[D&D 5] Стражи Купола | ходы игроков | 3. Возвращение на пост

Скоротав путь за чтением личной переписки "отца Бенедикта", идейного женоненавистника и просто подонка, отряд Стражей вышел к подножью холма. Вивиан предварительно подала сигнал свистком (ибо напряженная Салима могла и угостить стрелой неопознанных пришельцев - лук в ее руках до опушки леса вполне добивал), и победители стали подниматься наверх по знакомой тропинке. Аэлиситку посетило странно чувство, что это уже было: родной пост с наглухо запертыми воротами, чернокожая лучница на вышке, напряженное ожидание, которое буквально перехлестывает за ограду... И вот створки распахиваются, появляются все те же Иванна с Аделью... однако тут сценарий меняется: с криком расталкивая ожидающих Стражей, вперед бросается, подобрав платье, лжекрестьянка Клеменс.

- Сыночек! - удается разобрать, когда она подбегает ближе. - Сыночек мой!

Ни Эленвен, ни кто-либо другая не успевает высказать беженке, что думает о ней и ее обмане: в слепом порыве метнувшись к лошади, на которой сидит "Жозефина", она протягивает руки, чтобы схватить, обнять свое, родное - и тут же падает без чувств. Неудивительно - дистанция, которую она одолела, и скорость, с которой бежала, были достойны хорошо подготовленной воительницы, но никак не слабой и изнеженной купеческой жены.

Началась ожидаемая неразбериха: ребенок снова заныл, лошадь испуганно закрутилась на месте, едва не затоптав обморочную женщину, Виви стала торопливо вытаскивать Клеменс из-под копыт - в общем, разбор произошедшего пришлось несколько отложить. Тут подбежали наконец Адель с Иванной, показалась в воротах Ирма.

- Уфф, ну и рванула, блин, - отдышавшись, произнесла Адель, с волнением во взгляде осматривая вернувшихся. - Все живые? Молодцы, я в вас не сомневалась. А что она кричала за сы... Не поняла?

Лицо бардессы стало вытягиваться в выражении непонимания-понимания-осознания - всех тех стадий, которые уже прошли участницы спасательной операции.

- Да, - с невероятно кислой рожей ответила на невысказанный вопрос Эленвен на фимэлике. - Сучка обманула нас. Не то, чтобы это было критично, но ради звереныша я бы точно не стала рисковать всем. Надо устроить ей трепку и объяснить кое-какие прописные истины, но это потом. Мы нашли кучу самых интересных штук... и знаешь что?
Она оглянулась на остальных и широко ухмыльнулась, помахав письмом в воздухе так, словно нашла флаг победителя.
- Эти митрийские выблядки оказывается сношаются друг с другом игнорируя половой вопрос. Но считают нас - варварами? Нет, вы прикиньте? Они делают то же самое, но варвары - мы! Я в шоке. Пойду расскажу новости Салиме, а вы тут пока разбирайтесь. Отряд мы вырезали на корню. И... Вивиан? Допроси потаскуна сама. Мне кажется этот моих допросов не выдержит.
Она уставилась на перекинутого через спину лошади послушника и бросила веревку сестре, после чего широким и довольно бодрым шагом направилась к форту. Нога, как ни странно, уже почти не беспокоила её. Вкус победы оказался крайне сладок.
Добравшись туда, Эленвен первым делом вручила Салиме бумаги и снова потрясла письмом:
- Этот хмырь... они друг друга трахают, ну ты прикинь? Тут вот явно намек. Но варвары - мы. Прикинь! Ладно, я хотела сказать, что этот хмырь кажется был тут с какой-то стремной миссией. Тут они называют нас сельдями. Ты в курсе, кстати, что это? Я такого слова раньше не видела. В общем хотят нас стравить с другими сельдями. Может ли это означать, что Купол не единственный оплот в мире? Мне кажется надо срочно возвращаться обратно и обсудить это дело с Аэлис и Рамоной.
По лицу и позе жрицы было заметно, что она готова хоть прямо сейчас сорваться в обратный путь и к ночи уже пересечь границу купола, взывая к богиням.

Адель ощутимо поморщилась от угрозы трепки для Клеменс, выразительно взглянув на Ви: я же тебя предупреждала, что она отбитая? Однако вслух говорить ничего не стала, тем более что молодая рамонитка, потрясенная до глубины души сделанным открытием, начала рассказывать о сексуальной жизни митрианского жречества. Удивленное выражение так и не сошло с ее лица, ибо тон молоденькой жрицы, с энтузиазмом вещавшей о делах широко известных, мог кого угодно привести в растерянность.

- Ты как мал... Эй, подожди! - когда рослая рамонитка широким шагом устремилась к посту, бардесса за ней едва поспевала. - Может, по порядку лучше? Что вам выяснить-то удалось?

Однако Эленвен, игнорирующая коротконогую и порядком запыхавшуюся Адель, ворвалась на пост, чтобы обрушить свои открытия уже на Салиму.

***

- Лошади, - посмотрев вслед убегающей парочке командиров, сказала Иванна. - Вы нашли лошадей. Карина всегда хотела себе боевого коня. Но эти - не боевые. Просто битюги, которые телегу таскают. Жалко, что Карина не сможет на них покататься...

Осмотрев обстановку и придя к выводу, что с Клеменс справятся и без нее, великанша продолжила свою речь:

- А это не девочка. Это же маленький мужик. Зачем вы его сюда притащили? - определенно, из сбивчивых объяснений Эленвен она поняла не слишком много.

***

- Сельдями они нас называют, ибо считают, что у нас между ног пахнет рыбой, - порядком уставшая от гонки с горы и под гору Адель решила, что единственный способ заткнуть фонтан беспокойной рамонитки - ответить хотя бы на какой-то ее вопрос. - Но это все вранье - вовсе не так там па...

- Так, какого рожна? - Салима даже помотала головой, словно отгоняя наваждение. - Почему мы обсуждаем, как у кого как воняет между ног?! Нам что, заняться нечем? Эленвен, ты там о чем говорила-то по делу? "Другой оплот"? Другой Купол, что ли?

- Можно мне почитать, это же умбрик? - попросила Адель, пробежала взглядом по строкам, затем покачала головой. - Мне кажется, это он пишет про использование Клеменс против нас - у нее ведь тоже между ног как и у нас. Всего-то...

- Хм, а ведь и правда, я не упомню, чтобы к нам всерьез когда-то засылали женщин шпионами и диверсантами, - задумчиво ответила чернокожая. - Они нас для этого слишком... презирают? Так что такая идея и в самом деле для них звучит необычно. И это хреново, если они развиваются и учатся на своих ошибках. Очень хреново. Но сейчас нам важнее другое: какая задача была у этого отряда? Для чего они должны были вырезать наш пост не поднимая тревоги? Это удалось узнать?

Изначальная оторопь от сынка Клеменс прошла, и случилось неожиданное - Вивиан поразила мысль, что эта ее игра с ним была похожа на возню с Луизой, когда та была маленькой. Уже с двумя членами своей семьи сравнила за такое короткое время, что же делается-то. Бриан вырос хорошим, добрым, и они вместе воспитали сестрёнку, в которой тоже не находили изъяна, как и в самой Вивиан. Значит, мы можем не повторять ошибок родителей и прошлых поколений? И быть вместе, без различий и розни..
Мысли эти та заняли девушку, что она даже не вывалила поток яда на письмо для "Бенно", хотя было за что. Слава богиням, подать сигнал она не забыла, сбросив камень с души всех за воротами. А дальше - хаос, сумбур, материнская любовь.. вряд ли бы даже осерчавшие на обман Клеменс решились бы сейчас отвлечь её от сына. но лошадям никто не указ - вновь пришлось успокаивать животину, больно нервную для своей породы.
Превозмочь, и наконец махнуть всем с улыбкой победительницы, кивнув на языка. Бенно будет тухнуть в кустах, а вот его ученик тут, жив-здоров.. почти.
- Без проблем, командир! - задорно отозвалась она на эту просьбу-приказ. - Хотя нет, проблема будет, если он по-деревенски не умеет, но с умбрика мне перевести-то помогут.
А Адель снова начала корчиться от рамонитки, но это было совсем не ко времени, как и рассказ про пристрастия митрокрыс. Вивиан поморщилась, но так неопределенно, что неясно было, на чьей она стороне.
- Аа.. убежали, попрыгушки, - фыркнула жрица им вслед. - Карина - герой. Она главного гада зарубила! Уж откуда столько сил.. Давай доведем лошадок, Ив, и мы всё расскажем. И маленького тоже, Клеменс к нему теперь приклеилась.. Видишь, он же как две капли воды - не дочка у нее, а сын. Значит, в деревне поселим, вздумают оставаться после этого.

Карина уставилась на Иванну больным взглядом.
— На этих я уже сдуру покаталась, — проворчала она. — И если ещё хоть раз заикнусь тебе про лошадей, разрешаю бить меня поленом по голове. Кто вообще решил, что это хорошая идея? А этого Жозефину, — сменила Карина тему, — мы просто в лесу бросить не могли. Там, знаешь, такое было… — замялась она, мысленно представляя картину распадающегося на части Бенедикта. — Я хочу умыться, полей мне, а?

