Амелия продолжала удивлять Грея. Когда он рассказал о Камасутре и о противоестественной любви втроем, он ожидал смущения, удивления, может быть гнева. Но никак не сладострастного согласия. Впрочем, дальнейшие слова быстро поставили все на место - женщина была готова мстить любовнице несмотря ни на что. Ведь та отняла самое родное и самое дорогое! Любовница покусилась на мужа - и такое злодеяние не могло остаться безнаказанным. Грей невольно поежился - ведь тогда, в ванной комнате, он вполне мог закончить свою жизнь как та самая гипотетическая любовница. И это его алой кровью любовалась бы Амелия, обнаженная и прекрасная как греческая богиня.
- Обещаю предоставить вам эту книгу. Хотя и не обещаю, что это будет быстро.
Слова о почте заставили испытать некое странное разочарование. Казалось, его поманили и тут же захлопнули дверь перед самым носом. Игра? Или нет? Она выхаживала его так, словно она и в самом деле считала его мужем, заботливо и трогательно. Но ведь это могло быть простой заботой о самой себе. Для миссис Иствуд могут на время сделать послабление и не вспоминать ее прошлую фамилию. Но вот вдову Иствуд могут начать воспринимать как вдову Фишер - со смертельным исходом. Но она спала не просто в кресле, а в кровати, у его ног. Словно старалась стереть ту границу, что их разделяла.
- Итак, священник. Преподобный Клеменс. Что ж, вполне себе ожидаемо. Святоша, играющий словами, дарующий ложную надежду, но готовый отказаться от своего слова. Но вот как ему можно отомстить? Конечно, кинжал в сердце прервет его земной путь быстро и почти безболезненно. Но тогда, боюсь, место четы Фишер в камерах займет семья Иствуд. Не скрою, это не тот результат, на который я рассчитывал.
Сам Иствуд мало что знал о священнике - он видел его первый и последний раз на казни, перешедшей в бракосочетание. Но Амелия знала его куда больше. Фанатик. Беспощадный и безжалостный фанатик. Он жил скромно, носил лоснившийся сюртук, читал гневные проповеди, обличая всех тех, кто хоть немного выходил за границы ежедневного труда в поисках развлечений. Новая шляпка девицы, лишний стакан виски работяги - все это отвлекало людей, по мнению Клеменса, от главного - от служения Богу. Жил он один, убиралась и готовила приходящая экономка, страшная как смертный грех и благочестивая до боли в зубах. Он казался крепким орешком - слишком неприступный для мести и слишком правильный для обвинений. Правда, однажды Амелия могла слышать, как Марта обсуждала странное поведение одной девочки, которая избегала ходить в церковь. Но тогда, увидев Амелию, девушки быстро закончили беседу.