'BB'| Errona Chronicles: And the Princess was born | ходы игроков | - ♛ Баллада о рыцаре Льва

  Весть о том, что на короля было совершено покушение, всколыхнула Вершвард – это обсуждали все! Все говорили об этом, обсасывали подробности, придумывали сплетни и строили безумные теории. И как ты поняла, никто во всем замке не ждал, что сир Ловар что-то там нарасследует – буквально все считали эту кандидатуру крайне неудачной. И одновременно все понимали, почему отец выбрал именно его – потому что более преданного человека во всем королевстве просто не было.

  Зольтра, еще раз попрощавшись с вами, уехала в свой Швисмар. При расставании она даже не сдерживала слезы – может быть, ей страшновато было ехать невестой без приданого в чужой дом, а может быть, просто грустно покидать подруг и свою принцессу. А еще, возможно, она чувствовала, что променяла тебя на этот брак. В том, что его устроила королева, сомнений не было – это и не скрывалось. Партия была такая себе – Мальверт Кирброф был по слухам младший сын лоботряс, которого папаша хотел остепенить, чтобы он перестал ездить по округе, заваливать вилланок в стога сена и пьянствовать на постоялых дворах. Сын его жениться не желал, да и соседи не очень-то спешили выдавать за него дочерей, а тут, вишь ты, королева попросила! Как отказать? С другой стороны, слухи эти, вполне возможно, были сильно преувелены и происходили из уверенности хоркмарской знати, что все швисы – бездельники и лентяи. Как и все стереотипы, этот родился не на пустом месте, но, как и все стереотипы, сильно упрощал картину.
  С другой стороны, чего уж там! Для девушки без приданого (кое-какое приданое королева ей все же собрала) такая партия была хорошей – жить в графском замке, пусть и женой младшего сына – разве плохо? Растить детей, которые ни в чем не будут знать нужды, знать, что на много миль вокруг никто не то что тебя не тронет – косо посмотреть побоится. Для Зольтры это был хороший вариант. В конце концов, может быть, когда вас не было рядом, она просто побоялась отказать королеве.
  Жених приезжал свататься в Вершвард, но почти сразу же после сватовства и уехал – считалось неправильным, если жених везет невесту к себе домой сам, должен был привести кто-то другой.

  Так или иначе, вы расстались.

  Следовало выбрать себе новую лошадь. Или не следовало – ведь у тебя был прекрасный мерин, Закат. Но хотя бы посмотреть, какие лошади есть на королевской конюшне, стоило. Вообще-то подбирать тебе лошадь должен был, конечно, королевский стремянной сир Ибро, но так как вы были не в лучших отношениях, его освободили от этой обязанности очень изящно – вместо него тебя вызвался повести сам граф Раймвер Гильдевор, главный королевский конюшенный.
  Хотя он и был важной фигурой при дворе, а во время регентства королевы – так и вовсе первым вельможей, ты с ним до этого ни разу не говорила лично. А человек он был незаурядный.
  Во-первых, он был чревзвычайно обходителен – его манеры могли бы сделать честь и ольсверскому лорду. Дело было даже не в том, что он говорил, а как держал себя: мягко, тепло, приветливо, и в то же время с большим достоинством. От сира Коргира, ты помнила, веяло силой – это была сила человека, который может сокрушить любого встречного-поперечного. От твоего отца веяло силой – силой повелевать. И от графа Гильдевора тоже, но то была другая сила: ощущение, что всё словно бы само собой выйдет так, как ему надо, а если не вышло – значит, и не нужно было. Неудивительно, что он произвел такое впечатление на королеву и так поднялся при дворе. Ведь и титул графа был лишь титулом учтивости – на самом деле феод у него был баронский, потому и именовался он не граф дем что-то там, а граф Раймвер Гильдевор, барон дем Кальцгерт.
  Вас с Цезни он встретил на третьем этаже – не поднялся к вам, а спустился вместе с вами, но спускаясь, он искусно шел по лестнице так, чтобы было видно – если вдруг ты споткнешься, он тебя поддержит. С ним были оруженосец, паж и конюх.
  Летом королевских лошадей выгоняли пастись на луга к востоку от замка, но для тебя всех самых подходящих лошадей пригнали в конюшни. Это было длинное здание с узким, вытянутым, словно улочка, двориком – простенком между конюшней и арсеналом. В арсенале как обычно что-то ковали и что-то перековывали, шумели мехи, шипела вода, но лошади были привычны к этим звукам.
  – Закат – отличный мерин, – сказал граф. – Но у вашего отца есть лошади и получше. Я для вас выбрал двух, но и остальных посмотреть можно.
  Первой лошадью (и, по мнению графа, той, которую и стоило выбрать, хотя он этого и не сказал), была стройная кобыла – серая в гречку. Это была как раз такая лошадь, которую хотят все хоркмарские леди: спокойная, красивая, тонконогая. Граф щелкнул пальцами, и конюх стал её оседлывать. Её звали Дымка.
  Вторым был рыжий мерин – не высокий, не низкий, с длинной красивой, круто гнущейся шеей и о-о-очень поджарый. Под гладкой шкурой у него переливались мышцы, было даже видно отдельные жилки. Он с любопытством смотрел на тебя. Челка выдавал в нем амкельмарца.
  – Звездочет. Очень быстрый! – сказал граф. – Трехлетка. Кажется, вы знакомы с графом Кривтошем, да? Так вот, в прошлом году на этой лошади мой человек его Цезьку обскакал. Если хотите с ветерком кататься, то это как раз для вас. Он с норовом, но быстро к вам привыкнет. Я слыхал, вы хорошо ездите – тогда вы с ним поладите. Только повод не дергайте ни за что – не любит. С ним все надо плавно делать.
  Но были и другие лошади: сноровистые, поворотливые, смышленые.
  Была там одна угольно черная кобыла, которая покрутила головой при вашем приближении. Она была, пожалуй, покрупнее других лошадей, на которых тебе доводилось ездить.
  – А вот это – солидная лошадь, – кивнул в её сторону Гильдевор. – Зовут её Полночь. Она постарше, шестой год пошел. Я помню, вы как-то ездили на охоту с рыцарями. Вот для охоты она хорошо подходит. У неё шкура потолще, она на ветки внимания не обращает. И к холоду привычнее. Для зимней прогулки хорошо подойдет. Она тоже быстрая, только разгоняется не сразу, но это тоже от выездки зависит. Если будете на ней часто ездить – привыкнет.
  Конюх отвел лошадей на двор, и там ты смогла поездить на каждой и оценить их. Граф не поправлял тебя, но давал советы относительно того, как лучше ездить на той или иной лошади – где больше работать ногами, где полагаться на корпус.
  Звездочет был, пожалуй, самым отзывчивым – ему было интересно, что это за малявка решила на нем покататься. Тебе показалось, что характер у него игривый – во дворе ему быстро наскучило, но, кажется, выйди ты на нем в поле, он мог бы там сделать вид, что испугался внезапно вспорхнувшей бабочки. В галоп он поднимался играючи, даже, пожалуй, слишком – ему это дело нравилось.
  Дымка была лошадь спокойная, невыразительная, с очень мягкой спиной и легкой походкой – гулять на такой было одно удовольствие. Получилось бы у тебя на ней ускакать от эльфов, как на Заре? Так сказать было сложно – конечно, лошадь была резвая, но не за это её тут держали.
  Ну, а Полночь себя особенно не показывала – чувствовалось, что вот она-то за бабочками гоняться не будет, но если придется, подорвется как следует и скакать будет, сжав зубы. Лошадка была с характером, но объезжена хорошо – пару раз покусала трензель, а больше с ней проблем не было. Звездочет, конечно, был порезвее, но несильно, а в долгой скачке, возможно, вороная взяла бы своё. Но где ты, а где – долгая скачка? Тебе же на ней не на войну было ехать.
  – Какую хотите, ваше высочество? Или хотите, на луг съездим? – спросил граф, слегка сощурившись на солнце. Он говорил с тобой так, как будто других, более важных дел у него вовсе не было, хотя ты догадывалась, что это не так.