«А когда вернёмся в деревню», — думала Карина, яростно отмывая присохшие брызги крови, — «я на сутки в бане запрусь». Внезапно всё вокруг ей стало противно, и только Иванна, честно державшая ковшик, продолжала надёжно связывать Карину с реальностью.

— Эта Клеменс, — сказала Анна. — Хотела обмануть первый раз, обманула во второй раз, чего дальше от неё ждать-то стоит? Даже если мы поселим её в деревне, а вот этого сыночек, — она кивнула в его сторону, — отдадим в барак.

Они вышли победителями из схватки. Они вышли живыми из этой адской ситуации, пусть и раненными (ну, Анна вышла раненной, и, кажется, ещё Карина). Но следопытке всё это ещё не нравилось. Напрашивались разные думы о Клеменс, поднималось беспокойство насчёт возможного наличия других лагерей мужиков — и о них можно было узнать только у пленённого мордатого. Возможно, им предстояли новые сражения, нужно было отдохнуть, допросить пленника, передать информацию, придумать новый план действий... А тут ещё и Клеменс хлопнулась в обморок. И дитё её ноет.
Охотница не собиралась быть мягкой к мальчишке, она подошла к нему и к его лишившейся чувств матери и зашипела на него:

— Быстро замолчал! — нахмурилась строго. — С твоей матерью всё будет в порядке!

Сев на колени подле Клеменс, Анна ощупала поочередно её руку, лоб и шею у сонной гортани, а затем сняла с себя рюкзак, вытащила из него бурдюк с водой и плеснула немного на лицо женщины. Затем она легонько похлопала ладонями по её щекам, внимательно смотря, не открываются ли глаза, не зашевелились ли губы... Не пришла ли она в чувства, в общем.

- Не, - сокрушенно покачала головой Эленвен. - Если это и написано здесь - я недостаточно умна, чтобы понять. Но там были еще бумаги, вот, держи Адель. И давай я расскажу, как всё прошло. Полей мне водички.
И, по примеру Карины, Эленвен начала яростно отмываться, высыпая на Салиму все подробности недавней стычки. Описывала всё в красках, пусть и не так искусно, как бард какой-нибудь, но достаточно внятно и по порядку. Наконец, выдохнув и немного расслабившись, она обратила взгляд на Клеменс и поморщилась.
- Она нас обманула, и этот... мальчик, короче. Что с ними делать? Скажу честно - я бы отправила старую группу обратно вместе с тобой. Увозите бумаги и всё, что мы нашли, разберитесь с пополнением. Вивиан еще сейчас займется живчиком, но есть у меня мнение, что лучше его отправить в руки профессионалов, так сказать. Мы четверо останемся тут и постараемся ничего не просрать. Не думаю, впрочем, что членоносцы предпримут новую попытку так скоро. Сдается мне мы неплохо смешали их планы и хорошенько припугнули бойней. А вот богиням стоит узнать поскорее и решить, что мы будем делать дальше.

Вода, которой плеснула в лицо Клеменс Анна, кажется, снова попала в нос, и очнувшаяся женщина стала отчаянно фыркать и кашлять.

- Кха... Жозеф! Родной!

- Маааамааа! - снова заныл притихший было малыш.

Обведя взглядом окружающих, мать Жозефа, видимо, поняла, что к ней имеются весьма неприятные вопросы, поэтому, схватив сына, бухнулась вместе с ним на колени - мокрыми волосами прямо в пыльную землю перед Виви.

- Добрая госпожа, да благословит вас... - тут она замялась, не понимая, кто же именно должен благословлять не то что не разделяющих митрианской веры, а и готовых убивать клириков Солнечного Владыки девушек. - Мне... Вы должны меня понять у вас же де... Вы же тоже рождены матерями! Наверное...

Зрелища валяющихся в пыли матери и ребенка было не слишком привлекательным, однако задавать трепку обманщице, что бы ни имела в виду Эленвен, желания уже ни у кого не возникало. Взяв лошадей под уздцы, оставшиеся на дороге стражи все-​таки подошли к посту, где уже вовсю шло обсуждение случившегося и дальнейших перспектив их дежурства.

Салима слушала рассказ Эленвен со сосредоточенным интересом, уточняя некоторые детали, озабоченно хмурясь и поджимая губы, когда речь заходила об острых моментах вроде провала попытки скрытно перейти дорогу, однако в конце все же удовлетворенно кивнула:

- Ну что ж. Будем считать, нам везет в том, что они недооценивают нас больше, чем мы их. Однако долго такое везение длиться не может, увы. И сейчас точно рано кого-​то отсылать. Мы по-​прежнему не знаем, что вообще происходит. Вырезать пост по-​тихому и не подымая тревоги - такое может быть прологом к настоящему вторжению. А может и не быть. Например, им кровь из носу надо провезти по дороге нечто такое, чего нам видеть никак нельзя - ради этого и была запланирована такая сложная операция.

Приняв кипу бумаг от Эленвен, Адель озабоченно пробежала по ним глазами.

- Ладно, я так понимаю, вы будете еще и эту "сладкую попку" допрашивать, как бородатого? Тогда я уведу мамашу с ребенком в хижину - за столом всяко удобнее в документах разбираться. Кто хочет - можете идти со мной, поглядите заодно, чтобы выскр... мальчик ничего не трогал, - бардесса виновато покосилась на Ви.

- Я пойду, - тут же отозвалась Ирма, которой явно не хотелось смотреть на очередной раунд жутких пыток. А за ней в хижину потянулись и Карина с Иванной.

Поглядев им вслед, Салима воздержалась от комментариев.

- "Сладкая попка", значит? Ладно, сейчас глянем, что с ним и как. Мне кажется - этого чмыря вовсе не обязательно на ремни резать.

Взяв ковш, она набрала воды из бадьи и вылила на голову связанному прислужнику, а затем без всякой паузы от души саданула окованным носком сапога ему в живот. Закашлявшийся пленник сложился пополам от боли.

- Когда вы его сюда принесли - он уже в сознании был, - пояснила чернокожая. - Притворялся, сволочь. Ну, сейчас я ему объясню положение.

Подхватив пленного за загривок, она поволокла его к сложенным под вышкой трупам, ткнув почти что носом в раны истерзанного мертвого разведчика.

- Ну что, псина, понимаешь меня? Вижу, что понимаешь. Хочешь, чтобы тебя также разрисовали, а, ублюдок?

- Не надо! - завопил тот по-​мидгалльски. - Я все скажу, не надо меня резать!

Определенно, этот служитель культа не горел желанием записываться в великомученики, так что разговор с ним должен был пройти достаточно плодотворно

  На некоторое время Эленвен залипла в пространство и задумалась. Было иронично, что всё это случилось именно в её смену. Отчаянно захотелось дать проходящей мимо и задравшей нос Адель по заднице, но момент жрица как-то упустила и желание постепенно сошло на нет. Она надеялась лишь, что это станет для бардессы определенным уроком, и собиралась приложить все силы к тому, чтобы наставники Крепости устроили хорошенький выговор всем стражам. Халатность была наказуема. Не приди они раньше, не заметь Эленвен разведчиков и что? И всё. Бомба уже могла взорваться, а все они лежали бы остывающими трупами на родной земле. Недопустимо... однако наказывать ли глупую блондинку было не её делом.
  Решив узнать, как дела с переводом, девушка направилась к хижине, открыла дверь и пару секунд нелепо пялилась на набившихся внутрь стражей и Клемес с мелким зверенышем. Немая сцена закончилась тем, что жрица захлопнула дверь обратно, поежилась от тесноты с которой расположились девушки и вернулась к Вивиан, Анне и пленнику, успев к тому моменту, как Салима ему врезала.
  - Интересно, а этот мерзкий жрец его тоже в... ну вы понимаете что?
  Прислонившись спиной к башенке, Эленвен перевела взгляд на Анну и неожиданно встрепенулась, показав большим пальцем наверх:
  - Отдохни на страже, сестра. Не надо тебе этого видеть.

Ну, худо-бедно дела налаживались. С Клеменс, несмотря на всю скептичность Анны, было всё и так ясно, а уж когда та стала на коленях кланяться, прикладываясь волосами в землю, следопытка почувствовала укол непонятной ей вины за то, что перед ними (ладно, в основном перед Вивиан почему-то) раскланивается изо всех сил женщина, пытаясь смилостивить Стражей в отношении её ребёнка. Анна ещё поподжимала перед ними губы для порядка, сохраняя строгий вид, но затем сдала Клеменс с её Жозефом на попечение Вивиан, раз та лучше понимала, что нужно делать с ними.
Животные были следопытке понятнее. Покачав головой, она повела лошадей дальше к посту...

***
— Я думаю, тебя слишком сильно интересует эта тема, — пожала плечами Анна, до этого молча стоявшая рядом со всеми. — Какая разница, что делало то отродье с задницами своих подчинённых? Или, — она усмехнулась, — тебе тоже хочется попробовать что-то такое?

