Холодное солнце | Партия

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Солдат спрыгнул с бревна, склонился над раненым и щёлкнул перед его лицом пальцами. Густая рыжая борода, кустистые брови и застарелый шрам, вспоровший скулу возле самого глаза, придавали ему диковатый, угрюмый вид.

– Эй ты, – щёлкнул пальцами снова. – Сопляк. Слышь меня?

Раненый поднял голову и посмотрел на солдата — слёзы на щеках блеснули в неверном свете.

– Либо ты заткнёшься прям щас и дашь доку делать свою работу, – боевой топор, висевший на поясе рыжего, вдруг оказался в его руке.

Ты едва различил размытое, отточенное движение — рыжий определённо знал своё дело, и мастерски умел обращаться с оружием. Только теперь в глаза бросилось, что его экипировка отличалась от прочих вольностью — и не одним отсутствием шлема. Поверх гамбезона через грудь была перекинута портупея с длинными кривыми ножами, на поясе висело несколько топоров, а длинные волосы были зализаны назад, на манер столичных франтов, и выбриты на висках.

– … либо свою работу сделаю я, — прорычал он, поднося лезвие топора к щеке раненого.

Его звали Ролло — он был одним из твоих доверенных людей, лейтенантом. Не один год вы сражалась бок о бок, но ты никогда не подпускал его слишком близко. Хорошо знал, где проходит допустимая граница доверия — Ролло признавал твоё лидерство по праву сильнейшего, но ты не сомневался, что при наличии возможности он без зазрения совести нанесёт удар в спину. Ролло не был хорошим человеком, но являлся выдающимся воином — тебе не приходилось встречать никого другого, кто был бы настолько талантлив от природы в смертоубийстве. Временами он пугал тебя, временами внушал искреннее, мало с чем сравнимое, уважение — он был обоюдоострым клинком, потрясающе эффективным, но требующим деликатного, разумного обращения. Словно полудикий сторожевой пёс, Ролло страшился сильной руки хозяина, но в тоже время был готов вцепиться в горло в любой момент, как только почует слабость.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

– Найт, — уже знакомый холодный голос обратился к тебе по имени.

Мучительно медленно, с трудом, ты открыл глаза.

Ты лежал на кушетке в шатре походного лазарета, и над тобой склонилась молодая светловолосая девушка в застёгнутом на все пуговицы синем мундире. Её длинные, почти белые, волосы падали на плечи растрёпанными волнами, а во внимательных золотисто-карих глазах теплились искренность и тревога. Она блекло улыбнулась, встретив твой взгляд — на лице лежала тень сосредоточенности, и, одновременно, решимости.

– Мне сказали, что тебя зовут Найт, – словно оправдываясь, зачем-то быстро пояснила она. – Послушай меня. Я оказала тебе первую помощь, но ты… сильно пострадал… и самое тяжёлое впереди. Я сделаю всё, что в моих силах, но мне нужна твоя помощь. Постарайся оставаться в сознании. И, если в твоём сердце нашлось место какому-то богу — более подходящего времени для молитвы уже не будет.

Она, не отрываясь, смотрела на тебя, стягивая перчатки. Ты посмотрел на её запястья, ладони — бледные, изнеженные, совершенно точно не знавшие тяжёлого труда и тягот лишений. Девочка явно происходила из благородных.

– Не нашлось времени для богов? – девушка грустно улыбнулась. – Должно быть тяжело жить — и умирать — когда не во что даже верить.

Склонившись над тобой, она требовательно смотрела тебе в глаза. Показала что-то — оплавленный, потерявший форму кусок металла на тонкой серебристой цепочке.

– Не знаю, откуда у тебя это, но этот медальон спас тебе жизнь, – медальон выглядел так, как будто никогда и никого уже не спасёт. – Я ещё чувствую остаточную защитную магию.

Она положила побрякушку на старый табурет рядом.

– А сейчас будет больно. Очень больно, – предупредила спокойно, уже без тени улыбки.

Радужку её карих глаз обрамляло едва заметное кольцо золота. Девушка закатала рукава, медленно выдохнула — и это кольцо вспыхнуло чистым слепящим светом, разрослось, заполняя всё остальное. Черты её лица исказились — стали резче, острее, возвышеннее — словно перед тобой уже был не человек, но отстранённая, недосягаемо холодная статуя из белоснежного мрамора. Её глаза горели расплавленным золотом, которое затопило всё остальное — белизну вокруг, саму радужку и зрачки.

Её тонкие пальцы светились, истекали золотым светом. Ты скорее угадал, чем почувствовал, что её ладони коснулись твоей груди — и боль, как она и обещала, вскоре пришла. Выжигая холод и ненависть, выжигая воспоминания, и, самое главное, запах жжёных волос и плоти, жадное потрескивание огня. Свет девушки был другим — спокойным и чистым, приносящим жизнь и тепло. Он делал больно, не потому, что хотел — а просто потому, что нельзя было сейчас иначе.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.

Информация доступна только мастеру и хозяину персонажа.