[FD] По ту сторону проклятья | ходы игроков | I.2 Alles oder nichts

  Так все и стояли какое-то время – дядька Игнац, неверяще вытаращивший глаза, его ближники, растерянные и напряженные, Анка, неловко застывшая в изломанной позе, бесстрастные мертвецы и будто бы скучающая Владыка.
  - Да как же так-то, - первым опомнился атаман, как-то по-бабьи всплеснув руками.
  - Погодь, дядька, - легла на плечо атамана тяжелая рука Славко, - не обо всем мы, мабуть, кумекаем, и Урусун ведает, почему хлопчик согласился идти с этой стервью. Мы Петрушу знаем добро – раз идет, значит, на то дело есть…
  - Не Петрушу… - тоскливо протянула Анка, не отпуская тебя, - Магнуса фон Эберхарда. Ма-агнус, - покатала на языке она имя, - Магнус…
  - Вот и разобрались? –сухо уточнила вампирша. – Тогда мы идем?
  - Идете, - махнул рукой дядька Игнац, ссутулившийся и вмиг будто постаревший. – Анка, отцепись ты, наконец, от хлопца – хуже ему делаешь. Анка! Анка, едрить твою в кочерыжку, дева скаженная, ходь сюды.

  Анка еще раз стиснула тебя в объятиях и ткнулась сухими губами в уголок твоих губ:
  - Прости, коханный, дуру. Я буду ждать, денечки считать – только вернись.
  - Анка! – атаман, хоть и выглядел разбитым, гаркнул так, что по подземелью запрыгало испуганное эхо.
  Отпустив тебя, понурая девушка встала за спиной отца, не отрывая от тебя взгляда.

  Наблюдавшая за всем этим разговором вампирша ехидно хмыкнула:
  - Какая трогательная сцена! Я почти расплакалась и пожалела о своем решении! Но только почти. До встречи, атаман, и ты, влюбленная! Заремба, Шандорович, Ульварссон, Эберхард – идем.
  Мертвые рыцари синхронно развернулись и пошли по коридору обратно. Ты – за ними, а вскоре к вам присоединилась и Владыка, решившая, что неплохо бы прикрыть отход, чтобы кислевиты чего не учудили. Однако ж все прошло ровно, не считая того, что эхо донесло до тебя громкий плач и какие-то басовитые уговоры. Твоих спутников, впрочем, они ни в коей мере не заинтересовали.

  …Потребовалось где-то полчаса, чтобы собрать всю нежить в одном месте. Застывшие неровными неподвижными рядами, мертвецы ждали приказаний. Осмотрев свою рать, Владыка упокоила всех зомби, большая часть из которых была крысюками, а потом разорвала связь с самыми поврежденными скелетами. Среди мертвецов в доспехах, на удивление, серьезно «покалеченных» не было – как доверительно поделился с тобой стоящий рядом некромант, повадками и внешностью напоминающий деревенского трактирщика, «пришлось немало потрудиться и разобрать часть иных скелетиков, чтобы гвардия Владыки по-прежнему блистала».
  Сократив так армию до где-то двух с половиной сотен бойцов, вампирша приказала выступать. Некроманты предпочли передвигаться в паланкинах, которые несли пригнувшиеся мертвецы, а сама предводительница и ее мертвые рыцари остались пешими. Тебе носильщиков не предложили.

  Около часа вы шли по естественным пещерам, пока не вышли к широкой арке, сделанной из огромных камней. Наверху виднелась потрепанный временем гномий бюст в рогатом шлеме, а на самой арке можно было разглядеть потрепанные руны. Вход охранялся двумя гранитными горгульями, явно поставленными здесь недавно. Около пятнадцати минут ушло на то, чтобы Владыка сняла с прохода магическую защиту, после чего бесконечный марш продолжился. Теперь отряд окружала побитая годами кладка, где-то осыпавшаяся, где-то явно намеренно обваленная: не надо было быть гадалкой, чтобы понять, что вы идете по одной из заброшенных подземных дорог Караз Анкора, некогда единого гномьего королевства.
  Вы шли еще около четырех часов, после чего остановились на привал на перекрестке пяти дорог. Конечно же, не ради отдыха – нежити он не требовался. Все было просто: владыка и ее генералы, взяв каждый по небольшому отряду, отправились на разведку. Рядом с тобой присели оба некроманта, споро разведших костерок и начавших готовить что-то, пахнущее на удивление свежо и аппетитно.

  - Присоединяйся, парень, - предложил тот из них, кто был своим пузиком и лысиной на макушке похож на трактирщика.
  - Не обидим! – хохотнул второй, долговязый и соломенноволосый, с квадратной крестьянской рожей, побитой оспой.
  - Неожиданно, конечно, что у нас еще одна живая душа появилась, - продолжил лысеющий, - но Владыке видней. Что, интересно, она в тебе нашла? Ты кушай, кушай, - подвинул он к тебе миску с овощным по большей части рагу, в котором плавали кусочки солонины, - идти еще несколько дней. Меня, кстати, Губертом кличут.
  - А я – Ганс Чернорукий, - представился второй, чьи руки, к слову, были вполне естественного цвета.
  - Не обращай на это внимание, - хихикнул Губерт, - Ганс у нас сам себе придумал прозвище, и сам им гордится.
  - «Некромант Ганс» звучит уныло, - отмахнулся его собеседник, - а с прозвищем меня сразу запомнят!
  Губерт молча развел руками.

  Какое-то время твои новые знакомые ели – только стук ложек о миску слышался. Если ты рискнул и присоединился к ним, то смог убедиться, что рагу, хотя и пресноватое, но вполне съедобное, согревающее и сытное. Раскатисто отрыгнув, Ганс похрустел пальцами и полюбопытствовал:
  - А тебя, парень, как зовут? И, раз уж мы все теперь Владыке служим, расскажи о себе, что ли?
  - И почему все же тебя взяли, - добавил «трактирщик», - небось, ты случайно некромантией воспользовался, а она это приметила? Если так, то, считай, тебе повезло!
  - Ну а почему еще, - перебил его Чернорукий, - не на случай же голода?
  - Тогда бы да, - хохотнул Губерт, - обращеньице другое было! Ну так что, расскажешь? И сам спрашивай – интересно же наверняка. А мы с коллегой постараемся ответить.