Правда, такие забавы охотнице не были близки (вот вообще!), а подколка ей самой показалось дурацкой. Она почесала щёку и нос.

— Прости, глупо вышло, Эль, — повинилась она перед Эленвен. — Я хотела послушать, что скажет этот, но... Ты права. Я пойду сменю Люси на посту.

Похлопав жрицу Рамоны по плечу, Анна бросила смертоубийственный взгляд на пленника для острастки и полезла на башенку. Уколотые бедро и плечо отдавали неприятной ноющей болью каждый раз, когда следопытка становилась на перекладину лестницы выше, но она не морщилась и не кусала губу: это была просто боль, которую нужно было претерпеть, а сдаваться ей и утопать в ней и в жалости к себе охотница не собиралась.

  На унижения Клеменс смотреть было неприятно. Если Стражи сумели предотвратить тот ужас, что уготовал для них священник, то для чего держать обиду на напуганную и запутавшуюся вдовицу? Будь они на её месте - не то гордые женщины, не опускающие голову перед мужчинами, и не воительницы, - было ли бы всё так же или нет? Вряд ли совсем по-другому. Сестры должны не забывать о настоящем мире за пределами их собственного мира, но лучше всего, когда это знание прожито, в собственной крови и плоти. Вивиан уже смутно помнила детство "там", и всё постепенно начало превращаться в два цвета. Но есть её семья, непохожая на другие; есть Клеменс, дважды обманувшая сестер из страха перед ними; есть споры между сестрами, Адель, невзлюбившая молодую жрицу, и эта жрица, боящаяся, что богини ей недовольны.. и не желающий святой мученической смерти от рук сестер парень. Конечно, он пленный враг, а значит, легко может соврать, но желание говорить, а не оскорбленная гордость и очередные "селёдки".. На мгновение, Вивиан даже стало жаль послушника от Салиминого обращения с ним. Впрочем, она слышала, что работа на пару иногда приносила лучшие плоды, чем единоличный допрос. Стоило проверить.
  — Даже если и да, то вряд ли это было любовью. Эти любят себя и власть, мимолётное и бессмысленное, - бросила она в ответ на праздное любопытство Эленвен, подходя к парню поближе, на расстояние вытянутой руки. И неожиданно аккуратно, легко похлопала по волосам. Подняв взгляд на Салиму, поджала губы и покачала головой. — Тухлые морды портят вид. Давай лучше к столбу подальше поставим и перевяжем второй веревкой.
Когда пленник был зафиксирован в более удобном положении, Вивиан заговорила, тихо и спокойно, совсем непохоже на Салиму:
— Давай будем называть вещи своими именами. Я Вивиан, одна из местных жриц, да, тех самых. Ты - пленник, которого я расспрашиваю, и чью судьбу я буду решать. Как мне тебя называть? Они, - девушка даже не стала оборачиваться, просто махнула рукой назад, - были слишком горды и умерли безымянными. Ты не похож на них. И на отца Бенедикта. Что он вообще задумал? Что бы вы делали, если бы мы вас не опередили?

Пленник выслушал обращение аэлиситки с жадным вниманием, совершенно не соответствовавшим тривиальности произносимых ею фраз. В глазах его легко читалась лихорадочная работа мысли, направленная прежде всего на спасение из безвыходной ситуации.

- Виктор. Меня зовут Виктор, - ответил, чуть запинаясь. - Мы... Он, отец Бенедикт, то есть, собирался уничтожить вашу сторожевую заставу, чтобы вы не смогли подать сигнал тревоги...

- Это мы и так знаем, - нетерпеливо оборвала его Салима. - Цель какая? Вторжение?

- Да, - загнанно посмотрел на чернокожую прислужник. - Они хотели напасть на бывшую деревню барона Ойля, Выселки или как-то так.

- Дерьмо, похоже, придется сваливать через лес опять, - пробормотала Салима ни фимэлике, затем добавив на мидгалльском:

- Когда намечается вторжение? Численность армии? Ее состав? - Вивиан отметила, что хлесткие вопросы чернокожей были явно не из тех, на которые мог ответить простой прислужник, однако тот с готовностью ответил:

- За час до Второй Обедни, это... наверное, через два или три часа, - озадаченно поглядел связанный в небо. Двести всадников, знамя баннерета Бертрана Дюваля, тридцать рыцарей, остальные - пажи, оруженосцы и слуги...

- Что ты брешешь, псина?! - угрожающе надвинулась Салима на Виктора. - Да даже если бы им удалось напасть внезапно - двести всадников мы бы разнесли за полчаса! Как бы они закрепились в Выперках?

- Они не собирались захватывать деревню! - затараторил испуганный пленник. - Они должны были захватить пленниц и сразу же скакать обратно! Древний ритуал! Принести в жертву! Чтобы ваша магическая защита треснула!

Торопливый лепет испуганного прислужника грозил перетечь в совершеннейшую околесицу, что поняла даже раздраженная Салима, обратившаяся к Ви:

- Ладно, больше не буду мешаться. Ритуалы - это ваша тема, жреческая. А нам, пожалуй, пора передавать сообщение в Старую Крепость - через два часа тут небу жарко будет.

— Ну, дэвовы вилы..! Значит, именно эта шайка и разбила барона? — Вивиан ругнулась, несколько противореча Салиме. Для аэлиситки вопрос стоял не "за сколько мы их побьем", а "во что нам станет победа". И срок, обозначенный Виктором, ей не нравился. Тем более, что под вопросом еще была достоверность его знаний: что-то могло измениться за его спиной. Главный заговорщик был уже недоступен для разговора.
Но эта же мысль навела её и на другую, более важную.
— Ритуалы не для простых людей. Ты — здесь, Бенедикт в лесу. Кроме вас, здесь есть посвященные Митриосу? И план слишком сложный. Можно было просто захватить тех, кто на посту. Не получилось бы, конечно, но отчего же не так? Что именно выполнял ритуал в ту древность, когда был создан?

Внимательно следившая за прислужником Эленвен видела, что тот явно не врет. И все же... жажда жизни у него явно преобладала над трусостью и паникой, сейчас он лихорадочно перебирал варианты спасения, прекрасно понимая, что пощады от боевых дев не будет (в его мире, во всяком случае, после допроса пленнику одна дорога - на тот свет). И одна Рамона знала, можно ли извлечь из этого пользу...

- К замку сейчас подходит еще около пятисот воинов, - Виктор чуть помешкал с ответом, словно решая что-то про себя, переходя невидимый рубеж, после которого возврата не будет. - Как я понимаю - в основном пешцы. Замок барона же был взят хитростью - его челядь перерезали пьяными после пира. Теперь его земли и имущество переданы в распоряжение Культа - так всегда делают с теми, кем недовольны в Перуге...

- Ну вот и все, - хмуро усмехнувшись, сказала Салима. - Тридцать лет гладили бешеную собаку по голове - а закончилось все равно тем, что она нас попыталась цапнуть. Какая неожиданность!

На этот пассаж наставницы можно было много возразить: все-таки цапнуть их собиралась совсем не та псина, которую прикармливали десятилетиями, однако чернокожую тоже можно было понять: слишком часто она сталкивалась с таким отношением к вопросам защиты Купола, которое продемонстрировали сегодня в деревне местные старшие. Впрочем, возражать быстро стало некому: развернувшись, Салима отправилась в хижину.

- Нет-нет, нескольких жертв будет мало, - замотал головой пленник. - Нужно не меньше сотни живых душ, хотя говорят, что у жен... простите, словом... Ваша... властительница была ранена в бою с королевской армией, верно? И рана эта до сих пор не заживает. Все потому, что заклинание, которым ее ранили, оно вроде гарпуна. Зазубренное оружие, которое не вытащишь из раны - таким бьют большого морского зверя...

Это было дико наблюдать, но, описывая бесчеловечные планы своих хозяев, Виктор непроизвольно принимал какой-то радостно-учительский тон - с таким энтузиазмом их школьная учительница по хозяйству и технологии, сестра Эльмира, объясняла подросткам принцип действия конной молотилки. Должно быть, и у митрианских жрецов были такие преисполненные любви к своему предмету преподаватели, с горящими глазами рассказывающие студиозусам... что? Как сдирать живьем кожу с женщин, обвиненных в ведовстве или ереси? Или как пороть друг дружку под хвост?

- В общем, этот гарпун... не в буквальном смысле, конечно, а в астральном... именно им собирались воспользоваться в Перуге. Я не знаю подробностей детально, но принцип такой: все, кто живет в вашей стране, появились на свет противоестественным способом, не как люди. И, чтобы вдохнуть жизнь в своих созданий, ваша властительница делилась частью своей сущности с каждой из вас. Отряд баннерета Дюваля должен был налететь на деревню, захватить не меньше сотни пленниц и скорее везти их в замок. Там же над ними собирались проделать этот ритуал... подробностей я не знаю, но он бьет по самой сущности человека, раскалывает душу на части, развоплощает ее - и, поскольку в каждой жертве находится частица той, кого они считают богиней - это должно было нанести удар по ней самой, через тот неустранимый гарпун Митриоса. И тогда ваши властительницы были бы вынуждены выйти за пределы защитного барьера, чтобы спасти своих - иначе одна из них точно умерла бы...

