Тысяча Островов | ходы игроков | III — Ядовитый Исток

Флёр-Амарилья де Кларо Яго — остров желтых цветов.
В далёкой древности, пресветлый Иаков разыскивал уединенное место для своего отшельничества, легенды гласят, что он посетил сотню островов и уже практически отчаялся, когда нанятое им судно прибила к неизвестному острову буря.
Как прекрасны были эти места!
Словно золото покрывало землю, так обширен был ковер из желтых цветов на бескрайней равнине! В низинах тихонько журчали ручьи, впадающие в обширные подземные озёра! На холмах поспевал дикий виноград и многочисленные фруктовые деревья!
Иаков, или Яго, как его имя звучало на фиоренском, провел здесь восемнадцать лет жизни. Многие благоверные последовали за ним. Когда пресветлый воссоединился со Светом, те поселенцы обратились к Его Величеству с просьбой принять их в подданство — и король, в мудрости своей, даровал им маркиза из рода Регера.

Такова история "Желтого Цветка Пресветлого Яго", чаще просто именуемого "Землей Иакова".

Сюда лежал ваш путь.
Сюда вела вас судьба.

Впервые вы увидели остров в нежном персиковом свете восходящего солнца, от которого порозовели белые скалы — и сразу поразились исходящему от него ощущения мира и спокойствия, так контрастирующих с Монтагатом, сожженным, а после поглощенным морской пучиной. Со времён пресветлого Яго, человек не истребил местное хаотическое изобилие, но приручил его, упорядочил, так что взору вашему предстали ровные квадраты цветочных полей, напоминающие готовые к бою шеренги солдат виноградники и фруктовые сады, где к высоким деревьям кокетливо жались заросли ягодных кустов. Одни только пальмы стояли, как прежде, на побережье, даруя путникам свою тень.

"Земля Иакова" была островом богатых людей — жители не кучковались большой деревней, а предпочитали отстраивать себе небольшие огороженные поместья, где увитый плющом каменный господский дом окружали деревянные хозяйственные постройки. Между собой все концы этой паутины соединяли тонкие нити желтых дорожек.

Даже сам замок маркиза скорее напоминал большое поместье. Построенный из желтого камня, на островке посреди небольшого озера, в которое не впадала ни одна река, он был куда меньше Монастыря Солнца Благословляющего, и куда изящнее сложен — единственная массивная башня переходила во множество округлых башенок поменьше, окружающих основание подобно тому, как лепестки цветка окружают стебель. Вся эта конструкция широкой галереей соединялась с воротами, контролирующими проход по единственному ведущему на большую землю мосту.
Ту же часть этого "острова на острове", что не была поглощена белой башней, занимал прелестный парк, полный краснолиственных слив.

— Во живут!

Не без удивления протянула вышедшая на палубу девица Клотильда.

— Как будто и не было ста лет ронарских набегов...

Задумчиво отвечает Атто, и слышавший обоих Герхард не мог не отметить точность этого замечания. Небольшая крепость не укроет много людей, а ее кладовые наверняка не рассчитаны на долгую осаду. Любой мало-мальски организованный враг не оставит от "Замка Желтого Цветка" камня на камне — и всё же он стоит, стоит назло всем завистникам...

Но чем сильнее вы приглядывались, тем больше видели непривычного, необычного, невозможного.

Альхемунд как лицо духовное, сразу отметил — на острове не было ничего, даже отдалённо напоминающего храм. Тщетно искал Андрэ взглядом рыбацкую деревню.

Пристань на "Земле Иакова", впрочем, была, и даже неплохо организованная — три белокаменных причала и одинокий маяк, но ни следа жилых построек. У одного из причалов была пришвартована галея, чуть поменьше "Белого Когтя", у другого — небольшая прогулочная лодка, и лишь третий оставался совершенно свободным.

Вас заметили ещё на горизонте, так что на берегу уже собралась целая приветственная делегация — всадники, носилки и даже колесницы (совсем уж забытое зрелище за пределами Полуденной Басилеи).

