| |
|
|
Люминарх, как подсказывали опыт Андрэ и совокупные знания Альберика с Дионисием, представлял собой не только опасного противника, но и крайне ценный приз. Прежде всего, равно из люменов и породившего их организма, вытапливалась ворвань, используемая в масляных лампах и фонарях для освещения, а также выступает основой для некоторых типов масляной краски. Алхимики также очень ценили эссенцию, неуловимым образом связанную с ледяной магией морских тварей — крионит он же "лазурная слеза". Ту же эссенцию использовали элейские и кахирские вивисекторы для создания лекарств и ядов. Напротив, мясистые ткани практически не содержали в себе токсичного крионита и очень медленно портились, так что служили основой для одного из типов солонины, на вкус крайне гадкой, зато хранящейся едва ли не вечно.
"Панцирное" вещество со спины Люминарха и его детишек также не оставалось без применения, им пропитывали паруса.
Обычно ныряльщики не решались на бой с самим массивным левиафаном, а довольствовались убийством отдельных люменов, но находились среди "людей воды" храбрецы, которые объединялись в команды и на небольших судах отправлялись в погоню за гигантскими чудовищами. Таких безумцев, среди которых поровну было ныряльщиков, моряков и рыбаков, называли корнутами или "рогатыми", потому что они украшали свою одежду и головные уборы клыками или рогами убитых тварей, по одному за плавание. Стоит ли говорить что именно у корнутов была самая высокая смертность? — так что большей частью левиафанов убивали и привозили все добытое на продажу ронары, которых никто не считал и смерть которых никто не оплакивал.
Тактика корнутов и ронаров была, в общем-то, сходной — небольшое, но очень маневренное судно, усиленное несколькими парусно-гребными лодками, метательные копья, которыми старались попасть в уязвимые места чудовища, огромные доходы с продажи "призов"...
И здесь мы подходим к главному.
Помимо того, что Люминарх представлял собой очень ценный приз, он был опасен. Крайне опасен. Смертельно опасен.
В сущности, это чудовище было практически неуязвимо "сверху", в чем быстро убедился Урбано — даже болты из баллисты застряли в вязкой субстанции, защищающей Люминарха сверху лучше любого панциря.
Чтобы одолеть монстра, его следовало атаковать снизу, под "шляпкой", стараясь попасть в хорошо заметные крионитовые жилы — вот только именно там росли смертоносные щупальца, источающие ледяную магию.
Своеобразным подспорьем и одновременно препятствием была полная слепота и глухота твари. Что Люминарх, что люмены, в первую очередь фиксировали движение и температуру, ощущаемые ими через крайне развитый тактильный аппарат. Для них не существовало разницы между копьем, проплывающей рыбой, пловцом, лодкой и кораблем, они спокойно могли сражаться с множественными целями, но неспособны были выработать некое подобие тактики и действовали тем более хаотично, чем сильнее "перегружался" аппарат тактильного восприятия.
Альберик сумел вспомнить и передать то, что в "Песне о Родриго" главный герой бился с Люминархом и "ослепил" чудовище огнём своего феникса — в целом, совет звучал логично, если у тебя горит задница, вряд ли ты в полной мере прочувствуешь укус сидящего на руке комара.
Был ли шанс у "Белого Когтя", военного корабля, снаряженного баллистами, имеющего на борту собственных алхимиков и вивисектора, рыцаря на фениксе и прекрасно обученный экипаж?
Можно сказать, что обычно с Люминархом сражались в куда худших условиях. Вот только тому была причина — "Белый Коготь" с тем же успехом, что и драккар или шнеккар, мог бесславно закончить охоту, попросту налетев на один из созданных врагом айсбергов.
Это был бой, где одна из сторон была заведомо умнее другой — но при этом не могла позволить себе ошибку.
Вы мгновенно почувствовали это, как только из воды показались светящиеся лазоревым крионитовым светом щупальца.
В воздухе стремительно холодало.
Промозглый ветер ощущался тем противнее, что всех вас только что окатило водой.