***

(Продолжение следует. Я не ставлю звезду и не буду ждать поста, но если хочется – ты можешь отпостить уже здесь. Я только за!)

  Пока в замок съезжались гости, стало известно, что кандидаток на роль фрейлины тебе уже подобрали, и были даже известны имена, но предполагалось, что выберешь ты после пира, потому что одна из них задерживалась – она ехала с севера.

  Пир был, честно говоря, похож на все остальные небольшие пиры в Вершварде. "Небольшие" следует взять в кавычки, потому что обеденная зала была как обычно наполнена под завязку. Приехала Хеви со своим мужем, приехали хоркмарские лорды, были и коронные рыцари, которые, конечно, сидели за нижними столами. Были и Кельдегоры, как всегда очень важные и чинные.
  В начале пира король взял кубок и сказал такие слова:
  – Хотя сегодня мы празднуем моё возвращение в Вершвард, с нами нет одного из молодых рыцарей – сира Сигтара Штомгера. Этот благородный юноша погиб, защищая мою дочь, показав свою беспримерную храбрость, мастерство и достоинство. Мы поднимем кубки в его память, но прежде я повелеваю: в память о нем сир Утвер может считать имя рода очищенным и может удалить со своего герба чашу с ядом. Напротив, роду Штомгеров следует добавить на свой герб червленое сердце в левой верхней трети в память о храбрости сира Сигтара. И да примет его Спаситель в Выси!
  Все подняли кубки и пригубили вино, Штомгеры, сидевшие неподалеку от короля, молча поклонились.
  После пир пошел своим чередом. Сидевшие вблизи трона гости спрашивали короля, как он съездил и развлекали его шутками. Так как король ездил в Солобмар, на столах было много кушаний из рыбы, а также жареные цапли и перепелиные яйца. Лягушек, правда, не подавали!
  Говорили, как обычно, всяческие тосты и здравницы, и наконец, торжественная часть с её переменами блюд стала подходить к концу.
  К трону подошел дядя Индмар, и что-то стал шептать королю. Папа посмотрел на него, потом на гостей, и кивнул, подозвал распорядителя.
  – Король приказывает всем веселиться, сам же он удаляется для отдыха! – объявил барон Эрмор.
  И Конвар вас покинул.
  Начались танцы, во время которых ты смогла воссоединиться со своими фрейлинами. Фрейлины сплетничали по поводу новых кандидаток.
  Первую из них звали Инда, она была отсюда, из Хоркмара, из старинного графского рода. На балу она пользовалась большой популярностью, но танцевала немного и довольно сдержанно. Всё в ней выглядело идеально – большие глаза, отделанное золотой нитью синее платье, отлично сочетавшееся с длинными светлыми волосами, полные губы и вполне заметно оформившаяся грудь. Она выглядела совсем взрослой – всех молодцев здесь знала, всем улыбалась: кому холодно, кому приветливо.
  Вторая – Беренгильда – была из Роннемара. Девица эта была совсем другого полета: у неё на голове был большой черный платок и черное бархатное платье. Дело было не в трауре – просто, во-первых, это был цвет её рода, а во-вторых, черный ей ужасно шел. Лицо её, а вернее улыбка и серые глаза, были с хитринкой. Она была при дворе впервые, с интересом общалась с молодыми дворянами и танцевала куда веселее своей конкуренки из Хоркмара.
  А третья... Ох... третья была не подарок – и это она-то и приехала к самому пиру. Это была северянка, звали её Кайда. Фрейлины рассказали тебе, что её вообще-то среди кандидаток не предполагалось, и за неё замолвил слово приезжавший в замок главный королевский лесничий – отец твоего ненаглядного Раймвера Хадрифа. Она была какой-то его дальней родственницей, и про неё говорили всякие ужасные вещи. Ну, например, что она не знает ни слова по Ольсверски! Или что она ударила слугу в первый же день в Вершварде, да как ударила – кулаком по зубам! Выглядела она не очень по столичным меркам: во-первых, в платье её прослеживалось что-то деревенское, во-вторых, на голове была слишком массивная диадема, а в-третьих, если у Инды все было, что называется на месте, то у неё грудь была маленькая, и платье это никак не скрывало. Каштановые локоны непослушно разметывались по плечам. Она почти не танцевала, да её никто и не рвался приглашать. Но если бы обычная девушка была этим обескуражена, то Кайда смотрела на всех надменно, сжимала в руках кубок и говорила своим видом: "Не больно-то вы мне все и нужны!"
  – Ужас! – сказала Ловорда. – Не позавидуешь вам, ваше высочество. Как вы будете выбирать? Кайду эту, говорят, нам сюда сосватали, потому что она даже на севере никому не нужна – все её боятся замуж брать.
  – Черненькая ничего! – заметила Цезни. – С ней хоть посмеемся.
  – Да тоже не особенно. Прямо как в пословице – роннемарский теленок двух телок сосет. Какая-то она слишком уж хитрая.
  – Хитрые люди как раз те, кто не выглядят хитрыми, – возразила Цезни. – Уж с ней поинтереснее будет, чем с этой белокурой заучкой.
  – Вот с ней как раз неплохо будет, – не согласилась Ловорда.
  – Вовсе нет! К тому же она – подруга Хеви. Это все знают.
  – И что?
  – И то, что мы с ней больше не дружим.
  – Говори за себя! Мы с ней, вообще-то, переписываемся.
  – Ну и как ей сир Танфрим?
  – Извините, – сказала Ловорда, потому что её пригласил на танец Мардвор Кельдегор.
  – Ну вот, – сказала тебе Цезни, кивнув ей вслед. – Скоро еще одну фрейлину нам искать придется, похоже!

