Работа во благо науки | лоу фэнтези экспедиции | ходы игроков | Королевское географическое общество

***

  Господин Вень Бэй в окружении двух посыльных азиатов с вещами путешественников провёл оных прямо к вокзалу. Опрятный, с лёгкой и сдержанной ухмылкой он приклонил голову, сложив руки в традиционном жесте доброжелательности и сказал пару на китайском. Джон Ридли легко перевёл эту речь на английский: «Пусть будет сыт дракон Бася», что можно было перевести как пожелание хорошей дороги. Прощание было не долгим и вскоре герои заняли свои места в двух купе вагончиках. Три дня поездом они двигались через Париж в город Бари. Оттуда пакетботом за четыре дня они доплыли до Суэца. Погода им благоволила и вскоре через Суэцкий канал пакетботом из компании их нанимателей они за пятнадцать дней достались индийского города Бомбей. Индия — прекрасная страна, и колонизация Британии не сильно навредила местному колоритному населению. Закупившись на деньги спонсора всей нужной одеждой и вещами в дорогу, герои достались Калькутты за шесть дней с двумя пересадками, потому как железная дорога здесь ещё не была достроена, хоть «Таймс» упорно утверждали противоположное в своих статьях. К сожалению, время поджимало, и в тот же день, не успев даже насладиться местными величественными храмами Калькутты, героев ждала длинная дорога в двадцать дней по медленному, но надёжному судну «Артемис» к городу Гонгконг. Там Вень Бэй свёл своих друзей с путешественниками и герои смогли три дня отдохнуть от сложного пути среди «Поднебесной». Впрочем, та слава Китая, которая в легендах дошла и до запада Европы оказалась не более чем выдумкой. Никогда ещё герои не видели стольких безумцев на улицах, одурманенных опиумом. Они даже зашли в заведение, где стояли кровати, куда сбрасывали тех зависимых бедолаг, которые теряли сознание от наркотического вещества. Друзья господина Вень Бэя и сами были любителями покурить, и они с радостью угощали гостей своей страны. Ходили слухи, что смерть от опиумной зависимости наступает после шести лет активного курения. В спешке, на поезде герои отправились поездом в Маньян, а там нашли извозчика азиатских буйволов, который за 10 цян с каждого согласился пройти долгий путь в четыре дня через горы к небольшой деревушке Лубао. Там герои увидели совсем другой Китай.
  Это была совсем маленькая деревушка, большую часть которой занимали склоны горы, залитые водой. В этой воде с утро и до вечера работали мужчины, женщины и дети. Лишь старики оставались дома, либо выходили бросать кости на гравиевые улочки. Деревню с одной стороны охраняло несколько больших гор: Маньбушань, Бушань и Вэбушань. С другой был густой лес, через который протекала небольшой ручеёк Мишу. Население деревеньки едва достигало пяти сотен людей. Здесь не было ни школы, ни своего производства, кроме, разве что, двух мастеров-ремесленников, один из которых плёл корзины из сушёных волокон риса, а второй плёл верёвки. Если бы не последний, деревня могла бы оказаться совсем забытой остальным миром. А так, сюда раз в месяц приезжают торговцы для обмена — деньгами в деревне не пользовались. Последний раз они были пять дней назад, поэтому деревушка активно возобновила свою роботу.
  К чужакам они отнеслись с подозрением. Их тут и не было никогда. Все поголовно, в том числе и староста Фэй Пунь были уверены, что за пределами Поднебесной ничего нет. Они славили Небесного императора и слышали лишь какие-то сказки о христианском бога. Здесь не было храма, но стояла святыня императору Шэнь-нун, но они не переняли традицию к скульптуре, которую в Китай привезли буддисты на челе с Бодхидхармой и в качестве символа императора в окружении красных колонн стояла глиняная плита с заповедями Шэнь-нун. В любом случае, минимальное гостеприимство путешественникам дали. Предложили заночевать в пустом доме на нескольких досках. Но местные избегали гостей и при попытке завязать разговор всё сводили к каким-то местным деревенским бредням.
  Герои знали, что где-то в этой округе может находиться община даосов. Должна находиться. Нужно было хотя бы найти её, но как это сделать при таком отношении к себе? Даже перебраться через вершины было великим испытанием. Ведь те деньги, что остались от друзей Вень Бэя, тут не имели никакого веса. А в горах найти пропитание — это ещё постараться надо. А если идти в лес, это наверняка значило потеряться. Лес был смешанный, и отдалённо напоминал влажные джунгли, каковы они видели в сердце индийского полуострова во время пути в Калькутту.
  Наступило утро. Герои проснулись с немалой болью в спине от ужасных условий. Но лёгкая разминка вернула их в прежнее обычное состояние. На небе собрались тучи — к дождю. Но это не мешало местным отправиться на рисовые поля. Это было 12 августа 63-го года. Влажность воздуха поднялась и от сильного утреннего ветра пробирало до костей, к счастью, купленная тёплая одежда спасала в такие моменты. Открыв двери глиняного дома, герои вышли на гравиевую тропу, пока ещё твёрдую. Приключение началось.

