[̶̞̊M̴̲̺͒B̶̜̚]̷̟̩̓͘ 👑 🅲🆁🅾🆆🅽 🅾🅵 🆂🅰🅻🆃 | ходы игроков | 🆂🅰🅻🆃🅱🆄🆁🅶

— Какое-то время придется побыть с ними на вынужденном доверии, парень, — тихо сказал Альстер. — Если мы не разделим эту ношу, то они снова помешают нам решить вопрос с кузнецом. Денег за похеренную снарягу не вернем, да и Снэль останется не отомщенным. Кроме того... Мы будем не одни. Проводница предупредит нас в случае чего. Отчего-то же она зовет их всех лжецами.

* * *

Но пару ласковых кузнецу сказать стоило.

— Ну че, пришел в себя? Вчера ты похерил мне доспех, ремонт встанет в сорок монет. А еще твоя соратница по цеху развалила щит, что встанет еще в двадцать. Вместе с неустойкой это будет девяносто пять монет. Ну и топор, не забывай. Твой долг перед мной опасно приближается к вехе ценности твоей жизни. Еще чуть-чуть, и я через нее перешагну. И мне похер, что там потом со мной будет. Сейчас я с новыми друзьями снова отправляюсь в Глубины. Надеюсь, мы с тобой придем к какому-то соглашению, когда я вернусь.

Альстер отправился прочь, перебирая в памяти сновидения прошедшей ночи.

* * *



Такие сны не приходили к нему никогда прежде.

В мире грез, там, с леди Антелией, все всегда было возвышенно и романтично. Без пошлого и до омерзения плотского. Прогулки рука об руку по почему-то вечнозеленым садам — хотя казалось бы, откуда им взяться в навеки обледенелом Альянсе? Тихие разговоры на грани слышимости. Объяснения в любви. Знамения.

Но сегодняшний сон был не таков. В этом сне леди Антелия возлегла со своим рыцарем-суженым. Альстер не верил, что подобное может произойти хотя бы даже во сне. И даже во сне чувствовал разбирающий его легкий благоговейный трепет. Он медленно освободил ее от одежды. Немного грубо ласкал грудь, покрывал шею и ключицы короткими поцелуями. Ощутил холод ее чресел — ожидаемый холод, но разве не отдал ли он уже частичку своего тепла? И не на этом ли разве строится любовь — на том, чтобы отдать столько тепла, сколько только можешь? На этом. Именно на этом. Альстер и Антелия любились долго — пожалуй, даже бесконечно долго, учитывая насколько относительно для любящих время. Он извергся в нее... а затем с изумлением отметил наступающие перемены. Как теплеет ее кожа. Как лицо ее покрывается румянцем. Как ее улыбка, до этого лишь надменная и снисходительная, вдруг обретает искренность.

Это была теплота. Сэр Альстер, рыцарь-суженый Кергуса и господин Фьорда Тысячи Стонов, заснул счастливый. Все было не зря. Ничего не было напрасно.

СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ ОН ПРОСНУЛСЯ НА ОДНОМ ЛОЖЕ С ЧУДОВИЩНОЙ ТВАРЬЮ. БЕСФОРМЕННОЙ, ЧЕРНОЙ, ПОКРЫТОЙ ОТВРАТНЫМ МАСЛЯНИСТЫМ ИХОРОМ. ДЕСЯТКИ ПАСТЕЙ, СОТНИ ЩУПАЛЕЦ, ГИБКИЙ ХРЯЩЕВАТЫЙ ХВОСТ. ОТРОДЬЕ ПРИБЛИЖАЛОСЬ, СКАЛЯ ХИЩНУЮ ПАСТЬ И ПОХРУСТЫВАЯ СУСТАВАМИ. АЛЬСТЕР БРОСИЛСЯ К МЕЧУ И ЧТОБЫ РУБАНУТЬ ЕГО, ОДНАКО...

ОДНАКО ПОНЯЛ, ЧТО НЕ МОЖЕТ.

