[PF 2e] Hellbreakers | Партия

Высокий даже для эльфа, но узкий в плечах, будто его собирали не для войны, а для того, чтобы проходить в щели. Кожа пещерная: не золото лесных эльфов, а холодная, почти бумажная бледность с серым подтоном. На запястьях, пальцах и вдоль левого предплечья старые химические ожоги — матовые, белёсые, местами пергаментные. Ногти неровные, под ними вечная желтизна реагентов.

Волосы пепельные, сухие, обрезаны им самим без зеркала: с одного бока короче, с другого лезут на лицо. Иногда в прядях застревает стеклянная пыль или крупица серы. Глаза светло-серые, слишком открытые. В полумраке они кажутся почти белыми. Смотрит не моргая чуть дольше, чем принято.

Лицо длинное, красивое по эльфийской мерке и при этом уставшее. Под глазами тени, которые не смываются сном. Когда молчит, рот тонкий, почти строгий. Когда в бою по pal, появляется быстрая неровная улыбка — не злая, а восторженная, как у человека, которому наконец разрешили говорить.

Одежда простая и чужая по размеру: тёмная кожанка, перевязь с гнёздами под колбы, ремни, заштопанный плащ без герба. Ничего челиаксийского на виду. Пахнет не духами, а спиртом, металлом и слабой горечью дыма. Говорит тихо, пока не начинается бой. Руки в покое не отдыхают: катает между пальцами пустую пробирку или считает швы на перчатке.

Саэлис не верит в правильные лестницы. Ад выстроил ему жизнь по пунктам, и теперь любой новый «порядок» вызывает у него зуд. При этом своих он не сдаёт и гражданских не делает расходником. Свобода для него — не право орать громче всех, а право не быть чьей-то записью в книге.

Вне боя он неровный. Может замолчать на середине фразы. Может поправить собеседника резко и педантично: «Это дьяволы. Демоны — другое. Если путаешь слова, путаешь врага». Иногда бормочет формулы вслух, как другие люди напевают. Иногда смеётся над шуткой, которой никто не шутил. Это не спектакль. Часть него до сих пор стоит в лаборатории и ждёт команды.

В бою вспыхивает. Голос становится быстрее, глаза ярче, движения точнее. Он разговаривает с бомбами. Радуется удачному смешению так, будто видит шутку, которую понял только он. Это не ярость варвара и не холод палача. Это радость человека, которому впервые можно бить ту систему, что держала его за затылок. Своих при этом считает. Всплеск отводит. Эликсир сунет раньше, чем скажет «живи».

К Аду относится лично. Не философски. Услышал запах ритуальной соли — плечи поднимаются. Увидел адского рыцаря — улыбка становится уже не весёлой, а голодной. Прошлое не романтизирует. Если его называют героем, морщится. Если называют святым — злится. Он не очистился. Он просто больше не служит.

К партии цепляется неуклюже. Не умеет длинных утешений. Умеет сунуть колбу, закрыть спину и потом, уже после, сухо сказать: «Ты не обязан быть им благодарен. Просто не умирай». Людей, которые стареют рядом, боится потерять сильнее, чем черта на поле. Поэтому держится близко, даже когда делает вид, что ему всё равно.

Саэлис родился в мире, где небо не было видимым, а лишь осязаемым слухом. Не среди золотых шпилей и песен леса, а в сыром, затхлом ходе под камнем. Здесь эльфы его крови давно забыли о солнце, научившись измерять жизнь по каплям воды и смене воздуха. Пещерные эльфы жили тихо, как мох, покрывающий стены их убежища.

Детство Саэлиса было пропитано запахами глины, холодного железа и кислого грибного света. С ранних лет он усвоил две истины: темнота — не враг, если умеешь в ней видеть; и почти все, кого полюбишь не из своего народа, уйдут раньше тебя.

Первыми покинули общину соседи-люди из нижней штольни. Затем ушла женщина, которая учила его распознавать минералы на вкус. Потом мальчик, с которым он играл в «кто дальше уйдёт без факела». Саэлис ещё не достиг зрелости по эльфийским меркам, когда начал хоронить тех, кого называл друзьями. Это не сделало его мудрым, но научило осторожности. Он стал меньше обещать, реже произносить имена и научился улыбаться так, чтобы люди не замечали его внутренней грусти.

Пока община процветала, Саэлис занимался простыми, но важными делами: очищал воду, создавал смеси от лихорадки и светящиеся составы для стен, чтобы дети не терялись в темноте. Ему нравилось чувствовать себя частью мира, который можно понять через меры и температуры.

Но мир не остался прежним. Сначала пришли не черти, а люди с печатями — челиаксийские надсмотрщики. Они предложили защиту, потом налог, а затем и «разумное сотрудничество». В штольню спустились те, кто говорил на общем языке и на языке, который Саэлис не знал.

Культ Асмодея не ворвался с грохотом и факелами. Он явился как решение, как неизбежность.

Саэлису дали стол, колбы и новое имя, которое он сейчас не носит. Его научили варить не воду и свет, а фиксаторы знаков, составы для чернил и эликсиры, которые делали людей сговорчивее. Ему не сразу сказали, для кого это, но со временем стало ясно: он стал частью системы, где люди были расходным материалом.

Саэлис был хорош в своём деле. Слишком хорош. Это и стало его ловушкой. Хороший инструмент не выбрасывают, ему дают больше работы, больше ответственности. Саэлис запоминал формулы быстрее, чем полагается смертным, и начал поправлять людей, когда они говорили о демонах.

Годы в этом месте тянулись медленно, без солнца и утра. Смены людей сливались в одно бесконечное движение. Саэлис видел, как приходят новые помощники, и как их списывают, как строки в книге. Он хоронил уже не только соседей, но и тех, кто ещё вчера был рядом.

Безумие подкрадывалось медленно, как туман. Сначала он повторял вслух пункты договора, потом отвечал на голос, которого не было. Он начал смеяться, когда смесь всходила правильно, потому что только в этом была его свобода.