      Когда котелок закипел и по пещере поплыл запах рагу, Магнус почувствовал, как с него начинает сползать пелена. Не сразу, медленно, с неохотой, оставляя после себя мутную голову и ватную тяжесть в конечностях. Он моргнул, потёр лицо ладонью и вдруг понял, что может думать. Не исполнять, не подчиняться, а просто сидеть и размышлять.

      Первая же мысль ударила в голову и чуть не свалила на землю. Как тот самый удар вампирши в грудь.

      Анка.

      Магнус сглотнул. Горло пересохло, во рту появился привкус желчи. Он вспомнил, как она смотрела на него: испуганно, умоляюще, с той отчаянной любовью, которую он так и не успел познать. Вспомнил её руки на своих плечах, её шёпот: «Вернись». И то, как он сам отстранил её, как сказал: «Я остаюсь». Чужим, безразличным голосом. Он помнил, но будто со стороны, будто не он это делал. И от этого становилось ещё горше.

      Магнус сидел у костра, глядя в одну точку, и чувствовал, как безысходность вперемешку с усталостью наваливаются на плечи грузом. Руки тряслись мелкой, противной дрожью, в груди саднило, в суставах ныло. После падений, боя, после прыжков, после всего, что случилось, тело наконец решило напомнить о себе. И к этой физической разбитости добавилось другое, куда худшее: осознание, что он остался один среди мёртвых, в нескольких днях пути от братков, Анки. Никто не придёт за ним. И если он даже сбежит - то уже не найдет своих.

      Некроманты что-то говорили, пододвигали миску, улыбались, притворяясь нормальными людьми. Магнус с усилием поднял на них взгляд.

      — Меня… — голос сел, он прочистил горло. И все же из него вырвался всхлип: — Магнусь...

      И замолчал. Отставил миску. Какое-то время просто смотрел на пар, поднимающийся над рагу. Он больше не слышал слов. В голове звенели Анкин плачь и окрики дядьки Игнаца. Перестала ли она уже? Успокоилась? Он не знал. И, возможно, уже никогда не узнает. Магнус обхватил руками колени и уставился в пляшущие языки пламени. Вокруг жужжали голоса некромантов, где-то в темноте копошились скелеты, а он сидел и слушал, как в груди глухо, медленно бьётся сердце. Ровно. Одиноко. Он закрыл глаза и сам не заметил, как провалился в сон...

  Одним спутникам твоим ведомо, сколько ты пролежал в забытьи сна. Разбудили же тебя от него падающие на лицо прямые солнечные лучи. Еще не открыв глаза, ты почувствовал чуждое пещерам тепло и мерное покачивание. А еще – тот журчащий и бегущий шум, который не может происходить ниоткуда, кроме как от широкой реки.
  Открыв глаза, ты убедился в своих ощущениях. Ты лежал, глядя в чистое утреннее небо, и по правую руку от тебя был густой подлесок, а по левую, за переплетенными кустами – широкая быстрая река. Под тобой была какая-то ровная поверхность вроде носилок, которые несло шестеро скелетов. Чуть впереди на подобных же помостах покачивались уже знакомые тебе некроманты, явно не собирающиеся утруждать себя долгими походами. Ганс, судя по доносившимся звукам, спал, а Губерт, скрестив под собой ноги, читал какую-то толстенную книжицу.

  Следующий день прошел совершенно не интересно. Владыка о тебе как будто забыла, некроманты, хотя и делились пищей, с разговорами больше не лезли, хотя иногда и подтрунивали, а мертвецы оставались такими же разговорчивыми, как, например, табуретка. Но зато ты примерно локализовал собственное присутствие.
  Ты был не слишком силен в географии, но, стараниями того же дядьки Игнаца, плюс-минус представлял себе северные границы Империи и южные – Кислева. После того, как ты увидел впереди отроги огромных, тянущихся во весь горизонт гор, и убедился, что отряд идет на восток, стало ясно, что вы находитесь где-то на границе Лиги Осермарка – обширных земель, вассальных курфюрсту Талабекландскому. А река, стало быть, должна была быть Верхним Талабеком.
  В теории, вы могли на восток по Линску или Урскою, но, если верить карте атамана, северный берег и там, и там, был по больше части безлесным, а в твоем случае – нет. Скорее всего, вы сейчас шли по краю Широкого леса, а с той стороны реки, соответственно, был лес Грифонов. Понять, западнее или восточнее вы стоящего на Верхнем Талабеке Бехафена, столицы Лиги, было затруднительно, но, учитывая близость виднеющихся впереди Краесветных гор, крупнейший порт этой реки вы оставили за спиной.

  А ночью нежить переправилась на имперскую территорию. Буквально за несколько часов под контролем некромантов мертвецы сколотили хлипкие плоты, на которых и пересекли реку. Одна из ненадежных конструкций, правда, в процессе переправы разломалась, но ее неживой экипаж по большей части выбрался к точке назначения, просто преодолев путь по дну. Дальше вы уже шли по узким тропкам через лес Грифонов, причем двигались гораздо быстрее, чем по кислевитской стороне.
  Твой второй рассвет толи в заложниках, толи в плену вы уже встречали на опушке. Впереди простиралась обширная холмистая земля, поросшая колючим вереском и выглядящая предельно негостеприимно. Естественно, именно вглубь этих старых высоких холмов вы и направились: вампирша со своими рыцарями – впереди, ты и некроманты – в центре построения.
  На некоторых холмах стояли непонятные капища, на других возвышались руины замков и широченных башен, третьи были увенчаны стоячими камнями неизвестного, но явно ритуального назначения. Создавалось впечатление, что край этот совершенно необжитой, и долгое время служил аналогом кладбища для каких-то древних людей. Не удивительно, что логово Владыки было именно здесь!

  После пары часов петляний между холмов вы наконец достигли обгорелых руин неизвестного замка, построенного, такое ощущение, гигантами и для гигантов – каждый камень в основании стены был шириной в твой рост. Перед отрядом распахнулись выглядящие ровесником стен врата, за которыми ровными рядами стояли еще скелеты, возглавляемые еще одним некромантом – на сейраз седобородым старцем со скрюченной спиной.
  Под приветствия в адрес «наконец-то вернувшейся Владыки» вы вошли внутрь. После короткого разговора Ганс повел тебя за собой в подвал – мимо клеток, вполне себе новых пыточных и загонов для мертвых, но от того не менее агрессивных волков. Вопреки возможным опасениям, тебя не посадили в клетку – напротив, в твое полное распоряжение была представлена сделанная вокруг ключа проточной воды купальня. Вода в ней была холодновата, зато свежестью могла дать фору многим.
  Пока ты приводил себя в порядок – если счел нужным – появились новые обитатели этого замка. Бестелесные призраки, в которых не без труда угадывались людские черты, какой-то неведомой магией принесли тебе новое платье, причем полный набор – от нижнего белья до камзола. Судя по отсутствию буффов и разрезов, не теряющих популярность вот уж сколько лет, моде он соответствовал где-то столетней давности. Зато построен был качественно, выглядел дорого, но не вызывающе, и при этом был практически впору, разве что в плечах будучи чуть свободным. От тебя явно ожидали, что ты сменишь свой наряд на что-то новое.