И Вивиан, и Эленвен прекрасно понимали, что пленник не врет. Неважно было даже, возможно ли убить Аэлис таким затейливым способом, есть ли хоть слово правды в истории про "гарпун". Если бы косматым мордам удалось схватить сотню женщин из деревни - это поставило бы Богинь перед выбором между плохим и очень плохим. Купол и в самом деле держится на осознании того, что тебя никогда не бросят. Выйти из своего домена для Рамоны и Аэлис значило бы вновь подвергнуться смертельному риску, как пятьдесят лет назад, зная, что в этот раз псы Митриоса подготовились к встрече куда лучше. Не выйти же, оставить Сестер умирать в страшных муках, в руках чудовищ и изуверов - от такого Купол действительно мог треснуть по-настоящему.

- А о том, кто должен был проделать все это... Я не знаю, но в замке видел несколько жрецов...

- Я знаю, - ответила на фимэлике Адель, и Вивиан, поглощенная рассказом, неожиданно обнаружила, что уже некоторое время Виктора слушает и вышедшая из хижины бардесса с зажатым в руке пучком бумаг. - Как вы думаете, что самое интересное? В этот раз на войну не явился ни один прелат Культа. Они прислали сюда Бенедикта с этим чмом, и полдюжины провинциальных "отцов-надзирателей". Тут у "сладкой попки" интересные записи - вроде как черновик неотправленного письма. Кажется, его такое дело тоже крепко насторожило. Он пишет, что ритуал развоплощения могут проводить даже рядовые жрецы, главное тут - умение мучить людей, любовь к пыткам. И здесь он намекает... хотя не знаю, с умбриком у меня не так хорошо дела обстоят... так вот, он говорит, что, возможно, они все тоже будут разменной монетой в игре высших сил. Понимаете, что это значит? Они нас все равно до смерти боятся. Гнев Рамоны был так силен, наши матери и бабушки задали им такую трепку, что она до сих пор отдается в их гнилых потрохах!

- Все это чудесно, однако надо решать, что будем делать с двумя сотнями мужиков, которые совершенно не в курсе, что их хитрый план накрылся? - появилась в дверях хижины Салима. - Ваши мнения, девушки?

Говорила она на фимэлике, но вопросительные интонации в речи были слишком очевидны, так что именно в этот момент вмешался пленник:

- Я! Я знаю, как вам помочь! Но вы должны пообещать, что отпустите меня, - удивление, с которым Стражи на него уставились, явно сбило Виктора с делового настроя, и он замолк, испуганно сглотнув.

Эленвен задумалась. Двести всадников - проблема, но не великая, однако следующие за ними пять сотен пехоты... не слишком похоже на тактику молниеносного удара, однако пленник, кажется, не врал. Нехорошо, очень нехорошо. Вот и у Салимы, кажется, сдали нервы.
- С семью сотнями.
Обернувшись на подошедших Адель и Салиму, девушка медленно покачала головой. Всё это было настолько непривычно, неожиданно и мерзко для жрицы, что она на какое-то время потерялась, не зная, как реагировать и действовать. Однако курс в любом случае был одним единственным, пока... пленник не подал голос. Удивленно посмотрев на него, Эленвен выгнула бровь и кивнула.
- Сначала скажи, что ты хочешь сделать. Ты ведь знаешь, кто я такая? Ужасная жрица наших властительниц, проводник их воли и всемогущая заклинательница, от которой твой бог тебя спасти не в силах.
Взгляд Элевен стал зловеще-пафосным и она угрожающе возвысилась над пленником, широко расставив ноги, скрестив руки на груди и глазами показав сёстрам не вмешиваться. Она уже догадалась, что Виктор скажет, что переубедит армию двинуться назад, сказав что "сельди" подтянут все силы, но на всякий случай стоило убедиться. И если он скажет то, что она ожидает... что ж, его ждет маленькое проклятие. Шанс был призрачным, но психика таких вот служителей Митриоса легко поддавалась обработке на взгляд Эленвен. Сестрам наверняка это всё не понравится, но она хотела попытаться переступить через подавляющее желание раскроить засранцу череп. Безопасность Купола была способна подавить в ней даже этот инстинкт.

  Вивиан все больше мрачнела, слушая пленника. Настоящая это вещь или выдумка, сработает или нет - митрианцы уже знали о сестрах слишком много. Когда-то место основания Купола было лесной "круженой страшилкой", пугавшей охотников, а теперь каждая собака в Перуге знает их лучше, чем они сами! Да и менторский тон Виктора быстро напомнил жрице что они имеют дело с человеком, зараженным ядовитыми мыслями, и поменяйся они местами, он мог быть не таким снисходительным, как аэлиситка.
  Впрочем, польза о того, что парень разливался соловьем, определенно была. Послушник не заметил тот единственный раз за все время, когда лицо Вивиан просияло. Да, шанс был призрачный, но все-таки. Он говорил о женщинах, родившихся благодаря ритуалу Аэлис. Но в Купол все еще приходят беженки. Те, у кого были отцы. Как она сама - хотя было подозрение, что связь жрицы с богиней тоже дала бы митрианцам необходимое. Но сейчас это обсуждать было нельзя, да и мысли в голове прыгали, словно лягушки на пруду.
  — Вот именно потому что боятся, решили завалить числом.. - она обернулась к Адель, так же говоря на их языке. — Лучше бы они было самоуверенными. А что делать — скорее, что с ним делать. Говорит складно, но как бы время не тянул..
  И тут послушник снова решил их удивить. Может быть, установить рекорд по удивлению.
  — Глупец ты или мудрец.. — Вивиан даже захотелось рассмеяться, но она умолкла перед Эленвен, ибо война — её домен. А затем и охнула от неожиданности, но тут же уловив план соратницы. Может там их боялось семь сотен, но здесь он один, на чужом поле. А две жрицы из разных храмов — миниатюрный дуэт самих богинь.   Символично, и страшно, для того, кто так цеплялся за свою жизнь, что дерзнул сказать о помощи девам Купола.
  — Эленвен, тот самый ритуал? На него? — Вивиан быстро смерила парня взглядом, и читалось в нём, что судьба уже решена. — Я помогу.

После слов об ужасном ритуале в глазах пленника мелькнуло недоверие: все-таки юный служитель культа относился к религии куда прагматичнее, чем какой-нибудь загнанный суеверный крестьянин. Привыкший слушать жрецов, грозящих пастве с амвона ужасными карами за грехи, которые они с удовольствием шли творить после богослужения, он приобрел к своим невеликим годам порядочный скептицизм в таких вопросах. Да и не тянула девятнадцатилетняя девушка на "всемогущую заклинательницу"... Кажется. Потому что взгляд Вивиан заставил Виктора снова сглотнуть, и... поверить? На вздернувшую бровь лишь на мгновение Салиму, как и на оказавшуюся, к счастью, за его спиной Адель, не удержавшуюся от гримасы, обозначающей сомнение в здравомыслии рамонитки, прислужник Митриоса внимания не обратил.

- По-подождите с проклятьями! Мы можем договориться и без этого! - он снова зачастил взволнованно. - Я... Я могу убедить рыцарей Дюваля, что все прошло как надо! Что вы были убиты и проход свободен! Тогда они ринутся в деревню, а там вы их и разобьете!

- Ты совсем, что ли, идиот? - Салима внимательно посмотрела на прислужника: уж не переборщила ли Карина, когда дала ему по голове? - Как это ты их убедишь, когда ваши горе-диверсанты валяются по лесу с выпущенной требухой?

- Они не узнают об этом! Вы сожжете пост, сымитируете удачное нападение и оставите меня здесь, на пожарище, дожидаться передового дозора. Я доложу, что все прошло успешно, но, когда пришли сменщики, засада не удалась, и они ушли... допустим, на север, и тогда отец Бенедикт со всем отрядом погнал их подальше от деревни, чтобы они не смогли предупредить своих. А меня, раненого, оставил дожидаться основных сил! Трупы этих двоих мы можем использовать как доказательство - если их хорошенько обжечь, они сойдут за ваши тела, - Виктор даже позволил себе слегка улыбнуться, словно довольный собственной смекалкой.

Это, пожалуй, было неожиданностью не только для Эленвен. Жажда жизни в тщедушном тельце молодого митрианина была настолько сильна, что он готов был продать с потрохами собственных братьев и свою веру, определенно, не слишком боясь гнева "солнечного владыки". Интересные там отношения к понятию религии, и... возможно ли нечто аналогичное сестринству у мужиков?

- Если бы вся эта дичь не звучала настолько бессмысленно, - высказалась, наконец, Салима. - Я бы сказала, что в этом есть смысл.

Судя по выражению лица чернокожей - она сейчас вполне серьезно просчитывала преимущества и выгоды этого предложения.

