В каналах Семпраффонды легко утонуть, но ещё легче затеряться в паутине её интриг, если уметь улыбаться так же легко, как и лгать. Эцио Муратори — завсегдатай роскошных карнавалов и закрытых приёмов. Высокий, обладающий фигурой фехтовальщика, он двигается с бесшумной грацией уличного кота и способен заговорить зубы любому — от подозрительного стражника до скучающей графини. Его речь льётся как дорогое вино, всегда к месту и с нужной долей дерзости, которая так манит пресыщенную публику. Однако за этой обезоруживающей и легкой маской скрывается холодный расчёт: Эцио играет исключительно по своим правилам и заботится только о собственных интересах.
В аристократических салонах города до сих пор с придыханием обсуждают скандал, приключившийся с донной Изабеллой из древнего и влиятельного рода. В одну ночь почтенная матрона лишилась фамильного колье и всего содержимого тайного сейфа, а на следующее утро из её свиты бесследно исчез её новый фаворит — статный красавец, чьими речами она так восхищалась. Слуги донны Изабеллы перешёптываются о том, что, дескать, она и "этот её хлыщ Эцио" постоянно скандалили, бился фарфор, билось стекло, визжала донна, орал синьор, расплёскивалось вино, яства летали по трапезной, аки голуби над Пьяцца дей Фондатори
*
, а потом полночи палаццио Изабеллы наполняли её старческие страстные вздохи, и на утро синьор Муратори всегда тихо и благостно вкушал завтрак вместе со своей невероятно довольной "Чиччиной"
**
(всем было понятно, что молодой проныра издевается над старой толстухой, но донна Изабелла всегда отвечала на попытки указать ей на сие неподобающее поведение Эцио — "Вы не понимаете... Это проявление любви. Это наша штучка, не вмешивайтесь! Мне — нравится! Я вот его зову Каццоне
***
, и он же не обижается, а вы не указываете мне на то, что я груба?"). Никто не осмеливается в открытую обвинять Муратори, но все прекрасно понимают, кто именно опустошил тайник (точнее, понимают это все, кроме донны Изабеллы, которая корит себя за то, что "стала причиной раздора"). Для самого же Эцио нет большей радости, чем представлять перекошенное от гнева и осознания собственной глупости лицо обманутой жертвы, особенно если эта жертва ещё вчера смотрела на него с нескрываемым обожанием.
Нажив столь могущественных врагов среди высшего света, долго в Семпраффонде не протянуть. Но спасает то, что Древняя Знать никогда не была едина. Пока одни семьи жаждут вздёрнуть Эцио на ближайшем мосту, другие с удовольствием тайно привечают его у себя. Для конкурирующих кланов он — превосходный и обаятельный инструмент, чьи ловкие пальцы и умение выведывать чужие секреты под шелка балдахинов приносят неоценимую пользу. Муратори такое положение дел полностью устраивает: пока чужие интриги обеспечивают ему надежное укрытие, восхищенные вздохи и стабильно пополняющиеся банковские ячейки, он готов играть отведенную ему роль...
_______________________________________________
*
Piazza dei Fondatori — Площадь Основателей.
**
Ciccina — Происходит от слова ciccia (жир, полнота, складочки). Контекст: это крайне распространенный термин привязанности, синоним слов «дорогая» или «милая», но учитывая возрастную разницу и действительные проблемы с ожирением у донны Изабеллы данное слово ходит по очень острой грани, и несложно догадаться, что именно Эцио под ним подразумевает — если вы не влюблены по уши в этого парня.
***
Cazzone — в повседневной речи это ругательство означает «идиот», «кретин» или «непроходимый тупица». Высший свет будет слышать, как статусная матрона постоянно отчитывает молодого любовника за его глупость. Вся суть кроется в этимологии: слово образовано от cazzo (член) с помощью увеличительного суффикса -one. Буквальный перевод этого ругательства — «большой член». Видимо, донна Изабелла считает, что она — богиня тонких намёков и уловок, и никто даже не догадывается, почему она называет Эцио именно так, ведь любой, кто пообщался с синьором Муратори хотя бы пять минут, ни за что в жизни не скажет, что тот — идиот или недалёкий.