[VtM] 🌴 Пальмы и Кровь II | ходы игроков | S02E06 — «Тихая ночь»

Тишина висела в воздухе, густая, как дым от догорающей машины. Дух в маске не сдвинулся ни на шаг. Его лохмотья, подсвеченные багровым заревом, казались высеченными из чёрного камня. Взгляд пустых глазниц маски словно пронизывал Этана насквозь.

Уильямс ждал ответа.

— Нет, — голос донёсся не из маски и не откуда-либо со стороны, как можно было ожидать. Он раздался внутри головы Этана, заставляя вибрировать кости, а зубы — болезненно резонировать. Тихий, сухой, как шелест высохшей змеиной кожи или древнего пергамента. — Ты не отдашь. Ты принесёшь.

Змея вдруг зашевелилась и быстро скользнула холодной чешуёй вверх по руке, устроившись на плече Уильямса и обвив хвостом его шею.

Костлявый палец снова поднялся, указывая куда-то в сторону — туда, где между деревьями и остатками каменной стены темнел узкий проход. К нему вела тропа, уходящая в сторону от предпоследнего изгиба дороги. Темнота там казалась гораздо гуще.

— Туда. Обоих.

Голос не терпел возражений. Он сухо констатировал то, что случится дальше. Спокойно и неумолимо, как течение времени. Дух наконец шагнул в сторону, освобождая путь, и теперь Этан заметил, как сквозь его фигуру на самом деле проступало пламя и дым, ветки деревьев, кусок расколотого парапета.

Этан ещё раз невольно взглянул на тела. Джованни не двигался, его глаза безжизненно глядели в одну ночку. Лоусон лежал лицом вниз, раскинув руки, — обугленный, страшный, но всё ещё узнаваемый. Принц. Как выяснилось, главная цель всей этой кровавой ночи.

— Всё в порядке, мистер Уильямс. Скорее, — шепнул до боли знакомый внутренний голос, в котором слышалась привычная беззлобная усмешка. — Это твой шанс.

С появлением Архонта ситуация сильно осложнилась. Возвращаться на холм было очень вероятным самоубийством. Невольно вспомнилась Эстер — а ведь она была чертовски быстра. Быстрее Ковальски. Быстрее самого Джимми. И наверняка даже могла посоревноваться в скорости с Лоусоном. И всё же, не смогла ничего сделать. Да и вряд ли сам Найт стал бы дожидаться кого-либо наверху. Кажется, он что-то упоминал про отступление через тоннель. А может, это уже не имело значения.

В одиночестве Саймон сделал несколько десятков шагов, минуя поворот серпантинной дороги, как раз чтобы застать финал схватки Ульямса и Джованни. Мощный удар перекинул адвоката через отбойник, за ним же последовало обожженное тело Лоусона, и сам, не пожелавший расстаться с Лоусоном, Этан.
Ковальски бросился к краю обрыва только чтобы понять, что все три фигуры внизу кажутся неподвижными, но сам он не в том состоянии, чтобы рисковать второй ногой, прыгая следом. Поэтому Саймон предпочёл более долгий, но безопасный спуск по очередному витку дороги и вскоре снова увидел их.
Этан успел стащить Лоусона с дерева и теперь возвышался над двумя изувеченными телами вампиров. Его задымленный силуэт подсвечивало тускло-красное зарево костра догорающей машины.
В приступе ярости Саймон беззвучно выругался. Отравленная кровь ударила в голову, гуль резко ощутил острую смесь жажды, голода и тоски, но все-таки ему удалось взять себя в руки. Он глубоко вдохнул — пахло бензиновой гарью, жжёной резиной и сырой землёй — и направился к Этану. Ковальски прекрасно понимал, что выглядит как гуль, который употребил и потратил все витэ в мире. Но его возможности по-прежнему намного превосходили человеческие. Часть этих возможностей он как раз сейчас расходовал на то, чтобы убедительно не хромать.

— Отличный улов, Этан! — окликнул он бывшего коллегу, медленно приближаясь. — Предлагаю поделить добычу до того, как сюда понабегут остальные. Лоусон мой — ты сам видел, как там было. А итальяшка — твой законный трофей.

Совсем недавно, на вершине холма, Саймон не отличил бы Этана от человека, каким тот был прежде. Но сейчас он видел метаморфозу. Возможно, потому, что новоявленный «этот» был голоден.