Когда группа пришла, Говард не успел рассмотреть местную святыню да и не хотел особо, но сейчас следовало уделить ей тщательное внимание, мало ли, какие зацепки появятся. Раньше Картер особо не интересовался китайской культурой и историей, но изучил достачное количество материала во время поездки, чтобы ориентироваться в культуре Китае.

  Возле святилища не было никого. На небольшом каменном алтаре перед священной плитой стояла чаша с фруктами, две куклы из сушёного риса, свечи, и два бумажных фонарика красного цвета. Красный — символ сакрального, символ церемонии и всего духа Поднебесья. Начав изучать саму плиту, Говард быстро понял, что она не представляет из себя большую ценность. Высеченный текст на плите был обрывком стиха из «Книги песен» или Шу цзин — одной из нескольких сакральных книг этого народа. К тому же, высечен он был, судя по всему, машинным способом, скорее всего на каком-то станке в Маньяне. Впрочем, проанализировав текст, Говард заметил упоминание в нём некоего «Дао». Дао являлся основным символом китайской философии даосизма. К сожалению, археолог плохо разбирался в местных религиях, чтобы найти какую-нибудь устойчивую связь между этими фактами.

По началу археолог не обратил должного внимания на текст, а точнее на то, что этот текст написан не рукой человека. А когда обратил, то удивился и несколько насторожился.
"– Как в таком захолустье, где кроме риса и веревок, оказалась плита, написанная машиным способом!? "
Быстрым шагом, он вернулся к группе и рассказал о находке.

Выйдя на улицу, Джон задумался о том, что же теперь делать. Конечно, необходимо было найти общину даосов, но главный вопрос - как ее искать? Вариант с походом в лес и поиском общины без каких-либо зацепок Джон отмел сразу, он не был умелым путешественником и слабо представлял себе особенности выживания в дикой природе. Единственное, что журналист мог сделать, это пообщаться с жителями деревни. Да, они крайне настороженны по отношению к чужакам, но даже так можно попытаться вытянуть из них хотя бы немного информации, которая безусловно не будет лишней. Думая об этом, Джон подошел к старику, сидящему на лавочке, и заговорил с ним на китайском языке:
-Здравствуйте, меня зовут Джон Ридли, - сказал журнались, решив сначала познакомиться, прежде чем приступать к расспросам.

- Врят ли они тебе что-то скажут, - смотря на Джона сказал Вилли, - в таких маленьких деревеньках не доверяют чужакам. Тем более таким странным, как мы. Может их как-то задобрить, угостить чем-нибудь например, я когда поем всегда доброе становлюсь.

