| |
|
|
Это было долгое и немногословное путешествие. От хутора к хутору Огняна передвигалась ночью, чтобы к рассвету найти прибежище среди людей, с которыми неизменно вела себя отчужденно. Что-то в ней было неуловимо притягательное. А иных отпугивало, наоборот, не позволяя любопытству взять верх над осторожностью. Одинокая женщина, ехавшая верхом на север, вызывала оного в избытке. Однако немногочисленные крестьянские выводки не возбуждали в ней встречного любопытства, иначе бы дорого за то поплатились. Немытые, темные, живущие впроголодь сукины дети… Судьба наказала и продолжала наказывать их с самого рождения. В этом был смысл их жизни – от него невозможно отгородиться ни закрытой наглухо дверью, ни проповедью какого-нибудь священника вроде того, о котором с таким упоением рассказывала Лидия.
Священник... Об этом стоило поразмыслить в дороге. Человек верующий, на это ответил бы, что Бог послал ему испытание, как он не единожды уже делал, и о чем написано в «Священном писании» столько строк. Но не слишком ли много Бог требовал в этот раз? Превратить верного, наделенного искрой святого духа, одурманенного и оголтелого чудотворца в создание богомерзкое по всем канонам – в этом был особый, присущий только ему цинизм. И все же финал этой истории – многоточие. Быть может, он извернется в когтях неисповедимости путей господних и станет прислуживать ему дальше, проповедуя среди потомков Сифовых и Каиновых ублюдков, харкая теплой человеческой кровью – поначалу, пока не свыкнется с этим чувством. Голод – само по себе испытание, от которого многие ищут спасения в лучах солнца. Или же он отвергнет своего Бога? Утратит веру перед лицом проклятия и жестокости, низпосланных ему творцом? Вот в чем вопрос... Огняна поймала себя на мысли, что хотела бы лично с ним встретиться, чтобы услышать ответ из первых уст. А после окончить его бытие. Но, быть может, в сосуде, накрытом плащом, она уже перевозит его прах? Кто он, этот человек?
Размышления о Боге, святости, вере стали компанией Огняне в дороге - дороге не близкой и не лишенной опасностей, как и любая другая в это неспокойное время. С востока на запад, с севера на юг простирались земли Болгарского царства - она в нем выросла, в нем умерла и возродилась, но уже в другом состоянии души и тела, пока вокруг бушевали войны, сменялись цари и их наместники, горел родной любимый город, в котором осталось и было захоронено заживо все ее человеческое, сострадательное. Теперь это место казалось другим - это был суровый, истоптанный войнами край, где каждый клочок плодородной земли был вскормлен не только дерьмом и потом, но и пролитой за него кровью. Фракийцы, славяне, византийцы, латиняне, болгары, половцы, сербы и наконец проклятые мадярские наймиты... Кого только не было в этой почве? Чьи кости не гнили в этих оврагах? Чья плоть не кормила здешних зверей? Но этого все еще было мало. Голодный оскал ее стал заметен невооруженным глазом, стоило только самой влиться в число и племя хищников. За этой чертой начинался другой мир. Мир тьмы. И она осознала себя его частью - такой же голодной ночной скиталицей, какой явилась в незапамятные времена сама Темная владычица ночи. Одинокая, неприкаянная, не живая, но и не мертвая ее заблудшая израненная дочь. Можно было сравнить себя с волчицей, у которой отняли дом и волчат, однако... Волки ничто по сравнению с вампирами. А люди ничто даже по сравнению с волками.
Эта мысль посетила ее в дороге, но вдруг встрепенулась и взвилась в точку, куда был направлен сосредоточенный взгляд всадницы - острый, будто игла. Одинокий костер, торопливо погашенный где-то впереди, на опушке леса, должен был предвещать грядущую встречу. Встречу людей с... Неизвестным.
|
|
1 |
|
|
|
|
Их было несколько, и не сказать, чтобы они что-то понимали в путешествиях, если разбили лагерь в нескольких сотнях шагов от дороги. Неосторожные блики на верхушках деревьев сокрыть было сложно, и потому умелые путники не разводили открытое пламя настолько сильным, что его отблески были видны издалека. Слишком беспечно для тех, кто ведает, сколько опасностей таит за собой ночь, и не важно, в родных землях её встречаешь, либо в забугорных.
