Десакрализація | ходы игроков | Месяц #2

- Народный суд? И за что же? Они голодали - мы дали им продовольствие. Богемские крестьяне получили свободу. Для желающих купить землю и заняться созидательным трудом на ней мы подготовили программу кредитования, которой однако мало кто заинтересовался. Зачем, если можно просто подождать, пока их ставленники в правительстве попросту не отнимут землю у богатых, угрожая казнями и террором тем, кто против абсурной идеи "взять и всё поделить". Нет, профессор, это не народный суд. Это попытка установления марксисткой "диктатуры пролетариата". Сегодня они требуют дворянскую землю, завтра потребуют отнять у промышленников их предприятия, послезавтра захотят права распоряжения государственным банком. А выльется это всё в гражданскую войну и возможную интервенцию. Вы правда ЭТОГО хотите? Право, профессор, вы же человек с университетским образованием, а так спокойно рассуждаете о необходимости "небольшого кровопролития и уничтожения своих политических противников", забыв о том, чем это обернулось в революционной Франции, где всё начиналось также и где впоследствии революция пожрала своих же детей.

— Хм-м, — задумчиво протянул профессор. — А как же те казни и террор, которые начались в Гданьце в средине прошлого месяца? Их вы были склонны назвать необходимым злом, Рихтер.

- У человека сломана нога. Мы же приложили ему подорожник и позвали священника. Что ему не нравится, да, господин Рихтер?

Аллемания отстала от мира по своему общественно-экономическому устройству. Либо мы приведём его в соответствие и устраним накопившиеся в обществе противоречия, либо ждите, что общество само устранит всё, что мешает его развитию. И это не будет ваше любимое "высшее общество" - Маргарита изобразила пальцами кавычки". - Не десяток сытых бездельников, а огромная масса разгневанных людей, на усмирение которых не хватит ни армии, ни полиции.

Обеспечьте свою безопасность, господа. Отдайте землю тем, кто её обрабатывает. Киньте кость дворянству. И обойдётся без отставок и террора.

— И этой костью будут выкупные платежи, которые мы предоставим дворянам через земельный фонд?

- ...возможно вы правы, профессор. - Не стал упираться министр юстиции. - Мой взгляд на вещи, возможно, и впрямь слишком жесток. Однако, как вы могли понять, у меня нет других идей как эффективно донести до мятежной части дворянства тот факт, что старая власть, которая всюду и везде шла им на уступки, больше не вернется. Впрочем, мы можем попытаться пойти по пути госпожи Драмм, он звучит достаточно хорошо. Насчет политики же... у меня, профессор, есть куда более радикальная идея на пост председателя.

Оболенц встал со своего места, поправил галстук и четко заявил.

- Я выдвигаю министра народного просвещения на пост председателя временного правительства.

И, кинув эту бомбу, он замолчал, в ожидании ожесточенного сопротивления.


Получатели: Рудольф Оболенц.

— Поддерживаю! — тут же согласился профессор. В подтверждение своих слов он поднял правую ладонь с загнутыми мизинцем и безымянным пальцем, как бы показывая, что с ним у Драмм два голоса. После этого Фальтенберг повернулся к человеку, называемому им герцогом:

— Ваша светлость. Я должен отметить, что по тем или иным причинам — я полагаю, что прежде всего из-за её внутреннего благородства — госпожа Маргарита Драмм была единственным членом правительства, который воздержался в голосовании по вопросу вашей отставки. Таким образом она — простите уж за англофонный оборот речи, но, мне кажется, он здесь вполне уместен — единственная не пнула вас, когда вы были внизу. Будите ли вы джентльменом и вернёте ли любезность, поддержав назначение госпожи Драмм на пост вашего приемника-председателя?

- Именно так, Огюст. Нужен расчёт, чтобы государство осталось в выигрыше при этой схеме, и платежи были необременительными для крестьян. Кроме того, какую-то часть наделов они могут сохранить, но крестьян у них уже не будет. Посмотрим, какими эффективными будут их хозяйства. Дворяне не получат рыночную стоимость отданной земли, но в противном случае они не получат ничего, и даже мо... что? Простите, что? - Марго с изумлением уставилась сперва на Оболенца, а потом на Фальтенберга и заткнулась


Получатели: Огюст-Домициан Д`Арси Фальтенберг, Маргарита Драмм, .