А там, где мгновение назад не было ничего, теперь расходились во все стороны от гигантского противника массивные глыбы льда, разлетались в небо и дождём падали в воду градины размером с ладонь, а то и с голову, ползли во все стороны белёсые линии ледяной корки, грозящей если не затопить налетевший корабль то застопорить его.
Пришли в движение и было ушедшие на глубину люмены — теперь их светящиеся спины приближались к "Белому Когтю", явно с целью пометить для Люминарха новую добычу...
— Щиты!
Командует Франциско.
Грохот бьющегося о борта, палубу и щиты льда.
Крик матроса, которому прилетело градиной в голову — бедолага умер практически мгновенно.
Всё это подсказало вам — лёгкой прогулки не будет.
— Капитан!
К Витторио протиснулись лидеры беженцев — брат Атто и Бенедетто Кастелла. Оба в момент нападения твари спали и появились на палубе только что, явно уверенные, что причиной суматохи стал именно Люминарх.
— Мы почтём за честь помочь Вам в этой схватке!
Произносит ризничий.
Речь ныряльщика оказалась куда более предметной — Бенедетто продемонстрировал Белому Соколу единственный клык какой-то неведомой дряни.
— Я один раз сталкивался с этой тварью! Нужно спустить все три лодки на воду! Заставить его разделить внимание — иначе эта гадина обложит нас льдом и затопит!
Свист градины.
Плеск воды.
Ледяное копье пролетело точно между капитаном и ныряльщиком — чуть левее или правее, и одного из них пробило бы насквозь.
Люминарх приближается.
Соотнеся его скорость с той, которую мог бы выдать "Белый Коготь", Витторио быстро понял — идея держать чудовище на расстоянии оказалась обреченной, нет, сражаться придётся, маневрируя в непосредственной близости от врага...
И бой уже начался.
|
|
1 |
|
|
|
|
Если баллисты оказались мало эффективны, то что сделают стрелы этому чудовищу? Пусть сначала вылезет из воды, покажет свое уязвимое место. А пока, будем отвлекать его, чтобы судно получило как можно меньший урон.
— Бочки в воду!
Командует абордажник.
Результат броска 1D100: 88 - "управленец, малая".
|
|
2 |
|
|
|
|
— Отогреваться будем жарким пойлом! — крикнул капитан своей команде, когда вылезший из воды монстр сделал жаркую ночь на порядок холоднее, — А пока бодрее, бодрее! Шлюпки на воду, по шесть добровольцев — отвлекать тварь с разных сторон! Четыре гребца, рулевой и гарпунщик! Вот, один Кастелла уже вызвался, а что ж второй? Покажешь, как ты метаешь острое железо, а, парень?
Так прямолинейно, под стать деловитости старшего Кастеллы, одобрил его предложение Витторио, а заодно и младшему ныряльщику в той же манере намекнул, что в этом бою место его на шлюпке. Ничего, не вызовется, некритично будет — на третью шлюпку-то решил выйти сам Франциско! Хотел и кок, но капитан кивком головы одобрил кандидатуру боцмана. И всё же верилось Витторио, что Андрэ кивнёт и спустится на воду. Что ж он, отца бросит? И победным духом не проникнется? И шанс доказать команде свою удаль упустит? Да не-е, за юного ныряльщика капитан не беспокоился. Даже если в бою шлюпка его окажется разбита, у кого у кого, а у него шансов добраться до корабля будет куда больше чем у простых матросов.
— Рассредоточьтесь, окружите его и старайтесь бить по щупалапам! Если попрёт всей массой на кого-то одного, тот прекращает огонь и отходит, остальные огонь усиливают!
Проинструктировав главных храбрецов, Витторио хлопнул их командиров по плечам и повернулся к подошедшим алхимикам.
— И я благодарю вас за помощь! Усильте наши гарпуны, болты и стрелы, и мы устроим этой мерзости весёлую, но короткую жизнь!
Словно в подтверждение словам капитана неподалёку хлобыстнула тетива баллисты, вот только болт, к сожалению, какого-либо видимого урона луминарху не принёс.
— Урбано, дай-ка баллистами займусь я! — Витторио подошёл к стрелявшему абордажнику и указал ему на матросов с луками, — Ты командуй лучниками! Бейте по щупалапам сразу или пока действуйте по обстановке, смотри сам, верю в твой опыт!