  
-​Здравствуйте, меня зовут Джон Ридли, - сказал журнались, решив сначала познакомиться, прежде чем приступать к расспросам.
  — Внучка моя готовит отличные ракушки... — ни с того, ни с сего ответил старик на китайском. Задрал голову и глазами будто пытался усмотреть летающую муху, которых здесь было полно. Он вёл себя странно, будто был совсем обезумевшим, либо же совершенно глупым от старости. А может это было средство защиты от невиданных ранее чужаков? Джон подозревал, что с ним попросту могут не говорить из-за страха. Сельские жители, как он и сам неоднократно убеждался, часто вели себя подобным образом.

Месье Ожеро проснулся с больной головой. Непонятно, чему была вина-то ли следовало выпить, то ли поесть, то ли плохое место для ночлега, то ли, может, звёзды не так встали...

Некоторое время он просто находился со спутниками, рассматривая всю эту "картину маслом". И если от вида обкуренных дурманом китайцев хотелось просто поблевать...то от пребывания в этой утлой деревеньки Шарль впал в какой-то кататонический ступор.

Он с сомнением озирался, громко хмыкал, чесал затылок и, наконец, сказал:
-Я вообще не понимаю, какого хрена я припёрся в эту деревню. Чё мы тут можем найти? Местные нас почти в открытую нафиг посылают... Я доктор, в конце концов... И чувствую полную бессмысленность и беспощадность происходящего.

Покрутив шеей, он добавил уже тише.
-Псс! Такая тема...местные тут пьют, не в курсе? Кто может узнать?

Стоявший в задумчивости неподалёку Леннард сказал:
- Все пьют. Покуда жизнь человеческая не превратится в вечный цветастый карнавал, der Tröster из неё никуда не уйдёт. Эти наверняка пьют. Тут небо, лес и поле. Лес вроде бы не такой тёмный, как в моих... Но и из него на них смотрит тысяча глаз... В любом случае – даже в Лондоне пили, что этим-то не выпить. Кстати, это может быть идеей для разговора - фон Вюллен подошёл к французу, чтобы сказать ему на ухо - Если мы не развяжем ему язык по линии нашей тайны, то он хотя бы скажет нам, что принуждает его отказывать нам в разговоре. Один вопрос: кто из нас и кого из деревни?

  Старик приподнялся с места и ушёл в дом, когда незнакомцев стало слишком много. Остальные тоже держались от них подальше и стоило им подойти, как они уходили, либо болтали непонятную чушь. Очевидно, они боялись. В настолько закинутых деревнях действительно могли и не слышать про другой мир, даже в эпоху индустриализации всех цивилизационных государств. Алкоголь, может быть, и смог бы развязать им язык. Но нужно было ещё убедить их выпить. А может, стоило найти человека помоложе, ведь всем известно, что на старость ум костенеет и превращается в маразм, а у молодых он более гибок. И все молодые сейчас были на рисовых полях, которые окружали горизонт деревни. К тому же, там где не работают слова, может работать универсальный язык — подарки. Главное знать кому дарить.
  Когда приезжие немного прогулялись по улице, то увидели как двое стариков бросали кости на каменной ступеньке — части лестницы, ведущей прямо в сторону рисовых полей. Кости — это универсальная игра. И не важно, как в деталях отличались правила здесь, ведь даже проигрыш в азартной игре может сблизить игроков.

Возможно, местные и не откажутся от выпивки, но у Гриззи при себе ничего подобного не было, и к тому же она предпочитала держаться подальше от спиртного. Девушкам, которые прикладывались к бутылке, тяжелее было держать форму. Кстати, в последнее время Гриззи выпадало маловато возможностей для тренировок.
- Наверное, им надоело есть каждый день одно и то же. Что-то я не заметила у них никакого скота, да и где бы они его пасли ? Значит, либо они охотятся, либо едят только рыбу и что тут они в поле сажают. Давайте устроим им пирушку - консервы, выпивка и что там еще придумает наш кок. Кто-то может и клюнет.

- Это я могу, - бодро сказал Вилли, - обед на всех, это я завсегда. Поедят и увидят, что мы не страшные.
Бывший монах развил бурную деятельность, которую нельзя ожидать от человека таких габаритов.