Лошадь недовольно фыркнула, когда хозяйка натянула поводья. Слишком громким была животина, чтобы вот так вот просто въехать к костру на ней незамеченной. Впрочем, если опасность была для Огняны желанным другом, его надобно встречать с гордостью воина на седле, а не под седлом, как деревенская девчина.
|
|
2 |
|
|
|
|
- Тихо.
Она попыталась успокоить коня. Если б он знал, что сейчас ценнее: его жизнь или "жизнь" всадницы, что на нем, постеснялся бы при ней трусить. Толпа деревенских. Или разбойников? Не имеет значения. Давным-давно, когда Темная мать еще скиталась по новорожденной Земле, она лицезрела такой же свет. Это были прибежища детей Сифовых, их костры и самые первые жилища. Но сколько бы не пыталась она жить среди них, ее прогоняли и обманывали. Должно быть, забрасывание камнями тогда еще не вошло у людей в привычку, но вот, четыре тысячи лет прошло... С тех пор научились ковать железо, строгать стрелы и мастерить луки, благодаря чему ненависть и смерть стала распространяться еще быстрее и дальше. Бесшумно. Стоило только моргнуть глазом... Ночью и этого не придется, и так не видно ни зги - такой легкой она была добычей. Однако даже не попыталась свернуть с пути - такого же древнего, как сама жизнь. В этом не было ни жажды опасности, ни, напротив, желания отомстить или уничтожить разбойников, окажись им сподручно устроить в этом лесочке засаду. Нет... Огняна должна была туда пойти. А дальше пусть Мать направит ее ум. Пусть она направит ее руку, чтобы не поджидало ее дитя впереди.
Негромкий топот копыт о землю уже должен быть слышен в разбитом лагере. Но станет предвестником легкой наживы или звоном похоронного колокола? Кто знает...
|
|
3 |
|
|
|
|
Их было немного. Слепой старец со внучкой и двумя внуками, что слушали древние сказки. Двое мужиков, что дремали на земле возле костра. Старая свекровь с двумя жинками, возле скудных мешков с зерном, да трое юнцов, стороживших, как бы костёр не потух. Старая лодашь, была привязана к дереву рядом с двумя телегами. Одну телегу, похоже, тащили сами мужики, от чего вид у них был, как у загнанных зверей.
Появление Огняны серьёзно перепугало молодь, что они растолкали спящих. Где это виданно, чтобы спутник бродил поздней ночью по не самой хоженой дороге. А где один спутник, там и дюжина появится.
–Плохо дело, дед Михей, - шепнул один из мальчишек лет двенадцати. Внуки испарились за ближайшими кустами, а разбженные мужики, хоть и казались тюфяками, но их руки тянулись к чему ни попадя, желательно к тяжелому. На всех крестьян Огняна насчитала один топор, да "игрушечный" лук за спиной говорившего
–Здраво боляра, - выступил вперёд старец, - Не ждали мы гостей в сей поздний час, но раз и вас встретила ночь в сем лесу окаянном, выбирайте место подле костра, да разделите с нами трапезу. Явств у нас нет, но краюха хлеба найдётся.
|
|
4 |
|
|
|
|
Фигуры наездницы и коня почти одновременно отделились от теней, разрезав мерцающее колечко света, в котором ютилась толпа крестьян. Да, не такими стенами следовало отгородить им себя от ночи. Тем более не добрым словом. Узда резко подалась назад, давая коню сигнал к остановке. Между ним и старцем оставалось не так много места, и в какой-то момент могло показаться, женщина собиралась на него наехать и передумала в последний миг. Животное отреагировало на это нервозно, топчась на месте и передергивая мордой под звук приглушенного лошадиного ржания. Лицо же наездницы не выражало никаких эмоций. Она изучающе смотрела вокруг, пробегая по настороженным взглядам своим, словно искала среди них знамение. Но его там не было, а были лишь страх и какая-то глупая, растерянная неуверенность. Словно за этой встречей непременно должно последовать что-то. Что-то недоброе.
- Не мечами и копьями спасает Бог, - она окатила мужей, потянувшихся было к оружию, ледяным, нетерпящим взглядом, от которого у живого человека, должно быть, прошелся бы лютый мороз по коже. - Во Христе ли ты старец? Крещеные твои дети и внуки? - добавила женщина, переведя взгляд на говорившего с нею деда. - Откуда слова мои, знаешь?
|
|
5 |
|
|