Самым страшным для Саэлиса было не наказание, а согласие. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что очередная смерть «необходима», чтобы цех продолжал работать.

Перелом произошёл неожиданно. Привели человека — должника. Саэлис узнал в нём всех, кого хоронил. Руки сами отмеряли капли, голова знала пропорции. В этот момент его наконец стошнило от себя. Он не разнёс цех, не вызвал никого на дуэль. Он сделал то, что умел лучше всего: подменил смесь, испортил запись и ушёл.

Саэлис нашёл убежище в старых штольнях и забытых ходах Исгера. Пещеры не предали его, помня, как он дышит. Он жил как крыса, между складами, шахтами и часовнями, варя уже не для культа, а для себя.

Бричилл он увидел издалека, когда над городом ещё стоял чужой порядок. Не успев стать его жителем, он увидел адских рыцарей, которые шли по чужой земле, считая боль. Это вызвало у него гнев.

Лигу он нашёл по слуху. Кто-то сказал, что есть люди, которые не просят разрешения дышать. Саэлис пришёл к ним как ремесленник, положил на стол колбу и сказал:

— Я умею делать так, чтобы их огонь горел не по расписанию. Меня зовут Саэлис. Вам не нужно другое имя.

Ему не сразу поверили, и правильно. Человек, который слишком хорошо знает дьявольские знаки, сам становится дверью наружу. Он не спорил, а варил, показывал, отдавал эликсир и бомбу. Когда его спрашивали, зачем он здесь, он отвечал:

— Чтобы больше никто не думал, что по-другому никак.

Он слышал цех во сне и наяву. Иногда смеялся слишком громко, но внутри становилось тихо, когда он бросал бутилированную молнию. Это был его способ вернуть себе контроль.

Саэлис не обещал быть удобным, но обещал не служить тиранам снова. Он не называл дьяволов демонами, не делал из живых расход. Для него было достаточно того, что он больше не считал капли, будто это единственная погода.

Фириат (Саэлис) | Elf | Cavern Elf | Archdevil Apostate
Alchemist | Bomber | Scout (План на 2 лвл)

[Elf] [Humanoid]

Languages: Common, Elven, Chthonian (Дьявольский)
AC: 14 (+1 Item)
Shield: +0 (0 | 0 / 0)
Class DC: 17 (+0 Item)
Current Speed: 30 ft. (-0 Armor)
Max HP: 15
DEFENCES & SENSES

STRIKES

SKILLS

Показать содержимое

○ +3 Acrobatics [Dex] (+0 Item -0 Armor)
◔ +7 Arcana [Int] (+0 Item)
○ +0 Athletics [Str] (+0 Item -0 Armor)
◔ +7 Crafting [Int] (+0 Item)
○ +0 Deception [Cha] (+0 Item)
○ +0 Diplomacy [Cha] (+0 Item)
○ +0 Intimidation [Cha] (+0 Item)
◔ +7 Lore (Devil) [Int] (+0 Item)
○ +1 Medicine [Wis] (+0 Item)
○ +1 Nature [Wis] (+0 Item)
◔ +7 Occultism [Int] (+0 Item)
○ +0 Performance [Cha] (+0 Item)
◔ +4 Religion [Wis] (+0 Item)
◔ +7 Society [Int] (+0 Item)
◔ +6 Stealth [Dex] (+0 Item -0 Armor)
○ +1 Survival [Wis] (+0 Item)
◔ +6 Thievery [Dex] (+0 Item -0 Armor)

FEATS

Показать содержимое

Ancestral feats

— Forlorn [Elf] (Player Core): Бонус +1 к спасброскам Воли от эмоций и страха. Успех становится критическим успехом.

General feats

— На 1-м уровне отсутствуют.

Skill feats

— Student of the Canon [General, Skill] (Player Core): Никогда не получает критический провал на проверки Religion. При опознании дьяволов/Асмодея провал становится обычным успехом.
— Alchemical Crafting [General, Skill] (Player Core): Позволяет создавать алхимические предметы с помощью набора инструментов.

Class feats

— Quick Bomber [Alchemist] (Player Core 2): Позволяет за 1 действие достать бомбу и тут же совершить дальнобойную атаку броском.

CLASS FEATURES

Показать содержимое

Key Attribute: Intelligence
→ Advanced Alchemy [Alchemist]: Позволяет утром бесплатно создавать 8 предметов из книги формул на весь день.
→ Versatile Vials [Alchemist]: Пул из 6 восстанавливающихся флаконов в день. Тратятся на бросок кислотой (1d6) или превращаются на ходу в любую формулу за 1 действие. Восстанавливаются по 2 штуки за 10 минут отдыха.
• Research Field (Bomber): Специализация на бомбах. При промахе бомбой вы наносите Splash-урон, но можете по желанию снизить его до 0, чтобы не задеть союзников.

ANIMAL COMPANION: NONE (Type)

Показать содержимое

LEGEND

Показать содержимое

Proficiency

○ untrained = +0
◔ trained = +2 +level
◑ expert = +4 +level
◕ master = +6 +level
✪ legendary = +8 +level

Actions

→ 1 action
⇉ 2 actions
⇶ 3 actions
↺ reaction
↝ free action
• not an action

Spells

⇧ heightened spell

Bulk

◇ Negligible
◈ Light
◆ 1 Bulk (1◆ = 10◈)

Дневные заготовки (4+Интеллект=8)
2 шт. 🧪 Quicksilver Mutagen (Ртутный мутаген).
1 шт. 💥 Acid Flask (Кислотный флакон).
1 шт. 🌫️ Smoke Ball (Дымовой шар).
2 шт. 🛡️ Numbing Tonic (Успокаивающий тоник).
2 шт. 🩹 Elixir of Life (Эликсир жизни).
Универсальный флаконы (2+Интеллект=6)
6/6 Урон: 1d6 урона кислотой + 1 единица кислотного всплеска (Splash) цели и соседям.

