| |
|
|
Днями в Упсале еще царила прохладная золото-багряная осень, но к вечеру зарядил дождь. Над тремя великими курганами висела взвесь из мелкой мороси, и если бы вдруг кто-то оказался рядом мог бы померещиться едва заметный мелодичный напев. Он плыл над фермами Старой Упсалы, маскируясь дождем, мимоходом касаясь окон рабочей окраины нынешнего города, и почти неощутимо вливался в звуки улицы. Его не слышали, как становится фоном шум города, а он звучал дольше, чем стояли нынешние дома. Но сейчас в древнем напеве слышались тревожные ноты, едва заметно касавшиеся некоторых снов.  Человек шел по ночной улице, заставляя (как ему казалось, успешно) себя не ускорять шаг. Он давно уже чувствовал себя на ночных улицах так же органично, как в собственном доме. По крайней мере, на улице тени и пустые пространства казались нормальнее. Он не должен испытывать страх на ночных улицах Упсалы! Он ведь полицейский, член Polismyndigheten, а здесь вам не легендарный Ист-Энд, и даже не Стокгольм, где полицейские ходят парами и зачастую вооруженными. Или вообще не ходят. И тем не менее, ему приходилось делать над собой усилие, чтобы не ускорять шаг. И как эхо его шагов на ночных улицах звучало эхо мягких шагов, не подкованных как тяжелые полицейские ботинки... Медленно покачиваясь, обхватив голову руками, он смотрел в плачущее дождем окно, и думал о том, сколько у него денег. Немного, но хватит, чтобы купить билет, и отправиться куда-нибудь в Южную Америку. Там шумные порты, незнакомая речь, смуглые люди, там никто ничего не будет знать... Это были совершенно пустые мысли, но от них становилось чуть-чуть легче. По крайней мере до той степени, чтобы встать и в сотый раз проверить несгораемый шкаф. А потом, одно истерическое действие вытягивало за собой следующее. Проверить в ящиках письменного стола, карманы, выдвижной ящик под кроватью... Когда он, обессилев, в очередной раз сидел среди разбросанного содержимого ящиков, его взгляд упал на газету двухнедельной давности. С колотящимся сердцем она заглянула в окно дома. Своего дома, где родилась и выросла. То есть, так считала... Нет! Прочь это безумие! Как так вышло, две недели назад она была молодой женщиной со своей жизнью, и неплохой, несмотря на мелкие проблемы. Теперь она ясно понимал, какая ерунда все эти проблемы, что лишали ее спокойного сна. И вот... Отвернувшись от окна со слезами на глазах она с трудом вскарабкалась по водосточной трубе к верхнему окну, слегка отдышалась, и разложила добытые бумаги. **** За недолгое, около десяти дней, время отсутствия в Упсале осень окончательно воцарилась в городе. Яркое золото, глубокий багряный и робкие остатки зелени, дожди и туманы к вечеру будто пробуют город на вкус. Вроде и меньше семидесяти километров от столицы, а климат уже почти континентальный. Правда, туманная дымка по вечерам, особенно в фабричных районах, но смог не идет ни в какое сравнение с лондонским. Шумиха, вызванная новыми обитателями замка Йилленкройц если и не прошла, то сильно притихла. Замок встретил теплом и запахом выпечки, но сад, утратив летнюю пышность, стал выглядеть совсем уж запущенным. Все эти детали отвлекали от пережитых потрясений. Будто и не было безумного столкновения с живой, полной злобы метелью, все сон, жестокая зимняя сказка. Только вот Харальд сделался как-то совсем смурен, а получив письмо от неизвестного адресата, целый день заперся в комнате, а затем сообщил, что должен уехать по важному делу и не знает, когда вернется. И только Альгот иногда казался немного даже довольным. На прямой вопрос ответил, что дело пошло, и раз Сообщество вновь принимает просьбы о помощи, информация начинает распространяться независимо от действий Детей Четверга. По всем слоям. Чем бы они не были. Ульма, подумав, решила пока не открывать свой кабинет а нашла приработку консультантом в одной клинике. Молодой врач рассудила, что нужно как-то заработать авторитет у пациентов и коллег. Дело-то, женщина-врач, новомодное. Дамы попрогрессивней готовы даже приплачивать, но основную массу пациентов необходимо прогреть. Да и составив с помощью брата Иммануила примерную смету открытия кабинета, доктор Бергман поняла, что надо экономить. Потому она обживала комнату в замке, экономя на жилье, и пыталась отыскать лазарет, по поводу которого Альгота постиг полнейший маразм.
|
|
1 |
|
|
|
|
Жизнь инженера Густавсона мало-помалу начала входить в прежнее русло. Ленивое утро с газетой и завтраком от доброй старой экономки, потом - небольшой моцион перед обедом в каком-нибудь заведении на Skolagatan и прогулка после. Разве что экономка все чаще и чаще недоумевала, чего это молодой господин гуляет под дождем, раньше за ним такого не замечалось.