Навстречу приблизились несколько лоцманских лодок, флажками указывающих фарватер — и вскоре начался долгий и трудный процесс швартовки. Чтобы судно не выбросило на берег или не приложило о причал, требовалось высокое мастерство как лоцманов, так и команды, заводящей, выбирающей и вовремя крепящей швартовы. Таким образом, "Белый Коготь" постепенно подводили бортом к причалу, фиксируя настолько, насколько вообще можно зафиксировать болтаемую волнами во все стороны посудину.

Наконец, между галеей и сушей выставили трап.
Загремели барабаны, раздался приветственный свист труб.

Большая часть всадников и пассажиров ожидали на земле в самом что ни на есть буквальном смысле. Приветствие оказалось возложено на гордо вышагивающего карлика в гербовом табаре. Выцветшие волосы и на редкость уродливая внешность намекали, что перед вами единственный представитель местной знати, которого сочли достаточно "порченным", чтобы приблизиться к Океану. И голос у карлика оказался подстать ему, на редкость громкий и визгливый.

ссылка

— Добро пожаловать! Добро пожаловать, капитан Витторио! Доблестный экипаж "Белого Когтя", самого быстрого судна Южных Морей! К Вашим услугам! Вальмир, практикующий генеалог и герольд благороднейшего и прекраснейшего Ромуальдо, маркиза Регера-и-Айала, сеньора де Флёр-Амарилья!

Сопровождающие герольда лакеи снова протрубили в трубы.
Карлик манерно поклонился.

— Господа! Господа! Именем обходительнейшего и деликатнейшего Ромуальдо, маркиза Регера-и-Айала, сеньора де Флёр-Амарилья! Позвольте задать вопрос — есть ли на корабле иные гости благородного звания, ибо я должен поприветствовать их подобающим образом!

Снова трубы.
Аж в ушах звенит.

— Величайший и гостеприимнейший Ромуальдо, маркиз Регера-и-Айала, сеньор де Флёр-Амарилья, предлагает всему экипажу и всем пассажирам "Белого Когтя" наслаждаться его гостеприимством столько, сколько вы пожелаете! Прямо сейчас все! Все! Все! Приглашены! В замок! На пир! По случаю! Вашего! При-ибытия! Браво! Браво! Брависсимо! Белый Коготь!

Особенно длительная трубная мелодия — если это дудение, конечно, можно было назвать мелодией.

— Пусть вашему кораблю помогут наши плотники! Пусть о раненых и больных позаботятся наши лекари! Пусть воды наших источников смоют с вас морскую соль! Пусть голодные насытятся щедротами, обильно расточаемые господином этих земель! Слава ему! Слава!

Грохот барабанов сливается с воем труб.

Вас встречают с музыкой.

Но герольд не спешит уходить.
Есть ещё одна этикетная деталь, весьма важная.

Этот маленький человечек по обычаю должен был получить за свой труд подарок. И вся кавалькада там, за причалом, все они прямо сейчас всматриваются, кто именно сойдёт с "Белого Когтя" — стая ободранных дикарей или благородные мужи.

Добро пожаловать на Землю Иакова, Белый Коготь.
Это настоящий рай.

Постарайтесь не остаться здесь... навсегда.

Витторио на Острове Жёлтых Цветов нравилось, пожалуй, всё, кроме его слишком длинного официального названия и некоторых странноватых замашек его жизнелюбивого хозяина.

На одной чаше весов прекрасный климат, красивая архитектура, славные и добрые люди — к слову, почти свободные! Ведь маркиз какое-то время назад нехило так раскрепостил своих подданных, сделав из своих владений почти республику или во всяком случае что-то относительно близкое духу Савоции. Витторио не очень хорошо разбирался в тонкостях политических систем, но ему импонировало то, что многие обитатели Земли Иакова сами решали, как им вести дела, и не оглядывались при том поминутно на господина суши. Тот даже не был против того, что Белый Коготь пополнил в его землях свою команду! Да, тот визит примерно двухлетней давности Витторио часто вспоминал с теплом на сердце. И от надоевшей пленницы-аристо удачно так избавиться удалось, и на пиру в честь помолвки или даже свадьбы (вот тут память уже отказывала под наплывом выпитого в те дни вина) погуляли всей командой просто превосходненько! Сделка прошла без обмана, общались капитан с маркизом практически на равных, никто никого не обидел, трюмы пополнились хорошим провиантом, а настроение у всех на корабле ещё долго держалось на высшем уровне. Разве что несколько человек триппер словили, но и они вместо того, чтобы жаловаться, больше лыбились щербато на солнышко и предавались воспоминаниям.