– Не пойдет-с-с, – осклабился Уильямс, услышав знакомый голос. Вампир медленно повернул голову, уже совсем не похожий на себя: – Как ж-же так получается, друг мой? Зачем тебе принс-с-с? Я могу отдать тебе итальяшку... но дорогого Лоус-с-сона не могу. И почему ты один? Где наш-ш-ш друг Ромео? – будто бы осмысленно Этан оглядел дорогу, по которой спускался Саймон: – Я хотел вас-с-с обоих позвать с-со мною. В Ш-шабаш-ш-ше ценят умелых парней. Или мы могли бы с-стать независ-с-симой бандой... – по лицу змея читался голод, особенно когда его взгляд остановился на шее Ковальски.

Ориентируясь на Саймона, Этан сумел отрешиться от духа и его самоуверенного голоса. Вот вроде бы и дело, которое требовалось закончить прежде, чем он уйдет отсюда, прежде архонта или его коллег по стае. Так договаривались, потому Найт должен понять.
– Я хотел оторвать голову Джованни, но сделаю это с принс-с-сом, если мы не придем к с-соглашению, – предложил Уильямс, гадко улыбаясь с выдвинутыми клыками, речь бывшего гуля ухудшалась: – Я знаю, что ты опас-с-сен, Джимми не дас-с-ст с-соврать, – и кровосос демонстративно поставил ногу на шею Лоусона.

— Боюсь, я заработал определённую репутацию, и в Шабаш меня во второй раз уже не позовут.
Ковальски сделал ещё несколько размеренных шагов к Этану — не похоже, что перспектива окончательной смерти Принца его слишком беспокоила.
— Сколько часов прошло с тех пор, как ты стал одним из них? И уже планируешь собственную банду? С Ромео? Господи, не надо, Этан.

Остановившись, Ковальски поднял «Глок», направив его не на Уильямса, а в голову Лоусона.

— Вашим Принц нужен живым. Допустишь его смерть — свои не похвалят. Адвокат же ничего из себя не представляет, но семья Джованни — это вроде вампирской мафии. И у тебя, если оторвешь ему голову, появятся очень влиятельные враги.

На миг могло показаться, что всё как раньше и Саймон снова наставляет Этана в своей раздражающей покровительственной манере.

— Поэтому сегодня ночью никому нельзя отрывать головы.

– Мы в тупике, Ковальс-с-ски... С-стреляй, – прошипел Этан: – Проверим, так ли Лоус-с-сон нужен... или реш-ш-шим вс-с-се по наш-ш-шему? – Этан медленно залез за пазуху, доставая Браунинг, который ему отдал Дейл перед началом заварушки: – Кто ос-с-станется на ногах на с-счет три, того и принс-с-с, и Джованни. С-соблюдем с-славные традиции С-среднего З-запада? – Уильямс выпрямился, все так же не убирая ноги с шеи Лоусона, и с усилием вернул клыки в обычное состояние, насколько смог.
– Это мое последнее дружеское предложение, Саймон, в память, так сказать, о нашей дружбе, – вампир приподнял дуло, но не стал прямо сейчас целиться, отведя его немного в сторону: – Раз...

Пока готовился, Уильямс направил импульс змее на руке, чтобы та скользнула по его телу вниз и выползла из портошины штанов чуть позади шеи принца, чтобы спуститься на землю незаметно для Саймона. Ее главной задачей было проскользнуть вдоль тела вампира и скользнуть в траву, а там, полукругом, добраться до Саймона и укусить его в голень. Чтобы парализовать.

ин прогресс

* * *

Холм с арками Чайных Садов Монтесито дышал первобытной тьмой. В центре этого липкого сумрака, под раскидистым дубом, на земле сидел Фрэнк, уперевшись руками в землю. Мгла, что расползалась от тени векового дерева, стала уплотняться, превращаясь в патоку. Она покрывала и обволакивала всё, чего касалась — траву и руины, кусты и тела. В ней копошились неясные образы, готовые в любой момент обрести форму.

Со стороны ворот в парк, где располагалась стоянка, появился высокий сутулый мужчина в длинном пальто и широкополой шляпе. Нижняя половина его лица была скрыта плотным шарфом. Из-под полей шляпы светились два оранжевых огонька. Он слегка прихрамывал, опираясь на тяжёлую чёрную трость, окованную серебром. Он остановился в двух десятках шагов от дуба, и тьма перед ним расступилась, не смея приблизиться.

— Фрэнк Найтингейл, — голос Архонта был низким, сиплым, как скрежет старого железа. — Во плоти.