КАК СМОЖЕТ, ЕСЛИ В ЕГО РАССУДКЕ ЛИШЬ ОНА?

* * *

Альстер пробудился, но не вскочил и не покрылся холодным потом. Возможно, пот проступил, но сейчас его тело покрыла мертвенная немота. Щипнул себя, но не ощутил боли. Не ощущая ни жара, ни холода, не имея контроля над мимикой, теперь он не полностью принадлежал себе.

Что это было?

Неужели все то, что кричали эти кликуши, когда Альстер покидал Альянс, оказалось правдой?
Неужели поколения отцов и отцов отцов погибли тоже именно так, как вот-вот погибнет сам Альстер?
Неужели Альстер занимает подле леди Антелии не свое место, но лишь свою очередь?

Он принялся одеваться, стараясь не спешить. Не вывихнуть и не ушибить пальцы в связи с обретенной нечувствительностью.

К вящему разочарованию сира Альстера, кузнец не стал почтительно выслушивать вполне обоснованные претензии рыцаря, а просто сходил в кузню, вышел с арбалетом и пошёл под навес колоть просолённые дрова для горна. Припомнив, что похожий демонстрировала и кузнечиха вчера, рыцарь-суженый задумался об оценке собственных шансов супротив таких аргументов.



Днём путь через мёртвый соляной лес оказался более спокойным, нежели ночной.. ничто не потревожило отряд, лишь спутники озадаченно хмурились, не находя красных лент-меток в привычных местах. Тем не менее, к вечеру, когда умирающее солнце среди гнилых облаков начало клониться к закату, искатели приключений добрались до зияющей раны Провала. Наёмники деловито принялись вязать страховочные петли, которые позволили бы им спуститься с минимальным риском, а затем Дратамар изложил план:

— Сперва мелкие, потом Крысожор и рыцари. Мы с Фёргюсом последними.

Господин, давайте что-ли кошку закрепим? Может подыщем какое-нибудь достаточно толстое бревно, которое выдвинем одним концом к лестнице, а уже к нему эту приспособу прицепим? А эти здоровяки пусть тот второй конец придержат на всякий. Надеюсь, этот крюк не у того же кузнеца, что топор нам продал, покупали – Олли попытался криво пошутить, что выдавало высокую степень его волнения. Веревку спустим поближе к лестнице, я так кумекаю, если что чтобы хотя бы за нее была возможность ухватиться... Ну, я пошел.

— Да ладно. Вон, петли вяжут же. Прибереги. Веревка с кошкой нам может и внутри понадобиться.

План Драматара был хорош. Сначала идут легкие, так как меньше износят веревку и карабин. Затем идут самые тяжелые, так как должен остаться кто-то на их страховке сверху; сами они, сорвавшись, попросту полетят камнем вниз. А уже за ними идут средние.

У Альстера мелькнула мысль, что так его хотят отделить от своих, однако он ее отбросил. Хотели бы убить — убили еще в городе. Там все равно закона нет, и опасаться некого. А учитывая завязавшиеся между Альстером и местным ремесленничеством отношения, это убийство и вовсе сыграло бы на руку.

Лестница таки не выдержала, пусть в самом конце, но это было слабым утешением для охотника за чудовищами, который пролетел с десяток футов вниз прежде, чем страховочные петли рывком остановили смертельный полёт, а затем с тошнотворным хрустом врезался в каменную стену.

Обеспокоенные крики наёмников эхом отдавались от стен провала, покуда Фергюс болтался безвольной куклой. Спустя какое-то время он зашевелился, громкой руганью дал понять, что жив, и довольно ловко спустился вниз по соляным выступам и торчащим камням. Оказавшись внизу, мужчина всё ещё ругался, пусть не так активно, когда Дратамар с помощью каких-то тряпок мастерил перевязь для его левой руки.

— Держи, - проворчал он, пихая свой арбалет Крысожору. - Топором я ещё могу махать одной рукой, а стрелять из этой херовины - точно нет.

Никакого беспокойства касательно оборвавшейся лестницы Альстер не испытал ("Все равно рано или поздно оборвалась бы, сволочь").

