Форумные ролевые игры

Месяц жатвы, 1975 г. Т.Э.

Одинокое знамя билось на обломке крепостной стены. Звезда Элендиля вновь взошла. Взошла над могилой Северного Королевства, призывая всех, кто остался жив.

Дунэдайн медленно собирались под знаменем. Они выходили из гремучих лесов — грязные и голодные; из руин — напуганные и измученные; из временных лагерей — избитые и уставшие.

Совсем недавно здесь развевались всеми цветами знамёна Гондора и Раздола. Враг был изгнан, Арнор — отбит; и освободители ушли праздновать триумф. Освобожденные же оплакивали свое королевство.
Принц Аранарт, короновавшись, созывал всех к своему "двору" — широкой поляне у города. Владыка объединял вокруг себя всех, от ребенка до старца, от нищего до господина. И в каждом взгляде видел тоску и отчаяние людей, видевших конец Fornost Erain. Они тихо присоединялись к лагерю, ставили палатки, искали родных, плакали и пели. Трагичные песни, сочинённые в эти дни, ещё долго будут звучать у костров дунэдайн.

В центре лагеря, прямо под знаменем, Аранарт принимал и утешал всех, кто нуждался в своем господине. Его фигура являла собой надежду на возвращение.

Настороженные взгляды привлекло Белое Древо, упавшее в пыль. В кругу, стоя на одном колене, воин давал присягу. Поверх его гондорского доспеха был накинут плащ без герба.

— Я, Талладор, сын Митора из рода Арадана, присягаю в верности тебе, Аранарт, сын Арведуи из рода Исильдура. Мое копьё — твоя воля, мой щит — стена, хранящая тебя. Пока эти камни помнят поступь королей, я буду верен своему. Пока этот ключ висит на моей шее — я не признаю иного вождя. Отныне и до Рассвета.

20-й день месяца цветения, 1978 г. Т.Э.

Леса Раздола граничили с Арнором, однако пахли совершенно иначе. Запахи хвои, пряностей и винограда разливались по ветру, ни разу не смешавшись с кровью и гниением, которыми наполнены родные чащи Талладора. Похоже, что магия Бессмертных преобразила эту землю, сделав подобной Благословенному Краю, и храня её от чужаков. Талладор был гостем владыки, потому дозорные милостиво указали на тайную тропу к Дому Элронда.

Перед путником раскинулась большая залитая солнцем долина. Крыши и фасады эльфийских домов, построенных из белой древесины и мрамора, виднелись из-за крон деревьев. Арнорские крепости гордо возвышались над лесом, заявляя о своем праве. Эльфийское поселение было частью пейзажа. Гармония только укрепляла мысль, что этот край был создан таким с самого начала. Солнечные лучи отражались от гладких стен и поблескивали на водах Гремучей. Река разливалась по всей долине, приобретая необычные формы и изгибы. Он помнил её мутным и стремительным потоком, но в Раздоле река хранила покой. Каждый камешек на её берегу был на своем месте, каждый мостик стоял там, где он должен стоять. Воистину, место из сказаний.

— Bruinen... adar nin, — прошептал Талладор, касаясь ключа на своей шее.

***

В Раздоле проживало много людей, бежавших из Артедайна. Когда он впервые прибыл сюда, Талладор ожидал увидеть отдельный лагерь или район обездоленных, но узнал, что эльфы любезно отдавали свои поместья и принимали его родичей с почтением и заботой. Люди жили сплоченно, по две-три семьи в доме. В одном из таких поместий, остановился он сам. Для детей, быстро привыкших к новой жизни, он был страшным и смешным дикарем, для взрослых — безумцем. Они уважали верность Талладора своей земле, он признавал их желание жить спокойно. Но понять друг-друга им не дано. Лишь в одном сходились потомки Арнора: многие понимали, что этот рай не для них.

Смывая с себя болотную грязь в кристально-чистой воде, Тал чувствовал, что оскверняет это место. Манеры и выучка от отца были бледной тенью благородного изящества эльфов. А их пища — слишком мягкая, слишком пряная, слишком сытная; насыщала тело, но рвала душу напоминанием, что скоро в его жизни снова будет лишь похл**ка из кореньев да тощего зайца. И песни. Искусность, с которой хозяева пели о трагичном прошлом, вызывала такие высокие чувства, что адан забывал о собственной боли. Этого Талладор себе простить не мог, потому и не мог надолго здесь задерживаться.

29-й день месяца ветров, 1979 г. Т.Э.

Предсказание, услышанное накануне, подействовало отрезвляюще. Талладор поднялся на рассвете, собираясь унести эту весть из Раздола, с отрядом Элронда или без него.

Годы странствий приучили, что спешка лишь задерживает отбытие. Он молча оделся, налил вина в чашу и вышел на просторную террасу. Здесь, в лучах чужого солнца, дунадан вознёс руки к Западу. Красная жидкость пролилась на холодный камень. Не эльфийским Валар полагалась эта жертва. Талладор вспоминал тех, кто остался в курганах Форноста, кто безвестно сгинул в глуши и тех, кто был ещё жив.

Завершив этот ежедневный ритуал, он перешёл к другому. Вещи были изъяты из большого, изысканно обрамленного орнаментом, ларя: бродяга проверял свои скромные пожитки. Все ли на месте, заточен ли нож, не протерлись ли сумки и затяжки. Старик заставлял их делать это каждый день, и после четырех лет Талладор не утратил дисциплины.

Оружия в сундуке не было. Оно лежало на кровати, так, чтобы спящий всегда его чувствовал. Величайшее оскорбление хозяевам дома, но годы на севере не прошли бесследно.

Настоящее благородство — не в богатстве наряда, а в чистоте тела и помыслов. Потому, приведя в порядок снаряжение, он наголо выбрился и собрал волосы в хвост. Наряд был выстиран с вечера. Невзрачная, темная, кое-где заплатанная, но идеально подогнанная по размеру одежда. Таким он и предстал перед Владыкой: идеально готовым к походу, здесь и сейчас.

Талладор ответил улыбкой на кивок Гурдира; вежливо поклонился девушке, в которой сразу угадывалась дворянка; кивнул гномам и хоббиту, чье присутствие здесь не могло не удивлять. В конце, он глубоко поклонился Элронду, обращаясь к тому на вестроне:

— Приветствую тебя, Владыка Элронд. Талладор, сын Митора, явился на твой зов.