– Иоганн, черт возьми, провал голосования по аграрному вопросу, это в том числе и ваша вина! – Все же не выдержав, бешено взревел Отто, на язвительный комментарий богемца – Перед вами было даже не одно, а два предложения, одно из которых полностью поддерживало ваш драгоценный "Национальный Бастион"! И вместо того чтобы поддержать одну из сторон, вы упорно пытались настаивать на каких-то компенсациях для богемских помещиков! И теперь, когда либералы и народники призывают вывести против ваших драгоценных помещиков войска и жандармов, вы продолжаете повторять что-то про "косточки"! Придите в себя! Никто кроме вас не будет поддерживать раздачу королевских земель или денег богемским дворянам! В конце концов, вы аллеманский офицер! Разве субординация и единоначалие для вас ничего не значат?! – Распалившийся фон Винклер, вытащил из кармана френча белый платок с вензелем и промокнул широкий лоб, тяжело дыша после чего развернулся в сторону Оболенца и Фальтенберга... и незамедлительно вновь заревел раненным медведем
– Я клянусь Господом нашим Иисусом Христом на небесах и Матерью Его, Пречистой Девой Марией, что если я услышу ещё одно предложение кого-либо "вешать", то первого повешенного будут звать Рудольфом, а второго Огюстом! Вы вообще не в том положении, чтобы выдвигать какие бы то ни было требования, Фальтенберг! Аллемания требует вашей отставки! Вас поймали с поличным помогая террористам! И точно также как мы не будем раздавать землю дворянам, я не собираюсь её забирать! Очнитесь, господа либералы и народники! Ни армия, ни жандармы вам не подчиняются! Консерваторы и патриоты не собираются покидать это правительство, так что либо вы усмирите свои утопические мечтания и пойдете на компромисс, либо вы покинете его первыми! И возможно вперед ногами!

Оглядев своих коллег безумным взглядом, генерал тяжело вздохнул, поскреб пальцами шрам на щеке и уже куда спокойнее и тише продолжил
– Черт возьми, почему вы просто не можете понять? "Реформаторы" предлагают разумный компромисс и их поддерживают другие политические партии. Я предлагаю принять это предложение! Преобразуем "Белую партию" в новой форме! Иоганн, вы же всегда последовательно выступали за изменение их взглядов! Что же насчет товарищей социалистов и либералов, которым противны уступки дворянству – я предлагаю передать коронные земли крестьянам, бесплатно, без всяких займов и продаж! Фальтенберг, вы рискуете потерять министерский портфель вообще, а я всего лишь предлагаю вам перейти в министерство просвещения и отдать Драмм пост министра иностранных дел! Небольшая перестановка, в которой никто не пострадает! Фон Штнирер! Если вы так против компромисса с реформаторами, то может изменить свое мнение, когда узнаете что я предлагаю вам место главы правительства! Против вас богемцы не пойдут, не так ли? А Его Высочество займет ваше место, разумеется не теряя своего статуса как регента. Герцог, уйти с поста главы правительства, будет лучшим способом вывести из под удара вашу репутацию и репутацию новой власти, прошу вас, согласитесь на это решение ради правительства и ради будущего Аллемании!

Дождавшись окончания страстного монологи фон Винклера, фон Штнирер, не вставая с места, парировал выпады в свой адрес:

- Отто, а Вы вообще слушали что я говорил? Я ведь только что предложил признать реформаторскую часть "Белой партией" союзной нам против консервативной и поддержать именно их требования. Но вот Ваше предожение поста главы правительства...хм...действительно, это вполне может если не успокоить, то хотя бы обнадёжить богемское дворянство, и заставит их не предпринимать каких либо активных действий в пику правительству. Ну а Его Высочество, думаю, не откажется как занять пост военного министра, так и выполнять функции советника.
Ведомству же господина Оболенца, следует немедленно заняться юридической подготовкой новой клятвы богемцами и королевским родом Аллемании.

- Господин генерал фон Штнирер, - глухо отозвался со своего места Владислав, - я уступлю вам свое место добровольно, если вы готовы будете поклясться, что на посту председателя никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволите этому этому правительству лишить жизни, свободы или собственности хотя бы одного подданного аллеманской короны, если тот сам не выступит с оружием в руках против этого правительства или против ближнего своего, или если это не будет единогласно одобрено всеми до единого министрами этого правительства.