Найт не поднял головы. Его голос прозвучал сухо, почти лениво:
— Ага. Салют.

— Вижу, ты себе не изменяешь. Как всегда, появляешься, чтобы навести шороху и перевернуть город вверх дном.

— А ты, Архонт, как всегда, появляешься, когда всё уже кончено. — Найт поднял глаза — чёрные, без белков, без зрачков. — Но чтоб ты знал, я ценю это твоё постоянство.

— Любопытная штука — эта твоя самонадеянность. — Мистер Пиклз выразительно посмотрел по сторонам. — Никак не пойму, на чём она держится. Потому что я здесь. Ты здесь. Твои люди почти все мертвы или на грани. Лоусон у меня. Эстер у меня. А у тебя — только слепая вера в то, что ты в очередной раз сможешь сбежать. Да и та смехотворна.

— Пфф, у моей веры хотя бы есть основания. А что насчёт твоей веры в... во что, кстати говоря? Твоя Камарилья продолжает гнить изнутри. Твой Принц оказался нашим кротом. Смены у него нет. Стоит мне щёлкнуть пальцами, и Кланы перегрызут друг другу глотки. А ты — как старый слепой пёс, являешься по свистку, но даже не видишь, куда кусать. Как престарелый сельский лекарь, прибежал в очередной раз поклеить пластырь на разлагающуюся плоть. Скажи, тебе это вообще никогда не надоедает?

Пиклз чуть наклонил голову, и оранжевые огни полыхнули ярче.
— Мне надоели такие как ты. Вторгаетесь в наши города, ломаете всё, что построено другими, бессмысленно проливаете кровь и бежите зализывать раны обратно в тень. Раз за разом. Думаешь, это показывает вашу силу? Ведёт вас к какой-то цели? Вы больше похожи на стайку дохнущих от голода крыс, что перебегают от одного подвала к другому, изредка кусая прохожих. — Он сделал шаг вперёд, и под его ногой треснул камень. — Я знаю, что ты искал тело старейшины. Я знаю, что Принц его выпил, и теперь тебе нужен он. Но ты не получишь ничего. Кроме, может быть, суда за свои преступления. Если у тебя ещё осталось немного везения.

— Даже не терпится проверить... — усмехнулся Найт, и его тени зашевелились, поднимаясь выше, до пояса.

— Сейчас проверишь.

Они замерли на миг, два хищника, оценивающие друг друга.

— Раз...

Да он весь вечер ждал этого!
С первого раза не вышло поджечь возомнившего о себе кукловода — теперь представился идеальный шанс. Ярость, накрывшая Саймона под арками, когда Уильямс отдавал ей приказы и подвергал смертельной опасности, снова поднялась внутри.

— Два...

Да кого он обманывает?!
Дело было даже не в Джо. Ковальски оказался во власти предвкушения ставки и пьянящего ощущения перевеса. Той самой сладкой дрожи перед вскрытием карт.
Гуль почти не сомневался, что всё ещё быстрее Этана.
Грёбаный вудуист.
Он свалит Уильямса и добьёт. Никакого долбаного торпора. Никакого второго шанса на бессмертие.

Меньше десяти ярдов между ними — и, скорее всего, оба выстрела найдут цель.
Быстрая вспышка воображения: он лежит на каменистой земле с пулей в животе, истекая кровью.
Вероятный финал.
Но картина не вызвала сильных эмоций. Только знакомое, почти извращённое равнодушие к собственной судьбе.
И всё же...

— Полчаса назад я бы перегрыз тебе глотку, чтобы получить Лоусона.

Ковальски опустил пистолет, сам не до конца веря, что отказывается от ставки.

— Окей. Забирай Принца. Такое в банде оценят, — с видимостью легкости уступил гуль и кивнул на Джованни. — Я выбираю этого неудачника.

— И... — Он чуть понизил голос. — Этан, мне показалось или ты только что выронил из штанов свою змею?
Ковальски резко наступил на что-то под ногой. Под подошвой сухо хрустнуло. — Надеюсь, это не тот самый внутренний зверь, о котором все говорят.