  Эленвен задумалась и снова начала мерить шагами пост. Послушник оказался умнее, чем ей показалось поначалу. Во всяком случае от него исходила не тупая жестокость, как от остальных встреченных на её пути мохнатиков, а здравый расчет. Ужасно было даже сравнивать, но в какой-то степени Виктор был похож на нее саму. Правда лично Эленвен бы в такой же ситуации постаралась нагреть своих противников, а вовсе не помочь врагам. Но с другой стороны её и не... сельдили в задницу вышестоящие, так сказать, по званию.
  - Ладно, - решительно остановилась она и кивнула. - Но даже не надейся, что ты уйдешь просто так. Мы наложим на тебя ТО САМОЕ проклятие, и если ты предашь нас - то превратишься в женщину, а твои дружки сделают с тобой сам додумаешь что. Жрецы тебе не помогут, поскольку едва лишь магия Митриоса коснется тебя - и ты станешь девой. Так то.
  Простерев руку в сторону Виктора, Эленвен глянула в сторону Вивиан и запела незамысловатую жреческую песенку на фимэлике, которую бедный парень всё равно бы не знал. Когда голоса жриц достигли финала, она порезала свою ладонь, дождалась капли Вивиан, а затем нарисовала на груди Виктора какой-то непонятный символ, слегка напоминающий дубовый лист.
  - Да будет так. Если рискнешь предать нас и предупредить армию - превратишься в женщину. Если сделаешь всё, как обещал - вернешься сюда, мы найдем тебя и снимем проклятие. - А потом добавила на фимэлике. - А потом сделаем мужем Клеменс, в наказание обоим.
  Повернувшись к сестрам, жрица уперла руки в бока и качнула головой, размышляя.
  - Напишите в крепость. Пусть высылают армию в Выперки. Взорвем пост бомбой. Тела польем маслом, чтобы сильнее обгорели. Основной отряд с Клеменс и зверенышем пойдет обратно, остальные во главе с Анной будут караулить в лесу. Если послушник солжет несмотря на проклятие... не надо ржать, он заподозрит что-нибудь! Короче, если солжет - мы должны будем быстро срезать через лес и предупредить армию. Смогли один раз, сможем еще раз. Всё ценное грузите на лошадей. Распределение групп оставляю на тебя, Салима, потому что ты пойдешь охранять первую. Если кому есть что добавить по стратегии - добавляйте. Вариант не слушать его я даже не рассматриваю. Это призрачный шанс - но он нам нужен. Я не хочу, чтобы вся эта армия в итоге развернулась в сторону другой деревни.

Прислужник смотрел на манипуляции Эленвен с выражением нескрываемого страха на лице, однако... Помимо страха было и еще кое-что. Решимость, возникающая по ту сторону отчаяния, когда все мосты уже сожжены, и выбор между позором и смертью сделан.
- Да, я знаю, что со мной могут сотворить, оборотись я перед рыцарями и отцами-надзирателями в бабу. Знаю: ничего такого, чего не проделывали сотни раз, едва начал ломаться голос, - горько усмехнулся Виктор, и слышалось в его словах какое-то абсолютно алогичное чувство превосходства: смотрите, сельди, вы предназначены природой удовлетворять мужскую похоть, но даже с этим мы, мужчины, справляемся куда лучше. - И, если я решил продать своих, это не значит, что я желаю провести остаток дней у вас рабстве.
- Не нравится мне что-то такой разговор, - угрожающе надвинулась Салима. - Мы с тобой почти как с человеком говорить начали - или ты хочешь как с этими двумя?
- Не хочу, - отчаяние в лице митрианина, кажется, окончательно побороло страх. - Но без меня у вас ничего не получится, и эти рыцари, уйдя сегодня, обязательно вернуться, чтобы убивать вас и ваших товарок. После того, как я обману баннерета и завлеку его в засаду - я исчезну. Навсегда. Но для этого мне понадобится золото. Вы взяли ларец Бенедикта, а у него золота было предостаточно. Я даже прошу все, хоть и знаю, что вам оно ни к чему. Мне хватит сотни золотых...
- И куда ты собираешься деться? - с некоторым даже интересом спросила Адель. - На тебя же после этого Культ такую охоту объявит, что...
- Куда угодно, - пожал плечами Виктор. - Солнце-то светит по всему миру, но слугам его рады далеко не везде. Отсюда до северной границы с Нумантией не так далеко. Пойду на службу султану, и Неведомое меня защитит. А, может, подамся на Кремневые острова, к вольным пиратам, там вообще все равно, кому ты молишься...
Парадоксально, но факт: достоинства и храбрости перед лицом смерти этому тщедушному червяку придало такое низменное чувство как жадность - жадность безумная и совсем сворачивающая мозги набекрень. И было очевидным, что ради своей сотни золотых и шанса на новую жизнь Виктор готов принять даже те самые пытки, которых только что отчаянно боялся.
- Так что будем делать? - спросила бардесса на фимэлике Эленвен. - С такими условиями - я не верю, что твой фокус сработает. Но у меня есть идея понадежнее. И если он нас предаст - мы по крайней мере сумеем грохнуть кого-нибудь из командиров этого отряда.
Усмешка ее была из тех, что Виви, знавшая свою старшую полжизни, совершенно не могла распознать - но, кажется, растерявшаяся поначалу бардесса после всего, что ей довелось узнать, перестроилась на самый боевой лад.
- Вам, девчата, сегодня досталось самое интересное, а мне после всего тоже хочется завалить какую-нибудь косматую тварь. Если дело пойдет наперекосяк - у меня хотя бы будет с кого шкуру содрать: давно хотела завести себе небольшой барабанчик...

  - Ты глупец, Виктор, - резюмировала Эленвен, задумчиво изучая послушника. - Здесь ты мог жить в мире без рабства, без нужды в деньгах, и все уважали бы тебя за то, что ты собираешься сделать. Вместо этого ты хочешь отправиться куда-то в далекий путь с кучей золота, чтобы тебя... убили по дороге? Или убили потом? Или чтобы снова прислуживать кому-то? Именно с этим борются наши богини. С этим несовершенством вашего мира. Признаюсь честно, я уже хотела было найти тебе достойное место, но раз ты желаешь золота... - отсчитав сто монет, девушка бросила мешочек к ногам Виктора. - Ты его получишь. Даже заранее, потому что проклятье настигнет тебя в любом случае, с деньгами ты будешь, или без. Но если вернешься после битвы к этому форту - я найду тебя, сниму проклятие и ты сможешь жить среди других мужчин в наших деревнях. Мы не убиваем вас и не калечим. И уж тем более не делаем того, что вы так жаждете сделать с нами. Выбор за тобой.
  Ей было сложно сдержать кривящиеся губы и легкое недовольство в выражении лица, но говорила жрица вполне искренне. Она мужчин не переносила, однако Клеменс требовалась какая-то поддержка и наказание. А Виктор... ну правда, он же просто умрет по пути и растеряет всё золото. Тем не менее она вполне понимала его низменные и глупые желания, и вполне доверяла тому, что видит. У парня хватало причин предать своих угнетателей. Может быть за эти часы он одумается? Если нет, то это будет уже не её проблемой. А вот Адель была её проблемой.
  - Мне не нравится эта самоубийственная улыбка на твоём лице, сестра. Я знаю, что ты хочешь шанса искупить некоторые свои ошибки, но мертвая ты Куполу не пригодишься, - Эленвен нахмурилась. - И у тебя будет полно шансов завалить косматых тварей, когда они дойдут до Выперок. Я не позволю тебе остаться здесь. На самом деле я вообще раздумывала оставить за опушкой только Анну, но если она вдруг наткнется на волков - у нее должны быть подруги, готовые помочь.