  Когда музыка стихла, и Ловорда вернулась к вам, в дверях возник какой-то шум. Какого-то человека пыталась задержать стража, но он очень настойчиво проывался в зал.
  – Кто там? – спросила королева, сидевшая на троне и болтавшая с конюшенным.
  Подошел сир Даммер.
  – Это какой-то менестрель из простолюдинов. Приехал в замок пару дней назад, ошивался всё время на нижнем дворе. Говорит, что написал балладу, которую король захочет услышать, только опоздал на пир, потому что стража его не пускала.
  – Отчего же не пускали?
  – Да вид у него какой-то подозрительный. Менестрели, что к королю приходят, хорошо одеты, а этот в каких-то лохмотьях. По-моему, он просто врет, чтобы поживиться едой на дармовщину.
  – Нет, сир Даммер, мошенник сказался бы прорицателем или целителем, а так его сразу выведут на чистую воду. Ваши стражники не попросили его спеть?
  – Он все порывался, да они слушать не хотели.
  – Ладно, пропустите его сюда. Пусть споет свою балладу! А если она будет хороша, потом исполнит её и для короля!

(продолжение следует).

  Менестрель оказался и правда довольно оборванного вида – плащь его был обтрепан, башмаки просили каши, а на одежде заплатка сидела на заплатке. При нем был карлик – не гном, а маленький человечек потешного вида, это сейчас было модно. Он тоже был одет в яркие, но видавшие виды тряпки.
  Слуги немного раздвинули столы, чтобы дать им больше места.
  – Меня зовут Адальгерт Серебряный Дрозд из Лебварта, – объявил менестрель. – Я пришел сюда, чтобы спеть вам балладу о рыцаре и юной мизэ, которую сочинил сам, – сказал он, перебрав струны, словно лютня его пребывала в нетерпении, и он успокаивал её: "сейчас, сейчас, потерпи". – Если ваше величество мне позволит, – и витиевато поклонился. Он был очень молод – ему было слегка за двадцать, голос у него был громкий, звонкий, а сам он был среднего роста, но неплохо сложен.
  – Позволяю, – сказала королева, осмотрев его с головы до ног. Она была несколько разочарована – видать, какой-то замухрышка будет читать свои кое-как сложенные вирши, вместо того, чтобы спеть какую-нибудь всем хорошо знакомую, знаменитую песню. – Пой.
  Менестрели бывали разные – бывало, что сын благородных родителей находил в себе талант к музыке и вместо рыцарской доли (а иногда и вместе с ней) выбирал петь песни для лордов. Бывали профессиональные певцы в городах. Но этот, кажется, был родом из деревни, может быть, бастард какого-нибудь рыцаря или что-то в этом роде, а про лебварт сказал для весу – Серебряный Дрозд из Лебварта лучше звучит, чем непойми кто из непойми откуда. Люди поглупее сразу думают: "Ого, а может, он знаменитый певец, а мы-то про такого и не знали! Но про Лебварт-то все слышали – это город воров, но и певцов там много, и на границе с Фламмаром... наверное, разбирается!"
  Адальгерт, или как его там звали по-настоящему, аж вздрогнул, когда увидел платок королевы. Наблюдательному человеку было бы понятно, что он выступает при королевском дворе впервые, и сам не верит в свою удачу, и очень боится её упустить, но делать нечего – надо петь! Второго такого шанса может и не представиться.
  И он запел.