- Что не будет никакого похабного компромисса с левыми, что не будет установления диктатуры. Дайте ваше слово офицера и дворянина, тогда я оставлю за вами пост.

— Генерал, — обратился Фальтенберг к фон Штнирер, — мне кажется, что вы слишком оптимистичны в своей оценке ситуации. Быть может, ваше возвышение на премьерский пост — если оно всё же произойдёт — и "обнадёжит", как вы сказали, богемское дворянство. Но этот душевный подъём скорее побудит это сословия выдвигать новые требования и продолжать буйствовать. Всё же с чего им прекращать буянить в такой ситуации? На премьерском кресле сидит один из них, такой же богемец, да ещё и адвокат всяческих уступок и преференций в их отношении. Они скажут: "Уж кто-то, а Иоганн фон Штнирер нас не накажет. Он один из нас". Вы станете премьером и в течение недели мы получим от богемцев новые требования, ещё более неразумные, чем предыдущие. Более того, если вы рассчитываете, что ваше премьерство будет встречено положительно хоть кем-то, кроме дворян-богемцев, то, мне кажется, вы ошибаетесь.

Профессор пространным жестом указал богемскому дворянину на Винклера.

— Возьмите, к примеру, аллеманских дворян и офицеров. Наш добрый друг Отто, конечно, исключение, но в целом аллеманская знать, даже ваши товарищи по "Белой партии", всегда рассматривали вас, богемцев, как своих младших партнеров. К сожалению, природа человека такова, что очень немногие из нас способны победить в себе зависть и искренне радоваться возвышению своего младшего брата выше себя самого. Аллеманская знать назовёт ваше возвышение на премьерский пост "богемской узурпацией". Более того, как мы знаем, раскол в "Белой партии" сейчас пролегает в том числе и по национальной линии. Ваше становление премьером лишь усилит его. Вы навредите той самой политической силе, на которую опираетесь.

— Есть ещё международный аспект. Дуумвират немецких генералов, говорящих кайзеру Вильгельму, что делать и думать, также несомненно воспримет ваше премьерство в штыки. Пруссаки всегда испытывали проблемы с национальными меньшинствами на востоке своей державы. Возвышение представителя подобного меньшинства к фактическому верховенству над другим немецким государством пошлёт очень тревожные сигнал в Берлин. Он отразится и, подобный эху, вернётся к нам в Аллеманию. Граждане, верящие в превосходство немецкого этноса, верящие в просветительскую и государствообразующую роль немцев на прибалтийских и славянских землях, — все они воспримут ваше возвышение с недовольством. Наконец, представители либеральной общественности и люди левых взглядов. Они углядят в вашем премьерстве лишь укрепление тирании "трёх фонов". Они скажут, что вы, генералы, использовали герцога Владислава-Целестина, человека одновременно в высшей степени упёртого и в высшей степени слабохарактерного, чтобы расчистить себе путь и сейчас делаете ещё один шаг к установлению военной диктатуры. Общество оценит ваше премьерство как возвышение военных реакционеров. Это расколет его ещё больше и сделает задачу стабилизации ситуации в стране почти невыполнимой.

Говорив так, профессор указал Штниреру на Драмм.

— Я прошу вас, генерал. Взгляните на предложение госпожи Драмм ещё раз. В числе прочего оно предлагает выделение знати, в том числе богемской, денежной компенсации за её землю. Сейчас ваши богемцы-помещики — умирающий класс, анахронизм, не могущий выжить в XX веке. Они если сменят свой земельный капитал на денежный, что тогда? Это позволит перестроить себя, эволюционировать, наконец-то, встать вровень со временем. На полученные за свою землю деньги они смогут купить простаивающие фабрики в Гданьце, газеты, верфи, корабли и пароходы. Они одновременно и сохранят свои древние титулы, и присоединятся к августейшему сомну правящей этим миром капиталистической элиты. После завершения Войны они даже смогут вывести свои капиталы, отныне не привязанные к земле, за рубеж. Это позволит им — ещё недавно всего лишь сельским юнкерам, загнивающим в своих малопроизводительных поместьях, — стать частью мировой элиты. План госпожи Драмм — это подлинное спасение для богемской аристократии, её единственный шанс войти в XX век и стать его частью! Поддержите его, а также её кандидатуру в премьеры, и История запомнит вас как спасителя своих родичей.