- Нееет, я больше не собираюсь никому служить, - покачал головой юноша. - Во всяком случае - служить за просто так, за еду и колотушки от старших. Хватит уже, накушался!
Лицо его теперь выражало какую-то затаенную боль, и говорил он, похоже, больше с самим собой, не особо слушая проповеди рамонитки, хотя звон монет в мешочке услышал, жадно и радостно осклабившись.
- Слушай, я не собираюсь самоубиваться, - поморщилась Адель. - Но, знаешь, твое "проклятие" выглядит очень уж ненадежно в плане контроля. А если он тебе не поверил? А если ему вдруг не поверят? Но есть вариант, как его заставить лицедействовать действительно на совесть. Смотри.
Подойдя к двери хижины, бардесса распахнула ее, и, повернувшись ко всем спиной, что-то негромко прошептала. Внутри послышался удивленный детский писк, когда же Адель отошла от входа - рядом с ней в воздухе висел тот самый сдвоенный мешок со взрывчатой смесью, который Клеменс принесла на своем теле. Висел, ясное дело, не сам по себе - Вивиан сразу узнала полупрозрачную руку, что удерживала этот убийственный снаряд. С рукой этой у аэлиситки, как и других девушек из отряда Адели, были связаны интересные воспоминания: в любовных играх маленькой бардессе частенько не хватало данных природой органов, и она пользовалась невинным бардовским фокусом, чтобы расширить свои возможности. Ви была убеждена, что эта волшба была создана исключительно для постельных шалостей, однако... кажется, у Адели на сей счет имелось иное мнение.
Повинуясь команде блондинки, прозрачная рука перенесла мешок с алхимией и аккуратно опустила его у него Виктора - рядом с мешком золота.
- Эту штуку, дружок, - обратилась она к пленнику. - Мы привяжем тебе к заднице - под рясой этого не будет видно. А я останусь здесь, в развалинах, чтобы тебя проконтролировать. Если попробуешь схитрить - шнурок бомбы я выпущу наружу, а эта рука достаточно ловкая, чтобы дернуть за него - со всеми соответствующими последствиями.
В подтверждение ее слов рука сотворила в воздухе неприличный жест.
- Ты, конечно, можешь считать, что твоя задница повидала всякое, но, я боюсь, после взрыва ее вряд ли получится сшить как было. Так что ты уж постарайся, ладно? Будь поубедительнее, я тебе даже магией постараюсь помочь в этом деле...
Рука потрепала связанного пленника по щеке, перед тем как раствориться в воздухе. Обернувшись к Эленвен, Адель продолжила уже на фимэлике:
- Риска на самом деле никакого. Надо просто спалить и обрушить частокол за нужником. Если даже мне придется взорвать этих уродов - я рвану вниз по крутому склону под чарами ускорения - с лошадьми они за мной точно не погонятся. Можно даже устроить полноценную засаду на всякий случай. Сюда, наверх, много конников не подымутся - тропа не лошадиная, подъем крутой. Так что мы можем просто завалить их командиров и свалить, пока вся орда не опомнилась. Мне бы пригодились девчата с луками и без тяжелого железа - Ви и ваша Анна. Но это все - на случай, если и в самом деле обмануть не выйдет. Так-то я согласна: лучше их всех вырезать к дэвам, чем потом где-то в другом месте нового наката ждать...

  Задумчиво погладив подбородок указательным и большим пальцами в своей излюбленной позе мыслителя, Эленвен тихо хмыкнула и кивнула.
  - Вряд ли бомба убьет хорошо подготовленного всадника с порядочной бронёй, но план интересный, мне нравится. И ты... да, определенно можешь повысить его навыки убедительности. Предположим, я согласна, но буду ждать вас в лесу и наблюдать из смотрительной трубы. Таким образом Салима и остальные отправляются обратно с лошадьми и Клеменс.
  Поравнявшись с Адель, жрица с улыбкой погладила её по волосам, вливая в маленькую бардессу немного уверенной божественной силы и, никак не комментируя это, направилась дальше. Достала из поясной сумки кожаную флягу, побулькала на слух и начала поливать трупы маслом.
  - Иванна, Карина, я знаю, что это тяжело, но приступайте к разрушению форта. Однажды мы отстроим его заново, все вместе. Надеюсь. Вивиан, Анна, настаивать я не буду, но мысль Адель звучит неплохо. Можете сидеть в лесу со мной или с ней в засаде. Только в любом случае я приказываю вам выжить. Ясненько?

Взгляд Анны метался то к Виа Ильдеци, то к тому, что происходило внизу. К счастью, пленника допрашивали неподалёку от башенки, на которую залезла следопытка, освободив на время Люси от слежения за окрестностями, поэтому большая часть допроса до её ушей доносилась, а что-то — например, как волшебная рука, созданная шаловливой Адель, перетаскивала от домика к Виктору мешочек с взрывчатой смесью — она могла видеть и сама. То и дело хотелось прикусить губу, потому что, насколько она поняла, положение у них было сложное. И масштабный план вторжения мордатых — самая крупная угроза со времени дня Боли и Гнева! —, и этот хлипкий план сотрудничества, предложенный мужчиной, чтобы спасти свою шкуру... Повезло ещё, что он настолько ценит свою жалкую жизнь. В противном случае он бы попытался схватить взрывчатый мешочек и подорвать себя вместе с окружающими его Сёстрами.

Анна встала, будучи начеку, с луком с почти до конца натянутой стрелой, чтобы предотвратить возможный самоубийственный ход пленника.

— Осторожней, — предупредила она, — чтобы эта сволочь не решила вдруг подорвать себя с вами. Я могу и в засаде посидеть, — следопытка едва заметно кивнула, — а выжить мы естественно выживем, несмотря ни на что.

Пальцы подрагивали от напряжения.

- Адель! - нахмурившись, воскликнула Вивиан. - Что за шутки? Зачем уподобляться их представлениям о нас? И не ты ли рассказывала, что инструменты имеют свою душу? Подумай, какая она получится от такого. - жрица покачала головой. Желать можно быстрой победы, но не бессмысленных мучений врагам, только потому, что они поступают так же.
- И взрывной порошок нужен для того, чтобы более убедительнее разнести пост, разве нет? Нет нужды в издёвке над нашим помощником, - продолжила она, но так, чтобы это слышал и Виктор. - Мы узнали о изъяне, который поняли враги, и о том, что даже у солнцепоклонников люди не стрижены под одну гребенку. Это заставляет задуматься.
Вивиан посмотрела на непослушника, но ничего больше не добавила на родном языке.
- Я соберу все важное из дома, что до засады, реши сама, Ади: мой лук не такой сильный, как у Анны, так что могу быть здесь, могу быть в лесу.

Повернувшись к Вивиан, бардесса демонстративно развела руками: вот, мол, откуда не ожидала стрелы в спину:
- Ну ты даешь, Ви! Это я что ли, по твоему, изуверка и палач? - левая рука блондинки вроде как бесцельно шарила в пространстве в поисках невидимой опоры, но недвусмысленно показывала в направлении изуродованного Эленвен трупа - похоже, Адель не очень хорошо восприняла попытку рамонитки нарушить свое личное пространство. - Твой новый друг, если он решит нас предать - в любом случае покойник. И да - от этой штуки он умрет куда быстрее, чем если мы решим его покарать и истыкаем стрелами.
Вздохнув и пробормотав что-то про себя, старшая группы подошла к подчиненной совсем близко, на расстояние, с которого уже приходится круто задирать подбородок вверх, что заглянуть в глаза подруге-любовнице:
- Хорошо, - продолжила бардесса. - Я знаю твои принципы, и знаю, что оба храма вместе с Советом Старших не сдвинут тебя с них ни на дюйм. Но я остаюсь при любом раскладе, потому что не желаю, чтобы нас НАСТОЛЬКО позорно обвели вокруг пальца.
Взяв обе руки сестры в свои, девушка улыбнулась с несвойственной ей неловкостью:
- Идешь ли ты со мной - решай сама. При таком раскладе я не рискну кого-то тянуть за собой. Только учти, Ви: если я здесь погибну - то не оставлю тебя до конца твоих дней. Призраком стану приходить по ночам, - и в этот момент аэлиситка почувствовала, как кто-то проводит ей щекочущим движением под коленями. Рука, разумеется. Когда Адели было грустно или некомфортно, она всегда творила такие глупые шутки - и, кажется, прибытие новеньких, разделение их группы и все события еще не окончившегося дня здорово подорвали эмоциональный баланс в их маленьком отряде.

Друг? Да как можно.. с этим?
- Друг? - повторила за бардессой Ви. - Не будь он связан, я бы и получаса рядом не провела. Но его сломали так, что уже не исправишь, и в их мире он лишний, но и в нашем - тоже. И сейчас у нас общее дело и общий враг. Поэтому я верю.. но конечно, всё это под мою ответственность. Остаюсь с вами. Прослежу за ним и за тобой, - она сжала руки Адели и покачала ими, подбадривая, - твой призрак будет очень красиво петь страшилки, но я предпочту твой живой голос. Приказ выжить относится ко всем. И сочинить о этом песнь, хорошо? А я сейчас только перемолвлюсь с Эленвен - лучше ей сейчас узнать ответ к загадке дара. Это поможет ей.

Жрица отпустила Адель и подошла к молодому командиру.
- Пока не забыла, Эленвен. У фургона я поздравляла тебя немного в другом смысле. Эта вещица - волшебная. Есть чары, которые связывают носительниц, и та, что наложила их, защитит подругу, но взамен её раны открываются и у жрицы. Поэтому такие кольца вручали только сестрам с самой закаленной волей - знаешь ведь, какая у моего храма репутация.. эх, девчонки-девчонки.. - Вивиан покачала головой. - Я эти закидоны не одобряю, так что выживу обязательно, за Аделью пригляжу, и следопыточку тебе за шкирку принесу, будь спокойна. Но просто чтобы ты понимала: я бы такие кольца получить могла .. еще лет через десять. Если леди Аэлис отдала их тебе сейчас, то меньше всего можно подумать, что Она тобой недовольна.

  Элен нахмурилась, поворачиваясь к Вивиан и коснулась пальцами того места, где под тканью висели колечки. Слова жрицы вызвали у нее непонимание и вихрь других, куда более сложных эмоций, которые она пока не могла для себя описать. Голова потяжелела, в висках ощутилось некое давление, вокруг сердца завертелся маленький круговорот, засасывающий в себя всё лишнее. Девушка отвернулась ненадолго, склонила голову, а потом горько фыркнула:
  - И вместо одной умирают две. Спасибо, что рассказала, я подумаю об этом, когда всё закончится.
  И больше не разговаривала с сестрами, погруженная в свои думы. Этот день был слишком длинным для её короткой жизни.