Leather Armor (2 gp) (Кожаный доспех)
[КБ +1 + МОД ЛОВ = 4 | Скрытность +6]
Alchemist's Toolkit (3 gp)
[Набор инструментов, надет на тело для работы черты Quick Bomber]
Adventurer's Pack (1 gp 5 sp)
[The pack contains the following items: a backpack, a bedroll, 10 pieces of chalk, flint and steel, 50 feet of rope, 2 weeks' rations, soap, 5 torches, and a waterskin. | Рюкзак, спальник, факелы, веревка, рационы, мыло]
Dagger (2 sp)
[Урон 1d4 P; Bulk L | Запасной нож для ближнего боя. Атака идет от Ловкости +3]
Sling (0 gp)
[Price 0; Damage 1d6 B; Bulk L
Hands 1; Range 50 ft.; Reload 1 | Праща. Дальнобойное простое оружие, дистанция 50 футов]
Sling Bullets x30 (3 cp)
[Снаряды для пращи. Стоят 1 cp за десяток в Remaster]
Thieves' Toolkit (3 gp)
[Hands 1 or 2; Bulk L | Воровские инструменты]
Кошелёк

0 gp, 2 sp, 7 cp (0 золотых, 2 серебряных, 7 медны ны)
Книга формул.

Как и большинство жителей приграничья, Сабина унаследовала черты и челиаксцев, и коренных исгерцев - она невысокая, крепко сложенная девушка с бледной кожей. Волосы у неё густые, почти чёрные, однако в ярком свете проступают глубокие каштановые отливы, а пряди у висков слегка вьются. Черты лица резкие: узкая челюсть, заметные скулы, прямой нос и тонкие брови, из-за чего даже в спокойном состоянии Сабина выглядит чуть строже, чем, наверное, ей хотелось бы.
Телосложение у неё жилистое и выносливое: широкие плечи, привычные к работе в поле и тренировкам с мечом, узкая талия, сильные руки с мозолями и едва заметными шрамами. Двигается она легко, но без светской плавности — скорее как человек, привыкший идти по лесным тропам и бросаться вперед при первом признаке опасности.

Сабина - упрямая, деятельная и не слишком склонная сидеть сложа руки, когда вокруг что-то идёт не так. Порядок она любит, закон уважает, а сильных людей готова признавать ровно до тех пор, пока те действительно используют свою силу с умом. А вот к тем, кто требует уважения исключительно потому, что у него чин, титул или шлем с рогами, девушка относится куда прохладнее.

Она искренне хочет приносить людям пользу и верит, что мир можно сделать хоть немного лучше, если не ждать, пока этим займётся кто-нибудь другой. К людям она обычно относится лучше, чем к организациям, и вполне способна уважать хорошего человека, даже если тот оказался по другую сторону баррикад.

Ну и гордыня Сабине отнюдь не чужда, чего уж тут. Она хочет быть не просто полезной, но и хорошей, способной, а желательно ещё и немного лучше тех, кто когда-то смотрел на неё сверху вниз. Если представится возможность утереть нос какому-нибудь адскому рыцарю, который привык считать деревенскую девчонку заведомо хуже себя, Сабина побежит первой - и уже потом станет думать, действительно ли это было разумно. Впрочем, совсем безрассудной её не назовёшь: она умеет учиться на ошибках, просто иногда ей требуется совершить ошибку лично, желательно с мечом в руке и при достаточном количестве свидетелей.

Жизнь в небольших деревушках, вдали от шумных городов и оживленных трактов Голариона, никогда не была особенно легка и беззаботна. То засуха придет, то паводок нагрянет, а иногда и вовсе какой-нибудь орочий вожак распоясается и начнет набеги устраивать. А ведь бывало еще, что и мертвецам спокойно не лежалось в своих могилах, или совомедведи в пуще в больших количествах урождались. Или и вовсе на болотах зашевелится что-то настолько жуткое, что и самые деревенские старожилы только вздыхали да молились украдкой всем богам разом - лишь бы пронесло.

Одной из таких деревушек был Верн, располагавшийся на западной границе Исгера. До Верна редко доходили руки чиновников, нечасто заглядывали патрули и еще реже находились люди, способные быстро разобраться с бедой, когда та стучала в двери. Потому с проблемами там старались справляться сами. Получалось не сказать чтобы уж очень ловко, но сниматься с насиженных мест деревенским тоже не хотелось. И вообще, жить они привыкли своим умом и не собирались позволять каким-то напастям из леса менять этот уклад.

Однако ничто не длится вечно, и однажды случилось так, что слуги трижды проклятого дома Трун обнаружили в своих гроссбухах: в отчетности из вассальных государств что-то не сходится. А когда такие люди и дьяволы замечают подобное непотребство, это значит, что очень скоро с этим начнут бороться.

Сначала в деревушке стали появляться чиновники. Они страдальчески морщились, прикрывали носы надушенными платками и все выспрашивали про то, как управляются эти земли, когда в их краях в последний раз видали сборщиков налогов и переписчиков, что слышно из соседних деревенек и отчего в провинции такой бардак. Деревенские удивлялись без меры, но со странными гостями не спорили, благо охрана при них была очень внушительная.

Потом явились другие: на конях чернее ночи и в шлемах, увитых рогами. Эти взялись за дело со всей серьезностью - возвели на холме неподалеку от леса форт, привезли откуда-то множество поселенцев и принялись наводить свои порядки. Так в Верне узнали об адских рыцарях и о том, что все они принадлежат Аброгейл Трун Второй, которую надлежит именовать не иначе как Ее Инфернальное Величество.