– Упс, – оскалился Этан, быстро дернув взор к раздавленной змее: – Ты сегодня необычайно добр, – Уильямс проговорил искренне, но настороженно: – Но я не буду спрашивать.
Вампир не убирая пистолет присел и взял Джованни за шкирку, только чтобы с усилием протащить его по земле, для размаха, и кинуть, будто мешок, на середину между Ковальски и собой. А затем приподнял Лоусона и прикрылся его телом, выставив дуло пистолета у принца из под мышки. Одним глазом Уильямс смотрел из-за плеча поверженного, наблюдая, что сделает Саймон.
– Бери его и уходи, пока я не досчитал... – добавил вампир, и начал медленно пятиться.

Ковальски проводил глазами ствол, выглядывающий из-за плеча Лоусона, потом медленно убрал свой Глок.

– Это не я добр. Считай, что у тебя сегодня апстрик.*

Подойдя к Джованни, он смог рассмотреть его получше и был вынужден признать, что скованный торпором адвокат — с искаженным гримасой лицом и выбитыми зубами — выглядел уже не настолько самодовольным баловнем судьбы, и потому выносить его было проще.

Гуль с усилием вздёрнул итальянца на ноги и перебросил через плечо. И только после этого посмотрел на Этана.

— Прощай, Уильямс. Наслаждайся бессмертием.

Напоследок Саймон скользнул взглядом по склону холма, оценивая, далеко ли подобрался чёрный туман, затем развернулся к Этану спиной и направился вниз по дороге.

– Адьос, – Этан еще долго держал на мушке удаляющегося Саймона. И только когда тот отошел достаточно далеко, закончил: – Чувак, – встречаться с Ковальски Уильямс больше не собирался. Застрелить в спину бывшего коллегу вампир так и не решился. Затем он медленно опустил оружие, чтобы взвалить на себя Принца, и отправился к тропе между деревьями.

* * *

Саундтрек: ссылка

Пиклз шагнул вперёд, и мощный порыв ветра ударил туда, где только что сидел Найт. Раздался оглушительный лязг — брусчатка разлетелась вдребезги, каменная шрапнель посекла траву, кора дерева взорвалась щепками, а в пустой руке Архонта спустя секунду опять возникла трость. С раскидистой кроны дуба осыпались капли скопившейся влаги и мокрые листья. Но Ласомбра будто бы ждал этой атаки — тень поглотила его мгновением ранее, и вот он уже стоял за спиной Архонта с роем чёрных лент.

Фрэнк качнул головой, и щупальца с пугающим свистом взрезали воздух, но смогли задеть лишь пальто Архонта. Последний резко ушёл под землю там, где стоял, а через секунду вынырнул из обломка колонны в стороне, поправляя шляпу. Оранжевые глаза полыхнули, сканируя местность — Найт опять пропал из поля зрения.

— Видишь? Я быстрее, — донёсся голос Найта со стороны Арок.

— Ничего, я опытнее, — отозвался мистер Пиклз.

Они замерли на мгновение, оценивая дистанцию и намерения друг друга, — и одновременно сорвались с места.


* * *

Найт кружил в тенях, исчезая и появляясь, как призрак. Его щупальца хлестали со всех сторон, вынуждая Архонта уклоняться, перекатываться, отступать. Пиклз защищался, отбиваясь тростью, ныряя в землю и выныривая в стороне. Тьма сковывала его движения, затрудняла перемещение, но даже при этом разница в скорости оставалась огромной. И всякий раз, когда Архонт пытался контратаковать, Найт уходил от его атак — часто в последний момент, под смех и издевательства.

— О, злой и страшный Архонт! — крикнул Найт, уклонившись от выпада трости. — Гроза неонатов, бич птенцов! Соберись, ты можешь!

Пиклз же всё молчал, оставаясь предельно собранным. Он продолжал сдерживать натиск теней, ища возможность достать самого Ласомбра. И стоило Фрэнку на секунду сбавить темп, Архонт в два прыжка пересёк пьяццу, на ходу обратив руку в когтистую лапу, и ударил, вложив всю силу. Когти царапнули лицо, но Найт опять ускользнул — упал в тень и растворился. Когтистая лапа глубоко вошла в арочную стену — как горячий нож в масло. Сверху осыпалась пыль и каменная крошка.

— Ну, ты старался... — с нарочитым сочувствием бросил Найт из-за спины.