Время разговоров, наконец, подошло к завершению. Начиналось время дел. Дел не слишком радостных, надо признать, особенно для группы Адели, так основательно обжившейся на этом посту за годы службы. Пара часов для подготовки в запасе еще оставалась, хотя приближение неминуемой развязки и ощущалось в полной мере. Именно поэтому девушки проделывали все одновременно: пока Адель под руководством Салимы стилусом выписывала буквы на экране передающей шкатулки, Вивиан и Ирма собирали все ценное имущество, которое имелось в хижине, а Эленвен с Кариной и Иванной уже поливали бревенчатые стены маслом снаружи. Лишь однажды рамонитку отвлекли от ее дела - Салима позвала командира для одобрения составленного послания, которое должно быть отправлено в штаб Старой Крепости.

ЧРН ТРВГ 200 ВСАДНИКОВ НАЛЕТ ВЫПЕРКИ ВРЕМЯ СОПРИКОСН ОРНТ 4 5 ЧС ЦЕЛЬ ВЗЯТЬ ПЛЕННЫХ РЕШИЛИ ПРОПУСТИТЬ ПРИМИТЕ ГОСТЕЙ КАК НАДО ЭЛЕНВЕН

Бардесса начала было распространяться, что это наилучший вариант выдержать баланс между понятностью и информативностью сообщения, однако Эленвен и не стала придираться, с общего согласия отправив донесение в незримый полет.

***
И где-то за многие мили от поста начала приходить в движение громоздкая армейская машина. Стражи легко представляли, как в специально оборудованной комнатке возле громоздкого короба со светящимся экраном скучающая дежурная из учениц Анаэрины поднимает глаза на пришедшее в неурочный час сообщение. Как эти самые глаза расширяются, увидев роковые слова о "черной тревоге", как севшим голосом связистка зовет старшую смены - и как начинается суета по всему донжону. И вот уже колотит без передыха что есть мочи в подвешенное над замковыми воротами било караульная, и орут командиры подразделений, собирая своих, что тревога совсем не учебная, и пронзительно ржут лошади полуэскадрона постоянной готовности, который с криками "дорогу!" уже пробивается из похожего на встревоженный улей лагеря... И где-то в глубине донжона адъютантка командующей Старой Крепости холодеющими пальцами тащит из шкафа прошитую кипу бумаг с планами оперативного развертывания войск...
И вскоре встанут от страшной вести на уши Выперки, жительницы которых окажутся разделены на способных носить оружие, и всех остальных. Воинские отряды на границе Купола столкнутся с телегами, на которых трясутся эвакуируемые под защиту магического барьера девочки и старухи. Где-то там, на одной из телег, дрожа, пускает слюни изо рта встревоженная Джина, не понимающая, зачем такая резкая смена обстановки, отчего ее подняли из уютного кресла и везут неизвестно куда. А рядом с ней, утирая подруге рот платком, сидит хмурая Стефания, слишком хорошо понимающая, что же происходит, и, как знать, не проклинающая в связи с этим свой ясный ум и твердую память?
А где-то рядом едет маленькая Жанна, которой, напротив, ужасно весело и интересно катиться по забитой людьми и транспортом дороги. Она не очень хорошо понимает страшное слово "война", и пытается выяснить его значение у своей любимой Эммочки, которая совсем большая и все знает. Эмма же, понимающая лишь, что происходит что-то очень плохое, изо всех сил сдерживается, чтобы не обидеть бестолковую малышку: перед отправкой ей сказали быть взрослой, ответственной, и крепко следить за Жанночкой, раз мамы обеих девочек остаются драться насмерть с косматыми мордами...
И в "Женском клобе" озабоченная пышнотелая трактирщица Умара снимает с себя золотые украшения, которые могут послужить помехой в грядущем бою. Перед ней на стойке лежит кожаный доспех и тесак односторонней заточки - видимо, все положенное ополченке воинское имущество. Проверив лезвие клинка, женщина остается довольной, что же касается колета из вываренной бычьей кожи - просто приложив его к груди, Умара лишь качает головой: нечего и думать спустя пятнадцать лет натянуть его на, увы, невозвратимо изменившееся тело. Хмуро усмехнувшись, она щупает себя за бедра и живот, произнося вслух: "что ж, я слышала - сало тоже неплохо останавливает стрелы" - а затем неожиданно роняет голову на стойку в почти беззвучных рыданиях. Но вовсе не об утраченной молодости или фигуре ее плач - совсем не об этих пустяках...
Пожалуй, тяжелее всего было представлять происходящее в деревне Ви, ибо она знала, как вторжение отразится на ее семье. Слишком явственно перед глазами вставала картина того, как бойцы Старой Крепости сгоняют всех "семейных" мужиков в барак, где они будут заперты до конца сражения, в случае же малейшей попытки бунта - там и будут сожжены заживо. И страшно было думать о том, как растерянного Бриана отрывают от родной матери, которой полагается эвакуация под Купол, какая сцена разыгрывалась там с двумя беспомощными и растерянными людьми, ближе которых у нее не было никого. Однако - законы войны одинаковы для всех. И слишком многое сейчас лежит на весах, чтобы те, кому вскоре предстоит проливать свою кровь, заботились о чувства безымянного космача...

***

В общем-то, других дел на посту не оставалось, и рамонитка хотела уже отправить Салиму вместе с гражданскими в деревню, однако чернокожая, что-то про себя подсчитывавшая, пока молодежь возилась со шкатулкой, сказала:
- Слушайте, если у этих ублюдков хорошие рыцарские кони - они нас могут по дороге и догнать. Будь мы одни - я бы точно знала, что окажемся в деревне раньше. Не зря же я вас столько гоняла? Но вот с лошадками, барахлом и гражданскими на плечах... Не уверена. Эленвен, нам надо в лес идти. Хотя бы чтоб переждать, пока эти уроды на приманку не клюнут. И, кстати, - опустила наставница глаза вниз. - Яблочки лошадиные с дороги поубирайте - меньше будет вопросов...
Настал решающий момент. Отведя всех на безопасное расстояние, Эленвен подожгла дорожку горючего масла, и спустя две минуты огонь, охвативший хижину и пристройки, добрался до взрывного снаряда. Раздавшийся бабах превзошел все ожидания Стражей - стоявшей ближе всех рамонитке порядком заложило уши, так что остаток дня она провела с изрядным звоном в голове. Столб пламени, взметнувшийся вверх, когда разгорелась поленница, столь впечатлял, что Вивиан даже засомневалась: успеет ли застава прогореть до приезда гостей? Ведь это в ее руинах они должны были прятаться, следя за разговором Виктора и захватчиков?
Однако время шло, и пожарище понемногу затухало. Настал час - хотелось надеяться, недолгого - разделения группы. Обнявшись напоследок с остающейся троицей, под предводительством Эленвен Стражи и беженцы спустились с холма, укрывшись под пологом Скверного леса, рамонитка нашла удобное место в зарослях для наблюдательного поста, и, расположившись сваленных в кучу рюкзаках, стала внимательно наблюдать за происходящим в развалинах так недолго бывшей ее домом заставы.

***

- Едут! Едут! Вон, на открытом участке дороги!
- Да не суетись ты, быстро на позицию, увидят же!
Адель подходит к Виктору, пристально смотря ему в глаза:
- Еще раз: есть что-то пойдет на так - пусть я даже умру второй, но первым сдохнешь ты. Обещаю.
Томительные минуты ожидания: увидев сгоревший пост издали, рыцари посовещались, и от сгрудившегося у основания холма отряда отделились несколько конных фигур, чтобы двинуться наверх по крутой тропе.
- Сюда! Сюда, благородные господа! - показательно прихрамывая на перевязанную ногу, махал рукой прислужник.
- Что у вас тут? Где отец Бенедикт? - старший рыцарей с треугольным щитом-экю, на котором была изображена оскаленная волчья голова, подъехал к порядком измазавшемуся в саже Виктору. Затаившаяся за обгорелой стеной Анна наложила стрелу на тетиву.
- Отец Бенедикт пошел в угон за сельдями, - торопливо зачастил Виктор. - Вышло так, что пост не просто взорвался, а загорелся - похоже, здесь хранилось что-то горючее. Сельди погорели живьем, разведчики лично видели. Но из-за пожара нам пришлось выступить вперед, чтобы упредить тех, кто шел на смену дозорным. И хорошей засады не вышло - завязался бой.
- Болваны! Вы что, их упустили?!
- Ни в коем случае, ваша милость! Нам удалось загнать их в северные леса, и теперь отец Бенедикт со всем отрядом гонит их дальше, от деревни. Тревогу никто подать не успел. Мой наставник велел передать вам, чтобы его не ждали.
- Идиотство! Чуть все не просрали! Я еще выскажу этом кретину, и плевать мне, какие там у него в Перуге друзья. - круто повернув коня, баннерет со свитой поскакали вниз, к своим.
- Это оказалось слишком легко, - прошептала бардесса. - Мужчины... Им всегда настолько плевать друг на друга?