Стрелять из баллист Витторио умел и любил, этого у него было не отнять. Он в свою карьеру на корабле какой только пост не занимал, но на баллистах в своё время задержался и ни дня о том не жалел. Подбить точным попаданием мачту кораблю-сопернику, грубо заткнуть баллисту-конкурентку или просто смести с палубы несколько человек сразу — было дьявольски приятно.
А чем луминарх не регалийский, вардийский или мадезийский корабль?!
Признаться честно, почти всем. По правде-то говоря, это ж жуть какая глыба, всё равно что с ожившей скалой сражаться, да ещё и льдом швыряется насмерть! Уж как на духу если, то Витторио вообще не был уверен, куда там лучше стрелять, чтобы больше вреда монстру причинить. И в то же время безмятежно у капитана на сердце было, спокойно и разве что задорно. Луминарх один, а не целая кахирская армада. Луминарх с крепкой бронёй, но не без уязвимостей — корабли такие же бывают. Ну и ледышки его, а что ледышки? Те же стрелы да болты вражеские. Пускай выглядит всё иначе, но принцип знаком и понятен. Капитан знал, что надо делать. А как конкретно — это по ходу дела станет ясно.
Нацелив орудие на рядок щупалец морского гиганта и крикнув матросу за другой баллистой поражать те же проклятые отростки, капитан вовремя обернулся, чтобы заметить всё же севшего на палубу баронского феникса. Каков же всё-таки красавец!
Проглотив зависть и лихо ощерившись, Витторио крикнул рыцарю:
— Синьор Герхард, эта тварь быстрее нас, пусть мы и манёвреннее! Придётся её убить, и тут ваша помощь будет кстати! Стрелять будем по щупалапам гада, ну и по корпусу нет-нет да попадём, а вы бы пока лучше вырезали мелочь вокруг, чтобы и под огонь наш не попасть, и гада слепее сделать, а? Ваш оруженосец сказал, будто бы мелкие люмены наводят эту громаду на цель.
|
|
3 |
|
|
|
|
Все происходящее казалось Инге глупым и бессмысленным. Нет, конечно, она не испытывала каких-то теплых чувств к твари, которая ее чуть не сожрала. Но на корабле были золото, книги и беженцы. А за спиной приближающиеся корабли кахиров. И вот в такой ситуации терять время, людей, боеприпасы, силы и время?! Бред какой-то. Можно было спокойно уйти на безопасное расстояние, пока левиафан не поднялся на поверхность. И все это ради еще какого-то количества золота. Только, даже в случае победы, корабль может быть поврежден, и без потерь такой бой точно не обойдется. А чтобы получить золото, тушу чудовища надо будет еще как-то разделать, и это тоже займет много времени. А «Белый коготь» и так перегружен беженцами. Может капитан Витторио все таки заболел?! Эдле Ингвинда подумала о том, что может ей на ближайшем острове, у этого маркиза-как-там-его, взять свой свиток и пересесть на другой корабль. Про то, что корабль, вообще, потонет, она решила не думать. В таком случае просто останется плыть к острову уже в гордом одиночестве.
Естественно, Инга и не подумала включится в бой. Витторио хотел видеть сеньору - сеньору, а не сеньору - ронарку, сеньору поддерживающую и ободряющую, вот она такой и побудет. Северянка решила заняться ранеными и выбрала себе место на палубе, где не будет мешать бою, чтобы перевязывать там пострадавших и оказывать другую первую помощь.
|
|
4 |
|
|
|
|
Щека дернулась от капитанского сравнения, но Андрэ промолчал и нашел в себе силы улыбнуться. На мгновение рассеявшийся туман алчности и южной фиоренской страсти вновь окутал его сознания, бросая в бой: даже если так он станет немного похож на высокомерную бездарность в лице Бенедетто. Приказ Бьянконе не противоречил стремлениям самого Андрэ – в конце концов, интеллект был одним из преимуществ ныряльщиков пред тварями морскими. Юноша спустился на шлюпку.