И вот странное дело: если раньше Сабина считала, что нет ничего слаще, чем жить, когда тебе никто не указ, то теперь ее взгляды стремительно менялись. Оно, конечно, не здорово, когда здоровенный облом в доспехах указывает тебе, что сажать на поле и какую часть урожая в его форт волочь, но, с другой стороны, когда тот же облом в лесу варгов и их стаю повывел и теперь коровам да козам только обычные волки угрожают, это уже гораздо лучше. Или вот, например, понавезли рыцари ада поселенцев, чтобы деревни расширять. Выглядят все необычно, лопочут чудно, половина вообще не люди, а страховидлы рогатые. И тут бы деревенским возмутиться да за топоры взяться, вот только если раньше в Верне главной достопримечательностью была свинья в луже перед домом старосты, то теперь улицы замостили, домов настроили - некоторые аж в три этажа - и даже свой трактир появился в деревне. Опять же, раньше только старожилы помнили, как выбирались куда-то в другие поселения, а теперь на дорогах до того спокойно стало, что аж с детьми на ярмарки (явление тоже новое, надо сказать) выбираться можно было.

***
Разменяв пятнадцать весен и наконец заплетя косу, как взрослым полагается, Сабина сбежала из дома. То есть, конечно, не сбежала, а отправилась мир посмотреть, себя показать. Раз уж дороги нынче стали так безопасны, то глупо было не воспользоваться оказией. А еще она хотела сама делать мир лучше. Мечталось ей, что когда и она будет приезжать в какое-то захолустье и влет решать все тамошние проблемы, в глазах у местных будут стоять восторг и надежда, как когда сигнифер ордена Гвоздя вернул в Верн односельчан, которых похитили орки. Или когда другой рыцарь бросил на площадь перед домом старосты голову виверны и объявил, что теперь на дальний выгон снова можно водить овец. Или когда сожгли ту ведьму, что мертвым покоя не давала.

Мелочиться девушка не стала и сразу направилась в столицу. Большой Элидир оставил у нее смешанное впечатление. С одной стороны, размах: хоромы там были такие, что даже обновленный Верн казался маленьким и незначительным. А уж наряды местных дам… Глазея на одну такую, Сабина как-то застыла с открытым ртом, пока ее с дороги не отпихнули. А чудеса колдовские, а сады с излишне живыми растениями!

Была, правда, у столицы и обратная сторона. Не то чтобы идея преступления и наказания была для девушки в новинку, но если для наказания преступников выделяются целые площади, если соседи смотрят друг на друга волчьими глазами, прикидывая, как бы урвать кусок пожирнее, то что-то тут не так. Хорошо, что рыцари Челиакса присматривали не только за своей страной, но и за вассальными государствами.

Ну и дьяволы, да. В Верне до прихода рыцарей ада про таких даже и не слышали, да и после этого асмодианство в деревне как-то не прижилось. А тут куда ни глянь - виднелись символы Асмодея, во имя его подписывались контракты, и всамделишные дьяволы нет-нет да и показывались в небесах и на улицах Элидира.

Очень неуютно было для Сабины такое соседство и она уже даже подумывала вернуться в родной Верн, когда услышала про орден Божьего когтя.

Иомедай, Тораг, Абадар и Ирори. Ну и Асмодей, разумеется - куда же без него. Девушке казалось, что пусть на добрых богов тут и смотрят несколько иначе, но всякие непотребства под их взором никто творить не станет, а Асмодея они уж как-нибудь уравновесят. Так Сабина оказалась в Асфодельских горах.

***
Оказалось, что стать армигером значительно сложнее, чем наблюдать за рыцарями из-за деревенской ограды.
Приходилось много учиться, еще больше тренироваться, соблюдать дисциплину и выполнять приказы даже тогда, когда собственное мнение настойчиво подсказывало, что приказ этот глупый.

Тяжелее всего Сабине давалась идеологическая программа. Она учила наизусть их знакомые, но переиначенные догматы: Иомедай как беспощадная воительница порядка, Тораг как несокрушимый щит, Ирори как холодный разум без жалости, Абадар как хранитель контрактов, Асмодей как великий стратег.

Потом пришло время применения догматов на практике, и девушке начали открываться вещи и вовсе удивительные. Например, “порядок и законность” могли значить, что крестьянин, не уплативший налог вовремя, получает каторгу, а дворянин, убивший того же крестьянина в пьяной драке, - всего лишь штраф. Или «честь» превращалась в право сильного диктовать условия. Настоящие слова Иомедай о справедливости и милосердии как-то терялись, оставалось только «бей хаос».

Самым страшным было даже не это. Самым страшным было то, как искренне большинство оруженосцев и рыцарей в это верили. Они не притворялись, они действительно считали, что настоящая справедливость выглядит именно так.

Сабина сначала спрашивала, потом пыталась спорить. Затем, познакомившись поближе с пятихвостой плеткой для наказаний, перестала, но не смирилась. Мало-помалу ее раздражение копилось, и вот однажды ночью, незадолго до принятия в ряды армигеров, девушка решила, что с нее хватит. Конечно, оруженосец, охранявший боковую дверь для прислуги, попытался ее остановить, да только воинские науки Сабине всегда лучше давались, чем религиозные догматы. С поверженного противника она сорвала форменный наплечник - отчасти, чтобы доказать себе и всему миру, что не испугалась испытаний, а ушла по своей воле; отчасти пытаясь хотя бы символически вырвать оруженосца из-под власти Божьего когтя. О том, что неплохому, в общем-то, парню влетит не только за то, что упустил ученицу, но и за то, что допустил потерю символического обмундирования, она, конечно, не подумала.

***
Сдаваться и возвращаться в родной Верн Сабина все равно не собиралась. Теперь, когда ее руки знали не только тяжесть плуга, но и вес меча, что бы могло помешать ей взять судьбу в свои руки и наконец стать спасением для какой-нибудь деревушки, как она всегда и мечтала?

Долго ли, коротко ли, но прибилась в своих странствиях девушка к ватаге лесных молодцов-удальцов. Всех их, так или иначе, не устраивало, как идут дела к югу от Менадорских гор: кого, как и Сабину, по идейным соображениям, а кто и на себе ощутил тяжесть челиакского закона и теперь горел жаждой мести. Главным над ними был некто Роберто из Локслидейла, человек незаурядный, как ни посмотри. Сложен он был как абсаломский атлет, с луком обращался точно эльф из сказок, а главное - знал все подлые юридические приемчики не хуже, чем добрый мельник свою мельницу.