  Вслед за тем к призракам присоединился десяток скелетов во главе с уже знакомым Шандоровичем. Мертвый рыцарь ультимативным тоном потребовал следовать за ним и повел тебя по узкой винтовой лестнице на вершину одной из башен, которая, как ты помнил, верхушки была лишена.
  И правда – заканчиваясь на одном из пролетов, дальше лестница уводила в пустоту. А вот на полуоткрытой площадке, с которой открывался панорамный вид на окрестности, стоял небольшой круглый столик, застеленный кружевной белой скатертью, и стояли два глубоких кресла, которым место скорее было у камина в охотничьем домике какого-нибудь знатного нобиля.
  На столе стояло несколько темных бутылок, по виду винных, и несколько широких подносов – с кусочками жаренного до блестящей корочки мяса, с явно свежими овощами, с сыром, с бобами в густом мясном бульоне. Приборы были серебряными – хозяйка застолья явно не подозревала о байках, что вампиров убивает серебро.

  Сама Владыка была одета в струящееся красное платье, поверх нижнего белого. Фасон оставлял открытым пространство на ладонь ниже плеч. Рукава опускались до плеч, а дальше руки были прикрыты длинными черными перчатками в тон затянутому корсету. Волосы вампирши были уложены в высокую прическу, спускающуюся большими локонами на открытую шею, позволяя рассмотреть золотые сережки в виде черепков с рубинчиками в глазницах.
  Улыбнувшись одними губами, она сделала приглашающий жест:
  - Располагайся. Как тебе мой дом? Поприятнее охотничьих угодий? Как по мне, виды здесь гораздо интереснее и разнообразнее, чем на севере.
  Стоящий за ее спиной скелет в ливрее дворецкого молча наполнил стоящий напротив свободного места кубок густой алой жидкостью, на запах – крепленым вином.

      Вода в купальне оказалась освежающей. Ровно настолько, чтобы привести Магнуса в чувства. Он скинул пропитанную потом, кровью и крысиным смрадом одежду и с наслаждением окунулся с головой. Заставил себя посидеть в холодной воде, пока лёгкие не начали требовать воздуха. Он вынырнул, фыркая и отплёвываясь, провёл ладонями по лицу, счищая грязь, которая въелась в кожу за последние дни. Прополоскал длинные волосы и, расплескивая стекающую воду, выбрался на холодный пол. Обтерся бархатной занавеской, чуть помедлил и облачился в предложенный старомодный камзол глубокого темно-бордового цвета. Отмахнулся налетевших призраков.

      — Передайте хозяйке: тряпки можно было и поновее выбрать.

      Магнус подошел к окну, окинул взглядом безжизненный пейзаж: горы, леса, видневшееся вдалеке русло реки. Он догадывался, что там кишит жизнь. Самая разнообразная, свирепая и голодная. И путь отсюда в обжитые земли будет полон смертельных опасностей, испытаний и сражений. Вряд ли ему удастся избежать смерти, рискни он просто сбежать. Это если допустить, что обитатели замка спокойно отпустят его за стены и не станут без устали преследовать. Что, впрочем, также казалось почти невероятным. В итоге мысль сбежать так и осталась лежать где-то глубоко, тлеющим угольком под ненадежным навесом во время проливного дождя обстоятельств с порывами событий.

      Но если Магнус и прочувствовал всю безысходность своего положения, то уж точно не смирился с этим.

      — А Шандорович, старая ты развалюха. С чем приперся?

      Магнус догадался, зачем пришел возвышенный скелет. Знал, что спорить бесполезно, и мертвец только выполняет приказ. Поэтому последовал за нежитью по своей воле.

      Он чувствовал себя наряженной по чьей-то воле куклой, которая делает только то, что позволяет дергающая за ниточки хозяйка, и ничего не мог с этим поделать. Пока. Но кукла нужна была красивой и целой, а нежить строго следует отданным приказам. Поэтому Магнус постарался сделать дорогу по развалинам крепости и местами обвалившимся лестницам нескучной:

...

— Шандорович, ты можешь не греметь как паровой танк?

— Костотряс, у тебя есть жена?

— Шандорович, ты когда-нибудь снимаешь свои доспехи или тебе стыдно показывать то, что под ними?

— Раз, два — с Шандоровичем беда; три, четыре — кости выбили ослине; пять и шесть — потанцуем прямо здесь; семь и восемь — Шандоровича не спросим.

— У тебя есть чувство юмора, Шандорович? Расскажи шутку.

—Почему ты такой молчаливый? Спой мне что-нибудь жизнеутверждающее. Ты же верный служка, не так ли?

—Шандарович, почему ты такой костлявый? Тебе нужно лучше питаться.

— Отгадай загадку: что у скелета внутри черепа? Не знаешь? Давай проверим!

...

      Дорога закончилась на вершине разрушенной башни. Открывающийся вид бил по глазам широтой. В центре площадки стоял столик с белой скатертью, два кресла, вино и еда. И вампирша. Наряженная как старомодная аристократка на первом свидании. Даже волосы помыла и забрала в прическу. И серьги в уши воткнула. Подумать только! Словно это был романтический ужин.

      В ответ на приглашение и налитый «дворецким» кубок, Магнус размашистой походкой проследовал к столку. Как тогда, в башне с кислевиткой. Взял целую бутылку вина и подошел к краю башни. Ступни его наполовину свесились над обрывом, а в лицо бил свежий ветер. Магнус запрокинул голову и опрокинул в себя содержимое бутылки. Он пил до тех пор, пока сладкое крепленое вино не заполнило желудок. Оторвался от горлышка, раскинул руки в стороны и засмеялся.

      — Мое слово — хочу даю, хочу забираю. — Не оборачиваясь, громко повторил Магнус слова вампирши . — Я не стану тебе служить.

