[FD] По ту сторону проклятья | ходы игроков | I.1 Hundert Straßen unter den Füßen

  С первых метров стало ясно, что лаз этот достаточно свежий – кое-где сквозь стены пробивались древесные корни, которые были кем-то срезаны и даже не успели почернеть. Но работа была проделана титаническая – в форте Торн ты наблюдал, как солдаты во время учений рыли траншеи, и не мог себе даже представить, сколько потребовалось бы людей, чтобы быстро подготовить такой ход. Если, конечно, мерить такой объем работы в людских силах…
  Лязг и шум внизу стал отчетливее, и к нему добавилось какие-то толи попискивание, толи поскуливание – весьма неприятные звуки. Тоннель то сужался, то расширялся, то становился настолько невысоким, что приходилось идти, согнувшись в три погибели. Пару раз земля под ногами дрожала, но ничего не происходило, а однажды – ты готов был поклясться, откуда-то с пола пробивались тонкие лучики света. Зеленого, почему-то: хотя, быть может, такова была игра света и тени от пляшущих огней чадящих факелов.

  Опасности пока не было, и разведка в вашем лице после короткого совещания пошла дальше. Анку явно охватил азарт – она явно не чувствовала ни опасности, ни становящейся все более густой вони, и не испытывала никакого дискомфорта от того, что лезет практически демону в пасть, и туда же тянет тебя. Она сейчас поразительно напоминала забравшуюся в курятник лису, которая за вкусным мясцом забыла, что рядом могут быть собаки, которые ее вмиг изорвут на десяток маленьких рыжих комочков.
  Наконец вы, попетляв, добрались до провала в земле, преграждающего путь дальше. Как стало ясно после броска факела, провал, ведущий метров на пять вниз, был явно незапланированным – внизу была потоптаннная куча рыхлой земли, рассыпанная прямо поперек еще одного коридора. Становилось ясно, что под вами может быть целая сеть катакомб, исследовать которые себе дороже. Анка, отдать ей должное, не стала предлагать спуститься и проверить, но и уходить не захотела, предложив затаиться и хотя бы минут пять понаблюдать. «Все равно пока все соберутся, обсудят, мы десять раз вернемся».

  Наблюдение быстро принесло свои плоды – уже минут через пять слева направо торопливо проследовал отряд из трех существ, вооруженных копьями и сжимающих небольшой фонарик с зеленым светом. Твари эти напоминали крыс переростков, и были размерами с крупную пастушескую собаку. Перепискиваясь и постоянно дергаясь, они прошли дальше, на удачу даже не удосужившись поднять морды наверх.
  Переглянувшись, вы стали отходить, но почти сразу за спиной раздались звуки боя. Вы снова ринулись к провалу и увидели, как один из крысюков, истошно вереща, улепетывает, а за ним шаткой поступью двигаются скелеты – не одоспешенные к счастью, и, судя по болезненной желтизне костей, совсем древние. Целеустремленные, как и вся нежить, они тоже не обратили внимание на вас. Теперь информации было достаточно, и можно было ретироваться.

  …Все это время вам поразительно везло, но где-то на середине маршрута удача все же изменила – в самый неудачный момент, как водится. Произошло ровно то, что вы наблюдали ранее, только в качестве последствий: целый пласт земли сошел вниз и увлек вас за собой. Падать оказалось не особо болезненно – весомей было то, что Анка плюхнулась прямо не тебя, выбив весь дух. Зато она тебя невольно прикрыла от короткого камнепада, когда оставшиеся по краям камни, потерявшие часть опоры, медленно выворотились из земли и осыпались вниз. Приподнявшаяся было девушка пискнув, затихла – можно было поставить золотой против затертой медяшки, что девушка не мертва, а в глубоком обмороке.

  Но это оказалось половиной проблемы – самое паршивое было в том, что вы здесь не одни. В большой зале, освещенной факелами, стояло десятка три скелетов, большинство из которых носили практически современные доспехи, при этом несколько облаченных в похожие на рыцарские латы фигур, повернутые к тебе спиной, выглядели так, будто над чем-то склонились. Одна из фигур, толи с длинными черными волосами, толи с пышным плюмажем, не поворачиваясь, коротко бросила на вполне себе нормально рейксшпиле:
  - Крысы? – голос обладателя доспехов был громкий и звонкий.
  В ответ со стороны скелетов последовало два ритмичных удара кулаками по броне. Услышав в этом, видимо, ответ, фигура, не отрывая взгляда от того, над чем склонилась, распорядилась:
  - Тогда повелеваю встать в строй в левый тоннель.

  Утратив после этого интерес к происходящему в тылу, «звонкий голос» продолжил:
  - Ульварссон, тогда действительно перенесем наступление на левый фланг. Поручаю это тебе. А когда крысы завязнут, Могильная Гвардия ударит им с тыла. Постарайтесь перерезать как можно больше крысиных тварей – если они здесь устроят свою нору и начнут распространять везде чуму и убийства, нам придется искать другое укрытие. Нас люди найдут быстрее, чем крыс, и ты уже не сможешь защитить свой курган. Поэтому стой насмерть и защищай некроманта любой ценой.
  - Да-а-а… - от замогильного голоса ответившего по хребту прошла дрожь, - Я сде-е-елаю э-э-это...

      Разведка прошла настолько просто, насколько это было возможно. До невозможности легко. Магнус даже позволил себе расслабиться, впрочем, не переставая удивляться то объему проделанной работы, то крысолюдам, о которых слышал в какой-то книжке, то скелетам, которые без устали гнали крыс прочь. По всему выходило, что отряд дядьки Игнаца оказался не в том месте и не в то время. Это была не война братков, а сражение между крысолюдами и нежитью. И оказаться между молотом и наковальней - меньшее, чего бы хотелось Магнусу.

      Когда земля под ногами понесла, юноша беспомощно замахал руками, силясь ухватиться за один из обрубков корней или хотя бы за что-то твердое. Но из твердого рядом оказалась только Анка, также беспомощно раскинувшая руки в разные стороны, с такими же удивлёнными глазами. Нет ничего удивительного в том, что в какой-то момент Магнус ухватился за Анку, а девушка за него.

[tab][tab]Падение не было стремительным. Магнус успел подумать, что слишком мало времени провел с Анкой и столько ещё всего предстояло сделать и пройти вместе. А затем поток земли ускорился, увлек Магнуса значала на бок, а затем закружил. Парень грохнулся на спину, а сверху его скорее вдавила, чем ударила своим телом девушка. Он открыл рот, начал хватать ртом воздух, и только после этого разжал руки. Воздух предательски не хотел поступать в грудину, а тут ещё Анка приподнялась, больно упёршись локтем между рёбер.

      "Бух. Бумх.Пссшш" И девушка, получившая несколько ударов камнями, обмякла.

      Пока Магнус пытался восстановить дыхание и придти в себя, вокруг развернулись события, к которым Магнус меньше всего желал быть причастным. С каждым вдохом сознание возвращалось, а вместе с ним отчётливее доходил смысл слов, раздавшихся в мрачной пещере. Некромант, скелеты, крысолюды, тёмная стража, левый фланг... - нет, нет, нет! Это была не его война! Уйти, сбежать, исчезнуть! Вместе с Анкой! Вот все, что желал Магнус тогда. Но незаметно покинуть пещеру с девушкой на руках или за спиной - это было не под силу даже ловкому и осторожному юноше. Все что он мог сделать сейчас - это ждать, пока ситуация изменится.

      Он приподнял голову, осторожно ссыпал ещё земли на девушку и себя. Также медленно, стараясь не нашуметь, нащупал катайский кинжал. Свободной рукой взял горсть свежей земли. Размягчил ее в кулаке и... принялся ждать, в тайне надеясь, что ему не придется сражаться ни с некромантом, ни с армией нежити, ни с крысолюдами. В конце концов кого может заинтересовать ещё одна куча земли?

  В «штабе» нежити началась молчаливая суета. Обладатель страшного голоса что-то провыл и жестами рук стал отдавать приказания скелетам. Последним на тебя с Анкой было наплевать – один из мертвяков повинуясь жестам командира, встал практически рядом с тобой. Он был настолько близко, что ты мог разглядеть и ржавую, некогда вороненную кольчугу до щиколотки, и расползающуюся ткань под ней, и желтоватые высушенные кости в прорехах.
  Сжимающий здоровенную алебарду скелет, наклонив голову, бесстрастно смотрел вперед, и не мог не видеть Анку. Но желтый холодный огонек в его глазах продолжал светиться равномерно, и ни одним движением он не попытался напасть на живого. Выдохнув, ты продолжил аккуратно закапывать и себя, и девушку, чтобы максимально скрыться от тех лидеров мертвецов, у которых осталось чуть больше осознания.