  Позже ты догадалась, как было дело. Где-то, видать, в придорожном трактире этот юноша встретился с хмурым рыцарем, спел для него за серебряный шиллинг какую-нибудь военную песню, выпил с ним пива и обнаружил, что это никто иной, как сам королевский знаменосец! Котрый едет к себе домой в свой Карфмар! Какая удача! Но сиг Коргир был хмур и неразговорчив и никаких интересных историй ему не рассказал. Кроме одной – как поссорился с королем. И вот эту-то историю Адальгерт и переделал в балладу, которую сочинил за несколько дней и в которой о сире Коргире не было вообще ни слова!
  Начать надо с того, что имен он, конечно, на всякий случай, называть не стал: там были "рыцарь льва", "дева из дубравы", "грозный лорд" и так далее, но, как ты понимаешь, все всё быстро поняли.
  То ли в пьяном трёпе Коргира было сложно разобраться, то ли Адальгерт сам прибавить от себя для поэтичности, но только события были переставлены местами и переиначены. Сюжет, если коротко, заключался в том, что в деву были влюблены два рыцаря из свиты лорда, и в одном из них читался Штомгер, а во втором, как ни странно, сир Ибро Фрабегор, "синий рыцарь". Оба добивались её благосклонности как могли, и там были описаны подвиги, которых они, честно говоря, не совершали – один якобы посвящал ей победы на войне, тогда как другой – лишь на турнире. Один урощал диких лошадей, а другой взбирался на гору и славил с неё деву.
  Далше больше – пока один из рыцарей ушел в поход, другой уже почти сорвал поцелуй с девичьих губ, но ему помешал его оступившийся конь. А тем временем Рыцарь льва из похода вернулся, а тут чародей похитил девицу и спрятал в своей башне. И рыцари поехали её спасать.
  Стихи были, как говорится, "не Утмер", но простые, понятные, ловко срифмованные – просто запоминались и вызывали улыбки. Зато пел Адальгерт красиво – голос у него был чистый, звонкий, а он еще и играл им, меняя интонации: сложно сказать, было ли в нем больше музыканта или актера. Баллада была приправлена шутками, вернее это были даже не то чтобы шутки, а такие места, которые если правильно прочитать – будет и правда забавно. Карлик тоже отдувался, смешно изображая то, о чем пел его хозяин – иногда довольно пошло, но что поделаешь?
  И чем дальше менестрель пел, тем больше было видно, что людям в зале его баллада нравится – был в ней какой-то скандальный душок, но известную черту парень не переходил, к тому же, что-то свежее чувствовалось в его манере исполнения. Для именитых менестрелей это выглядело бы нелепо и не по чину, а для такого вот паренька из Лебварта – очень даже к месту, и людям он нравился за смелость и за то, что было остренько. И даже королева, поначалу хмурившая брови (она знала толк в хорошей поэзии), потеплела и смеялась мелодичным смехом. Она взмахнула платком, и менестрелю посреди представления поднесли пива.
  – Переведи дух, певец, – сказала королева.
  Адальгерт чувствовал, что все идет хорошо, и приготовился к последней, завершающей части. Он оглядел зал – смеющиеся лица, увлеченные лица, недовольные лица, но ни одного скучающего – это было хорошо! И даже родичи Штомгера кривовато, да улыбались. Не такую, вероятно, поэму, они бы заказали о своем сыне, но и в этой он смотрелся молодцом.
  Только Корильда возмущенно вышла из залы, но от неё другого и не ждали.
  И вот, наконец, менестрель спел про то, как побежден был чародей (и там были весьма двусмысленные слова про деву дубравы и рыцаря Льва), но пока рыцарь Льва вез принцессу домой, напали нежданные враги – солидный кусок баллады был посвящен сражению, в котором рыцарь просил оруженосца проводить деву к отцу и передать, как он погиб (а куда делся оруженосец Сигтара, кстати, никто так и не узнал). И вот, когда уже и конь пал, и меч сломан, и щит расколот, враги одолели молодца и заточили его в темнице. Но Синий Рыцарь перехватил оруженосца, доставил дочь отцу и коварно рассказал ему о том, что враги его засели в замке. И вот лорд вместо того, чтобы выкупить рыцаря льва, берет замок штурмом, но верный вассал его гибнет в темнице от рук убийцы.

  Кому ж теперь достанутся и сердце, и рука,
  И поцелуи девичьи – те сладки облака!
  О том не стану петь я, не требуйте друзья!
  Спаситель видит это – я деве не судья.

  Так двусмысленно заканчивалась эта баллада, и такой финал всех развлек и никого не оставил равнодушным.
  Пожалуй, самые противоречивые чувства она вызвала у сира Ибро, который не только тебя недолбливал (если не сказать "ненавидел"), но, видимо, и попал в балладу только потому, что перед злополучной атакой на речке сказал пару фраз.

  Адальгерт поклонился и принялся ждать своей участи. С него пот тёк ручьями, он облизывал губы, и видно было, что он чертовски хочет пить, но не решается, ждет, что же скажет Зигда.

  – Ну что ж... – сказала королева и, словно бы колеблясь, сделала паузу. На самом деле было видно, что баллада ей скорее понравилась, хотя и не поразила в самое серцде. Тут все должны были начать хлопать в ладоши, но все ждали, когда начнет хлопать королева.
  – Недурно! – заявил казначей, вытирая глаза – он сильно смеялся, пока слушал.
  – А вы что скажете, граф? – спросила королева конюшенного.
  – Свежо, – согласился тот с казначеем. – Хотя...
  – Редкостная чепуха! – заявил главный королевский судья. – И стишки... так себе.
  – А мне кажется...