— Гоблин, ты первый. За проводника будешь, — сказал он. Перехватил томагавк и двинул в Глубины.

В этот раз наполненные соляными парами подземные тоннели не явили отряду никого из своих обитателей, либо те поостереглись нападать на столько большой отряд. Как бы то ни было, спустя несколько часов впереди, на большом выступе над изгибом кислотной реки, идущие впереди заметили силуэты палаток.

Наёмники перекинулись взглядами и разошлись в разные стороны, приближаясь к заброшенному лагерю с разных сторон. Чем ближе, тем явственнее был факт того, что лагерь заброшен: провисшие тенты, покосившиеся стойки. Никаких следов обитателей, безмолвие пещер окружало стоянку, лишь слабо светящаяся река соляной кислоты изредка булькала внизу, выпуская тошнотворные ароматы.

— Похоже, лагерь солерубов, — высказался Альстер. — Поищите личные вещи и ценности. Так мы поймем, сами хозяева ушли, или их похитили.

Даже при отсутствии следов — прямых улик — все равно могут быть косвенные указания на судьбу обитателей.

Убедившись в отсутствии опасностей, путешественники начали рыскать среди палаток в надежде найти что-то стоящее. Помимо всяких не особо полезных мелочей и попорченных солью предметов обихода обнаружить удалось пару кожанок в мелком рундучке, на удивление не пропавший провиант, а также один уродливого вида цеп, с покрытым шипами билом на длинной цепи.

Помимо этого, Альстер вытащил на свет из-под кучи тряпья небольшую книжонку, на обложке которой вязью было выведено «Хроники жизни сира Альстера, рыцаря-суженого Кергуса». Рука мужчины чуть дрогнула, когда он перечитал заголовок ещё пару раз, чтобы удостовериться в том, что ему не почудилось.

Находки ощутимо порадовали. Все это было именно то, что требовалось в настоящий момент. Кожанку Альстер надел заместо измочаленной в драке с горожанами кольчуги, цеп на две руки пришелся как раз впору, заменяя традиционную пехтурную связку "оружие и щит", ну а еда... Надо же поощрить чем-то гоблина за его проводничество? Надо. На возражения (если возникли бы) отвечал тем, что в Глубинах стоит повысить общие шансы на выживание каждого. Дележка разумна в момент, когда все дожили и выбрались в безопасное место.

Книга же...

Начертанное на обложке поразило его лишь в первое мгновение. Он испытывал фантомные ощущения, отчетливые еще до сегодняшнего дня. Ему бы сдавило сердце, его пробрало бы холодком вдоль хребта, если он мог хоть что-то ощущать после этого проклятого сна. Но ничего не пришло. Чувства долбились в душу, словно нищие скитальцы в наглухо запертые ворота замка. И как эти же скитальцы, ничего не добились.

Однако он, опытный охотник за сокровищами и легендами, незамедлительно попытался найти находке разумное объяснение. Возможно, это морок Глубин? Вряд ли. Это могло быть правдой, окажись книга в Святилище. Но про сами Глубины не ходили какие-то слухи о том, что они морочат голову. Может быть, здесь проходил пророк? Которому жизнь Альстера явилась, как вращающийся в безумном темпе калейдоскоп. В экзальтационном ступоре этот несчастный строчил и строчил события его, Альстера, жизни, пока хватало чернил, а когда чернила закончились — продолжил уже своей кровью. А потом испустил дух. Испустил здесь же — лег замертво поверх книги, которую и накропал, заглянув за Ту Сторону.

Альстер думал, что пророк этот если и был, то непременно испустил дух.

Облизав пересохшие губы, он открыл книгу с конца. Захотел увидеть, чем кончится хроника его жизни. Может, там будет что-то о том чудовище из сна? Том, в которое обратилась Антелия?

Антелия. Антелия. АНТЕЛИЯ.

Движения стали менее терпеливыми.