  Названный Ульварссоном скелет ушел, а вместе с ним и часть охранников, в том числе и нависавший над тобой. Так прошло минут десять. За это время к звонкоголосому лидеру дважды кто-то приходил – если верить звукам вокруг. Но никаких докладов не было: сквозь небольшую щель ты видел сор спины, как вожак возлагал руку на череп стоящего перед ним скелета, потом кивал своим мыслям, и вероятный гонец из поля зрения скрывался.
  А потом наверху послышались отдаленные невнятные голоса. Спина склонившегося над столом «звонкого» распрямилась, и он замер, прислушиваясь. Вся его поза выдавала тугое, сжатое напряжение, словно он был тетивой арбалета, готовой выпустить вперед свой смертоносный снаряд.
  - Шандорович, - наконец прозвенел голос командира, - бери с собой десяток Могильной Гвардии, бери с собой ларец с духом шамана, и разберись, кто там по верхнему тоннелю от форта идет. Это точно не крысы – но точно не друзья. Вырежи их всех, если слишком много – отступи и обвали проход им на головы.
  - Понял, - голос этого мертвеца, хотя и звучал также неестественно и совершенно безэмоционально, как у Ульварссона, был все же более человеческим и внятным. – Сделаю. Действительно мне нужно брать с собой Духа – крысы могут прийти сюда.
  - Да, - отрезал «звонкий», - чем быстрее мы избавимся от новой угрозы, тем безопаснее будет здесь. Если это какие-то мародеры-норсы вроде тех, что уже подходили к форту, с ними мы не договоримся. С Духом они оружием материального мира не сладят, а шаман или колдун с ними вряд ли есть. Действуй быстрее и возвращайся – тебе идти во главе войска для главного удара.

  Мертвец снова дважды гулко ударил себя по панцирю, и началась суета. Ты не видел, как Шандорович и остальные собираются пробираться на верх, но по звукам вокруг становилось ясно, что пещеру они не покинули. Но даже если уйдет этот отряд, вместе с предводителем мертвых остается еще охрана, пускай и сократившаяся, и последний восставший из мертвых рыцарь, сладить с которым наверняка будет непросто.
  Анка пока еще не пришла в себя, и решать, действовать или продолжать таиться, оставалось только тебе.

      Мысли в голове текли вязко, словно смола, но при этом — на удивление ясно. Так бывает, когда страх отступает, уступая место холодному, почти бесстрастному расчёту. Магнус лежал под слоем земли и обломков породы, чувствуя каждой клеткой кожи близость Анки — её тепло, её дыхание, такое слабое, беспомощное и такое родное на фоне могильного царства костей и тлена. И пока некромант отдавал приказы, пока грохотали сапоги Шандоровича, в голове медленно, словно шестерёнки древнего механизма, проворачивалась одна-единственная мысль.

      «Они видели. Они не могли не видеть»

      Скелет, тот самый, что встал практически вплотную, — он смотрел сквозь Магнуса и Анку, но он видел. Жёлтый огонёк в его глазницах горел ровно, и он не шелохнулся, не замахнулся алебардой, не издал ни звука. Почему? Потому что ему не приказали. Потому что его воля — не его собственная. Он — марионетка, кукла на ниточках, и ниточки эти тянутся к кому-то, кто стоит выше. Как тогда, в далеком лесу, когда молодой некромант гнал, словно пастух, зомби и скелетов, а Магнус с Сиенкой крались следом. Отличались ли эти создания от тех безголовых зомби? Возможно, не так уж и сильно...

      Неподвижно Магнус перевёл взгляд на звонкоголосого. Тот стоял у стола, и даже со спины в каждом его жесте чувствовалась власть. Не просто командир — повелитель. Он не рявкал, не угрожал, не размахивал оружием. Он говорил — и мертвецы подчинялись. Не было сомнений: именно он держит их всех под контролем. Именно его воля, его магия, его проклятая искра жизни теплится в этих пустых черепах.

      А если так… то что будет, если эту искру погасить?

      Появится ли у Магнуса шанс? Шанс на побег, на спасение Анки. Возможно...

      Но было и ещё кое-что. И это «кое-что» жгло изнутри холодным, злым огнём. Этот «звонкий» собирался ударить по дядьке Игнацу и браткам, которые шли сверху. И с этим уже Магнус ничего не мог поделать. Если только чары...

      Магнус ощутил, как холодная решимость разливается по телу, вытесняя остатки страха. Глупо? Возможно. Самоубийственно? Почти наверняка! Но другого выхода не было. Если не ударить — второго шанса не будет. Дядька с братками будут убиты, мертвяки вернутся, а может после прямо здесь случится сражение с крысолюдами. Не осталось ни единой надежды на то, что представится более удобный случай.

      Рука крепко сжала катайский кинжал. Пальцы ощупали знакомую рукоять, а в голове роились мысли - способен ли клинок пробить, наверняка, защищающие повелителя чары также легко, как острие разрезало мышцы и кости босса орков? Второй рукой он нашарил метательный нож. Зачем? Если не удастся добраться до некроманта - то напоследок хоть бросить в него добрую честную сталь. Магнус собрался дождаться, пока Шандорович с Могильной гвардией покинут пещеру, чтобы выбраться из своего странного укрытия и нанести один единственный удар, от которого зависело... всё.

      Сердце билось часто, но мысли оставались ледяными. Магнус представил траекторию: несколько широких шагов вперёд, прыжок и удар под лопатку, туда, где теплился мерзкий осколок жизни мерзкого создания. Еще два быстрых удара - в затылок и вниз, разрезающий шею, а потом — назад, к Анке, подхватить её и бежать в боковой проход. Если повезёт, если нежить не проявит чудеса прыти и удали - удастся успеть.

      А если нет… что ж, по крайней мере, Магнус умрёт не как загнанная в угол крыса, а как воин, нанёсший удар, защищая то немногое, что у него было в жизни. Но это все, что у него было. И это было его.

  Раз, два, три, пять… Семь. Семь скелетов в доспехах остались при «штабе». Два алебрадиста и пять щитников. Один мертвый рыцарь в кольчужной рубахе до середины игры и архаичном панцире с широкими наплечниками – этот носит на своей мертвой башке массивный конусный шлем, который ныне можно встретить разве что у бедных ополченцев. У него за плечом опасный даже на вид двуручный меч, но ты уже знаешь, что такое оружие за долю секунды не вытянешь, а значит, первый десяток секунд он тебе не враг. «Звонкий» одет в полные латы, которые сделали бы честь любому рыцарю, даже орденскому, а свой меч держит в ножнах на поясе.
  Латы были бы проблемой, если бы не особенности твоего оружия, которое взрезало орку и плоть, и кости, да и с железом хорошо справлялось. Если доспех не зачарованный – у тебя есть все шансы. А даже если и так, то голову предводитель мертвецов все равно не прикрыл, за что и поплатится.

  Вскакиваешь. «Звонкий» и «рыцарь» что-то негромко обсуждают. Скелеты твое существование почти игнорируют – только один алебардист делает шаг к тебе, но останавливается, словно уткнувшись в незримую стену. Шаг, другой, третий, и толчок с места прямо за спину военачальника. Чуть шершавая рукоять кинжала, который удерживаешь обратным хватом, лежит в руке надежно и крепко, придавая уверенности.
  Размах… Удар!
  Клинок вскрывает броню как бумагу, проникает внутрь врага до самой рукояти. Воздух разрывает дикий крик, и глава мертвецов дергается вперед, снося столик с картой и только углубляя рану. Вырываешь оружие и чувствуешь, как в лицо бьет струя теплой крови. Замахиваешься снова, на сей раз от плеча, целя в затылок или в шею, если чудище успеет повернуться. Еще крупица, самая малая толика удачи, и враг будет повержен – после таких ран не живут!

  Сердце бешено бьется в груди, и ты видишь, как ме-е-е-едленно поворачиваются к вам скелеты, как тянет из-за плеча свою здоровенную дуру покойный рыцарь. Разумом осознаешь, что не прошло и секунды, но видишь всех так, словно они завязли в смоле, а ты – нет. Шанс?
  Вот только не ты один быстр. Жертва, которая и от первого удара должна была если не помереть, то быть тяжело раненной, оказывается еще быстрее. Ты видишь смазанные черты лица, и взгляд цепляет только горящие колдовским огнем глаза да раззявленную пасть, в которой видны две тонкие иглы зубов.
  Бьешь сверху вниз, вкладывая в удар всю свою силу. Нежить пытается закрыться рукой, но уже поздно – ты со всего маха бьешь в район шеи, пытаясь отделить голову от туловища. И у тебя получается… почти. Лидер мертвецов успевает прикрыть уязвимое место широким наплечником: катайский кинжал взрезает сталь, пробивает поддоспешник, вонзается в плоть не-мертвую плоть… Но дальше длины клинка просто не хватает, а для большей глубины поражения мешает гарда.