  А что ты?
  Баллада, конечно, была скандальная, и еще неизвестно, что папа скажет. Да и ахинеи насочинял Серебряный Дрозд порядочно – теперь не отмоешься. Придется каждому объяснять, что все было не так и ни с кем ты не целовалась, и вообще... Ибро Фрабегор?! Что!?
  С другой стороны, а много про тебя было сочинено баллад? Ни одной. Вернее, вот она – первая. Само по себе это вроде бы неплохо, разве нет?

Для принцессы известие, что ее фрейлину без нее выдали замуж, оказалось шоком. Хотя ей казалось, что после стычки с эльфами и летящих в нее копий, ее уже ничем не проймешь. Это нарушало естественный ход вещей. Ведь, для Эдворы было само собой разумеющимся, что первой их дружную компанию покинет Ворда, как самая старшая, потом Цезни, а самой последней, где-то около ее собственной свадьбы – Зольтра.А тут все неправильно и нелепо, да еще без ее ведома. В какой-то миг принцесса почувствовала себя преданной и проданной. Захотелось заявится к королеве, устроить ей безобразный скандал, и расцарапать лицо. Удержало ее от этой вспышки гнева только то, что это бы расстроило папу. А у них только отношения наладились. Не стоила этого ее уже бывшая фрейлина. Но все это было ужасно неприятно и больно. Очень больно, так, что хотелось плакать. И Эдвора не удержалась, и плакала. в одиночку, в саду, забравшись на ветку того самого дуба. Вот, не дай Спаситель, ей было бы легче, если бы ее умненькая Золь заболела и умерла. Но она еще была рядом, живая, и уже ставшая чужой. Девичьи разговоры в темноте, маленькие и не очень тайны, прогулки, секретики, смех, купания голышом, тайные поцелуи с рыцарями... Все сгорело в единый миг, когда Золь приняла решение принять фамилию Кирброф.

А королева?! Она просто поступила как последняя сука. Воровка, которая протянула руку и взяла чужое, то, что принадлежало Эдворе и было ей дорого. Она пожалеет! Все отношения нейтралитета, которые принцесса строила с мачехой, разлетелись, как драгоценное зеркало в которое со всей дури запустили камнем. Девушка мысленно объявила Зигде войну. Эх, теперь еще придумывать, как ей ответить. Как будто мало других забот. И ведь выбрала - то Зольтре кого похуже, не славного рыцаря или мудрого правителя, а бесславного и безвестного Мальверта Кирброфа. Всех достоинств у которого, что он графского рода и родственничек самой дамы Кирбрау, той самой, которая Зигда. Он хоть в шашки играть умеет?! Уж она то нашла бы своей фрейлине кого по лучше этого ничтожества. Оставалось надеяться, что Золь с ним будет счастлива, или... быстро станет вдовой.

Конечно, было бы недостойно вывалить это все на саму Зольтру. Тем более, что до сего дня она была отличной фрейлиной и отличной подругой. Поэтому Эдвора попрощалась с ней хорошо и благословила на брак. А еще сказала:
– Помни, что тут в Вершварде у тебя остались подруги. Не забывай нас и пиши письма.
И подарила на прощанье собственный перстень, тот, который золотой с перламутром. Но все равно на душе было тяжело. И когда Зольтра уехала, принцесса отправилась в часовню замка, в которой так давно не была, и медитировала там и молилась Спасителю за Зольру, и за сира Сигтара, и за своего отца.

(Продолжение следует.)

Одну фрейлину Эдвора проводила, пора было заниматься второй. И очень хотелось не ошибиться, как в первый раз. Хотя, было ли это шибкой? За все время с ней Золь вела себя отлично и прекрасно вписалась младшей в их компанию. И дала слабину только когда осталась без своей принцессы рядом. И, хвала Спасителю, что это произошло в такой безобидной обстановке. Хуже было бы, поддайся Зольтра давлению при опасности. И, все,хватит о ней. Забыли, пока не пришлет первое письмо. Конечно, из соображений вежливости и этикета, она собиралась поговорить со всеми тремя кандидатками. Но при этом принцесса уже была несколько пристрастна, и не собиралась себе в этом лгать. Конечно, по рассказам, ей больше всего понравилась северная дикарка. Раз ж ее порекомендовал сам главный королевский лесничий, и она была дальней родственницей Раймверв. Такая просто не может быть плохой девушкой. А что немного дикая, так они ей помогут стать настоящей мизе. И то, что она ударила слугу, говорило о решительности Кайды. Уж, такая, наверное не прогнется под ее мачеху. Хотя. конечно, все решить принцесса собиралась после личного разговора с тремя кандидатками на то, чтобы стать ее фрейлиной. А пока она перебрасывалась фразами с оставшимися подругами. Надо сказать, что сам при, при всей своей обычности для замка, Эдворе очень зашел. Просто потому, что в походе она соскучилась по нормальной еде, ну той, что считают нормальными принцессы.
- Да, просто буду выбирать, Ловорда, ровно так же, как выбирала вас. Поговорю с каждой, а потом решу. Кстати, северянка может стать интересным вызовом для нас троих. Представляете, как это поднимет репутацию, если мы сделаем из этой дикарки приличную мизе. И раз она там никому не нужна, то будет держаться именно за нас руками и ногами. Что думаете?
- Не то, что некоторые. – еле слышно, бросила она в сторону.