      Нотки обреченности прозвенели в его словах, и Магнус, крепко приложившись к бутылке, начал прогуливаться по кромке башни. Он ступал легко и на первый взгляд беззаботно. Первые несколько шагов смотрел под ноги, но далеко внизу, у подножья открывался вид на острые камни, и Магнус предпочел вверить свою жизнь в руки Ранальда. Поднял взгляд. Сильный порыв ветра легко мог бы сбросить юношу в бездну, но ему было все равно. Шаг за шагом он шел по краю, пока бутылка не опустела, а затем бросил вниз.

      — У меня было все, — начал Магнус фон Эберхард, не останавливаясь. Он покачнулся, но удержал равновесие и сделал следующий шаг. — Друзья, цель, любовь, полная красок жизнь, к которой я стремился много лет и к которой пришел!

      Еще несколько шагов.

      — Ты забрала у меня все. Даже катайский кинжал, который я сам честно украл, ты оставила в той пещере.

      Неожиданно Магнус остановился и посмотрел на вампиршу испытующе. В его нутре разгорался огонек злости.

      — Ты даже не представилась. Я мог бы называть тебя мелкой воровкой.

      Он упер руки в бока, качнулся на ступнях и выпалил в лицо вампирше прямой и ничем не прикрытый вопрос:

      — Что тебе от меня нужно?

  Наверное, первым тревожным звоночком можно было счесть, что Шандорович, даром что мертвец, у самого подъема на башню все же тебе ответил. Почему так долго ждал – не понятно: толи думал долго, толи не считал нужным парировать, толи последняя шутка самосейка задела больше остальных.
  - Смейся, живо-о-ой… Но по-о-омни, перед кем ке-ем и над ке-ем… А то по-о-ошутят над тобо-о-ой…
  Больше ни слова добиться от него не удалось.
  Зато вспомнились байки, что древние мертвецы, особенно тела стародавних королей из забытых времен, обладают собственным разумом и пониманием. И если с обычной нежитью говорить все равно что лягушку топить, то их немертвые властелины были способны понять сказанное и принимать решение на основании собственного разума, или что у них там. Вот только пределы этого «разума» были вопросом скользким: одни утверждали, что они способны думать самостоятельно всегда, другие, что только когда рядом нет поднявшего их некроманта.

  Твой бенефис, а по-другому это выступление назвать было нельзя, вампирша встретила сначала взлетевшими вверх бровями и выражением немалого удивления. Кажется, она не ожидала от тебя такой бурной реакции, но перебивать и спорить не стала, предпочтя досмотреть номер до конца. И, видимо, приняв такое решение, стала невозмутимой и спокойной, даже доброжелательной – так, наверное, мамы и няньки следят за расшалившимся любимым чадушком.
  Занятый прогулкой по краю, ты не обратил внимания, что, повинуясь одному движению пальцев, сонм духов, слившийся в одно белесое пятно, начал медленное планирование по периметру башни с внешней стороны, придерживаясь твоей скорости. Шандорович же со свитой сделали несколько шагов вперед, ничуть не вмешиваясь в процесс – только сам мертвый рыцарь неотрывно следил за тобой чуть желтоватым черепом, в пустых глазницах которого мигали зеленые, похожие на болотные, огоньки.

  Когда же ты задал наконец прямой вопрос, ответа на него не последовало. Вместо этого Владыка снова сделала несколько плавных жестов, от которых на ее пальцах заиграли холодные льдистые огоньки, и отдела короткий приказ:
  - Помогите ему спуститься.
  Магия кровососки осела на ее слугах словно пыльца, и ожившие кости стали двигаться раза в два быстрее. А еще спину внезапно обдало ледяным холодом, сковывающим члены и как будто вымораживающим разум. Длилось это ощущение недолго, но Шандоровичу сотоварищи этого хватило, чтобы стащить тебя за руки с края стены. Они держали тебя мертвой хваткой – а какой же еще? – и отпускать явно не собирались.

  Вампирша поднялась, но приближаться к тебе не стала. Подошла к краю, куда ты сбросил бутылку, глянула вниз и, поцокав языком, прокомментировала:
  - Я хотела пообщаться с тобой в другой обстановке, но, видимо, придется сначала поучить тебя хорошим манерам. В конце концов, ты здесь гость, а гость должен вести себя немного иначе, согласен? Пойдем.

  Не смотря на формат предложения, сама вампирша никуда не пошла, оставшись на башне, а скелеты в компании призраков поволокли тебя вниз, немало не заботясь о том, что ты бьешься ногами о ступеньки. Пару раз, когда нежити казалось, что ты пытаешься вырваться, духи пролетали сквозь тебя, принося с собой уже знакомый могильный холод и подавляя всякую волю к сопротивлению. Так ты вновь оказался в подвале, только на сей раз не в купальне, а в самой натуральной пыточной.
  Горящие всамомделешним синим пламенем факелы на стенах, дыбы, какие-то железные крепежи, похожая на гроб стальная конструкция, богатый ассортимент плетей, пил, молотков и молоточков сделали бы честь и логову каких-нибудь охотников за ведьмами – эти господа отличались не только тем, что почти всегда выносили обвинительный приговор, но и тем, что он очень редко, когда не сопровождался признанием самого обвиняемого. Ясное дело, что не ввиду искреннего раскаяния.

  В холодной пыточной камере, где, вопреки ожиданиям, не пахло ничем, кроме сырости, помимо нескольких уже привычных скелетов был твой новый знакомец – Губерт, чистящий ножом ногти.
  - А-а-а-а, привет, парень! – радостно встретил тебя он, словно дядюшка – заблудшего племянника. – Быстро ты сюда попал! Но зато я выиграл – ставил на то, что вляпаешься уже на этой неделе, а Ганс думал, что ты сначала пообтешешься чутка, а взбрыкнешь уже на следующей. Так что милости просим в эту скромную обитель размышлений!
  Ребятки, - обратился он к скелетам, - на стульчик его посадите, ручки-ножки зафиксируйте, и мы немножко поговорим!