  Вырываешь кинжал, готовясь к третьему, добивающему удару, как вдруг ощущаешь, как в груди словно пушечное ядро взрывается, и ты летишь куда-то назад. Тяжелый удар толи об стену, толи об пол выбивает из тебя дух и заставляет на несколько секунд практически потерять сознание. Нестерпимо жжет в груди, болят все члены, в глазах все рябит и пляшет, во рту – привкус крови, в ушах звенят колокола, и даже прорывающиеся голоса слышны, как через вату.
  - Лю-ю-юди… Моя вина… Здесь еще есть… Добить…
  - Нет! Нет говорю, Заремба! – над тобой нависает изломанная тень с двуручным мечом, а ты мало того, что небоеспособен, так еще и ладони пусты – кинжал вылетел из рук при падении. И этого не трожь! Нельзя!
  - Но владыка… Твои раны…
  - Успеется – отъемся! Но сначала допросим, как придет в себя. Это не нордлинги и не наемники – надо понять, как их крысы уговорили служить и как смогли так быстро скоординировать атаку на нас. Пошли одного из стражей к Шандоровичу с приказом брать командиров людей в плен.
  - Ме-е-есть… - воет голос мертвеца так, что даже в таком состоянии по спине мурашки бегут.
  - Прекрати! – в ранее звонком, а сейчас надтреснутом голосе появляется такая властность, что ее чуть ли не руками можно потрогать.

  Промаргиваешься. Картинка становится чуть более ясной, да и язык, кажется, уже может шевелиться. Рядом с тобой стоит, сжимая в руках свой здоровенный клинок, третий рыцарь, которого назвали «Заремба». Рядом с ним – два скелета-щитника. А у груды камней – тень в доспехах, склонившаяся над чем-то, что держит в руках. Кажется, человеческим телом.
  - Люблю, когда блюдо выглядит красиво. Жаль только, что грязно, - «звонкий» усмехается, но практически сразу громко стонет от боли, скорчившись и едва не уронив добычу.

      Магнус не успел вскрикнуть: воздух выбило из груди, жжение охватило нутро, а во рту — почему-то вязкая, тягучая и нестерпимо горячая кровь. Мир перевернулся несколько раз прежде, чем юноша ощутил твердь под собой. Но даже после этого пещера продолжала предательски покачиваться, словно какое-нибудь судно в самом начале шторма. Судно, на которое Родерик риттер фон Эберхард не прочь был сослать не слишком радивого отпрыска. Кинжал... кинжал вылетел, кажется, в сторону свода пещеры. А может это был пол. Колокола в ушах оглушительно звенели, глаза — засыпало землей. Магнус слышал хруст в груди, но звук этот раздался словно из дальнего угла пещеры. Боли на удивление не было. Толи от всплеска адреналина, толи от удара, выбившего дух и все чувства разом. Не осталось в Магнусе той уверенности, той ярости и твердости, с которой он мгновение назад был готов расстаться с жизнью...

      Боль нахлынула внезапно. Она сковала все тело разом, разрывая изнутри и сжигая внутренности. Магнус сжался, но только сильнее раздул бушующее пламя боли. Новыми всполохами она, жгуче пульсируя, отдавалась в каждой конечности, в каждом мускуле юного, еще не отмеченного травмами сражений, тела. Но даже находясь между агонией, шоком и экстазом страданий, Магнус видел, как нависает над ним тяжелая тень с двуручным мечом. Как сталь блеснула в тусклом свете пещеры. Он слышал голоса, разбирал слова и они, пусть и не сразу, проникали в расплескавшееся сознание.

      — А-а-а... не-е-е-т! Не на-а-а-а-до... — выхрипнул из себя Магнус вместе с горячими сгустками крови. И вместе со всем, что у него было в жизни до этого момента.

      Лёжа на спине, он попытался отползти на локтях назад, но ткнулся затылком во что-то твердое. Перед глазами зацвело. Свод пещеры опасно приблизился, грозясь раздавить, а скелеты рядом с рыцарем, как будто бы усмехнулись одними желтыми зубами без плоти.

      — Я... хочу служить тебе... владыка. — ещё один булькающий стон.

      — Я... — гаркающий приступ скрутил Магнуса.

      Он выбрал жизнь. Ещё один миг. Ещё несколько секунд, а если повезёт — минут. Он не думал, что будет дальше. Что сделает и сделает ли вовсе. И какова цена. Обмана и службы.

      Мелькнувший силуэт Анки в руках повелителя мертвецов заставил Магнуса закончить.

      — ... все сделаю.

  Небольшое усилие стоило тебе немалой цены – «картинка» перед глазами снова закачалась, словно подземелье было подвешенной к потолку люлькой, которую усатый нянь из старослужащих слишком сильно качнул. На окружающих, впрочем, это не слишком-то повлияло: все они спокойно раскачивались вместе с твердью. Даже «звонкий», разогнувшийся после ударившего в тело приступа боли – твоя работа! – замирает вместе со своим трофеем.
  Боль милосердна – ты не можешь разобрать, что он делает со своей несчастной жертвой.
  Но боль и жестока – судьба ее остается для тебя загадкой. Ты только видишь, как «звонкий» опускает свою добычу поблизости, прислоняя ее к стене. Вроде бы, он делает это осторожно – дает ли это надежду, или только обманывает?

  Противнику, кажется, стало легче – через несколько секунд его тень нависает над тобой, мазанув по лицу прядями длинных волос:
  - К демонам варпа мне твоя служба, смертный! Скажи…
  Его прерывает чей-то топот, бьющий по голове не хуже, чем колокольный звон похмельному гуляке. Сдержанную обстановку, насколько вообще этот эпитет применим к нежити, разрывает чей-то восторженный крик:
  - Я… Я… Мы засекли крыс и я обвалил тоннель им на головы! И часть живых эманаций потом отдалилась! Бегут, они бегут! Владыка, какой еще будет Ваша воля! - широкая и черная тень, похожая на облако, рябила и дергалась больше всех.
  - Постой, - оборвал восторги «звонкий».
  - Человек? – не унимался «восторженный». – А можно… Я его убью? И силы выпью, в награду?
  - Заладили… - очень по-человечески усталый вздох был ему ответом. Но сразу за этим проявлением чувств в словах лязгнул металл. – Мышью на пост и жди приказов. Пока следуй общему плану.
  - Да, Владыка! Да прибудет со мной ваша милость! – с прежним грохотом черная тень удалилась.

  «Звонкий» снова повернулся к тебе. Гипнотически блеснули красным огоньки глаз.
  - Мне твоя служба ни к чему, смертный. Говори, сколько людей наверху, что за отряд. Есть ли за ними крысы, как держите связь со своими нанимателями. И в твоих интересах быть лаконичнее.

      Шок от удара и падения отступил, но вместо облегчения Магнус с новой силой почувствовал все: жжение, теперь по всему туловищу; резь в деснах, словно под зубы вонзили стальные иглы; руки и ноги налились свинцовой ломотой. И только глаза, предательски, показали угадываемые силуэты вдалеке. Но уши... Лучше бы в них и дальше бил колокол. Слова «звонкого» и его слуги отчетливо проникли в сознание Магнуса. И были поняты, не смотря на обрушившуюся на юношу агонию.

      Крысы... крысы беспокоили Магнуса меньше всего. Хотя, было бы неплохо, если бы стая крысолюдов ворвалась в зал и дала бой неживым тварям. Тогда им стало бы не до людей! Но фон Эберхард младший об этом не думал. Он уловил, как «звонкий» отмахнулся от этого знания и сосредоточился на допросе. Вопросы сыпались один за другим. И если члены не слушались юношу совсем, то направлять мысли в нужную сторону, продираясь сквозь струящуюся со всех сторон боль, он еще мог.

      — Человек тридцать, может сорок, все воины. — каждое слово Магнус словно выдавливал из себя, преодолевая боль во рту и жжение в душе. — Не знаю есть ли за ними крысы. И про связь не знаю!

      Последние слова фон Эберхард почти выплюнул в лицо «звонкому». От бессилия, опустошения и безысходной тоски. Злоба подступила к горлу, но он ничего не мог сделать. Обессиленный и окруженный врагами. Только сжигать себя в гневом и яростью. А потому Магнус закрыл глаза, сделал несколько неглубоки вдохов и, как мог, погасил полыхнувшее ожесточение. Поднял на удивление ясный взгляд на «владыку» и сделал еще одну попытку.

      — Они ищут девчонку. Отдай её мне, и я уведу их отсюда. Они ничего не узнают, клянусь... — нужно было закончить клятву, но Магнус, сколько ни пытался, не нашел ничего для себя святого. Ничего, кроме одного. Но об этом он обмолвиться не осмелился.

  Выслушав тебя, «звонкий» коротко бросил:
  - Придержи его.
  Снова нависла тень, и ты почувствовал, как на грудь опускается тяжелый сапог, заслонивший практически весь обзор. Зато ты мог разглядеть, буде возникнет такое желание, обувь в малейших деталях – от чуть вылезших шапочек ржавых гвоздей на подошве до траченного временем и плесенью голенища, которое было усеяно мелкими дырочками. Нога продолжала давить, и ты вскрикнул, после чего «звонкий» поправил свой приказ:
  - Осторожнее. Мне нужно, чтобы он мог говорить, а не только мучиться.

  Нога приподнялась, и сразу стало легче дышать.
  - То есть вы не наемники крыс, я правильно понимаю? – поинтересовались у тебя. – И здесь совершенно случайно?
  Ты подтвердил, что так оно и есть. Владыка нежити недовольно цыкнул, но практически сразу усмехнулся:
  - Вам нужна только живая девчонка? Что же, я оставлю ее в живых, но на моих условиях. Твои друзья помогут мне уничтожить скейвенов – все одно это в интересах рода человеческого – и она останется в живых. Если же от ваших рук пострадает кто-то из моих воинов… Ну ты понял, не дурак, я думаю.