Учил Роберто своих молодцов, что зло - оно многогранно, точно луч солнечный, об каплю росы преломляющийся. Чтобы гоблинское племя извести или совомедведя от деревни отвадить, много ума не нужно, тем и сами слуги дома Трун занимаются. Но кто оборонит простой люд от хитровывернутых контрактов и бесчестных юристов? Никто, кроме нас. Так что лесные молодцы и Сабина вместе с ними не только и не столько грабили богатых, но и искали доказательства, убеждали судей, стряпали компроматы. Казалось, все постепенно налаживалось, но если слуги дома Трун и их хозяева что и умеют, так это адаптироваться.

Поначалу казалось, что все по-прежнему. Просто новые судьи и чиновники научились ловчее стряпать дела, стража стала быстрее вмешиваться в происходящее, а за теми, кого лесным молодцам удалось подкупить или запугать, все чаще стала приходить тайная полиция. Слишком поздно Роберто сообразил, что, придумывая всякие хитрые способы как обойти закон, они невольно указывали Аброгейл, ее стюардам и слугам где у них с организацией не очень. Выходит, трудились они на самом деле только адскому трону на благо, и не за деньги даже, а за идею.

***
Пригорюнились добрые молодцы да стали думать, как справиться с новой напастью. Выходило так, что если бороться с Челиаксом, то он только сильнее становится, а это скверно. Если же не бороться и оставить все как есть, то и тут скверно выходит - пуще прежнего каток бюрократический по головам покатится. Куда ни кинь - всюду клин.
Однако тут дошла до Роберто весть, что адские рыцари в Исгере какого-то важного дипломата казнили и чуть ли не до войны с восстанием дело дошло. Тут и раскрыл молодцам их вожак, что уже давно работает рука об руку с Лигой Разрушителей Ада и какими-то важными шишками из Андорана. А раньше он не открывался, чтоб, ежели попадется кто в руки палачей Труновских, так выдать эту тайну не смог. Сабине обидно было такое недоверие, да и казалось ей, что хитрый Роберто опять не был с ними до конца откровенен, но и сидеть на месте в такое время никак нельзя. Так что с рассветом вся ватага отправилась в путь.

Sabine of Vern | Human | Versatile human | Cheliaxian exile
Fighter | None

[Human] [Humanoid]

Languages: Common, Diabolic, Goblin

AC: 18 (+4 Armor +1 Dex)
Shield: +1 (3 Hardness | Current HP 6 / 6 Max HP)
Class DC: 17 (+0 Item)
Current Speed: 30 (-0 Armor)
Max HP: 20

DEFENCES & SENSES


STRIKES


SKILLS


FEATS


CLASS FEATURES


LEGEND

Currency
• 0 pp, 0 gp, 1 sp, 0cp

Total Bulk 4 Unencumbered (Enc: 9; Max: 14)

Worn


◆Backpack

Может в её роду были великаны. Может влияние планов. Может просто какая-то мутация. Одно понятно точно - если вам захочется встретиться с этой воительницей лицом к лицу - вам будет нужен табурет. Высокая и широкоплечая фигура Жак сложена по-кузнечному: небольшая сутулость вместо стойки смирно, слишком раскачанная спина и руки от постоянных ударов молотом, грубость и практичность фигуры вместо плавности и гибкости атлета. Ржаво-рыжие волосы, соседствующие на лице веснушки и въевшаяся сажа, бронзовый загар от жара печи, мелкие шрамы от ожогов на руках и отливающие металлическим блеском серые глаза выдают в Жак адепта кузнечного дела за версту. Вместе с этим шрам от лезвия на лице и неожиданная проворность для такой махины говорят о том, что девушка в бою не первый раз.

Амуниция Жак однозначно показывает, что и последний раз в бою наступит для неё не скоро: пусть её броня огромна даже в сравнении с ней самой, но при этом идеально подогнана и никак не замедляет её. Скрепленные цепями доспехи из местами ржавых, старых будто взятых из разных комплектов деталей идеально сидят вокруг неё, будто были скованы прямо вокруг неё. Огромный топор отлит монолитом и напоминает скорее мясницкий тесак какого-то великана, не оружие воина. Будь девушка даже в полтора раза больше он был бы просто слишком громоздким и неудобным, вызывая усмешку у самоуверенного противника. А потом этот умник бы получил куском металла по голове со скоростью и точностью, с которыми орудуют легкой шпагой.

При должном внимании становится понятно, что девушка не просто физически сильна. Металл дышит вместе с ней тлеющим жаром, меняет форму, движется, раскалывается и тут же сковывается вновь, будто живой организм, непрерывно адаптирующийся после каждой стычки. Выдохи сквозь её маску выходят с пеплом, сажей и дымом. Жак в полной боевой готовности похожа не столько на солдата, сколько на ожившую кузню или адский механизм, возвышающийся над строем и собирающий все внимание на себя лязганьем, искрами и дымом.

Твердая как кузнечный молот, Жак не отличается спокойствием или вдумчивостью. Для неё все довольно прямолинейно - в каждой ситуации есть кучка возомнивших себя самыми правильными и лучшими ублюдков и есть люди, которые от них страдают. Остальное - это просто мишура, обычно мешающая смотреть на ситуацию как есть и сделанная как раз теми самыми ублюдками.

Жизнь, поначалу в едва успешной кузне, а затем под гнётом Рыцарей Ада научила девушку двум вещам. Первое - держись своих. Даже если свои - это ушлые сколькие типы с сомнительной моралью. Она скорее руку даст на отсечение, чем оставит кого-то позади или позволит кому-то из друзей рисковать собой. В конце концов, если уж ей повезло быть громадой и сталью и плотью, это нужно использовать на полную.