Архонт резко обернулся и, выдернув руку из стены, ударил наотмашь, затем ещё и ещё — удары невидимые, яростные, ужасающей силы. Тени, которых Фрэнк наслал на Пиклза вместо себя, быстро превратились в чёрную пыль. И пока Архонт растрачивал силы впустую, из-под земли прямо перед ним резко вынырнуло мощное щупальце и влетело под дых с такой силой, что Пиклза швырнуло на стену, после чего он упал на четвереньки, сплёвывая тёмную кровь. Шарф слетел с подбородка, обнажив увечья: половина нижней челюсти отсутствовала, вниз к шее тянулся ужасный рваный шрам. Архонт выпрямился, оскалился, выпустив клыки. В рассеянном свете луны он стал похож на оборотня — растрёпанный, лохматый, с когтистыми лапами и тихой яростью в глазах, которая разгоралась всё сильнее.

— Неплохо, — просипел он наконец, — ...для неоната.

— Ой, ну что вы, дяденька Архонт. Рано льстите, я же только начал!

Пиклз бросился вперёд вдвое быстрее, чем раньше,на полной скорости врубившись в армию теней. Клочки черноты полетели в стороны — он нёсся напролом, перемалывая щупальца на ходу. Те, что ухитрялись его задеть, оставляли лишь царапины.

Но и Найт больше не прятался — стоял на месте. От него по чёрному туманному настилу шли волны, создавая всё новые и новые тени. Щупальца атаковали Архонта шквалом, под разными углами — путали, сбивали с ног, подкидывали, швыряли об землю. Царапины постепенно превращались в порезы, порезы в глубокие раны. Скоро пальто полностью пропиталось кровью, но Архонт был несгибаем.

— Это всё? — прошипел он, перерубая щупальце, что всверлилось ему в бок, сломало ребро и разорвало печень — с такой раной мог выжить только вампир. Но даже страшная боль не только не сгибала его, но словно наоборот — питала.

— А ты крепче, чем кажешься, — признал Найт, отбросив издёвки. — Но ты всё равно проиграешь.

Теперь и Фрэнк удвоил напор. Одни ленты стали шире, другие — быстрее. Мелкие секли по ногам, мешая маневрировать. Крупные — атаковали в лоб, сверху и с флангов. Пиклз продолжал продвигаться вперёд, но всё медленнее. Раны усугублялись, пальто окончательно превратилось в лохмотья. Кровь сжигалась с такой скоростью, что вокруг Архонта стояла кровавая дымка. И каким бы сильным и выносливым ни казался Пиклз — усталость, понемногу копившаяся в мёртвых конечностях, давала о себе знать.

И всё же он пробился.

Выскочив из клубка теней, Архонт коротко замахнулся когтистой рукой, целя Найту в грудь — в самое сердце. Опасная атака, смертельная: одно мгновение — и прах. Пробоина в груди от такого удара будет не хуже раны от гарпуна.

Но Фрэнк не двигался с места. Он выжидал и внимательно наблюдал. Готовился. И как только Пиклз возник перед ним, Найт шагнул навстречу. Один короткий удар без замаха — никаких теней, никаких щупалец, просто кулак. Удар пришёлся точно в челюсть. Громкий хруст эхом отразился от камней и деревьев. Встречный импульс настолько превзошёл инерцию Пиклза, что последнего отбросило назад как пластмассовую куклу, и он, пролетев половину пьяццы, кубарем покатился по брусчатке, пока не влетел каменный бортик фонтана, после чего обмяк и какое-то время лежал лицом вниз с рукой на бортике.

Потом он всё же шевельнулся. Тяжело приподнялся, оперевшись на фонтан одной рукой — другая висела плетью, переломленная в двух местах.

— Слабеешь на глазах. Зря ты сюда пришёл, старик, — произнёс Фрэнк, выходя из тени прямо перед ним. — Просто признай поражение. И тогда, может быть, я позволю тебе убраться из города живым.

Пиклз улыбнулся — во всяком случае, то кошмарное выражение на его лице чем-то походило на жуткое подобие улыбки.

— Кстати о глазах...

Он подтянул к себе валявшуюся рядом трость и, опираясь на неё, встал на ноги.

Фрэнк, не дав ему передышки, взмахнул рукой — и несколько теней вынырнули перед Архонтом.

Оранжевые огоньки сверкнули, Пиклз взмахнул тростью, разом отбив все атаки, и метнул её вверх. Сверху донёсся треск — один из коптеров разлетелся в щепки. Лавли взвизгнула, коротко и испуганно, сразу зажав рот рукой.

— Твою мать... — ругнулся Найт, качнув головой — и снова рой чёрных лент возник из дымки, окружив Архонта и сразу атаковал.