  - Заремба! – переключил внимание «звонкий» на своего рыцаря».
  - Да, Владыка… – раздался вой прямо над тобой.
  - Бери это тело с собой и мчи к смертным в верхнем тоннеле. О том, чтобы отойти, засада уже знает. Пусть этот человек уговорит других напасть на крыс. Согласятся – возвращай человека сюда, откажутся – убей и нападай на смертных. Все понял?
  - Да, Владыка… – снова утробно повторил мертвый рыцарь. – Если они согласятся, кто поведет их на бой…
  - Это сделает Шандорович. Ты с человеком будешь при мне.
  - Я это сделаю…

  - Это твой шанс, человек, - фыркнул звонкий. – Быть может, ваше появление здесь – удача, а не проблема.

  Ответить ты не успел – руки Зарембы подхватили тебя и вжали в броню. По щеке неприятно скользнули подоржавленные кольчужные кольца. Ты заметил, как под ногами мертвеца заклубилась тьма, а потом вас резко подбросило наверх. Сжав тебя еще плотнее, Заремба помчался тяжелой мерной поступью по коридору. Молча пробежав мимо других скелетов, он продолжил движение, и вскоре ты увидел свет факелов, а затем и братов.
  - Нежить! Мертвец! К бою! – послышались выкрики.
  - Говорить… - возвысил голос покойный рыцарь и, перехватив тебя за плечи, встряхнул, как котенка.
  От бега в неудобной позе и недавнего удара ныло все тело, но зато вернулось зрение, и говорить стало проще.
  - Петрушка? – послышался взволнованный голос дядьки Игнаца, и атаман протиснулся в первый ряд, глядя на тебя взглядом, полным одновременно тревоги и подозрения. – Где…? – решимости закончить вопрос у него не нашлось.

      Тяжелые руки Зарембы сомкнулись вокруг Магнуса, вдавили в ржавый холодный доспех мертвеца. Он дернулся, но безвольное тело только глухо заныло в ответ. Фон Эберхард
не был пленником, не был воином — он был ношей. Мешком отбитого мяса с костями. Заремба, сжав его еще плотнее, рванул с места тяжелой, размеренной рысью, от которой каждый шаг отдавался в груди новой волной тупой, ноющей боли.

      Но хуже оказалось увидеть в конце коридора проблески факелов и услышать знакомые голоса. Дядька Игнац пробился сквозь толпу и одарил смешанным взглядом. И тут Магнус должен был ощутить самую жгучую боль — унижение. Беспомощный, раздавленный, он висел в лапах мертвеца, как куль с требухой. Висел один, без Анки. Братки смотрели на него. И отец Анки смотрел, не в силах закончить терзающий его вопрос. Безвольно обвисший в руках мертвеца, Магнус должен был испытывать все что угодно, кроме... внезапно фон Эберхард почувствовал сначала какую-то необъяснимую гордость, а затем - прилив сил. Он высоко поднял голову с кровоподтеками и синяками, и это было все на что у него хватило сил. Посмотрел на дядьку ясными глазами, и произнес, стараясь держать голос ровно и не сбиться:

      - Они хотят, чтобы вы... побили скейвенов. Тогда Анка будет жить.

      Магнус закончил, и посмотрел испытующим взглядом на дядьку Игнаца. На отца, почти потерявшего дочь, и атамана, который в ответе за несколько десятков братков. И, пожалуй, посочувствовать бедолаге было бы вполне уместно, и многие бы поступили именно так, но только не фон Эберхард. В блестящих в свете факелов глазах то и дело мелькал вызов. Магнус словно говорил: "Что ты сделаешь теперь, отец? Пошлешь ли в бой братков или пожертвуешь дочкой? Доверишься ли слову мертвецов? Давай, озвучь свое решение". Жестокий взгляд того, кто сделал свой выбор, продлился недолго, быть может с дюжину секунд. Затем силы оставили Магнуса, высоко поднятая голова опустилась к груди и он вновь стал мешком мяса с костями в холодных руках мертвеца.

  Лицо дядьки Игнаца надо было видеть – растерянность, испуг, непонимание, и вслед за ними отчаянная, болезненная радость, заставляющая глаза заблестеть, а губы изогнуться в чем-то среднем между оскалом и улыбкой. На твой взгляд он, кажется, не обратил внимания, полностью захваченный своими чувствами. Постоял несколько секунд, губу пожевал, после чего твердо выдал:
  - Братцы, негоже бросать своих. Раз Анка у этих, - дернул он головой, - то надо выручать. Надо кого побить – побьем, не в первый раз, чай. Любо?
  - Любо… - раздалось несколько нестройных выкриков, но без особой уверенности.

  Но не все были довольны решением. Вперед грузно вышел Хакон, лапищу тяжелую на плечо атамана положил:
  - Дядька, мы все понимаем твою беду, - пробасил он, - но лезть в подземелье, когда здесь мертвяки, которые что-то там обещают… Не дуркуй, подумай, не все ли мы здесь ляжем? Я смерти не боюсь, но и по глупости помирать не хочу. Этих скейвенов здесь Урсун знает сколько, не сгинем ли все, Анку не вытащив?
  - Все одно вытаскивать надо, - процедил Славко, тоже выходя вперед. – Нам или того бить, кого укажут, или тех, кто указывает. Или уйти, да, но то не дело.

  Игнац беспомощно заозирался – отцовская любовь и чувство долга жестоко боролись в нем. Хакон и Славко начали пререкаться, а из строя вышел вперед Серый – старшой над лучниками. Общался ты с ним мало, но знал, что человек он малообщительный и сильно пьющий, хотя дело свое знающий туго.
  - Эй, Петрушка, и ты, мертвяк, - без обиняков начал он, - сами будем бить, или гуртом? И сколько крыс этих? Что хотите от нас? Как бить и где? Что вообще по чем, и с чего верить словам юнака да трупака?

  Заремба на этот град вопрос выдал короткое:
  - Таково желание Владыки… Крысы внизу… Бить вместе… Без вас можем… Вместе можем больше…
  Серый, смотревший на мертвого рыцаря из-под капюшона – волчьей головы, перевел неприятный, колючий взгляд на тебя. Словно оценивал, пристрелить или дать еще пожить маленько.
  - Они ж тупые, как лоб Павлушки,- прохрипел ты. А затем раздался хохотом. Болезненным таким, с хрипотцой. Было больно, но остановиться удалось далеко не сразу. - Даже тупее, - отдышался ещё немного и добавил, - Откажетесь - у них приказ напасть сразу же. А согласитесь - этот вернётся со мной, и пёс этого колдуна знает что будет после.

  Серый нахмурился:
  - Не нравится мне это... Думаю...
  - Погодь, - собрался наконец с мыслями дядька Игнац, одернув своего подчиненного, после чего повернулся к Зарембе, - Слышь, костяная голова, уговор - я иду говорить с твоим главным, а мои люди ждут здесь, ни с кем не воюя покуда. Добро?
  - Да... - спустя почти минуту выдохнул мертвец и, развернувшись, потопал обратно по коридору. Отпускать тебя он, естественно, не собирался. Атаман, пошушукавшись со своими ближниками, поспешил за ним.
  - Поставь парня на землю, а? Дался он тебе, - попытался освободить тебя дядька, но ответом ему было все то же раскатистое "нет...". Досадливо сплюнув, остаток пути Игнац провел молча.

  Спустились. К этому времени ты уже проморгался и немного пришел в себя, так что мог разглядеть нежить получше. Например, ты выяснил, что "звонкий", он же "Владыка", оказался... женщиной! Игнаца это, например, сильно удивило - он аж присвистнул при виде Владыки. А вот вида о том, что беспокоится за Анку, не подал.
  - Ты, чтоль, за вожака здесь будешь?
  - Ну я. А этих людей ты привел?
  - Да. И одна из моих у тебя, как мне сказал твой же, между прочим, юнак.
  - Они сами пришли. Я в своем праве - к меня здесь, на минутку, война идет.
  - Ну так а нам-то что? Воюйте себе на здоровьичко, а я свое возьму да обратно пойду.
  - Было ваше, стало... Хэх. Нет, человек, я свои условия сказала.
  - Да едрить тебя! Юнака-то пусть хоть твоя костяная голова выпустит, а? Чай он не красна девица, чтобы на руках носить.
  - Заремба, отпусти груз. Аккуратно!
  - Да-а-а-а...