Нужно ли вообще вспоминать о другой чаше, когда та, что про приятное, просто-таки переполнена и ломится вниз? Стоит, потому что кое-что всё же немного Витторио напрягало. Маркиз Регера-и-Айала и правда, вспоминая мнение Герхарда, человеком был непостоянным. Это чувствовалось даже в тот крайне удачный визит, что не закончился для пиратов с Белого Когтя бойней, тюрьмой и чередой казней... как будто бы просто потому, что хозяин был в хорошем расположении духа. Нет, конечно, он не капризничал на пустом месте из-за какой-нибудь сущей ерунды и в деловой беседе показывал своеобразную принципиальность и конкретную заинтересованность. Были у него, соответственно, стабильные черты, которые можно было учитывать при ведении дел без опасений в их перемене. И всё равно маркиз вёл себя порой слишком фривольно и навязчиво. Оставлял он такое впечатление, будто между выбором "лихо, весело, блаженно" или "правильно, достойно, благородно" он, не особо колеблясь, выберет первое. Витторио считал себя везунчиком в связи с тем, что ему не пришлось ни ставить перед маркизом такой выбор, ни быть свидетелем того, как его ставит перед ним кто-то другой.

Повезёт ли в этот раз так же?

Пока что здорово было уже то, что они все, наконец-таки, добрались до места, где можно отдохнуть и найти союзников в деле отпора догоняющим беглецов кахирам. Пусть даже для этого придётся пройти через пир со странностями (так уж тут всё устроено). Впрочем, Витторио бы солгал, скажи он, что ему не хочется повидаться с местным лордом вновь. Ромуальдо всё же, при всех его особенностях, человеком был интересным, как минимум нескучным.

Своих спутников — Герхарда, Ингвилду и Дионисия Витторио собрал при швартовке на мостике, и чтобы они вместе смотрелись представительнее, и чтобы рассказывать им то, что он знал об острове и маркизе, было сподручнее. Кажется, рядом ещё Альхемунд и Андрэ крутились, по каким-то своим делам, и могли подслушать спокойный рассказ капитана — тот не возражал. Урбано же, скорее всего, всё знал и помнил и так.

Вальмира Витторио при сходе на сушу поприветствовал тепло, подарив в качестве любезности гостя одну из своих лоций (ту, что составлял несколько старательнее других, более понятным почерком, и что выглядела немного презентабельнее).

— Благодарю, достойный Вальмир, — Витторио не удержался и посмотрел на Герхарда с иронией, дескать, глянь, как меня тут встречают, не хуже чем барона, — И славлю добрейшее гостеприимство славного хозяина сих земель, Ромуальдо, маркиза Регера-и-Айла, сеньора де Флер-Амарлья!

Что ни говори, Витторио нравилось играть в нелепо галантных рыцарей из сказок. Ради такой игры он и язык поковеркать был не прочь. Старание ведь засчитывается?

— На борту со мной путешествуют следующие благородные спутники: Эдле Ингвилда Олафсдотир фон Варгфот, из Нордебурга, регент клана Волчьих Когтей. Его Благородие Герхард де Веран, барон де Руссель, из Регалии. И его оруженосец, доблестный и храбрый Альберик де Нантейль. И от лица своего и, сталбыть, моих спутников скажу, что мы все благодарны за щедрое предложение синьора Ромуальдо, маркиза Регера-и-Айла. И то есть с радостью принимаем его. Ну так. Да здравствует маркиз Регера-и-Айла, да, парни?

После торжественного рёва команды капитан повернулся к Вальмиру, развёл руками и подмигнул ему:

— Ну что ж, веди же нас, достойный герольд!

А сам остался отдать кое-какие распоряжения через Франциско.