Книга открылась на предпоследнем развороте, который живописал буквально ту же реальность, что то прожил Альстер мгновения назад. Вот они находят лагерь, вот рыцарь обретает книгу и тщится найти в ней откровения о той, что занимает его помыслы столь всеобъемлюще, что ни о чём другом он и помыслить не может... а дальше, в конце страницы:

«Сир Альстер жадно вчитывался в витиеватую вязь, не ведая, что наблюдает за ним из теней. Было уже слишком поздно...»

Сглотнув, мужчина перевернул страницу — и на девственно чистый лист внезапно упала капля крови из его носа, брызги заляпали жёлтоватый пергамент, разбегаясь в уродливое пятно вместо его надежд узреть хоть каплю надежды о Ней.

Ночью гоблин дергался, бормотал, сопел, рычал и хрюкал во сне. А утром, по пробуждению, был удивительно молчалив и отстранён. Тонкие губы, по грязной скомканной бородой, беспрерывно шептали что то, мутный взор смотрел куда-то… вглубь.
В себя Ваззап пришёл лишь в лагере подземном, проглотив кусок той еды что дал ему рыцарь.
- Еда-жрат. Жить-жрат. Мясы. Хотеть. Желать. Жрат!

Затравленно осмотревшись, уродец принюхался, а затем продолжил вынюхивать и прислушиваться. Нужно. Сырое. Мясо.

– Господин, вот это сверло, а? Немного прибарахлились. Может вторую броню гоблину дать? Свои же затыкают, жалко. Ишь ты, какой голодный... Я всё-таки думаю, что этот и человечиной не побрезгует. А что, я жрал как-то и ничего. Не-не, не смотри на меня так. Я ж от того, что выжить надо было – нас в канализации с тремя попрошайками завалило. Вот и пришлось ... Или они, или я. Да и силы нужны были откапываться. Вот я и копал. Выбрался. – Олли в очередной раз травил одну из мрачных баек из своего прошлого. Хотя по сравнению с тем, как штырит рыцаря то конечно были так, цветочки.

Ну что, идём дальше?

Альстер дочитал до конца и слегка недоуменно моргнул, поняв, что лицезреет в строках настоящий момент. Коротко поразмыслил и пришел к выводу, что все это, скорее всего, даже хорошо. Интересно разве было бы жить дальше, если знать, чем кончишь и придешь ли к цели? Впрочем, польза от книги тоже была. Она раскрывала суть настоящего момента. Владельцы кожанок и цепа действительно пропали не сами по себе. Виновник этого был рядом. Был где-то поблизости.

Испытать страх, а равно и какое-то волнение так и не довелось. Альстер нашел ценные вещи. Значит, лагерь разорили. А это в свою очередь значит, что встреча с этим таинственным разорителем — лишь вопрос обстоятельств.

Еще кровь носом пошла. С чего бы это.

— У него и своя шкура что броня... Толстая да липкая, хрен пробьешь, — ответил он Олли. А сам подумал, мол, жрал и жрал, чего теперь. — Достань лучше меч и изготовься к бою. Спрячься где поукромнее, чтобы тебя видно не было. Как момент придет, в спину ударишь. На этот лагерь кто-то напал. И этот кто-то поблизости.

Альстер направился к Лизлотте, как к той, кто почти наверняка умеет читать. Вкратце рассказав ей о находке — о чудо-книге — поведал, что именно прочит настоящий момент. Что кто-то наблюдает из тьмы, и кто-то этот поблизости. А потому всем сейчас лучше приготовиться к нападению из засады.

— Ты, гоблин, тоже сильнее внюхивайся.

Заболталась-закивала голова гоблина, того и глядишь отвалится, а затем замерла, лишь уши слегка подергивались. Глубоко втянул провалом носа воздух и прикрыл глаза…

– А чего? К какому бою? Нет же никого... – Олли крутил головой, не замечая никого, кто мог бы представлять опасность, но спорить с рыцарем не стал. Может опять ему дева во сне что-то показала или ворона нашептала. Он был странный, но Олли пока не подводил, а потому малец быстро достал печь и постарался раствориться в темноте...