– Давайте ближе! Нечего бояться кусок льда! – азартно произнес Кастелла, одной ногой чуть опираясь на краешек лодки. Боевитыми выкриками он погонял команду ускориться. А сам выцеливал наиболее толстое и близкое щупальце, дабы бросить гарпун и, используя веревку, выполнить свою настоящую цель – подобраться максимально близко к Люминарху, оставляя себе веревку на всякий случай.
|
|
5 |
|
|
|
|
Все-таки детство оставляет в тебе что-то навсегда. Даже если ты стараешься о нем не думать. Даже если вспоминаешь о нем все реже. Что бы сделал благочестивый монах? Пошел к детям и читал с ними молитвы. Что бы сделал истинный ученик Кловиса? Пошел к раненым, чтобы врачевать и исцелять? Что сделал бывший чомпи и заводила уличной банды Альхемунд? Пошел к капитану и спросил чем может помочь. И получив ответ закатал рукава в прямом и переносном смысле этого слова.
- Отец Атто, лёд против твари с магией льда так же бесполезен как и огонь в воде. Нас просили усилить гарпуны и болты. Что же подойдет лучше чем Дуновение Руха. У меня есть переносная лаборатория и все необходимые ингридиенты. Давайте найдем безопасное место и покажем что мы не зря едим свой хлеб.
Каждый занялся тем, что он умеет лучше. Отец Атто занимался общей организацией процесса и следил за правильностью последовательности действий, а Альхемунд отмерял, отвешивал, засыпал и бегал на палубу наносить готовую смесь. Благодаря такому взаимодействию дело спорилось.
|
|
6 |
|
|
|
|
Рейф опустил спасенную из воды Ингвильду на палубу осторожно, бережно, почти нежно – и, оттолкнувшись от досок, снова взмыл в воздух. Фениксиец завис над кораблем, оценивая ситуацию. О свет, сколько же добычи нужно этим клятым пиратам? Предельно логичным Герхарду представлялось решение плыть как можно быстрее и дальше от поднимавшегося из морской бездны чудовища, но капитан отдал распоряжение вступить в бой и поставил все на кон. Медузище выглядело огромным, поистине исполинским – всплывая, оно превращало в ледяные глыбы целые пласты воды, и страшно было представить судьбу “Когтя”, напорись тот хотя бы на один такой айсберг. Хоть Витторио и крикнул, что отступать уже поздно, Герхард ему не поверил.
Стало быть, схватка. Стиснув зубы де Веран взмыл еще выше, закладывая широкий круг над бурлящей водой. Он чувствовал себя неуверенно без доспехов, а грозная секира казалась иголкой в сравнении с непостижимыми объемами существа. Здравый смысл говорил, кричал, почти что приказывал – не подпускай Рейфа к этому существу, огонь и лед плохо ладят друг с другом.
Впервые за долгое время Герхард чувствовал себя уязвимым. Мчаться сломя голову в лобовую атаку не понимая до конца возможностей морского чудовища – решение под стать скорее Альберику, не Герхарду. Он не станет бежать от боя, но будет действовать осторожно.
Результат броска 1D100: 46 - "Паладин, малая ставка".
|
|
7 |
|
|
|
|
Витторио. Возможно, мнение о нём как о расчётливом капитане было ошибочно. Расчётливый человек не стал бы рисковать всем кораблём даже ради такой большой награды столь внезапно, без предварительной подготовки, надеясь как бы невзначай убить опасное морское существо. Это было характерно для авантюриста, рискованного пирата, немногие из которых доживают до старости. Да, до сих пор удача благоволила Белому Соколу, его решительные действия вывели корабль с острова и довели до сюда. Но не слишком ли надеется Витторио на Фортуну, столь изменчивую и непостоянную?
Спрятавшись под щитом ближайшего матроса, пригнувшись и закрыв голову руками в надежде защитить её от шальной градины, Дионисий не думал, но знал - да. В этом бою он слишком понадеялся на удачу. И та уже даёт осторожные намёки о том, что это была ошибка. По крайней мере, именно за такой намёк воспринял евнух ледяной снаряд, пролетевший между стоящими недалеко савоцианцом и ныряльщиком, отцом Андрэ.