Но было поздно — Пиклз уже провалился сквозь каменную кладку, выскочив по ту сторону фонтана, и схватил пустоту за шею, приподняв на вытянутой руке. Лавли, появившись из воздуха, беспомощно дёргалась и брыкалась, пытаясь разжать его пальцы, но хватка Пиклза была стальной.

— Отдай её, сукин выблядок! — злобно прошипел Найт, не сумев скрыть панику, и отчаянно рванул вперёд, на бегу поднимая из тумана пару особо острых матово-чёрных спиралей, вложив в них остатки воли.

— Конечно, Фрэнк, — отозвался Архонт и мощно швырнул Лавли прямо в него. Тела столкнулись, Найт инстинктивно поймал её, утратил равновесие, и в этот миг Пиклз оказался рядом. Трость, возникшая в его руке, описала короткую смертельную дугу и пронзила Ласомбра насквозь вместе Лавли — та всё ещё была у него на руках.

Они замерли, сцепленные одной раной, одним древком. Лавли сразу обмякла, её голова упала Фрэнку на плечо. Найт же удивлённо раскрыл рот, заморгал, словно не мог поверить собственным глазам.

Чёрные спирали ветром пронеслись мимо Архонта и замерли позади.

Пиклз тут же подхватил падающие тела и уложил на землю. Слой черноты по всему холму начал оседать. Спирали и оставшиеся живые тени растворились на месте, на время оставив после себя пост-образы, силуэты на грани видимости — смутный след в пространстве, которого тоже скоро не будет.

Найт из последних сил предпринял ещё одну попытку подняться, но ничего не вышло. Глаза медленно закатывались, конечности немели. Но почему-то на лице Фрэнка в последний момент появилась злорадная усмешка, а на сжатом кулаке оттопырился средний палец.

Мистер Пиклз сердито фыркнул и вдавил кулак Ласомбра каблуком в землю. Затем склонился над телами.

— Грёбаная нечисть... — просипел он и протянул руку, чтобы проверить Лавли. Но пальцы схватили лишь пустоту. Тело девушки растворилось на глазах и обратилось в тень, став частью мглы под ногами. То же вскоре случилось и с остальными — по всему склону чернота забирала павших, унося в заранее подготовленное убежище.

— Ловко, Фрэнк, хитро, — просипел Архонт, проводив расползающуюся черноту взглядом до балкона, и вздохнул. — Ну что, теперь позволишь мне убраться живым?

Он подхватил тело Найта, перекинул через плечо и, не оборачиваясь, зашагал к воротам. Сзади прожужжал потерявший управление второй коптер и рухнул в фонтан.

Остановившись у ворот, мистер Пиклз вытащил из кармана чёрную раскладушку и набрал Чарли. Тот не ответил. Оставался запасной вариант.

— Алло. Питер?.. Я... Не важно... Нужна твоя помощь. Вэн ещё на ходу?.. Чудно. Монтесито, Арки. У подножия через пятнадцать минут... Обговорим позже.

Захлопнув крышку, он сунул аппарат в единственный уцелевший карман и зашагал по дороге, оставив за спиной остывающие камни и оглушительную тишину.

* * *

Ни один из них не планировал подобного, но их пути Уильямса и Ковальски разошлись в очередной раз. Саймон с телом адвоката побрёл к следующему витку дороги, от которого за канавой мимо проходила тропка, ведущая за холм — к машинам. А Этан с телом Принца — к противоположному, к другой, более заросшей и тернистой тропе, которую показал ему дух.

Тропа Этана вела глубоко в заросли — к тому самому просвету между стеной и деревьями. Заблудиться там было легко — тропинка постоянно терялась, исчезая под ногами и появляясь вновь. Плотная высокая трава лезла в глаза, сухие ветки кустов царапали лицо, а редкие невысокие деревца, стоящие поодиночке были похожи друг на друга и едва ли могли служить ориентиром. Но Уильямс инстинктивно чувствовал направление — змеиное чутьё подсказывало — и продвигался уверенно. Поэтому уже скоро он подобрался к полуразрушенной стене, опутанной колючим плющом, куда и указывал дух в маске. Дальнейший путь лежал вдоль руин.

Остатки стены подпоясывали часть холма и уводили Этана всё дальше — туда, где не было ни огней, ни звуков города. Тело Лоусона, тяжёлое, вонявшее горелым мясом и запёкшейся кровью, безвольно висело на плече. Уильямс шагал, почти не замечая веса, не оглядываясь. Деревьев и кустов становилось всё больше. Ветви становились всё плотнее, но пока ещё пропускали лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие облака. А потом тропка резко оборвалась. И Этан обнаружил себя на небольшой поляне, скрытой от глаз случайных зевак и туристов. Здесь было темно и комфортно. Стена тянулась дальше, но Уильямс стоял перед ней.