  Нежить явно знала подобную команду – они сноровисто поместили тебя в толстое деревянное кресло с подржавленными крепежами, которыми зафиксировали тебе запястья, щиколотки и лоб. Фиксация шла винтом, и пока что затянуто все было так, чтобы, с одной стороны, держать тебя, а, с другой, не переломать кости.
  - Знаешь, почему это обитель размышлений? – разорялся тем временем Губерт. – Потому что именно здесь выпадает хороший шанс подумать над своим поведением, словами, делами и так далее, и понять, что с Владыкой, справедливой, но беспощадной, лучше не спорить. Но ты не волнуйся, парень, здесь и я побывал, и Ганс – сначала с твоей стороны, теперь, хе-хе, с нашей. Так что расслабься, отпусти мысли, и начинай думать о высоком. Ну или хотя бы о том, с чего начнешь петь! А пока, чтобы ты не отвлекался на пустопорожнюю болтовню, мы тебе ротик завяжем… - между зубами тебе втиснули чистую белую тряпицу, которую после нехитрых манипуляций завязали на затылке. Теперь ты мог разве что мычать и бурчать. Ну или кричать на одной ноте.

  Вскоре в камеру неторопливо зашла так и не сменившая платье вампирша, за которой мертвая прислуга притащила кресло и столик, как бы не те, что стояли наверху. Заняв место напротив тебя, она дождалась, когда скелет-дворецкий наполнит ее бокал и коротко кивнула. Дважды упрашивать Губерта не пришлось – тот взял со столика несколько тонких, острых даже на вид игл и маленький молоточек, после чего снова приблизился к тебе.
  - Начнем с пальчиков! У мальчиков – начинаем с пальчиков, к девочки… - он осекся. – В общем, сейчас самое время для размышлений! Смотри, как я научился, и запоминай. Итак, берем иголочку, примеряем вот сюда, и… - Точным движением молотка некромант загнал тебе иголку под ноготь до половины, при этом боли почему-то не было. – Смотри, как хорошо, словно так и надо, да? А если поглуже…

  Еще один удар, лишь немного заглубивший иглу, и все тело прошила острая режущая боль, постепенно начавшая стихать и оставшаяся лишь болью в пострадавшем пальце и ломотой в висках. Но на этом Губерт не остановился – вскоре под четырьмя ногтями, по два на каждой руке, у тебя было по игле. Правда, оставшиеся три были вбиты «без прелюдий», и боль от них вспыхнула сразу. Теперь уже болели не только пальцы, а все руки, спина по позвоночнику и голова. При этом ощущений было достаточно, чтобы страдать от них, но недостаточно, чтобы скатиться в забытье.
  - Нравится? – оптимистично поинтересовался некромант. – А-а-а, по глазам вижу – нравится! Вот сейчас отдохнем чутка, а там можно и на дыбочке размяться… Сейчас мы тебя попоим…

  С тебя сняли кляп, и скелет-помощник, ничуть не интересуясь твоим мнением, силой влил тебе в рот полный ковш ледяной, аж зубы сводит, воды. После этого повязку на тебя надевать не стали – некромант отошел к одной из дыб, что-то на ней подлаживая, а вампирша так и осталась сидеть, попивая вино и с интересом наблюдая за твоей реакцией.

  Скелеты волокли вниз. Магнус попытался упереться ногами в ступеньку, но его просто дёрнули вперёд, и он, потеряв равновесие, больно ударился коленом о камень. Стиснул зубы, рванул руку, пытаясь высвободить её из мёртвой хватки костяных пальцев. Бесполезно. Только хрустнули собственные суставы.

  — Тварь! — прохрипел он в пустоту, дёргаясь всем телом.

  Костлявые слуги даже не замедлили шага. Второй, державший его за другую руку, дёрнул вверх, заставляя подняться на ноги, и потащил дальше. Магнус попытался пнуть ближайшего. Нога прошла сквозь рёбра и чуть не застряла. Он зарычал, крутанулся, пытаясь выскользнуть из захвата. Кости заскрежетали, сжались крепче. Пальцы на запястье онемели. Магнус ударил затылком назад, целясь в череп тому, что тащил его сзади. Попал. Глухой стук, треск. И ничего. Скелет даже головой не мотнул, только ещё сильнее сжал пальцы, вдавливая их в кожу до синяков.

  — Да чтоб вас... — выдохнул он и рванулся уже отчаянно, всем телом, из последних сил, упираясь пятками в пол.

  Тело до самых кончиков пальцев пронзил холод. Магнус больше не вырывался, не пытался пинком оттолкнуть скелета. Он задрожал. Синих факелов веяло странным теплом, но оно не грело ничуть. Когда Магнус оказался в промозглой пыточной камере, дрожь отступила. Смеющиеся глаза Губерта вызывали очередной приступ гнева, но он сдержался. Стиснул зубы и злобно зыркнул на прихвостня вампирши. Кляп вошел не сразу. Магнус держал рот крепко. Он получал странное удовольствие тогда, когда некромант кривился от того, что у него что-то шло не как обычно.

  Владыка этого кладбища явилась во всей своей застарелой красе. Какие мысли витали в её голове Магнуса больше не интересовало. Перед ним был враг. И палач. Он почти успел пожалеть, что не сделал шаг с вершины башни, когда... пришла боль. Магнус зажмурился, стиснул зубы, готовясь к худшему. Но когда Губерт вторым ударом загнал иглу глубже, мир взорвался. Он дёрнулся всем телом, рванул руки, пытаясь вырваться из креплений, но сталь держала мёртво. Только сдавленное кряхтение вырвалось из горла. Тряпка во рту оказалась очень кстати.

  Он сидел, не опуская головы, и чувствовал, как от пальцев по рукам растекается жгучая волна, добегая до плеч и дальше, в позвоночник. Голова гудела, руки потряхивало, а мир вокруг словно потерял чёткость. Факелы расплывались, голоса доносились будто сквозь вату. Только боль оставалась острой, ясной, не давая провалиться в забытьё. Губерт суетился у дыбы, что-то бормоча, вампирша сидела в кресле, попивала вино и смотрела на него без эмоций. Так смотрят на пойманную рыбу, прежде чем решить, что с ней делать. Магнус перевёл взгляд на неё. На удивление ясный. С из ниоткуда взявшейся твердостью. Сквозь вату в голову лезли самые разные мысли, но глубже всего проникла одна: «Она не заставит меня умолять».

  Когда Губерт закончил, а вернее сказать сделал перерыв, Магнуса уже кружило. Если бы он не сидел - свалился бы за каменный пол. Но силы приподнять голову еще были. Он взглянул на вампиршу, зашевелил губами и... голова Магнуса рухнула на грудь. Он продышался. Посмотрел еще раз на владычицу кладбища и... ничего не сказал. Только крепче сжал зубы.

  Когда-нибудь это закончится. И, даст Ранальд, поскорее...

