мертвеца. По-видимому, следопыт Легионов по внимательности значительно проиграл Зардомасу, не сумев разглядеть довольно заметные знаки пребывания постороннего, направлявшегося дальше на север. Но на этом чудеса не заканчивались: не успели разведчики подготовиться и собраться с духом перед очередной битвой, как неизвестный беглец сам предстал перед ними. При должном воображении его можно было принять за огородное пугало: скелет в полуразвалившихся, покрытых зелёной патиной латах стоял недвижимо, указывая пальцем куда-то в сторону. Он не проявлял никаких признаков враждебности, так и застыв в своей странной позе, будто чего-то ожидая. Его пустые глазницы бесстрастно смотрели куда-то сквозь имперцев, костяшки фаланг чуть подрагивали на ветру, добавляя ещё больше сходства с пугалом.

Место, на которое указывал странный мертвяк оказалось замаскированным логовищем нежити. Судя по мелким признакам: крови, обрывкам уже знакомых лент, это был тайник не обычной нежити, которой кровь не требовалась, за исключением вампиров, а тех самых мертвых эльфов. Там и было обнаружено донесение, которое объяснило ситуацию. Ашган, этот легендарный страж столицы Мёртвых, предал свою Богиню. Похитив чью-то демоническую кровь, он провел ритуал, подобный воскрешению Галлеана и вырвался из-под власти Мортис. Теперь среди Орд Нежити произошёл раскол – Ашган вербует сторонников, пытаясь повернуть вспять проклятье смерти, а Мортис отчаянно пытается успокоить взбесившегося Стража, который жаждет обратить весь Невендаар в огромный могильник...

Буря, предсказанная Нигелем, готовилась вот-вот разразиться. "Вороное крыло" и крепость Умеренности стояли на крою великой войны: войска нежити собирались где-то в глубине леса, и возможно эльфы уже столкнулись с первым могильным поветрием. Но это было ничто перед той Чумой, что маячила мрачным силуэтом где-то вдалеке. Нужно было скорее вернуть донесение и выяснить, сколько сил уже успел собрать Ашган, чтобы вовремя дать отпор восставшим мертвецам. Во всей этой суматохе как-то затерялся странный мертвец, чей палец "рассказал сказку" о страшном деянии, которое совершил Первосвященником Алкмаара. Почему он помог "Вороному крылу"? Кто знает. Но возвращаясь в крепость, каждый, кто бросил взгляд на могилу, кое-как исправленную в их первый поход, подумал, что ответ где-то недалеко.

Скрылось солнце за зелёным морем деревьев и на земли Империи постепенно опускалась тьма. Однако огни в крепости Умеренности горели как никогда ярко - донесение, которое вернули "Вороны", послужит толчком к многим событиям... о которых мы узнаем когда-нибудь в следующий раз.