Перед дверью.

Старая, кованая, покрытая патиной и ржавчиной. В массивном фрагменте старой стены, поросшей плющом. Мощные ржавые петли надёжно вклинены в каменный проём, перед которым никогда не было ни порога, ни крыльца. За дверью не могло быть ничего, кроме земли. Само её наличие здесь было абсурдно.

Просто стена, просто дверь, ведущая в никуда...

Но из-под неё веяло холодом. Не ночным и не зимним, а каким-то иным. Как из древнего погреба, который не открывали веками. Массивное стальное кольцо притягивало взгляд.

Этан замер, чувствуя, как этот холод поднимается по ногам, обволакивает тело, успокаивает. Расслабляет.

Покидая место несостоявшейся дуэли, Ковальски ещё некоторое время чувствовал холодок между лопатками. Когда это ощущение исчезло, Саймон понял, что Уильямс перестал целиться.

Поравнявшись с догорающей машиной, гуль бросил в огонь телефоны Джимми и Лоусона.
Старые трубки сгорели не сразу. Несколько секунд они просто лежали среди углей — целые, нелепо живучие. Потом пластик пошёл пузырями, запахло палёной изоляцией. Корпуса начали коробиться и оседать внутрь себя.
Ковальски проводил взглядом короткую агонию техники, перехватил свою сползающую ношу за ремень и направился дальше вниз по склону, срезая там, где это вообще было возможно.

Саймон старательно ни о чём не думал, просто шёл вниз. Камни осыпались под подошвами. Итальянец казался тяжелее, чем выглядел. Ковальски допускал, что дело было не в Джованни. Поражения тоже что-то весят.

Он споткнулся о корень, неловко перенёс вес на повреждённую ногу и выругался. Остановившись на миг, чтобы восстановить дыхание, Саймон к своему удивлению заметил, что был не единственным, кто сквернословил у подножья холма Чайных Садов. Сквозь заросли раздавалась грубая отборная брань. Голос Де Фуэго.

Ковальски быстро преодолел последний отделявший его от автомобильной дороги участок пути и действительно увидел Чарли, не без труда забирающегося в собственный громоздкий чёрный GMC. Выглядел он так, будто только что пережил конец света, не получил никаких объяснений и теперь был этим крайне недоволен. Фургон-катафалк, на котором Ковальски привёз зомби, оставался на своём месте.

Ковальски с перекинутым через плечо Джованни остановился на границе леса, наблюдая за отъезжающей машиной. Не прячась, но и не стараясь привлечь внимание Чарли.

– И вот я перед дверью, – бывший гуль подбросил, для удобства, принца. Обычно он бы не стал даже пытаться заходить с столь странные и, прямо скажем, подозрительные места, но сегодня сил удивляться или сопротивляться у вампира не оставалось, и змей просто подошел к проходу, и толкнул ее ногой.

Но дверь осталась неподвижной. Тогда он взялся за стальное кольцо, служившее ручкой, и потянул.

Металлический скрип разорвал тишину, протяжный и тревожный, как похоронный звон. Пришлось отложить тело Принца, чтобы взяться двумя руками и упереться одной ногой в стену. Мёртвые мышцы вампира напряглись, и тяжёлая дверь наконец поддалась, открывая вовсе не путь в пещеру, как можно было ожидать, а что-то совсем иное. Тьму. Но не чужую и тем более не враждебную, а родную, древнюю, как сама ночь, манящую. Этан ощущал, как кровь в жилах отзывается на её присутствие. Как приятно покалывают кончики пальцев.

Он не колебался. Сил на колебания не осталось. Он просто взвалил на плечо тело и переступил порог. Тьма охотно приняла его.

В следующий миг он всё ещё стоял перед тем же проёмом, всё ещё держал Лоусона и глядел в темноту.

Но с окружающим миром произошла странная перемена. Этан огляделся — всё стало каким-то другим. Чайные сады Монтесито были целыми. Беседки, дорожки, скамьи — никаких руин, никаких зарослей, никакой крови, горящих машин. Даже ночь перестала быть тёмной. И воздух — он казался каким-то пустым: ни ветра, ни прохлады, ни дождя, вдобавок он словно заметно обесцвечивал окружение, скрадывал яркость красок.