Получатели:

- Господин Фальтенберг. План госпожи Драмм несомненно несёт в себе определённые выгоды, но в самом назначении её на пост председателя есть одна загвоздка. Она сама, вернее, её пол. Женщина во главе государства! История, конечно, знает примеры в лице Российских императриц и Британской королевы, но это были особы королевской крови. Да нас просто осмеют во всей зарубежной прессе! Я уже представляю, что они понапишут, эти язвительные заголовки: "Во всей Аллемании не нашлось достойного поста мужчины". В окружающих нас странах у женщин нет даже избирательных прав, а сами суфражистки стяжали себе дурную славу акциями гражданского неповиновения и нарушением порядка.
Но в том, что Вы сказали по поводу возможной зависти других дворян Аллемании к богемцам, я, к своему сожалению, вижу рациональное зерно. Чтож, тогда я не вижу иного выхода, кроме как предложить иную кандидатуру на пост председателя. Как Вы все понимаете, выдвигать кандидата придерживающегося левых взглядов нам нельзя, господин Рихтер уже один раз отказался от этого поста и сомневаюсь что успел изменить своё мнение по этому поводу. Остаётся только один претендент.

  фон Штнирер повернулся в сторону фон Винклера:
- Генерал фон Винклер! Вы готовы занять пост председателя? У вас есть опыт управления, вы пользуетесь достаточным уважением и в армии и среди дворян. Кроме того, показали что готовы и умеете идти на компромиссы. И народ, в своё время давший Вам не самое лестное прозвище, всё же должен быть благодарен Вам, что во время смены власти Вы это прозвище не оправдали.

Владислав пожал плечами безразлично.

- Мое предложение к вам аналогично. - сказал он фон Викнлеру, - Дайте клятву и я уступлю вам место.

- И давайте, черт возьми, примем проект действий правительства вне зависимости от личности будущего председателя. Я готов поддержать либо свой собственный проект, либо проект господина фон Винклера.

— Генерал, я боюсь, что если господин Винклер станет премьером, то он откажется допустить к исполнению план госпожи Драмм. Его собственная позиция предполагает сохранение привязки аллеманских дворян к земле, а не преобразование их капитала из земельного в денежный. В качестве премьера план госпожи Драмм готовы допустить к принятию, я так понимаю, она сама, я и господин Оболенц. Кто-то из нас троих все же должен встать во главе правительства, чтобы работа могла начаться. Если вы боитесь, как международные и аллеманские газеты отнёсутся к возвышению женщины, то я скажу так: их реакцию можно направить.

- Могут сказать, что мы самая прогрессивная европейская страна... - Задумчиво произнесла Маргарита. - Господа, я не стремлюсь к верховной власти. Но чтобы мы смогли принять и осуществить две необходимые стране программы, программы, от которых зависит наше будущее, я готова назваться премьером. Буду сама просить отставки, как только мы запустим экономические и образовательные преобразования, и вы увидите от них пользу.

И, конечно, безопасность Аллемании. Мы сможем создать ополчение по плану господина Штнирера на свободных землях... И возродить промышленность.

- Думаю, господин Фальтенберг, став председателем господин фон Винклер вполне сможет провести необходимые реформы, не оглядываясь на их авторство и основываясь не на личных предпочтениях, но лишь на их целесообразности и эффетивности. И если господин фон Винклер решит, что лучше него на посту председателя с этим сможет справиться женщина, я поддержу его решение.