***

- Ну что, мы в расчете? - мешочек с бодро позвякивающими золотыми Виктор опустил на дно походной котомки, которую заблаговременно с разрешения сестер стал собирать из не пригодившихся Стражам трофеев.
- Даже не знаю, кто из нас глупее, - глядя на явно довольного результатами сделки прислужника, задумчиво сказал Адель на фимэлике.
- Насчет проклятья-то - вы его снимете? - спросил юноша аэлиситку. - Я ведь все сделал как надо, разве нет?
- Он, - ответила на вопрос бардессы Анна. - Он глупее. А если ты про деньги - за жизни наших сестер мне никакого сундука с золотом не жаль. Пусть валит, все, что будет дальше - его личные проблемы...

***

Быстрее было бы идти через лес, однако Эленвен настояла на том, чтобы возвращаться под Купол прямо по следам вторженцев. У рамонитки были свои соображения: если какая-то часть рыцарей вырвется из засады - ее отряд станет той пробкой в бутылочном горлышке, которая навек запечатает и похоронит косматых тварей в этих холмах. Так что долгие часы девушки шагали в боевой готовности, со выдвинутыми вперед дозором в составе Анны и Ви, мысленно даже ожидая еще одного боя - особый энтузиазм тут проявляла снова Адель. Однако путь домой прошел без происшествий - до того самого момента, когда Анна наткнулась на пикет сестер Старой Крепости.
После первых острых мгновений, когда в наступающих уже сумерках девушки едва не угостили друг друга стрелами, последовали бурные объятие и иные выражения радости: о судьбе Стражей пограничья с восточного поста в подразделениях ходили самые скверные слухи. Старшая пикета, кудрявая мулатка Токо, приходившаяся Салиме родственницей, ведя Эленвен с компанией домой, делилась подробностями сражения - и следы на земле хорошо дополняли ее рассказ.
- Вот тут мы тварей и зажали - с того холма их зашибись стрелами сбивать. Ты бы видела, как первая шеренга рухнула - в размандень просто. А потом наш эскадрон с фланга им прямо под микитки бьет - и все, обосрались косматые, сразу затрубили отход. А сзади уже мы с пиками - вот тут они стали с коней валиться и пощады просить - херушки! Я одного такого опрокинула - и в смотровую щель шлема, как ты учила, тык! Чвак - и готово. А всего я сегодня лично четверых грохнула - представляешь, какая мне за это серьга положена? Больше твоей, - возбужденно повествовала мулатка.
- Наши-то потери какие? - перебила ее нетерпеливо Салима.
- Двенадцать сестер, - вздохнула печально Токо. - Там такая тема вышла, у них один командир сообразительный оказался - рванул не назад, а вперед. Толку им, конечно, немного, но удар его пришелся туда, где ополченки местные стояли - вот человек восемь из убитых как раз деревенские...
Только Салима открыла рот, чтобы ответить, как раздался крик:
- Живые!
Из-за наспех выстроенных рогаток бежала, звеня кольчугой, трактирщица Умара. Телеса ее выразительно колыхались даже под прикрытием железа, однако скорость она набрала приличную, и чернокожей воительнице пришлось применить всю силу и ловкость, чтобы помягче тормознуть и принять в свои объятия старую подругу.
- Живая! Салима! Родная! - мокрые спутавшиеся волосы Умары липли к лбу, сама же она, слезы текли по щекам, мешаясь с потом - женщина издала полуписк-полувой, уткнувшись головой в бронированную грудь чернокожей. И Салима, кажется, впервые за этот день выглядела по-настоящему растерянной, гладя нумантийку по голове. Девушки даже деликатно отвернулись, не мешая паре пережить момент истины, который, возможно, нес им обеим большие перемены в жизни...
- Слуууушайте! - делая вид, что ничего особого не происходит, произнесла Токо. - Я ж вам про главное не сказала! Купол-то расширился! Разом прыгнул до самой деревни!
- В смысле? - у Вивиан внутри все похолодело. Бриан! Бриан жив или нет?!
- Ну, точнее, не до деревни, но до виноградников почти. Эти уроды когда наших смяли и на прорыв пошли - мы за ними в угон ринулись. Они, видать, по дуге хотели Выперки обойти и из кольца вырваться. И могли бы, пожалуй, но тут - раз! - врезаются со всего размаху в барьер. И все двадцать космачей в черный пепел превратились в один миг. Девчонки-кавалеристки обалдели совсем: Купол за милю отсюда должен быть. Расти-то он растет, но не такими же скачками?
- Мне бардесса одна сказала - это оттого мол, что сотни Сестер осознали сегодня, за что они бьются и ради кого, - оторвавшись, наконец, от Салимы, вмешалась в разговор Умара. - Дескать, военные с деревенскими друг дружку увидели - и еще крепче возлюбили. Ви, родная, с твоими все хорошо. Мама твоя эвакуироваться отказалась, сидела все время под бараком. Я ей... соврала, в общем, что лично слышала, как вы все живые остались и едете благополучно домой. То есть, получается, не соврала - и славно...
Новый поток слез на груди Салимы. Благодарно обняв трактирщицу, аэлиситка оглянулась на своих подруг.
- Иди, - кивнула ей Адель. - Без тебя управимся. Давай, маме ты сейчас нужнее.

***

Осталось последнее дело на сегодня: найти Старшую Старой Крепости, доложить ей о произошедшем - и ждать. Ждать того, как оценит их действия командования, а группе молодых еще и ждать заключения о том, достойны ли они гордого звание Стражей пограничья.
В импровизированном, сросшемся одним краем с деревней лагере царила нормальная для бывшего замка Ойлей суета: до прояснения обстановки и полной ликвидации угрозы вторжения войскам так и предстояло здесь находиться, и с этим самым прояснением могла здорово помочь Эленвен. Отряд споро продвигался среди палаток и костров, однако девушки задержались в одном месте. Там, где скопилась толпа плачущих женщин, где на рогоже лежали двенадцать тел, возле каждого из которых в молитвенной позе склонились жрицы Аэлис или Рамоны.
На импровизированном возвышении из пары ящиков молодая командующая кавалерией, Эмилиана, кажется, держала речь:
- ...Все мы скорбим о наших сестрах, отдавших жизни за свободу и счастье всех женщин мира, но надо помнить одно: они будут похоронены в земле - той самой земле, которая навсегда останется нашей. И, если понадобится, мы умрем ради того, чтобы на этой земле никогда не было бородатых господ...
Кажется, с речью выходило не очень хорошо. В том смысле, что ни скорбящие родственницы, ни даже собравшиеся бойцы Эмилиану не слушали. Правильные слова в ее устах звучали как-то... не очень. И вот в тот самый момент, когда кавалеристка замолчала, исчерпав запас высоких слова, за ее спиной послышался перебор струн лютни:

Под курганом, поросшим пахучей травой
Мы лежим в тишине полстолетья.
Сквозь глазницы и ребра сочится вода под землей,
Шмель жужжит над медовым соцветьем...

Эленвен сразу узнала этот голос. Вентриль. Ее беспокойная бродяга-мать - каким ветром она оказалась занесена в Выперки в этот судьбоносный и страшный для всего Купола момент? И песня... этой песни рамонитка не знала. Похоже, баллада рождается прямо сейчас - судя по раздумчивому и осторожному тону бардессы - той предстоит еще долго ее шлифовать. И сейчас она продолжала петь, почти не трогая струн:

"Пусть молчат мертвецы там, где дети играют в войну",
Мы на это совсем не в обиде.
Мы молчим - это ветер в траве поднимает волну,
Шепчет лишь одно слово: "живите!"

Повисла долгая пауза, и красивая сорокалетняя женщина, в которой Стражи легко могли уловить сходство со своей рамониткой, вышла из тени, привлекая к себе общее внимание, заставляя вслушиваться в слова, произносимые от имени погибших пятьдесят лет назад на этом самом месте женщин. Все ждали продолжения, все сосредоточились на выступлении певицы - умение обратить на себя внимание было одной из самых сильных сторон матери Эленвен. И вот, когда совсем стихли разговоры, вместо очередного куплета акапелла, Вентриль резко ударила по струнам, в совершенно другой манере подавая припев:

Так раскройте же ветру навстречу глаза,
Пусть осушит он скорбные слезы!
Ничего в моей жизни не сделано зря,
Если дальше живут мои сестры!

- Пока мы живы - мы правы, - прошептала одними губами Карина. - Так говорила Ви. И все же - в этом была не вся правда. Те, кто лежат полвека под курганом за виноградниками, и те, кого оплакивают прямо сейчас - они такие же живые, как и мы, с нашими бьющимися покуда сердцами. Можно убить каждую из нас, можно, наверное, убить даже Богинь. Сестринство убить невозможно. А значит - мы будем живыми и правыми до скончания веков.