  Тебя аккуратно опустили на землю рядом с бледной бессознательной Анкой. Ты проверил пульс - девушка жива, и, вроде как, преставиться и не собирается. Тем временем диалог продолжался:
  - Благодарствую. Так ты хочешь, чтобы мы за тебя дрались?
  - Разве мои посланцы тебе не передали мои слова?
  - А я у тебя спрашиваю.
  - Да, хочу. Это в ваших же, людских интересах. Вампир на охоте убивает с пару дюжин людей в год, а крысы несут чуму, и хотят, чтобы ХОзович стал их новой базой. Сам представишь, сколько народу помрет, если у них получится?
  - Эй-йех... Вот оно как... А твое дело с того какое?
  - Это мой охотничий домик, если можно так сказать. И я не хочу, чтобы мои земли и мой корм травили. Разберемся с крысами - можешь потом снова заглянуть на огонек, попытаться разобраться уже со мной.
  - Людно и оружно?
  - Да. Всяко развлечение!
  - Все одно целый отряд братков получить за одну девку... Мало будет.
  - Ты торгуешься?
  - Мы тебе нужнее, иначе бы ты не пыталась нас нанять.
  - Допустим. Золото?
  - И гарантии.
  - Десяток золотых на брата, девушку после боя возвращаю назад, даю вам возможность свободно уйти.
  - И полсотни сверху. И девушку, покуда не довоюем, пальцем не тронешь. И юнака тож. И твои слуги тоже будут воевать, а не нашими руками каштаны из огня таскать.
  - Тридцатки хватит. По всему прочему согласна.
  - По рукам?
  - По рукам.

  Пожав друг другу руки - дядька Игнац потом вытер свою о штаны - атаман подошел к тебе и сел на корточки. Держись Петрушка, выручим вас. И спасибо, что ее сберег. Осторожно сжав тебе плечо, хотя и все равно вышло больно, старшой попращался и отбыл той же дорогой вместе с Зарембой, который должен был стать его проводником.
  Вампирша тем временем отдала короткие указания, готовя войска к бою, и вскоре закончила все свои дела. Однако вместо того, чтобы пойти самой в бой, раз уж доспехи надела, она подошла к тебе и, заправив большие пальцы за ремень и наклонившись к тебе, полюбопытствовала:
  - Раз уж твой капитан согласился стать на этот бой мне союзником, расскажи пока, кто вы такие и как забрели сюда? Обычно люди здесь не появляются. А тут целый отряд, за старшего - кислевит, разведка - девушка и имперец. Кровь своей родины, - хмыкнула она, - я почую всегда.
  На этот раз ты смог получше разглядеть вампиршу. Неестественно бледная кожа, длинные черные волосы, похожие на след от угля прямые, в разлет, брови. Темно-карие глаза смотрели с легким любопытством, тонкие губы трогала легкая улыбка. Подбородок и скулы были острыми, словно обтянутыми одной лишь кожей, но самой выдающейся чертой был большой узкий нос с характерной горбинкой. На здоровяка, привыкшего с легкостью ходить в полных латах, она не походила, хотя была явно высокой и не тонкокостной - но у нежити, как ты уже успел убедиться, сил было явно побольше, чем у обычных людей.

      На твердой земле Магнус почувствовал себя сильно лучше. Когда тебя несут - мир покачивается из стороны в сторону, а еще вверх и вниз с каждым широким шагом, с каждым полупрыжком мертвеца. Теперь же юноша начал приходить в себя. А еще внимательно слушать разговор, украдкой поглядывая на Анку. Дядька Игнац торговался и делал это весьма умело. Он говорил с нежитью без страха, на равных. Словно ему много раз приходилось это делать. Когда Магнус впервые увидел некромантов в лесу, его сначала передернуло, а затем все тело охватила дрожь. Сейчас страха не было, но ему не приходилось договариваться с вампиршей. Он предпочел бы решить проблему быстро и просто и убраться отсюда подальше, но Магнус уже спробовал и ему не понравилось что из того вышло. Можно было попробовать еще, но результат был слишком предсказуем, чтобы Магнус решился подставить под удар Анку и братков.

      Сначала юноша не разглядел "Владыку" как следует. Не успел или не придал значения. В любом случае, его волновали совсем другие вопросы, а затем - взгляд его не был ясен. Теперь же нежить предстала перед ним во всей своей... тленности. Бледная как поганка, она не была лишена какого-то своеобразного очарования. Именно такими Магнус и представлял себе вампирш. Только в грезах он весело несся на нежить верхом на бретонском боевом коне и сшибал тварей одной нагрудной броней одну за другой. Реальность предстала перед ним совсем иной.

      Вампиршу заботили вполне человеческие вопросы, а торговалась с Игнацем - как какой-нибудь скорняк на рынке. Хотя, наверняка, могла бы пустить в ход свои чары. Магнус никак не мог понять почему. Он слышал столько страшных сказок о вампирах, их могуществе и умениях подчинять волю людей, но сейчас перед ним стояли два торгаша, которые яростно спорили о цене. В конце концов дядька Игнац брезгливо вытер руку о штаны и они пришли к соглашению, оставив юношу в недоумении. В ответ на ободряющие слова атамана «Петруша» осклабился и ответил : "До сих пор не издох - чай не сдохну". Проводил его взглядом, а затем над Магнусом снова нависли тяжелые латные доспехи. Но на этот раз в них оказались заключены не одни кости.

      Магнус поднял спокойный взгляд на нависшую над ним Владыку. Они не были друзьями, но, пока, не были и врагами. Непринужденный тон вампирши вызвал сначала настороженность, упоминание общей "родины" не пробудило в Магнусе ничего, кроме омерзения, а затем в голове прозвенело вновь: «К демонам варпа мне твоя служба, смертный!». Стыд охватил его, а затем злость вновь подступила к горлу. А еще - жгучая обида, которую может испытать только отвергнутый юноша.

      - Сгинь в чреве Нургла. - процедил фон Эберхард сквозь зубы.

      А затем попытался встать на ноги, чтобы поднять драгоценный кинжал и... убрать его за пояс. Нападать на вампиршу без нужды он не собирался.

  Широкие брови вампирши на твой ответ недоуменно взлетели вверх – она явно не рассчитывала на такой ответ, особенно после твоих предыдущих признаний. Пользуясь паузой, ты даже успел подняться на ноги и понять, что, пусть и качает, но вертикальное положение поддерживать можно. Однако долго тебе стоять не дали: латная перчатка легла на плечо и требовательно потянула вниз таким весом, словно на тебя поставил копыта боевой конь.
  - Посиди пока.

  Продолжать беседу вампирша не стала, а спокойно направилась к столу. Впрочем, совсем без комментариев она твое огрызание не оставила:
  - А ты забавный щенок. То ластишься и просишь дать тебе службу, то скалишь зубы. Экое непостоянство!
  Замершая над картой вампирша казалась, погрузилась в некое подобие транса – ее глаза закатились, и кроме белков, ничего не было видно. Не вставая на ноги, ты, тем не менее, смог добраться до кинжала и скрыть его от посторонних глаз: ни «Владыка», ни ее ожившие игрушки тебе даже не подумали мешать. Вернувшись к Анке, ты заметил, что девушка мало-помалу приходит в себя, отднако привести ее в чувство не успел.

  Снова послышался тяжелый шаг, и снова факел заслонила тень. Ты почувствовал, как на подбородке сжались затянутые в толстую кожу пальцы – потом наверняка останутся синяки – заставляя повернуться и посмотреть в глаза вампирше.
  - Раз ты такой смелый и готовый меня облаять, то пойдешь со мной. А ты, - перевела она взгляд на Анку, - спи.

  Голова девушки бессильно упала на грудь, ты же почувствовал, как неведомая сила тянет тебя подняться на ноги и шагать туда, куда прикажут. Это ощущение было тебе в новинку: оно поднималось изнутри, силой побуждая мысли действовать отдельно от разума, который такой команды не давал. Но и мозг не был в безопасности – черное колдовство ли, твое ли подсознание тихо, будто исподволь, шептало, что смириться и подчиниться будет лучшим вариантом.
  Видимо, сил противиться приказам «Владыки» у тебя хватало, потому что карие глаза снова нашли твой взгляд и неотрывно посмотрели словно в самую душу. Пальцы на подбородке сжались чуть сильнее:
  - Я жду.

      Когда на подбородке сжались затянутые в толстую кожу пальцы, Магнус одернул голову в сторону. Не раздумывая, не рассчитывая сил, взбешённым, отчаянным рывком, каким бьётся загнанный в угол зверь. Он вложило в это движение всю злость, всё унижение, весь тот вспыхнувший где-то под рёбрами гнев. Дёрнул головой, пытаясь стряхнуть хватку с подбородка, отшатнуться назад, намереваясь если не разорвать дистанцию, то отвернуть голову, чтобы не смотреть в эти бездонные глаза. Плечо резануло болью — свежие ушибы и ссадины отозвались резью.

      Ничего не вышло.

      Он даже не сдвинулся с места. Пальцы вампирши, тонкие, почти изящные в своей обтянутой плотной кожей перчатке, держали мёртвой хваткой. Не грубой силой, не тяжестью, а чем-то куда более неотвратимым. Словно его подбородок зажали не живые пальцы, а вековые корни. Рука вампирши даже не дрогнула. Она даже глазом не повела. Только взгляд, пробирающий до нутра, стал чуть насмешливее, будто она наблюдала за возней паука в банке.

      - Тварь... - выцедил сквозь зубы Магнус.