- Да, именно такое впечатление Беренгильда и производит. Но, может, это потому, что мы знаем, что она родом из Роннемара. Посмотрим, поговорим.Я уже поняла, Цезни, что она тебе приглянулась. Выглядит черненькая и вправду по веселее и по живее, чем Инда.
- Ты, посмотри Ворда, как эта графская дочка себя ведет. Хочешь, чтобы она сцепилась с тобой за то, кто будет моей старшей фрейлиной? Да и лет ей, уже сколько? Нет, понятно, зачем это нужно ей,добавить еще кусочек к соей репутации, а нам-то она зачем? Вот совсем не представляю, чтобы она с нами голышом плавала. Может конечно, это все маска.Но ей давно замуж пора,а не в фрейлины к принцессе.
- Конечно, иди танцуй, раз приглашают.
Возможно, Цезни, возможно. Тогда возьмем двоих и ты станешь моей старшей фрейлиной. Ну, интересно, когда спрашивается, найдется кавалер, что соберется пригласить принцессу? Я уже успела соскучится по танцам с этой поездкой.

(Продолжение следует.)

Вне всяких сомнений, лошади были самыми благородными из животных, а вовсе не львы, не единороги и не драконы.Хотя, возможно, доведись Эдворе поездить на единороге или полетать на драконе,она бы изменила свое мнение. Но у льва точно не было никаких шансов. Принцесса, даже, считала, что конь является символом рыцарства. Да. не он делает рыцаря рыцарем, так же как не доспехи и не оружие. Но конь делает рыцаря грозным. Без него рыцарь не будет настолько превосходить остальных воинов. Без коня нельзя ударить с налета по врагу.Без коня нельзя уйти от погони. При мысли о погоне Эдвора нахмурилась, так как ей иногда до сих пор снилась смерть Зари в ночных кошмарах. Новая кобыла должна была помочь забыть о смерти старой подруги. Закат был очень неплох, но не более того.Явно не конь для самой красивой и знатной девушки Таннвера. Вот и отправилась она с графом Раймвером смотреть лошадей. Конечно, не одна, а с Цезни. Кого как не прирожденную лошадницу из страны всадников было брать с собой.

Граф произвел на принцессу двоякое впечатление. С одной стороны прекрасные манеры, обходительность и умение располагать к себе. С другой, ей больше нравились такие мужчины, как ее отец. Сильные. Этот же был человеком при дворе. Влияние, интриги, связи, способность договариваться. Но это не значило, что этого Раймвера нужно было игнорировать. Ведь он мог оказаться полезен и самой принцессе. Не ограничивать же число полезных связей начальником стражи сиром Даммером и казначеем бароном Хейгро. Да и с архисвященником Вобланом стоит возобновить занятия. Несмотря на то, что он не стал больше нравится Эдворе, но он ее успел многому научить и был членом Малого Совета.

Когда они уже почти вернулись в замок, то у принцессы состоялся еще один разговор с отцом. Тогда она ему сказала:
- Па, я уже достаточно подросла и набралась опыта. чтобы представлять интерес сама по себе, а не только благосклонно принимать хорошее отношение какого-нибудь барона.Это я к чему. Хочу возобновить работу своего маленького двора, чтобы поднабраться опыта разбираться не только в замках и вассалах, но и в придворной жизни. Собственно от тебя и требуется только, чтобы ты приказал стюарду мастеру Карке, чтобы он вернул мне того расторопного парнишку, что был при мне раньше. Ну, и включил в расходы по замку.

Так вот, принцесса подумала. что когда ее малый двор возобновит работу, она пригласит туда и главного конюшего. Не будет же он по прежнему отираться вокруг ее мачехи Зигды, когда король вернулся в своей жене?! Тем более, что у них, по крайней мере, есть точка соприкосновения. И он и она любят лошадей и в них разбираются, причем граф, конечно, лучше.
Поэтому Эдвора выдала для графа Раймвера самую светскую версию себя. Не то, что в ней этого совсем не было, но обычно принцесса реагировала на все значительно более живо и энергично, чем и положено по этикету. А здесь всего этого не было, легка полуулыбка на губах, безупречные манеры и идеальный ольстерский.
Конечно, она осмотрела с ним всех лошадей, и при этом говорила с главным конюшим обо всем на свете, то есть о лошадях:
о блеске глас, дыхании, сердце и уходе за копытами,
шаге, рыси, галопе, карьере и иноходи;
о душистом сене, запаренном зерне, сладкой морковке, больших яблоках и чистой колодезной воде;
о том, сколько можно проскакать в день и о том, какую самую большую скорость можно развить;
о седле, сбруях, стременах и попонах;
о том, какие лошади самые красивые;
о том сколько надо гладить свою лошадь и говорить с ней;
о конюхах, расческе грив и хвостов;
и прочих вещах, которые понятны только ценителям лошадей.

Конечно, Эдвора поездила и на серой Дымке. Лошадка была, конечно, не плохая, иначе не попала бы в королевские конюшни. Но принцессу не порадовала:
- Ах, граф, мне нужна лошадь не только для красоты.
Звездочет был много лучше, в нем чувствовалась и сила и резвость. На таком Эдвора прямо таки порывалась дать полный ход.К сожалению, двор даже такого огромного замка, как королевский, для этого не подходил. Нужно было ехать на луг. Полночь тоже была очень хороша, но характер мерина понравился ей больше.
- Сир Раймвер, вряд ли мне сейчас придется часто ездить на охоту. Да и в последнее время, обычно охотилась не я, а на меня. – легко пошутила принцесса.

В итоге выбрать оказалось довольно просто.
- Граф, я с удовольствием съездила как-нибудь с вами на луг, но не сегодня, к сожалению. Слишком много дел накопилось в мое отсутствие. К тому же, я уже выбрала Звездочета. Конечно, полную скорость он тут не мог показать, но одно то, что он обогнал лошадь графа Кривтоша является отличным результатом. К тому же, мне понравился его характер, а ему, похоже, понравилась я.