  Первый раз, когда ты поднял взор, вампирша в глазах двоилась, а сами стены узилища покачивались, словно опавший лист в луже. Но со второго раза ты смог оценить ситуацию получше. На лице Владыки не было ни жадного удовлетворения, как у любителей чужих страданий, ни холодной сдержанности, как у человека, занимающегося непростым, но нужным трудом, ни еле сдерживаемой ярости, как у палача, чья жертва никак не хочет сдаваться. Кажется, она была… заинтересована?
  Да, пожалуй, именно так. То, как она подалась вперед, то, с каким интересом следила за твоими реакциями, даже то, как она кивнула каким-то своим мыслям, когда ты нашел силы поднять голову, означало одно – твое поведение возбудило в женщине немалое любопытство и интерес. Осталось только понять, в какой конкретно сфере.

  Тем временем Губерт продолжал распинаться:
  - Дыбочка – это, мой мальчик, такая замечательная штука, что на ней можно как просто висеть, чувствуя, как болят плечики, так и сполна насладиться тем, как косточки выходят из своих мест. А можно еще поднять повыше и подвесить к ножкам грузик, чтобы плавное натяжение вниз оставляло незабываемые воспоминания… Кстати, посмотри вон, в сторонку – видишь дыру в полу? Как ты думаешь, что это? Правильно! Это очаг! А дыбочка наша с поворотным механизмом! Ну ты же понимаешь, зачем? Рычажочек р-раз, подвинули, и снизу уже уголки пяточки поджаривают.
  А еще, пока человечек на дыбе висит, можно его плеточкой, например, отходить. Но просто бьют, снимая шкуру, только дураки – запомни это. Задача-то у такой порки другая, верно? Не убить же! Так вот, плеточку лучше в соленой воде смачивать перед тем, как стегануть – тогда рана гора-аздо ярче ощущается.
  Ну что, готово все? Тогда пойдем, дорогой, развлечемся еще. Такой опыт, такой опыт – когда ты еще попадешь в руки опытного человека, а не всякой дряни необразованной, ремесленников от высокого искусства убеждения?

  Скелеты подхватили тебя и поволокли к следующему пыточному инструменту. Губерт самолично завязал тебе узел на руках и перевязал ноги у лодыжек ив коленях кожаным шнуром, после чего перебросил веревку через лебедку.
  - Сейчас потя-а-а-анем, к ножкам грузик свинцовый подвесим, и тогда…
  - Нет, - впервые за времяпытки подала голос вампирша.
  - …ладно, не подвесим, испробуешь так, по-простецки. Но рыпаться я тебе со всей дружественностью не рекомендую – будет сильно больнее.

  Один поворот ворота, второй – и ты чувствуешь, как начинает разгораться боль в плечах и предплечьях. Вместе с ними жжет лопатки и позвоночник, а Губерт продолжает медленно крутить, рассказывая.
  - Это все ягодки, мой мальчик. Если грамотно подвесить, не ломая ничего, можно еще поиграть щипчиками. Ну, знаешь, большими такими щипчиками, которыми кузнец заготовку из огня достает. Только ими не железку, в ребрышки сжимают, и выкручивают. А потом тр-рах – и сломано наше ребрышко прямо в труху…

  Рот тебе не закрыли, и тыне лишен был возможности ни кричать, ни делиться с палачами своим мнением о них и их родословной. А чтобы ты не сомлел, тебя еще и, после подвешивания, окатили из кадки ледянющей водой.
  - Можно ножичком мелким кожицу снимать, аж узорно так, красивенько. А можно крючки раскаленные, похожие на снасти рыболовные, под кожу вешать, а на них еще грузик… С таким забавным звуком кожа лопается, ты не представляешь! Ну так что, - некромант перехватил взгляд вампирши и переключился с дифирамбов пыточному делу на вопросы по существу, - ты хочешь что сказать, или продолжим изучать? Я бы порекомендовал тебе пока поотмалчиваться – впереди столько много открытий чудных!

Всё, что происходило дальше, превратилось в калейдоскоп боли. Магнус перестал различать, где кончается одна пытка и начинается другая. Они сливались в сплошной, пульсирующий гул. Рывок лебёдки, и плечи обожгло так, будто их рвут из суставов. Он зажмурился, стиснув зубы, но ничего не изменилось. Из горла вырвался низкий, сдавленный стон. Верёвка врезалась в запястья, перекрывая кровь, и руки начали неметь, становясь тяжёлыми, чужими. Магнус захрипел, пытаясь приподняться на руках, чтобы хоть на миг ослабить натяжение. Зря.

Палач снова крутанул ворот, и Магнус повис уже полностью, только пальцы ног едва касались пола. В плечах хрустнуло, в спине стрельнуло, и по позвоночнику пробежала судорога, заставляя тело выгнуться дугой. Он хотел было закричать, но из груди вырвалось нечто невнятное. Какое-то утробное завывание вперемешку с кряхтением и хрипами.

А потом его окатили водой. Холод ударил по разгорячённой коже, выбивая дыхание. Магнус дёрнулся всем телом, судорожно вздохнул, захлёбываясь воздухом и водой. Глаза заволокло пеленой. Он увидел только размытое пятно вампирши, сидящей в кресле с кубком в руке, и улыбающееся лицо Губерта, склонившегося над ним с инструментом, который заинтересованно вглядывался в Магнуса. Стало бы тошно, если бы тело не выло от боли. Хотелось вырваться из этой оболочки и оказаться где угодно, только не здесь.

Сил говорить уже не было. Магнус рыкнул на Губерта из последних сил. По рукам от запястий и вниз текли струи крови. Голова кружилась, перед глазами плясали тёмные пятна, а в ушах стоял звон. Каждый вдох отдавался болью, каждый вдох становился испытанием, которое терпеть уже не было сил. И тогда Магнус закричал. Всего одно слово. Но разобрать его было невозможно...

  - Прям песня, - разулыбался некромант, вслушиваясь в твои крики. – А представляешь, как громко поют те, кого еще сильнее подвешивают? И танцуют еще, если по-другому повесить, и снизу развести огонь. Давай…
  - Снимай, - перебила его вампирша.
  - Но, - Губерт выглядел, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.
  - Снимай, - повторила женщина с нажимом.
  - Да, Владыка! – некромант засуетился, отдавая распоряжения нежити.