Получатели: Отто Теодор Карл Леопольд Вильгельм фон Гутьер унд фон Винклер, Владислав-Целестин фон Ольденбург-Гданау.
можно сделать из Драмм или Оболенца громоотвод, накосячат так и свалить на них все грехи, дескать: а что вы хотели, леваки и женщины, а исконно-законную королевскую власть вы попросили отстраниться, но мы готовы вернуть всё взад, вы уж там определитесь что будет наименьшим злом для вас

— Как видите, герцог обещал поддержать господина Винклера только в случае, если тот "не будет идти на уступки социалистам", т.е. не будет принимать план госпожи Драмм. С голосом герцога кандидатура господина Винклера на пост премьера будет иметь три голоса в свою поддержку. При этом один голос будет дан непосредственно при условии, что программа Драмм будет отклонена. Этого всё равно не достаточно для того, чтобы он мог стать министром-председателем. Тем не менее, если вы отдадите свой голос в поддержку премьерства госпожи Драмм сейчас, генерал, то и её кандидатура на пост главы правительства и её программа решения аграрного вопроса будут обе поддержаны необходимыми четырьмя голосами. Это значит, что мы не только обретём нового премьера, но также сможем приступить к решению стоящего перед нами кризиса. В свете этого я настоятельно прошу вас, генерал фон Штнирер, пересмотреть своё мнение и поддержать Маргариту Драмм в качестве главы-правительства. Без вашего голоса — эта сессия, как и предыдущая, закончится ничем.

Коллапс

В тот роковой день заседание кончилось глубоко ночью. Ехавший в карете домой Владислав-Целестин обдумывал план фон Винклера и все больше понимал, что это единственный выход, который позволит правительству и дальше править страной. Когда они подъезжали к особняку, премьер-министр правительства все же принял решение: план будет поддержан, правительство перетасовано, работать следует с реформистами. С чистой душой и светлыми надеждами на будущее монархической Аллемании и планами на трон, Владислав-Целестин фон Ольденбург-Гданау ушел в эмпиреи...

...и когда вернулся – оказался в аду, словно и не было этого подъема к Богу. Страну лихорадило десятками новостей. Кто-то неизвестный подставил Временно правительство, передав известия о том, что правительство хочет принять ультиматум реформаторов, восстановить монархию и подавить кровью все мятежи. Семена упали на благодатную почву: и народ в столице восстал. А спустя несколько дней восстала вся страна. Горела Богемия – дворяне объявили о независимости собственной страны, в чем им невольно помогли народники, до этого ведущие активную пропаганду о том, что Аллемания, тюрьма народов, угнетает богемцев. Горела столица – где Штнирер, пытавшийся подмять под себя власть в Белой партии, привел к перестрелке между консерваторами и реформистами, а толпы, разгоряченные громом стрельбы, бросались на солдат. Горел запад, где народники организовали Всеаллемнский Совет Народных Депутатов и объявили о начале подлинно-народной революции против хунты трех фонов. Горели юга, где польские диаспоры и дезертиры Восточного фронта воспользовались анархией в стране и стали заниматься грабежами.

Вскоре погиб Фальтенберг – ненавидимый собственным министерством, в условиях разгорающейся гражданской войны, он не пытался сбежать, а лишь старался личным влиянием углубить раскол в стране. Попытки Драмм организовать курсы просвещения провалились – а саму её выгнали из правительства, не сочтя за важную цель. Вскоре она сбежала на запад и присоединилась к АНП. Бездействующий ранее Отто Теодор Карл Леопольд Вильгельм фон Гутьер унд фон Винклер все же изменил своим принципам – и восстание в столице было подавлено кровью. Белая партия, ввиду полного неподчинения и сеяния смуты – разгромлена. Фон Штнирер погиб на дуэли с одним из своих бывших соратников. Рихтер в хаосе бежал с огромными суммами. Оболенц был казнен, когда стало известно о том, что это он способствовал кризису и падении хунты трех фонов.

В условиях неразберихи и угрозы революции, Владислав-Целестин сделал самое верное решение – воспользовался связями с Николаем II и попросил ввести войска в Аллеманию и вовлек свою страну в Великую войну. И пусть немцы разгромили восстание народников и богемцев, а русские на штыках привели нового монарха к власти... Действительно ли его мечта должна была осуществиться именно так? Независимо от исхода войны, Аллемания окончательно стала аутсайдером Европы. Разоренная, обескровленная, преданная своими же сынами, со сломленным народом и ярой ненавистью к монархии – когда кто-то захочет пересмотреть итоги Первой мировой, аллеманцы будут готовы отказаться от всего и назвать себя кем угодно, лишь бы осуществить свою месть этому жестокому миру, чтобы потом вовсе потерять право на существование. История аллеманской революции – величайшая из трагедий Европы.