      Сил открыть рот ему не хватило. Язык поворачивался с большим трудом, а челюсти так и не раскрылись, чтобы выплюнуть в лицо мертвячке всю злобу, которая... злобу?..

      Внутри растеклось что-то липкое, тёплое, почти ласковое. В голове зашумело. В ушах, вместо отдаленного перезвона, - убаюкивающий гул, от которого веки стали тяжелыми, а мысли - вязкими, как смола.

      - Раз ты такой смелый и готовый меня облаять, то пойдешь со мной...

      - Пойдешь со мной...

      - ...пойдешь со мной...

      Голос был тихим. Каким-то своим. Словно бабуля Эльенор шептала ему в ухо детскую убаюкивающую сказку. Снова и снова, повторяя заветные слова.

      ...со мной... со мной... со мной...

      И это пугало больше всего. Не вампирша говорила с ним — его собственное тело. Измученное. Разбитое. Уставшее бороться. Безумно хотелось провалиться в нежные объятия и забыться, провалиться в сон. Увидеть сны. Как в детстве...

      - Пойдешь со мной... со мной... со мной...

      Теперь слова звучали ласково, с добротой и нежностью. Это был ее голос, её тембр и неровное, порой прерывающееся, дыхание. Магнус больше не сомневался. Он провалился в ласкающую бездну грез. Гнев и ярость растворились, словно их и не было. Спокойствие текло по телу мерно, как маятник часов...

      - Пойду с тобой... - четко ответил Магнус и почувствовал облегчение и... счастье потекло по телу.

  Действительно – стоило согласиться, и сразу стало легко и просто. Тело шло само, и ты даже не чувствовал ни усталости, ни боли в ранах. Состояние было такое, что скажи тебе, что надо пройти без привалов сотню лиг, ты бы просто пожал плечами и пошел… Если впереди, конечно, будет латная спина, за которой тебе надо следовать.
  Стоит заметить, что в остальном силы вампирши на тебя не повлияли. Ты вполне оценивал и ландшафт под ногами, и возможные опасности в виде выпирающих камней, и обращал внимание на следы недавних схваток. Впрочем, прежде, чем увидеть скейвенов, ты их почувствовал. Запах крысятины был настолько едкий и сильный, что мог запросто свалить с ног неподготовленного человека, но даже у тебя, знакомого с подворотнями и злачными местами, глаза все равно поначалу слезились. К тому же в эту вонь вплетались еще тошнотворно-приторные ароматы гнили и разложения, оседая не только в носу, но даже на языке.

  Противниками нежити оказались действительно те мифические крысолюды, с которыми давным-давно бился в сказках император Мандред Крысобой. Ростом они, если верить раскиданным в очередном зале тушкам, были примерно тебе по пояс, и представляли собой прямоходящих существ, одетых в легкие доспехи и плохо вооруженных. Зато их численность явно зашкаливала – только на небольшом пятачке, по прикидкам, их упокоилось не меньше сотни, тогда как человеческих скелетов было, дай Сигмар, с десяток.
  Приноровившись к сводящей зубы вони, ты услышал впереди шум битвы и постоянно вклинивающиеся в него истошные визги-писки. Именно на шум и пошла, обнажив клинок, не сбавляющая шага вампирша, а ты проследовал за ней. Миновав очередные крысиные тушки, вы вышли к очередной обширной пещере, где кипел бой.

  На уступе рядом двое одетых в черное мужчин, по виду – обычных людей, что-то ворожили: по-иному их действия нельзя было назвать никак. Перед твоей спутницей они попытались поклониться в пояс. но были остановлены раскатистым приказом продолжать держать армию. Владыка, остановившись рядом с подчиненными, осматривалась, и такая же возможность выпала и тебе.
  Судя по всему, здесь с каждой стороны было не меньше трех сотен бойцов. Людей дядьки Игнаца видно не было, кстати – вполне вероятно, что поле боя было не единственным. С «твоей» стороны центр держали одоспешенные скелеты, а на флангах – их «голые» копии и… такие же крысы, как у врага! Впрочем, присмотревшись, ты понял, что не совсем: крысы со стороны нежити были мертвыми. и действовали куда медленнее.
  Шерстисто-хвостатая масса неприятеля была в массе своей идентична, и отличались от них только несколько созданий. Во-первых, было несколько групп рослых черных крыс в доспехах, орудующих алебардами – они являли собой основные очаги сопротивления нежити. Во-вторых, это были непонятные полу-крысы, полу-собаки, передвигающиеся исключительно на четырех лапах и мощные, как телки – у некоторых из них, как ты заметил, было то несколько голов, то несколько хвостов. Ну и в-третьих, во вражеской армии виднелось с пол-десятка уродливых крысюков ростом с огра и силой такой же – скелетов они крошили, как сухие ветки. Кроме того, проблемой были небольшие группки крыс, мечущих камни из пращи – противопоставить им нежить ничего не могла, потому что все скелеты с луками лежали ровным рядком в стороне, не подавая ни признака своей «не-жизни».

  В общем же ситуация представлялась тебе такой – нежить давит крыс, и те пятятся назад. В нескольких проходах за спинами дерущихся, например, была форменная толчея: бегущие скейвены столкнулись с подкреплениями, и смешались в кучу, мешая подмоге подойти. У нежити же были проблемы на левом фланге: мертвецы постоянно восставали, но крысы убивали их быстрее. При таких темпах до развала фланга оставалось недолго.
  Чертыхнувшись, вампирша вполоборота повернулась к тебе и приказала «стоять здесь». Сама же она, взмахом руки подняв на ноги несколько ближайших разбитых костяков, кинулась в самую гущу схватки, схлестнувшись с ближайшим крысоогром. А ты, ты через несколько минут почувствовал, что контроль спал. Теперь ты мог двигаться самостоятельно, и сам решать, что тебе делать, благо последствия контроля в виде "обезболивания" пока что еще сохранялись.

Это не был невидимый поводок, нет. Просто удаляясь от вампирши, Магнус чувствовал беспокойство. Какая-то необъяснимая тревога начинала подгрызать изнутри. Ощущение, будто вот-вот случится нечто очень и очень нехорошее. А стоило сделать несколько быстрых шагов и нагнать Госпожу нежити - все проходило и юноша вновь ощущал спокойствие и умиротворение.

Морщась от зловония, Магнус с любопытством рассматривал первые тушки крысолюдов. Ему еще не довелось видеть представителей других рас, кроме, разве что, орков и гоблинов, и столь экзотические создания, естественно, привлекли его внимание.

Крошечные, даже меньше гоблинов, мохнатые и очень-очень вонючие. Они, когда были ещё живы, сражались разбросанными вокруг камнями и палками, и только некоторые из них имели при себе пращи и зазубренные лезвия из дрянного железа с рукоятками, отдалённо похожие толи на длинные кинжалы, толи на короткие мечи. Ссутуленные тельца, короткие передние лапы и вытянутые вперёд морды с усами - они не казались опасными противниками. Магнус немало удивился, как вампирская тварь с стальной хваткой относилась всерьез к угрозе таких неказистых зверушек. Но удивление Магнуса испарилось, стоило ему оказаться в огромной многоуровневой пещере. Во-первых, их было много. Настолько много, что некоторые отряды слились в однородную шерстистую массу, из которой то и дело вздымались вверх голые противные и очень длинные хвосты. А во-вторых, раса крысолюдов оказалась не однотипна, как это было с людьми или гоблинами. Крысолюды не ограничивались крохотными особями в своем виде. Были среди них и здоровенные великаны-воины с черной шерстью, были и причудливые огры с крысиными мордами и конечностями, были и диковинные собаки в шкуре и с несколькими пастями. Воинство кровососки не выглядело таким внушительным. Хорошо знакомые скелеты и зомби. С разным оружием и доспехами, а то и без них, но это все же была низшая нежить. И только два некроманта, которые изо всех сил поддерживали призрачную жизнь в тупом стаде мертвецов и их останков.

Где-то прозвучала команда "стоять здесь", но Магнусу было не до того. Развернувшееся сражение полностью увлекло его, поглотило. Он смотрел на очаги битвы, зачарованный происходящим. Уроки военного искусства, усвоенные в форте Торн, заиграли в новом свете. Конечно, никто не учил его командовать ни нежитью, ни крысами. А из вероятных противников рассматривались в основном зеленокожие, северяне и низшая нежить. Должно быть поэтому первая мысль, которая посетила Магнуса, оказалась про некромантов. Если по тихому прирезать их обоих - то армия нежити рассыплется сама собой, и... Полчища крыс одержат победу. И сожрут всех живых. Кровососка хотя бы разговаривала и договаривалась. Пойдут ли на это крысолюды - Магнус сильно сомневался, и совершенно точно не хотел проверять. Поэтому с выбором стороны в сражении никаких сомнений у него не было. Но...