И уже при расставании, принцесса улыбнулась главному конюшему:
- Сир Раймвер, скоро возобновит работу мой очень малый двор.Буду рада видеть вас в гостях. Вы отличный собеседник, и я готова говорить с вами не только о лошадях, но и на другие интересные темы.

(Продолжение следует)

Лучше бы менестрель не пел.
Лучше бы его просто не пустили на бал и пир.
Много было бы лучше, вот только все уже случилось и произошло.
Вначале Эдвора вообще не поняла, что баллада про нее, и что иносказательно обозначает «дева дубравы». Почему дубравы?! На гербе Таннвера были белые медведи и красные кони. Потом поняла, что дело в личном гербе рода Видроф где было три желудя. А содержание? Чуть ли не треть романтическая ерунда про то, кто как на кого посмотрел, и про поцелуи. Да, те самые поцелуи, которых не было. Сир Сигтар просто не успел получить от нее обещанную награду. И вот что теперь делать? Все отрицать, ругаться, спорить просто глупо. Тогда многие подумают, что «что-то было, раз она так переживает».
Ничего не сказать, тогда тем более подумают, что раз принцесса молчит, значит там правда, или,хотя бы, часть правды.
И так плохо и эдак не хорошо.
Нужно было изящно выкрутится из это ситуации. И тут, Эдвора, вспомнила изречение «бывает не важно, что говорит муж, а важно, как говорит». Мужем она не было, а вот остальное вполне.

- Звонко и громко, прямо сорока соломбарская. – начала она свою речь, зыркнув на Зигду, с которой еще не рассчиталась за фрейлину.
- Голос не плох, но текст? «Дева дубравы», «Синий рыцарь», серьезно?! Что уж тогда не «Синий рыцарь из Верхале»?! Раз чародей, как в сказке, есть. – В этот раз взгляд достался сиру Ибро Фрабегору. Про «Рыцаря льва» девушка ничего не сказала, потому что такое прозвание для сира Сигтара считала одним из немногих удачных мест в балладе.
- А где дева, что спасла войско?
- Где погоня по бездорожью?
- Где битва у переправы?

Эдвора сделала паузу и закончила:
- Местами так то неплохо, для сказки. Я даже подумаю о том, чтобы за смелость удостоить Серебряного Дрозда аудиенции, чтобы рассказать, как все было на самом деле. Если... матушка не будет против.
И она через зал отправила Зигде улыбку.

  Признаться, никто так и не понял, понравилась ли тебе баллада – люди посмотрели на тебя скорее вопросительно. Некоторые даже не совсем поняли, что за войско спасла дева, и что не так с погоней – ведь погонь вроде бы в балладе хватало.
  Королева же улыбнулась.
  – Я думаю, это лишнее! – сказала она. – Поэзия – не хроника. Мы наслаждаемся ею не за то, что поэт точно перечисляет количество фигур на гербе, неправда ли?
  Раздался одобрительный ропот.
  – Что же, я насладилась! – сказала она и наконец захлопала в ладоши. И многие захлопали тоже, а кое-кто даже издал одобрительные возгласы. Честно говоря, не все в зале хорошо разобрали слова, но раз уж королеве понравилось – наверное, и нам стоит похлопать, так решили они.
  – Ты хорошо развлек меня, Адальгерт, – сказала она, когда снова наступила тишина. – Ты будешь награжден. А теперь выпей вина, подкрепись, отдохни и спой еще о чем-нибудь.
  Выражение невероятного облегчения осенило лицо менестреля, и он, низко поклонившись, ушел вслед за слугой, поспешившим указать ему на свободное место за столом.

  Пир пошел своим чередом. Фрейлины поделились своими впечатлениями: ожидаемо, Цезни певец очень понравился, а Ловорда наоборот поругала его за фривольность.
  Однако Адальберт, посмотрев, куда дует ветер, исполнил еще три баллады – все они были старые, давно всем знакомые таннверские песни о героях: о Харберте победителе дракона, о трех рыцарях и цешском богатыре, и еще одну, которую он явно выбрал для королевы – о рыцаре и русалке: это была Солобмарская баллада, и все солобмарцы её знали с детства и очень любили.
  И к концу пира почти все сошлись во мнении, что Адальгерт хорош! Молод, смел, да и голос что надо.
  От королевы он получил золотую цепь, кошель серебра и плащ не меху (и это было весьма кстати, учитывая его истрепанный вид).
  Папа слушать его не стал – он вообще был не любитель музыки, и доверился мнению Зигды. Адальгерт провел в замке еще несколько дней, спел для королевы несколько раз и отбыл в неизвестном направлении, страшно довольный тем, что его дерзость привела к успеху, а не к рубцам на спине.