Второе - будь полезным. Эту планку Жак требует от себя трижды больше, чем от других, но тем не менее остальным тоже бывает достается. При всей своей нелюбви к Челиаксу, девушка не смогла избежать муштры и влияния их культуры, поэтому любое прохлаждение и бездельничье вызывает у неё отвращение. Даже отдых для нее скорее методичная работа в кузне или боевая подготовка, а не посиделки возле костра или в таверне.

При этом девушка весьма общительная, если вы можете пережить жар её полевой кузни, и готова помочь любому, будь то соратник, случайный человек или переживший бой противник. Сражение - это сражение, места слабости на поле брани нет. Тактический гений не про девушку, но и слепо подчиняться приказам она не будет - собственная совесть и чужие жизни, прямо сейчас находящиеся перед её глазами, для неё важнее, чем крики и указка командира, который смотрит куда-то за горизонт, не замечая происходящего на своём носу.

– Кузнечное дело - это в первую очередь философия.
Как же дядя любил трепать языком вместо дела... Впрочем, как и его отец.
– Вот поставил ты стену из камня, склеил цементом и всё, хоть тыщу лет стоять будет, но ничем другим не сделаешь. Построил избу из бревен, бревно гнить начало - менять надо. А железо - железо можно согнуть, сломать, расщепить и затупить, оно может и сгнить и проржаветь, но в руках мастера всегда, всегда вернёт форму.
Мелкая Жак с большим недоверием смотрела на его пустые руки.
– Металл уважает навык, остальные материалы себе на уме, что кожа, что камни, что дерево - берешь в руки и только тогда понимаешь на что сгодится. Но металл... Смешай медь и олово, три к одному, добавь чуть-чуть свинца и будет такой молот, – он взял свой инструмент и взвесил его в руках, – ни щепки, ни трещины. А если в древесных углях железо прожечь - стемнеет и станет твердым, но хрупким, как кусок кремня.
– Тять...
– А какие можно из мягких металлов делать вещи... Я когда в элидирской академии с ювелирами работал - так они золото почти нахолодную вытягивали!
– Дядь...
– В такие формы, у королевы не такая красивая жо...
– Дядя! Тебя вчера утром ещё просили серп выпрямить и заточить.
– Да тише ты! Успеется. Слушай лучше, а то за соседского парня замуж выдам, а не в подмастерье возьму.
Боги...

Жак зажгла еще одну свечу. Было уже за полночь, но... если дело пойдет так дальше, долги Генриха вырастут и им придется продать одну из двух кузниц города. Фактически, золотую жилу, если начать копать, а не бегать вокруг неё и хвастаться. Она открыла очередной учебник из академии, который громко хрустнул свежим переплетом. Теорию, похоже, её дядя знал относительно неплохо, но всякий раз, когда брал в руки молоток - отбивал себе палец, а про работу в кузне речи не шло - третий год девочка училась как подмастерье, а на деле делала с нуля или в редких случаях доделывала то, что Генри должен был сделать сам, если он такой мастер, каким себя мнил.
Эта странная лень была, похоже, семейной. Её дед тоже, пока не помер год назад, обожал продувать ей уши рассказами о том, как он возглавлял военный отряд. Половина россказней деда звучала как бред сумасшедшего даже для никогда не видевшей войны маленькой девочки - спуск по горам на щитах, уходы в тыл по дну реки... Мать смотрела на это с усталой укоризной, но видимо бесперебойно приходившие в их дом пособия за службу, довольно большие для звания деда, были важнее, чем ссора.
И дядя был весь в своего отца - тот еще прохвост. С детства было понятно, что ему достанется семейная кузня, и он был отправлен учиться в дорогую академию, пока мать Жак работала в поле в пригороде, шила рубахи за гроши и хваталась за любой способ принести в дом хлеб для себя, а затем и дочери. Свой шанс он не упустил - нет, вы не подумайте, он ничего не выучил и даже гвоздь не скуёт. Зато он оброс несколькими серьёзными знакомствами, хитрым образом заложил по кусочкам кузню что концов не сыщещь, занял денег у сомнительных ребят, дал пару мешочков монет кому надо и получил такую печать на такую грамоту - у других кузнецов в таверне челюсти падали, успевай подметать. Ну и как дело вести понимал - сколько Жак понадобится времени и как быстро она справится с заказом, какую цену заломить, как торговаться с рудокопами... Жак читала обе бухгалтерские книги, и, если когда-нибудь стража увидит это - головы полетят у всей местной металлургической промышленности.

Пока что проносило. Жак шёл пятнадцатый год и один из них она была единоличной хозяйкой кузни, если не по бумагам, то по сути. Генрих наконец получил взбучку от подростка-переростка, выплеснувшую на него всю накопленную ярость за каждый присвоенный им клинок и за каждую гениальную идею как можно еще сильнее обмануть судьбу и гарантировать им не плаху, а кол. В итоге он, успокоившись или просто побоявшись еще одной пачки ударов в бубен, с радостью занял куда более полезное место у прилавка. Мать, к сожалению, так и осталась ходить в девах, не с её репутацией хорошего жениха искать. Сама Жак... была и без всякой репутации не самым привлекательным вариантом для парней, ни внешность кузнеца, ни пылкий нрав не делали её желанной невестой.
Генрих срезал углы везде, где мог, но Жак компенсировала это тройным усердием. Металл в её руках творил чудеса. Дешевая руда плавилась в отборный слиток. Полуторный меч, занимавший у любого кузнеца день, делался девушкой за пару часов. Узоры проступали на изделиях сами собой, стоило девушке их представить. Довольно быстро их маленькая кузня стала известна в соседних городах, а раз в месяц-два им давали заказы аристократы, иногда даже из столицы провинции! Мать забросила старую работу и тоже стала помогать по кузне - когда подменит дядю у прилавка, когда поможет Жак с кожей или шитьем, когда просто поработает по дому и приготовит что-то повкуснее.