  Вскоре, поддерживаемый за ноги скелетами во избежание дальнейших травм, ты был снят с дыбы и усажен в прежнее кресло. Спина, плечи, руки болели просто адски, да и в целом, кажется, поза, в которой ты устроился, была абсолютно неестественной для человеческого организма. Облитый еще раз водой, ты приходил в себя, а нахмурившаяся вампирша в это время начала колдовать.
  Вокруг пальцев, живущих словно своей жизнью, появилось черное облако, то распухающее, то сужающееся до узкой полосы, и с каждой секундой его цвет становился все гуще и насыщенней. Наконец вампирша резким движением словно отбросила его в твою сторону, и ты внезапно снова ощутил себя, как на дыбе. Пытка эта продолжалась всего несколько секунд, после чего прекратилась. А ты, возможно к удивлению своему, осознал, что члены снова тебе послушны, а кости и суставы находятся на тех местах, где им заповедовано быть природой. И продолжают болеть, конечно, но уже не так ярко и остро.

  Губерт, глядя на тебя, задорно хмыкнул:
  - Вот тебя и починили, мальчик мой. Но ты же понимаешь, что этими чарами можно косточки в человечьем организме и по-другому тасовать? Тоже, скажу тебе откровенно, совершенно необычные ощущения, незабываемые даже. Например, такая простенькая вещь, как зубки: представь, как они будут болеть, если их немного посмещать со своих мест? Просто прелесть?

  Повинуясь движению руки вампирши, он замолчал, словно язык проглотил, и торопливым шариком откатился в сторону. А ты почувствовал на подбородке крепкие пальцы и увидел нависшую над тобой Владыку. Вопрос, интересующий не-мертвую женщину, оказался весьма обширным, и трактовать его можно было по-разному:
  - И что ты понял?

      Магнус молчал. Долго. Просто сидел, опустив голову, и смотрел в пол. На лужи воды, смешанной с кровью. Тяжело дышал. Со свистом. Каждый вдох отдавался в груди глухой, ноющей болью. Пальцы рук мелко, противно дрожали. Он сжимал их в кулаки, чтобы унять эту дрожь, но она не проходила. Слова застряли в горле, забитом солёной слюной и остывающей кровью. Каждая мышца пульсировала отдельным, не унимающимся огнём. Запястья горели там, где верёвка впивалась в кожу.

      Голос Губерта, его улыбка, восторженные рассказы о том, как снимать шкуру и ломать рёбра — всё это отдавалось в голове мутным, тревожным эхом. Магнус слышал его, но словно сквозь толщу ледяной воды, которой его окатывали. Он зажмурился, пытаясь прогнать этот голос, но тот все равно проникал сквозь завесу пелены мелким пронзительным звоном.

      Что случилось перед тем, как отступила боль, Магнус не видел. Внезапно боль стихла. Словно её выгнали из тела. Не полностью, конечно, но взгляд прояснился. Он увидел перед собой вампиршу. Невозмутимую, с застывшим лицом, на котором не было никаких эмоций. Услышал и расслышал подвизгивание Губерта про косточки и зубки. Сжал челюсти от бессилья, но твердо решил, что обязательно поменяется с Губертом местами. Но для этого нужно было пережить этот день. Кому в конце концов луче от его упрямства? Но кем тогда станет он сам? Или кем он стал теперь?

      Магнус вовремя стиснул зубы. Схватившие его за лицо пальцы стиснули челюсти так, что можно было язык откусить. Она рванула голову юноши вверх, и перед ним оказалась нависшая грозная фигура в вечернем платье и застывшей маской на лице. Со стороны это могло показаться даже забавным, но Магнусу было не до смеха. Чудовище возвышалось над ним, и вопрошало. Оно хотело услышать правильные слова. Магнус это очень четко понимал. И даже мог дать внятный ответ, но... в момент, когда стойкость дала трещину, а в голове не созрел план действий, он лишь беспомощно открыл и закрыл рот несколько раз, не решаясь дать ответ. В конце концов он почти жалобно выдавил из себя:

      - Ты хозяйка, и все будет как ты скажешь.

  Вампирша пристально смотрела на тебя немигающими, как у змеи, глазами, и молчала. Молчал и говорливый некромант, опасающийся свою госпожу не меньше, чем ты. Наконец холодные пальцы перестали сжимать твой подбородок, и, скользнув в бок, по-хозяйски потрепали тебе щеку.
  - Ответ очевидный, но правильный. Вернее, часть ответа.
  Женщина улыбнулась тебе одними губами. Не считая бледности, с такой улыбкой, прячущей клыки, она совершенно не походила на монстра, даже того «злобного пламени», о котором так любят распинаться святоши, не было – только усталость, подернутая легким покрывалом заинтересованности. И именно она и давала тебе шанс, если не перестараться и ненароком не смахнуть его.
  - Я пока что жду продолжения.
  Скосив глаза куда-то в бок, она коротко кивнула, и неспешной походкой вернулась на свое место.

  Повинуясь раздавшейся за спиной команде некроманта, неживые подручные палача снова схватили тебя под руки, а на рот из-за спины набросили уже знакомую тряпицу. И также, как вначале, поволокли к креслу и зафиксировали. Искренне довольный Губерт осмотрел тебя, поцокал языком удовлетворенно и, продемонстрировав острый даже вид кинжал, добродушно поделился своими планами:
  - Мальчик мой, ты же наверняка был ранен? Ну хоть раз? Вижу по глазам – был! И слышал наверняка просьбу: не сыпь мне соль на раны? А знаешь, почему именно так? Зна-аешь, вижу! Но только на словах – давай познакомимся с этой пословицей на практике? А то про то, что на чужой роток не накинешь платок, мы уже опровергли, хи-хи, - радостно усмехнулся он своей шутке.

  Сначала кинжал потянулся к твоей щеке, но был остановлен приказом: «Не портить». Такой же приказ раздался, когда некромант, покрутившись, решил разрезать одежды на предплечье. В итоге Губерту ничего не оставалось, кроме как снять с тебя сапоги – и, возможно, перед этим получить доброго пинка, если ты воспользовался возможностью – и, закатав штаны, вплотную заняться твоими икрами.
  Ощущения, когда острым ножом соскабливают верхний слой кожи можно, наверное, сравнить с бритьем насухую, только гораздо глубже и ярче. Губерт не пытался дорезать тебя до мяса и крови, с помощью удерживающих твои конечности скелетов он методично соскабливал кожу, пока не появилось красное немного кровящее пятно, похожее на то, какое бывает, если упасть на мелкие камни и неудачно проехаться по ним.
  Сделав на твоей левой ноге ближе к щиколотке подобный бескожный обод где-то в два пальца шириной, садист отошел к пыточному столу и вскоре вернулся с небольшой кадкой воды, маленьким мешочком, и самой обыкновенной тряпицей: тоже чистой, на удивление. Смочив ее в соленой чуть ли не до белизны воде, он старательно вытер тебе рану подобным раствором, после чего, примерившись, нанес в том же месте несколько глубоких и мигом закровоточивших порезов, которые со всем удовольствием присыпал кристалликами чистой соли.