  ***

  Твой разговор с отцом о мастере Карке прошел не очень хорошо. Возможно, папа был не в духе, а возможно, дело было в другом. Словом, вышло всё так.
  Отец выслушал тебя, не перебивая, а потом сказал, усмехнувшись:
  – Всего-то и требуется! Приказать вернуть какого-то там парнишку. Чепуха какая!
  И тебе очень не понравилась его усмешка – ты всей кожей ощутила, что папа почему-то не хочет этого делать.
  Но почему!?
  Папа вдруг положил тебе руку на плечо.
  – Значит, хочешь опыта набраться, Эда? – спросил он как-то недобро.
  И вдруг рука его легла тебе на место, которое Цезька назвал бы холкой. Не ласково легла, а как-то твердо. Захотелось, чтобы он её оттуда убрал. Как будто не рука это была, а лапища.
  Тебе случалось рядом с отцом ощущать себя маленькой, но почти всегда это было скорее приятно – что папа-то большой, что он-то защитит. А сейчас это было другое чувство – неуютное. Как будто нет больше ни Вершварда, ни свиты, ни слуг... ни семьи. Ни желудей на гербе.
  Он притянул тебя к себе, и у тебя не получилось посмотреть ему в глаза.
  – Ну тогда запоминай. Ты ничего и никогда не требуешь у короля. Ты можешь требовать у короля что-то только если ты другой король. А все остальные – просят, хоть граф, хоть лорд, хоть, мать его, большой королевский совет! Поняла!?
  Он поднял твое лицо за подбородок – и сложно было выдержать его взгляд в этот момент: глаза его были как из металла, лицо – как маска шлема.
  Но потом он немного смягчился, отпустил руку, и ты смогла отвести лицо.
  – И ты, если когда-нибудь станешь королевой, а у тебя кто-то что-то потребует, даже и по праву – не давай. Пусть просят. Ибо король – над всеми. Неважно, сколько у него денег или рыцарей, большая свита или маленькая. Всякий, кто осмелился требовать – бросил этому вызов.
  Он сделал жест рукой в сторону дверей, мол, ступай.
  – Это твой урок, дочь. Выкручивайся сама.

  Сложно было сказать, чего папа так вызверился на тебя из-за такого пустяка. Но, может быть, другие дети, а вернее, сын, уже что-то требовали от него? И ему это надоело?
  Вряд ли, конечно, всё это было всерьез, и был шанс, что папа отойдет, но заберет ли свое слово назад? И что лучше сделать – выкручиваться самой или через несколько дней повиниться, поплакать и все же попросить помочь? Неизвестно, что папе понравилось бы больше.
  Но возможно, важнее было не то, что понравится ему, а то, чего хотела ты.

***

  Граф Гильдевор по достоинству оценил твои суждения о лошадях.
  – Выходят, люди говорят правду, что вы разбираетесь в скакунах! – сказал он уважительно. – Это весьма похвально, да еще в юном возрасте.
  Когда ты пошутила про охоту, он не сразу понял, о чем идет речь (его-то с вами не было, да и на самом деле, никто не видел, как ты скакала на Заре от эльфов, только с твоих слов и знали). Но потом, сообразив, он скзаал:
  – Да будет на то воля спасителя, чтобы на вас "охотились" разве что женихи из соседних королевств. Я полагаю, не за горами тот день, когда они слетятся сюда – будет большая охота, ваше высочество.
  Он явно пропустил мимо ушей, когда ты назвала его "сиром Раймвером" – все же это было не совсем приличествующее обращение к лорду. Тем более его-то как раз это могло задеть, потому что графский титул он получил не от земли, а с должностью, как титул учтивости. Но если и задело – граф и ухом не повел.
  Граф похвалил твой выбор:
  – Да, мне тоже кажется, что вы ему понравились. Звездочет немного своевольный, но вы просто не дергайте повод – и он сам все сделает. На нашей конюшне над ним хорошо поработали.
  – Ну что же, сообщите мне, когда вы решите свои дела, ваше высочество, и я с удовольствием составлю вам компанию. Я люблю прогуляться верхом. Дел у меня сейчас, когда война почти выиграна, а его величество вернулся, не слишком много, но если бы и было много, я бы нашел время.
  Когда ты пригласила его "в гости" он немного помедлил с ответом. Тебе показалось, что он хотел ответить одно, но потом передумал и сказал другое:
  – Что же, я не вижу ни одной причины, которая могла бы мне помешать насладиться вашим обществом и обществом вашей свиты! И кстати, если я могу вам с чем-нибудь помочь, не стесняйтесь обратиться ко мне.
  И он поклонился так, как умели только хоркмарские дворяне.

***

  Настал день выборов фрейлины.
  Все происходило примерно как и в прошлый раз, только теперь твои фрейлины были при тебе, правда, стояли они немного поодаль – было бы неуважительно по отношению к кандидаткам, если бы вы шептались с ними и обсуждали их, но, конечно, ты могла подозвать их, чтобы посоветоваться.
  Много времени прошло с того дня, и в этот раз, будучи опытнее, ты лучше понимала, что чувствуют мизэ.
  Беренгильда волновалась больше всех, хотя и старалась это скрыть. Оно и понятно: проделать такой путь из самого Роннемара, чтобы получить от ворот поворот – история невеселая. Хотя, может быть, у неё были и другие поводы для волнения – почему-то тебе показалось, что не всё так просто... А может быть – именно что показалось!
  Инда была спокойна, приветлива, учтива – всё как полагается. Идеальная фрейлина. Идеальная фрелина для принцессы, которая не купается голышом в Хорке, да.
  Из всех троих только Кайда выражала явное нетерпение. И тут, как тебе показалось могло быть два варианта: либо ей всё это уже осточертело, как и ваш дурацкий Вершвард, либо она считала, что кого тут вообще могут выбрать кроме неё?

  Леди Корильда, которая, понятное дело, тебя не жаловала, но дело своё знала твёрдо, сообщила, как и полагается, сведения о родах кандидаток. Тут было без сюрпризов: Инде достались все похвалы, с упоминанием множества доблестных деяний её семьи и исключительной знатности. Про Беренгильду она рассказала, что та – дочь барона, земли которого обширны, а власть крепка, а её мать – дама родом из Ольсвера. Ну, а про Кайду лишь сказала, что её род мало известен за пределами Таннмара, но что и в Таннмаре он не на лучшем счету, ибо по слухам имел связи с язычниками.
  В общем, послушать леди Корильду, выбирать надо было Инду, но, по какому-то недоразумению, её высочество, конечно, могла выбрать роннемарку. Но уж никак не северянку!



  Как обычно, ты могла задать мизэ свои вопросы.