Первым делом орден занялся массовой проверкой бюрократии. И бюрократов. Вначале прижали главу академии - как оказалось, он брал взятки у учеников. Потом владельца местной шахты, который продавал руду из-под прилавка в обход налогов, обязали передавать фактически всю руду на нужды ордена. Не щадили даже мелких воров и беспризорников, отправляя их в каменоломни. Да и без этих чисток жить стало сложнее - больше сложных заказов на оружие при меньшей оплате, коммендантский час, постоянные досмотры на улицах. Рыцари Ада ворвались в их жизнь, словно считали, что всегда должны были быть её частью.
Добрались и до их семьи. Видимо, выпытали имя дяди и пришли с проверкой. Если бы его имя всплыло один раз, скорее всего их семья отделалась бы крупным штрафом и несколько лет бы бесплатно ковала мечи для армии Челиакса, но "Генрих" было весьма популярным стоп-словом среди посетителей тюремных подземелий. Дядю, за бесполезностью для рыцарей на прежнем рабочем месте, отправили работать в шахты, оставив мать и Жак за главных.

Она чувствовала как их держали на короткой цепи. Честно говоря, за год без помощи Генриха Жак научилась его уважать - что-что, а смекалки ему было не занимать и, как оказалось, огромной части доходов они были обязаны именно его языкастости и умению найти общий язык. Зерно становилось дороже с каждым сезоном, почти всё время работы занимали обязательные для ковки и заточки мечи, починка доспехов рыцарей и прочая сложная и бесплатная работа на их орден. Жак только и успевала что помогать соседям за кусок хлеба, на остальное не хватало ни сил, ни времени.
Это отражалось и на её работе. Вместо искусных завитков и сложных фигур, металл под её ударами принимал простые и прямые формы, будто из него выдернули душу, которую раньше девушка вкладывала вместе со своим потом. Требования были такие, что девушка уже терялась в собственной мастерской - она была готова поклястся, что регулярно забывает нагреть металл, но тот всё равно горит, словно под её усталым отчаянным гневом. В итоге, как в том стиху, кляча соседей сломала ногу, потому что уставшая и вымотанная Жак просто забыла её подковать на одно копыто, из-за чего не было лошади, чтобы тащить телеги с рудой, из-за чего металл стал еще дороже, из-за чего... Да что толку об этом думать, всё равно рыцарям было глубоко плевать.

Терпение Жак кончилось, когда соседский сын умер. Она знала парня всю жизнь, помнила как они играли на улицах... Дыбачи просто зашли в дом, забрали три мешка зерна, вмазали латной перчаткой по падающей им в ноги матери и ушли. Он и до этого был чахлый, а когда стал недоедать - подхватил какую-то заразу и... Ярость пылала внутри, мешая думать ясно. В итоге Жак, просто от безысходности, с криком "НА, ПОДАВИСЬ!" со свистом метнула охапку мечей в оруженосца. Тот не ожидал такой атаки и сильно поранился, пытаясь их поймать. А чтобы не получить от своего рыцаря наказание за неуклюжесть, начал выставлять всё так, будто бы Жак лично на него напала. Результат довольно предсказуем.
Разбираться долго не стали - Жак приговорили к казни за нападение на служителя ордена в тот же день. Честно говоря, она была не столько зла на свою казнь, сколько зла на себя за то, что теперь за матерью будет некому присмотреть. Собралась целая толпа, похоже, что из Жак решили сделать пример остальным. Руки невольно перебирали звенья цепи, словно чётки... Она знала эту цепь. Этот заусенец отказывался исчезать, сколько бы она не ковала звено. И теперь её поведут под казнь в её же цепях. Рядом с плахой стояли рыцарь и знакомый ей оруженосец, следя за процессией... Градус несправедливости уже просто невозможно было терпеть. Палач уверенно положил руку на плечо девушки и попытался отточенным движением опустить её на колени. Надавил сильнее, однако приговоренная не спускала глаз с забрала шлема рыцаря, безуспешно пытаясь разглядеть там хоть что-то человеческое. Раздался странный гул, кажется за городом и рыцарь, ранее смотревший в ответ, небрежно отвернулся от неё в сторону шума. Она думала, что сейчас просто разорвется от злости, но когда палач не выдержал и замахнулся тупой стороной топора по спине, что-то в Жак... собралось.

Паку было почти что четырнадцать лет. Сирота из столицы, которого взял под свое крыло уже седовласый рыцарь-ветеран. Он видел как его рыцарь в одиночку отбивался от шайки бандитов, как он шел, закованный в броню, по раскаленным пескам словно по обычной дороге, как несмотря на старость, он поднимал свой меч вновь и вновь, принося в их раздробленную страну мир и порядок. Чего Пак не ожидал, так это увидеть, как девушка со свирепостью вепря разорвет цепи на руках и одним титаническим взмахом отправит в полет рослого мужика и врежет по рыцарю так, что тот сможет остановиться только перед самым краем эшафота. Из окоченения их вывела стрела, гулко ударившая о нагрудник Пака. Похоже, что слухи о восстании против рыцарей и Челиакса были не просто слухами. Рыцарь быстро поднялся с колена и одним точным взмахом ослепил бегущую в языках пламени массивную девушку на один глаз, приготовившись пронзить её, но его меч странно увело в сторону. Пак, повинуясь муштре, побежал на помощь своему господину, но острая боль в боку заставила его споткнуться. Через подступающую мутность в глазах он наблюдал за тем, как его рыцарь пытался отбиться одновременно от града стрел, взмахов какого-то парня, ловко запрыгнувшего к ним, и неумелых, но весьма внушительных ударов пылающего жаром кузни топора. Старик отказывался сдаваться даже когда заметил, что его доспехи плавились под ударами девки как масло. Впрочем, шансов против двух противников, один из которых явно был бывалым воякой, а вторая творила что-то непонятное и непредсказуемое, у него было немного...