...мысль оставить это проклятое место и сбежать к Анке пришла сразу. Унести ее подальше от безумия битвы. От кровопийцы, нежити и всего того, о чем Магнус не догадывался. Он почти поддался порыву, но перед глазами встал образ дядьки Игнаца. Как он шлёпнул по руке мертвячки. Что станется с ними, когда Магнус с Аннкой сбегут? Перебьет ли их кровопийца силами мертвяков, когда главная угроза будет устранена? Магнус почти не сомневался в этом. Да и нарушать уговоры атаман строго настрого запрещал. Не то, чтобы Магнусу было дело до чужих уговоров... но дядьку он уважал. Как атамана и как отца Анки. Так или иначе, он заботился обо всех, и сбежать от братков Магнус не мог себе позволить.

Итак, когда со сторона в этом сражении была определена, Магнус осмотрел пещеру боя снова. Пристально на этот раз, внимательно. В поисках того места, где он мог бы оказаться наиболее полезным.

Черные крысы-великаны размахивали длинными алебардами. Лезть к ним казалось смерти подобно, ведь все чем был вооружен Магнус - кинжал да четыре метательных ножа. Быстрые и мощные крысособаки казались не менее опасными, в первую очередь из-за нескольких зубастых пастей. Выйти с такой на бой было уже можно, но пришлось бы думать только о защите и ждать когда тварь ошибётся. А рисковать из-за какой-то старухи слишком сильно Магнусу не хотелось. Защищать вампиршу Магнус решительно не хотел. Пусть её восставшие прихвостни этим занимаются. Он же не её служка и вообще скоро они расстанутся. И мертвячке очень повезёт, если она не сдохнет. Ещё были небольшие группы крошечных крыс с пращами. Этот противник был юноше по силам. Окажись он среди них, и стал бы как лис в курятнике. Вот только добраться до маленьких пакостников не было никакой возможности. Иначе нежить уже разобралась бы с ними. Четыре ножика, даже если бы все настигли цели, не изменили бы ситуацию в сражении. Магнус тяжело вздохнул и посмотрел внимательно на крысогров. Размашистыми неторопливыми ударами они сминали по несколько скелетов за раз. И им удавалось это делать, но только потому, что восставшие были ещё медлительнее. Фон Эберхард продолжил наблюдать за ходом лап, как они двигались и на что обращали внимание. Монстры казались весьма похожи на боссов орков. Только здоровее и неповоротливее. Повторить трюк с подрезанием сухожилий с ними вряд ли бы получилось, но что, если забраться к твари на спину. Туда, докуда не дотягиваются кривые мясистые лапы чудища? Или даже на саму макушку, ослепить двумя быстрыми ударами и сбежать на безопасное расстояние? Это казалось не самой сложной задачей. А мысль показать вампирше, что крысогр ему тоже по силам, весьма и весьма манила. Поэтому ещё пару минут Магнус внимательно наблюдал за гигантами, выбирая самую медлительную особь, а затем вытащил кинжал и осторожно начал приближаться к монстру, стараясь не привлечь к себе ненужное внимание.

  Своей жертвой ты избрал приземистого и широкоплечего крысоогра, похожего телосложением на комод с длинными, до земли, руками. Чудовище бьющееся со скелетами, заметно припадало на левую лапу, а палевая комковатая шкура была вся в кровавых пятнах. Двигался здоровяк медленнее остальных, и вероятность провернуть с ним свой лихой план была наибольшей.
  Выдохнув, ты рванул вперед. Отпихнув с пути нескольких скелетов, взял крюк, чтобы не попасть под удары могучих лап – и влетел в вонючие пищащие ряды крысолюдов. опустил меч на бошку одному, сапогом отпихнул подлезшего второго, ударил яблоком по скуле третьего и, поднырнув под копья, прорвался через строй. Не глядя, отмахнул назад, попал во что-то мягкое и услышал надсадное верещание. Крысы бросились на тебя, но ты уже, оттолкнувшись от пола, повис на комковатой сальной шерсти крысоогра.

  Возможно, здесь бы тебя и ударили в спину, если бы мертвецы, которые, воспользовавшись суматохой, клином ударили по крысам, отвлекая их внимание на себя. Через боль ты подтянулся, чувствуя, как каждая мышца горит огнем, и добрался до здоровенной головищи с нервно стригущими ушами. Крысоогр заревел и, чувствуя помеху, попытался тебя смахнуть – пришлось вжиматься лицом в мерзко пахнущую шкуру. Поняв, что лапами тебя не сорвать, крыс-переросток начал стегать по тебе похожим по толщине на колбасу хвостом – ощущения были, словно тебя в драке посохом отхаживают.
  Подтянувшись еще повыше, ты примерился и коротко ударил в пышущий ненавистью желтый глаз. Чудище взвыло так, что и тебя заложило уши, и начало нелепо прыгать, размахивая в разные стороны в попытке избавиться от угрозы. Оно топтало и своих, и чужих, и ты едва не слетел, удержавшись на спине только чудом. Перехватив оружие в другую руку, ты ударил снова, но на сей раз клинок только поцарапал кожу у глазницы, вызвав новый приступ негодующего рева. Но ты, споро сориентировавшись, снова взмахнул кинжалом, и на сей раз загнал его в злобное око по самую рукоять.

  Толи ты задел мозг крысоогра, толи иным образом нанес смертельные повреждения, но монстр снова завопил, терзая твой слух. Ор перешел на визг, и тварь, сделав несколько заплетающихся шагов назад, начала заваливаться на бок. И в этом была первая проблема – ты оказался точно в центре крысиного построения. Будешь держаться за тушу – рискуешь быть ей если не раздавленным, то придавленным. А если прыгнешь – имеешь все шансы попасть на крысиные копья. Второй бедой было то, что кинжал застрял в глазнице, и никак не хотел вырываться, а дергание умирающего чудовища мешало тебе нормально потянуть его под нужным углом.
  Тем не менее, ужасное создание ты одолел – пора было решить, что делать с последствиями победы.

      Все оказалось не так просто, как казалось на расстоянии.

      Шерсть крысоогра оказалась жёсткой, как щетина старого кабана, пропитанная салом, потом, въевшейся грязью и Сигмар знает чем еще. Каждый дюйм этого комковатого меха пах так, что к горлу подкатывала тошнота, но пальцы снова и снова хватались за длинный ворс, находя надёжную опору. Магнус цеплялся, прижимался лицом к этой мерзкой шкуре, карабкался, вдыхал смрад и благодарил всех богов, что крысоогр не догадался просто рухнуть на спину и раздавить его, как клопа. Тварь ревела и бесновалась. Каждый её рывок сотрясал жилистое тело юноши. Мышцы горели, руки дрожали от напряжения, в плечах стреляло, а грудь отзывалась тупой, ноющей болью на каждое движение. Хвост крысоога, как доброе полено, с хлестким свистом охаживал по спине, по ногам, по бокам. Но Магнус не отпускал. Он стиснул зубы и пополз выше — к голове, к единственному уязвимому месту этой горы мяса и злобы.

      Когда клинок второй раз вошёл в жёлтый, пышащий ненавистью глаз, крысоогр взвыл протяжно, надсадно, так что у Магнуса заложило уши, а перед глазами поплыли круги. Юноша вцепился в складку на загривке, повис, болтаясь, как тряпичная кукла, и на миг даже подумал, что сейчас его просто стряхнут и затопчут, как надоевшее насекомое. Внутри все сжалось. Туша падала. Она была огромной — целая гора комковатой шерсти и тугих мышц, которая вот-вот придавит его своей тяжестью. В какой-то миг в памяти вспышкой озарился момент, когда Магнус в бою с орочим боссом чуть не оказался придавленным лошадью. Только бы не оказаться погребенным под этим исполином! Он выпустил рукоять, вмиг оглянулся. Скелеты, еще недавно наседавшие на чудище, отхлынули на приличное расстояние, оставив его посеред кишащего потока шерсти, хвостов и наконечников палок и копий. Два стука оледеневшего сердца. Фон Эберхард младший оттолкнулся ногами от твёрдого хребта и прыгнул. Варп с тварью, кинжалом и мельтешащими крысами-переростками. Нужно было оказаться где угодно, но подальше от падающего великана, подальше от полчища крысолюдов, заполонивших все вокруг. Приземлиться и прорываться обратно. По головам и спинам шесткошерстных крысолюдов, если придется.

  И ты прыгнул.
  От удара по жесткому, неровному полу подземелий все подошвы вспыхнули резкой болью – но это было лучше, чем приземлиться на гораздо более мягкую крысу или, что в разы хуже, на крысячьи копья. Тем временем крысоогр с последним воплем рванулся куда-то в бок, топча своих же визжащих сородичей, после чего наконец рухнул огромным кулем, подмяв под себя самых неудачливых крыс.
  Уцелевшие уставились на тебя маленькими злыми глазками, и ты готов был поклясться, что видишь, как под этими маленькими черепушками перекатываются злые кровожадные мысли.
  - Убивай-убивай! – взорвался воплем ближайший крыс, неосмотрительно попытавшись ткнуть в тебя копьем. С такого расстояния он задел только собственного сородича, возмущенно заверещавшего. Однако более опасные атаки были делом времени.