Элеец поднял голову и увидел спускавшихся вниз Атто и Альхемунда. Они будут готовить зелья, и евнуху стоит к ним присоединиться. Наверху ему точно делать нечего.
Призвав к Свету, Дионисий совершил быструю перебежку от своего живого укрытия к лестнице на нижние палубы. В этот раз он спускался с облегчением, которого не испытывал в предыдущие разы.
- Что у вас тут есть? - деловито произнёс Дионисий, подходя к хитро устроенной переносной лаборатории. Сейчас их судьба завязана на капитане. Умрёт он - умрёт и элеец. Ради победы и выживания в этом бою каждый должен был сделать свой вклад. Вклад барда, то, что он мог и любил делать, но не хотел демонстрировать этого остальным - яд. Когда вскроется, что пришлый элейский вагант среди всего прочего может изготавливать яды, его репутация может серьёзно пострадать, а подозрения усилиться. Но это был оптимальный вариант.
- Монах, я возьму это, это и это. - сказал Дионисий, отбирая из лаборатории ингредиенты. Затем он схватил Альхемунда за плечи, повернул к себе и серьёзным тоном негромко сказал, чтобы слышал только монах - Никому не рассказывай о том, что я тут делал. Для всех остальных я - твой помощник. Понял меня? - твёрдым взглядом Змей заглянул "Фениксу" в глаза.
Сделав вдох и выдох, Дионисий собрался с мыслями и приступил к работе. Изготовление ядов требовало сосредоточенности, спокойствия, точности. Делать яд - сродни с укрощением змей. Если хладнокровное увидит в глазах человека слабость, то вонзит свои клыки глубоко в тело жертвы. В Полуденном Дворце, пристанище тысячи змей, некоторые интриганы порой устраивали себе подобного рода испытание. Суть его заключалась в том, чтобы путём гипноза извлечь яд из клыков змеи. Некоторые проваливались и погибали, будучи укушенными. Но пройти подобное испытание - значило доказать своё мастерство гипнотизирования и закрепить за собой звание Змея.
Проходил ли подобное испытание Дионисий?
...
|
|
8 |
|
|
|
|
Альберик сидел на палубе в эту дивную ночь. Он был в темных глубинах океана только что. Видел там чудовище-капитана, видел рыжеволосую деву, что обняла и спасла его. А потом феникс вынес их обоих из вод. И дальше он пел песню о Родриго, о битве с Люминархом. Чудный сон! Иль нет? Альберик все никак не мог понять...
Однако де Нантейлю было холодно сейчас, жутко холодно. Так кстати рядом оказалась Зойра. С испугом и заботой поглядела она на несчастного хозяина, заклекотала тихо и быстрым плавным рывком свернулась вокруг юноши. Перья Зойры засветились слабо черненым золотом, от нее повеяло теплом. Альберик замер, наслаждаясь уютным жаром... Любуясь глупо на вьющихся в воздухе люменов, на кипящую битву вокруг. Он словно в песне... И разве не прекрасно это?
Секунды плыли. Он думал все о песне, хотел сложить ей новые слова, хоть и не был никогда хоть сколько значимым поэтом. Но сила и внутренний огонь наполнили его и звали...
К битве! К песне!
Он вскочил на ноги. Обнял Зойру крепко, оседлал. И коль скоро не смог он облачить сражение в достойные слова, он пожелал с ним слиться и самому стать частью песни...
***
О! Путы Океана я порвал
И в небо взмыл на золотистых крыльях.
Высоко к Свету, где купаясь в облаках,
Пронзенных лунными лучами, — сотни трюков,
О коих и мечтать вы не могли, исполнил я —
Кружил, разил, метался, реял,
В залитой тусклым светом тишине за ветром гнался,
Врагов сжигал мой пылкий феникс в залах неба...
Все выше в раскаленной черноте
Мы поднялись легко и грациозно
В такую высь, какая невозможна
Ни люмену, ни руху в жизни их —
И вот, в безмолвии подлунном воспаря
В той тихой святости пространства,
Нечаянно рукою тронул я
Всесветлый лик столь дивный, столь прекрасный.
|
|
9 |
|