Глаз болел ужасно. Невесть откуда взявшийся мужчина вытащил свой клинок из груди рыцаря и ловким взмахом отправил подбежавшего солдата в полет к земле. Городской стражник побежал к Жак в спину с молотом наперевес. Она чувствовала это. Движение металла вокруг неё стало сродни покалыванию на коже, а форма ощущалась так же естественно, как собственное тело. Она знала этот молот, она помнила, как подгоняла доспех для Бака, пока тот со смехом просил нарастить ему гульфик. Кузнец одной рукой сорвала наплечник с всё еще стоящего трупа рыцаря и неглядя отправила навстречу удару, сделав встречный взмах уже своим лезвием. Плоская сторона с оглушительным грохотом шлема отправила стражника в нокаут. На крыше ратуши позади неё кто-то орал не то речовку, не то манифест... что-то про "Разрушителей ада" и Орлиных рыцарей. Взгляд устремился к источнику покалывания - еще солдаты. Похоже, она внезапно оказалась посреди бойни.
Мужчина что-то ей сказал, вроде похвалил... Повинуясь какому-то инстинкту, Жак сорвала еще один здоровый кусок брони с трупа и прижала к себе. Тот согнулся вокруг девушки, пылая словно свежескованный под её размер. Она сделала шаг вперед, продавив под собой кольчугу упавшего стражника, и та обмоталась вокруг её ног... Лезвие в её руках разогрелось добела, искривляясь и становясь монолитом. Жак перехватила массивный топор и слегка повела плечами, сдвигая доспехи поудобнее. В голове звучал голос умершего деда-ветерана, рассказывавшего ей о великих войнах и баталиях. Сомнительно что это была одна из них, но голос в голове был в этом уверен, с суховатым смехом рассказывая, как уже видел такую бучу на островах Джалмерей... С очередным криком и взмахом оружия, Жак ворвалась в толпу.

– Почему ты убила его? – парень, сражавшийся с рыцарем ада, ожидаемо оказался одним из Хеллбрейкеров, – Вернее, почему ты не убила всех остальных?
Жак совсем недавно проснулась на больничной койке. Всё же, врываться в толпу вооруженных солдат было опрометчиво.
– Как там?..
– В порядке, твоя мама. Дядя тоже - сейчас наверное спят дома после того как мы размародерили склады Рыцарей Ада. Мы отбили город, видимо они не ожидали, что на нашу сторону встанет невесть откуда взявшаяся адская машина прямо посреди их тыла. И всё же...
Жак села. Тело ныло, левый глаз видел слегка мутновато...
– Я же тут выросла. Знаю их, с некоторыми стражниками я в догонялки играла. Они не плохие люди, просто... считают, что защищают нас.
– То есть приезжих убивать можно? Ладно, забудем, рыцарей действительно лучше бить наверняка. Ты навела нехило так шороху, кстати. Не каждый день почетному члену рыцарского ордена сносят голову топором палача, – на немой вопрос он только пожал плечами, – если верить тому, что толкуют по тавернам. Ты теперь настоящий символ революции в глазах местных, хоть на городской герб шей. Что подводит к вопросу: айда к нам в Золотой легион? Парням ты понравилась, дерешься грозно, хотя и неумело - это мы поправим. Нашему отряду как раз не хватает своего адского агрегата. Да и новобранцы лишними в нашем деле не бывают.
Этот странный разговор напомнил ей разговоры с дядей, когда ему было что-то от Жак нужно, но напрямую говорить ему не хотелось. Командир отряда заметил её скептицизм, а также осуждение по поводу "адской машины", и решил сменить тон разговора.
– Слушай, Жак... Они же так просто не остановятся. Помимо их шашней с дьяволами и Асмодеем, что и так ни разу не хорошо, у них сейчас словно вошь в одном месте застряла. Они ищут осколки бога, упавшие в Исгере, и похоже королева настроена на то, чтобы получить их любой ценой и как можно больше, даже если придется всю страну сжечь. Так что они вернутся. Но у нас есть план как остановить их или по крайней мере сильно замедлить. Давай я расскажу тебе обо всём за кружкой эля, а там решишь что будешь делать дальше, идёт?

Jac | Human | Versatile Human | Breachill Survivor
Kineticist | Dual Gate (Fire, Metal) | —

[Human] [Humanoid]

Languages: Common, Diabolic

AC: 14 (+0 Item); 17 with Metal Carapace; 19 with Raised Shield
Shield: +2 (Hardness 5 | 20 / 20)
Class DC: 17 (+0 Item)
Current Speed: 25 feet (-0 Armor; Strength requirement met)
Max HP: 20

DEFENCES & SENSES


STRIKES


SKILLS


FEATS


CLASS FEATURES


LEGEND

Kinetic Equipment

• Metal Carapace (◆◆): Created by the Metal Carapace impulse; +3 AC, Dex Cap +2, Strength +2, plate group, noisy.
• Metal Carapace Shield (◆): Created together with the carapace; +2 AC when Raised, Hardness 5, HP 20, BT 10. It crumbles if broken or released.

Worn Equipment

◆ Healer’s Toolkit: Required for Battle Medicine, Administer First Aid, Treat Disease, Treat Poison, and Treat Wounds. When worn, it can be drawn and replaced as part of the action that uses it.

Carried Equipment

◈ Basic Crafter’s Book: Contains the formulas for common 0-level items.

◆ Adventurer’s Pack
• Backpack
• Bedroll
• Chalk ×10
• Flint and Steel
• Rope (50 feet)
• Rations (1 week) ×2
• Soap
• Torches ×5
• Waterskin

Currency

• 0 pp, 2 gp, 22 sp, 20 cp

Consumables

◈ Healing Potion (Minor): → Restore 1d8 HP when consumed.

Правая рука солдата была тяжело ранена в конце битвы на Холме Адских Рыцарей, в результате чего пришлось ее ампутировать, и с тех пор он восстанавливает силы в «Кружке Кейдена». За это время Этран решил сосредоточиться на важной работе по освобождению Исгера, предложив свои услуги в качестве солдата и тактика Лиге «Адских Разрушителей»