  Боль была острой и едкой, обжигающей и идущей одновременно изнутри и снаружи, и, что было не менее неприятно, накатывающей волнами, на давая ни сосредоточится на ней, ни привыкнуть. Повинуясь движению пальцев вампирши, тебе освободили рот, и снова прозвучал спокойный, с ленцой вопрос:
  - Как ты и сказал, все будет так, как я скажу. И я говорю, что ты хотел еще что-то сказать – ведь на башне ты был таким красноречивым.

      В ответ на кивок вампирши Магнус только сжал зубы. Чудовище желало продолжения, чего-то еще. Накативший внезапно гнев подутих, когда кости обвили мышцы и потащили на пыточный стул. Во рту оказалась тряпица, и юноша впился в нее зубами. Еще ничего не произошло, а он сжал зубы. От злобы, бессилья и ненависти. К вампирше, к некроманту, к себе, ко всему миру. И когда палач потянулся к сапогам, Магнус не упустил момент, чтобы хорошенько засандалить любителю шевелить зубы именно туда. Он не видел его лица. Нога попала куда-то между ушей, но Магнус очень хотел, чтобы носок сапога воткнулся именно в пасть. Чтобы зубки зашевелились, заиграли ровно как в россказнях.

      А затем началось... Снова. Боль обожгла ногу. Магнус мотнул головой, когда нож в первый раз прошелся по голенищу. Магнус не знал, что в кадке. Догадался, когда некромант поднёс к лицу мокрую ткань. Резкий, чистый запах соли, такой сильный, что защекотало в носу. Тряпица легла на содранную кожу, и Магнус задохнулся. Не закричал, он просто не смог вдохнуть. Воздух застрял в горле, а из глаз брызнули слёзы, непрошеные, отчаянные, каких он не позволил себе даже на дыбе. Соль вошла в живую плоть, ввинтилась в каждую открытую пору. Боль была такой острой, такой невыносимо яркой, что на миг потемнело в глазах.

      Он выгнулся и хрип, вырвавшийся из груди, был даже не криком, каким-то утробным, животным звуком, который он сам от себя не ожидал. Пальцы скрючились, ногти впились в подлокотники кресла. Он попытался отдышаться, но не смог даже вдохнуть.

      Наконец, Магнус закричал. Коротко, отрывисто, закусив губу так, что брызнула кровь. Боль шла волнами, одна за другой, не давая ни привыкнуть, ни перевести дух. Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме срезанного места на щиколотке.

      И в этот момент с него сняли кляп.

      В голове шумело, в глазах стояли слёзы, по подбородку стекал ручеек крови. Он слышал голос вампирши, спокойный, с ленцой, но слова доходили медленно. Она спрашивала, что он хотел сказать на башне. Что-то про красноречие. Магнус поднял на неё мутный, влажный взгляд. Язык во рту стал чужим, непослушным. Он попытался сглотнуть, но горло пересохло, и слюны не было. Он смотрел на неё, на её спокойное, невозмутимое лицо и не мог понять: правда ли она ждёт ответа, или просто издевается? Боль в ноге не утихала, она пульсировала, отдавала в колено, в бедро, и он знал: пока он не скажет хоть что-нибудь, соль останется там. И Губерт, стоящий рядом с ножом, ждёт. Он выполнит любой приказ своей владычицы.

      — Я... — выдавил он, и голос сорвался, превратившись в сиплый шёпот. — Я хотел сказать... что ты... — он сглотнул, собираясь с силами, — что я... буду служить тебе... — еще несколько рваных вдохов — только прекрати это...

  На твои признания вампирша только поморщилась, скривив уголок губ:
  - Это не то, что я хотела слышать.
  И тут же за твоей спиной раздался бодрый довольный голос:
  - Я тогда продолжу?
  Вампирша скривилась еще сильнее:
  - Я уже устала от этого. Он достаточно держался, чтобы заинтересовать меня, но недостаточно стойко, чтобы продолжать учить. Дальше будем проверять усваиваемость информации иными путями.
  - Вы поразительно милостивы, Владыка, тем более к этому рыцарю, даже не обладающему талантами к высокому искусству некромантии! Как же ему повезло встретить и заинтересовать Вашу особу, и покинуть своих ограниченных спутников! – Губерт с удовольствием пропел дифирамбы чудовищу, но был остановлен новым ленивым жестом руки.

  - Прекрати… - покатала на языке слово вампирша. – Хорошо, я прекращу. Снимите его. Губерт, облегчи боль.
  Когда раны коснулась рука некроманта, сразу стало холодно, словно ты по бедро провалился в ледяную воду. Но зато болеть совсем перестало. Все путы с тебя тоже сняли, и вздернули, чтобы ты встал. Боль так и не пришла, но и самих ощущений, что у тебя ноги стоят на земле, не появилось – понимал это только разум, а не тело, которое только чувствовало покалывающий, но становящийся вполне терпимым холод.

  Все с тем же спокойствием, в котором не осталось ни следа былого расположения, как на вершине башни, вампирша наконец соизволила пояснить, что она хотела от тебя услышать:
  - Я полагала, что ты вспомнишь, что за оскорбления надо извиняться, а за оскорбление женщины – вдвойне. Женщины, сохранившей тебе жизнь – втройне. Ты в гостях – вспомни о приличиях. А как вспомнишь, я хочу, чтобы ты рассказал, откуда такой взялся, и где так научился биться. Надеюсь, что я не огорчусь, услышав, что это всего лишь случайность, и раньше ты умел только крапиву палкой сшибать.

  Где-то на первой минуте твоего ответа, если ты еще продолжал стоять – а из-за того, что ноги не чувствовали землю со всей уверенностью, стоял ты ненадежно и покачивался, Владыка перебила тебя:
  - Можешь не стоять дальше, а присесть. И показала вальяжным жестом на место у своих ног.
  За спиной раздался завистливый Губерта.