Уильямс взглянул дальше. Вместо города расстилались серые луга, уходящие в бесконечность. Вместо дороги — красная речка, впадающая в красный же океан. А за океаном на горизонте едва угадывались тонкие, косые шпили, уходящие в небо. Бесконечно далеко. Этан смотрел на них, не чувствуя ни страха, ни беспокойства.

Тёмная фигура осталась там, где была. Ждала его на берегу речки возле беседки. Теперь её вид немного отличался — по-прежнему высокая и тонкая, но теперь вполне материальная, а не полупрозрачная словно видение. Лохмотья сменились тёмным, плотным одеянием, руки теперь не казались костлявыми, а были просто худыми. Пальцы оставались длинными и гибкими. Череп с рогами по-прежнему скрывал лицо. Однако теперь в её образе смутно угадывались женские черты.

Она подняла руку, и пространство сжалось: Этан оказался прямо перед ней, а тело Лоусона — у её ног. Уильямс мысленно отметил, что от неё пахнет сырой землёй.

Фигура посмотрела на гостя. И ничего не сказала. Но её пальцы коснулись края маски — и та чуть приподнялась. Кожа под ней была почти белой, а в тени под маской сверкнули два длинных белоснежных клыка. Она поднесла руку ко рту, чтобы надкусить своё запястье, а потом неторопливо протянула вперёд. Предложение было безмолвным, но Этан сразу всё понял. Она предлагала в качестве награды испить её крови. Здесь и сейчас. И в глубине его существа, там, где обитал Змей, что-то трепетно шевельнулось...

Ковальски так и не окликнул слугу архонта. Возможно, решил, что лучше бы поменьше существ знало, что он всё ещё жив. А возможно, ему было плевать.
Чёрный внедорожник дёрнулся, тяжело вырулил, развернулся почти впритирку к обочине и, набирая скорость, покатился прочь.
Ещё несколько секунд между деревьями мелькали фары — и наконец исчезли.
Ковальски донёс тело вампира до фургона и сперва собирался бросить его в багажник, но вместо этого пристегнул на пассажирское сиденье рядом с собой, не устояв перед абсурдным вайбом «Уикенда у Барни».
— Не расслабляйся. Тебе ещё объясняться, как ты умудрился проебать Принца. — Тихо подбодрил адвоката Саймон, трогаясь с места.

Его собственная жажда становилась проблемой. Это была именно нечеловеческая жажда — такая, которую не утолить ни водой, ни едой. Саймон вдруг задался вопросом: а какой ему прок от итальянца? Зачем он забрал его? Неужели из-за того, что чувствовал себя обязанным адвокату? Может быть воспользоваться тем единственным, что точно представляло интерес для гуля?

С этими мыслями Ковальски продолжал вести машину в сторону итальянской виллы. Через несколько миль фантазии о дозе витэ стали слишком навязчивыми, Ковальски узнал этот обреченный момент, точку невозврата, когда внутри зависимого уже сделан выбор. Он резко свернул на тёмную обочину и остановился. Ножом быстро надрезал вены вдоль запястья вампира и припал к темной крови.
Черт...
Он правда надеялся, что несколько глотков не прикончат адвоката.

Когда Саймон смог оторваться от витэ, его била дрожь. Кровь сработала, потушив огонь жажды, который сжигал изнутри, но одновременно и гнал гуля вперёд. Теперь, вместе с облегчением, на него обрушилась каменная тяжесть усталости.
Несколько секунд он сидел неподвижно, откинувшись на сиденье. Потом посмотрел на молчаливого попутчика.
— И не надо драматизировать. Наверняка у тебя это не в первый раз... Блять. Поехали дальше. Меня накрывает. Пожалуй, ближайшие тридцать шесть часов я бы предпочёл провести в медикаментозной коме.

После своего признания Ковальски завёл двигатель и выехал обратно на пустую ночную дорогу. Холмы остались позади. Теперь по обе стороны тянулись редкие виллы, закрытые ворота, тёмные сады и полосы сухой травы. Иногда справа появлялся океан — только угадывался по ровной чёрной пустоте за обочиной. Свет фар время от времени выхватывал из темноты гладкие стволы пальм, в то время как силуэты их рваных крон оставались чернеть где-то наверху.

Наконец Ковальски свернул на частную дорогу, ведущую к дому Джованни.