  Откуда-то сбоку донесся еще один предсмертный рык, и одновременно с ним – слова на странном, неприятном языке, чьи слова проникали в мозг червями, от которых заныли виски. Как по команде, скелеты сделали шаг вперед, кромсая крыс одну за одной. Нежить работала с ужасающей синхронностью и четкостью, игнорируя потери и ответные удары, и пробивалась к тому месту, куда ты упал. Окружающим крысам резко стало не до тебя, и они, пытаясь поначалу сопротивляться от нового напора мертвецов, быстро растеряли всю уверенность и в панике ринулись назад, затаптывая нерасторопных.
  Один из крысюков влетел в тебя, оставив на бедре глубокий порез от острого наплечника. Ты отшатнулся, и врезался в другого, наступил на хвост третьему и обязательно упал бы, если бы тебя не удержала закованная в стальную перчатку рука.
  - Молодец, - похвалил тебя прежний голос, от которого по сердцу растекались спокойствие и умиротворение. Словно все так и должно было быть: ты хорошо постарался, одолел могучего неприятеля, за что и заслужил самую важную благодарность – оценку своих стараний. Тем более, что рядом с Владыкой даже боль заглохла, и ты чувствовал себя в состоянии как прикончить еще одного крысоогра, так и встать стеной клинков на пути любого врага этой закованной в латы женщины.

  - А теперь вырежем убегающих, - кровожадно усмехнулась она, и эти чувства передались не только тебе, но и окружающим мертвецам.
  Это уже была не битва и даже не резня, это была бойня. Крысы верещали, толкались, лезли через друг друга, безжалостно резали впередиидущих в попытке дорваться до лазов. Очагов сопротивления почти не было – паника настолько же застила крысам глаза, сколь до этого – ярость. Армия Владычицы резала, рубила, колола, безжалостно истребляя бегущих, и вскоре вся была залита кровью. А уж смрад стоял такой, что, если бы не близость Ее, ты бы наверняка потерял сознание.

  …Когда сражение завершилось, Владычица встретилась со своими временными союзниками. С ее стороны стояло три мертвых рыцаря – Заремба, Шандорович и Ульварссон, а также ты, со стороны дядьки Игнаца – Анка, старшой над разведчиками Хакон, старшой над лучниками Серый, и неизменный Славко. Все браты-дружинники, хотя и имели помятый видок, были целы – только Славко держал левую руку на перевязи.
  - Петруша! – бледная Анка, завидев тебя, ринулась вперед и стиснула тебя в крепких объятиях. Она то и дело шмыгала носом, но не плакала – зато вцепилась так, словно боялась, что ты исчезнешь.

  Дядька Игнац хмыкнул в усы, но комментировать не стал, решительно подойдя к вампирше. Атаман смотрел на Владыку снизу вверх, но никакого дискомфорта от этого не испытывал.
  - Добрая была сеча, кровопивица.
  - Добрая, бездомный скиталец.
  - Так уговор? Або хвостом вильнешь?
  - Я хозяйка своему слову, хочу – оставлю, хочу – заберу. Да не ерепенься – уговор есть уговор.
  - Тады мы ждем.
  - Шандорович, передай атаману золото. Стародавнее устроит?
  - Всяко – в годы оные золота в монете было поболе, чем ныне.
  - Так много потерял, смертный?
  - Сколько уж погибло, то не твоя забота. Их тела тебе не послужат.
  - Да не больно-то и хотелось. Деньги у вас, оплата тоже… Приятно было иметь с тобой дело!
  - А вот я тем же похвастать не могу. Но рано прощеваешься, упырша – юнака отпусти.
  - Какого юнака?
  - Ну дык Петрушку, на котором Анка моя щас виснет.
  - С чего бы?
  - Так уговор же ж?
  - Какой уговор?
  - Дык отпущать опосля боя!
  - Не-е-е-ет, атаман, уговор был об оплате, о совместном бое, о возврате девицы, и о том, что вы свободно уйдете из Хозовича. А о этом твоем Петрушке речи не шло, вспоминаешь?
  - А-а-а, пропасть! Да на что он тебе?
  - Он… любопытный. А ты, Анка-девица, не смотри на меня волком – все одно не поможет. Я забираю его с собой… - Владыка сделала паузу, - а через год и один месяц ровно верну сюда же, к Хозовичу.
  - Но это мой человек, он под моей защитой!
  - И что? Я ему вредить не собираюсь, если не спровоцировать…

  Анка всхлипнула и попросила дрожащим голоском:
  - Петруша, не уходи к ней, придумай что-нибудь, я не хочу тебя терять!
  Вампирша тем временем бесстрастно продолжала:
  - Я наш договор исполнила дословно, смертный. Ты сам виноват, что подумал о женщине, но не подумал о мужчине. Теперь я предлагаю новый договор… Или ты можешь попытаться забрать его силой.
  Дядька Игнац беспомощно посмотрел на тебя и Анку, на стоящих за спиной братов и сплюнул себе под ноги:
  - Что ты хочешь взамен Петруши?
  - За право пользоваться им тринадцать месяцев?
  - Нет. За то, чтобы он ушел сейчас!
  - Золото вернуть?
  - Нет.
  - Я готова остаться вместо него, - вклинилась Анка, на что ей и отец, и вампирша ответили дружным: «Нет!». Девушка подвинулась так, чтобы закрыть тебя от вампирши спиной.
  - Еще предложения? – холодно уточнила Владыка.

      Магнус не думал. Мысли вообще перестали быть нужны. Вместо них остались руки, ноги и первое, что оказалось хоть как-то похоже на оружие. И приказ, прозвучавший в голове чужим, но таким естественным голосом: «Вырежем убегающих». Он прыгнул следом за первой же крысой, попытавшейся юркнуть в боковой лаз. Неловко ткнул метательным ножом. Удар пришёлся в спину, между лопаток. Крысюк взвизгнул, дёрнулся и... припустил пуще прежнего, сверкнув свежим порезом на спине. Вскарабкался по такому же мохнатому комку вонючей шерсти и прыгнул, словно какая-нибудь лягушка-переросток, прочь от Магнуса. Юноша шагнул дальше. Следующий попытался ткнуть копьём, но Магнус перехватил древко, дёрнул на себя. Крысолюд выпустил оружие и попытался сбежать, но человек уже перехватил копьё и не без труда вогнал его твари под затылок. Хлынула кровь. Тёплая, липкая. Магнусу было все равно. В ушах стоял только звон. Тот самый, что заглушал всё лишнее: мольбы, верещание, визги, хруст под ногами. Он двигался, как паровой танк, как хорошо отлаженный механизм, которому не нужна ни злость, ни ярость. Только точность, чтобы исполнить приказ. Все убегающие были просто препятствиями, которые нужно убрать с пути. Удар слева, удар справа, шаг вперёд, ещё шаг. Крысы падали, пищали, захлёбывались кровью, а он шёл по их телам, не чувствуя ни усталости, ни омерзения. Боль в груди? Есть. Но она далеко, она где-то там, за глухой стеной мелодичного спокойствия, которое овладело им вместе с голосом Владычицы. Пахло смертью, потом, годами немытой шерстью. Магнус вдыхал этот смрад и не морщился. Он был инструментом. Хорошим, острым инструментом, который делал то, что ему повелели.

      Когда битва стихла, руки были по локоть в крови. Дыхание сбилось, но в голове — все та же баюкающая мелодия. Он обернулся на голос Госпожи, послушно шагнул к ней, а затем пошел следом. Только бы оставаться рядом. Чувствовать это спокойствие и ласкающие полутона изливающейся мелодии.

      Магнус встал рядом с Госпожой. Братки смотрели на него, Игнац хмурился, Анка метала взгляды. Магнус видел их губы, слышал обрывки фраз, но смысл доходил медленно, будто через толщу воды. «Золото». «Уговор». «Петрушка». Всё это было важным, но не для него. Не сейчас. Где-то рядом Анка всхлипнула — он видел, как дрожат её плечи, как она сжимает кулаки. Это должно было его задеть. В какой-то миг он вспомнил тусклый лунный свет Шалии, журчание реки под ногами. Почувствовал тепло в груди, желание и боль в левой руке, в которой оказалась заноза со старых перил. О, если бы там, тогда на виссенландских равнинах, в Нижних землях и в Мариенбурге не гулял ветер, возможно, все было бы по-другому! Но наваждение схлынуло также быстро, как явилось. Магнус почувствовал лёгкое, почти равнодушное удивление: зачем Анка так переживает? Ведь всё очень просто.

      — Я останусь и буду служить один год и один месяц. - сухо ответил Магнус, помолчал чуть, а затем добавил: — Не называй меня Петрушей. Мое имя - Магнус фон Эберхард.

      Голос был чужим. Спокойным, бесстрастным, лишённым каких-либо эмоций. Безразличие к судьбе смертных охватило его. Он кивнул, словно в подтверждение своих слов, и отошёл. Туда, где ему и положено быть, рядом с Владычицей. Внутри, где-то глубоко в груди, ещё теплился маленький, сжатый в комок уголёк прежнего Магнуса. Тот самый, что когда-то огрызался на вампиршу, гневался в лицо смерти и... сражался, снова и снова. Сейчас он молчал, придавленный чужой волей, как надгробной плитой.