- Ну хорошо хоть аппетит восстановился, а то ведь приехал с отпуска бледный как смерть, все лицо в морщинах как у старой фру, - говорила она товаркам, имевшим достаточно времени чтобы послушать ее стенания по поводу "от какой видный жених ведь, совсем себя не бережет да еще хуже - не женится. Неужели эта докторка его охомутала. так ведь кузина вроде, хотя кто их девиц нынешних-то знает".
Аксель только радовался подобным разговорам, потому как совсем не хотел бы чтобы добрая женщина узнала настоящую причину его отсутствия - старый замок с обветшавшими стенами и давно не ремонтировавшимися полами, в котором и началась история, полностью перевернувшая жизнь и мировоззрение бывшего Главного инженера железных дорог Его Величества. Он больше не смеялся над легендами и сказками, приметами, которыми та же экономка его снабжала в огромном количество, только как-будто бы задумывался, укладывая в памяти все сказанное как порой выживший из ума старик тащит в дом всякий хлам, уверяя что это самые нужные и полезные вещи на свете, и без них никак, да погибает под завалами мусора в один прекрасный день на радость соседям, счастливым от того, что все это наконец не будет больше вонять через стену и протекать потеками неопределенного цвета.
И тянуло его это старое здание больше, чем что-либо еще. Часами мог он теперь сидеть над книгами, на которые раньше даже и не посмотрел бы, а если и посмотрел, то лишь самодовольно хмыкнул. Разве что любовь к кофе и булочкам осталась неизменной, из-за чего бедной племяннице смотрителя замка, старого Альгота Фииска, приходилось куда чаще стоять у металлической плиты с горящими под ней дровами чтобы испечь очередную порцию мягких и пышных булочек, поглощавшихся под книги в огромном количестве. И если и можно было про кого-то сказать, что она "охомутала молодого господина", то это была именно Пернилла, действительно покорившая сердце инженера своей добротой и кулинарными способностями, и ей вслед всегда смотрел с улыбкой
Когда же выдался более-менее погожий денек, Аксель все же сделал от, чего давно хотел - навестил старые могилы в парке замка, после чего напрямую пошел к смотрителю:
- Уважаемый херр Фиск, не будете ли Вы так любезны, рассказать мне историю людей, которые похоронены ы парке замка? Или указать где я могу ее прочитать?
|
|
2 |
|
|
|
|
Эмиль улыбался. Улыбался лучезарно и весело. Улыбался так заразительно, что Чарльз под стать ему весело вилял своим хвостом расположившись у его ног. Вернувшись из их первого приключения в замок любознательный антрополог посвятил все свое свободное время... библиотеке. Он поглощал знания с жадностью хищника, ненасытно набросившегося на свою добычу. Он читал про все, что попадалось под руку. Фамильяры, духи, древесные девы, хульдры, призраки, различные легенды, приключения предшественников. Изучение было бессистемным, без зацикливания на какой-то одной тематике, да и Эмиль читал рукописи без какой-либо цели, как если бы он готовился к экзамену, а скорее как художественную литературу, будто какого-то Диккенса или Дюма.
Сегодня Эмиль решил наконец-то подставить лицо солнечному свету, сидя на террасе, попивая уже вторую чашку кофе с бисквитами. После возвращения он возможно впервые смог остаться наедине со своими мыслями, которые тут же заполонили неуемную голову юноши. Вэсены. Он понимал, что его жизнь теперь неразрывно будет связана с ними и с Сообществом, которому он посвятит всего себя, но похоже не все разделяют его взгляды. Харальд в кратчайшие сроки, не объяснив причину, покинул их после получения некоего письма, но Виклунд был уверен, что письмо было просто поводом покинуть сообщество и никогда не возвращаться, что впрочем не отменяло того, что Эмиль был бы рад и ошибиться.
Спустя некоторое время он увидел Акселя, направлялся со стороны парка к, судя по всему, смотрителю херру Фиску. Недолго думая, Эмиль встал и присоединился к своему новому другу. Из всей компании, именно с ним у юноши сложили наиболее дружеские отношения. Услышав вопрос, антрополог улыбнулся. Уже некоторое время Аксель регулярно упоминал эти могилы и было вопросом времени, когда этот миг настанет.
- Надеюсь, Аксель, вы наконец-то сможете утолить свое любопытство. Хотя бы частично, - сказал Эмиль, постепенно обращая свой взор на герра Фиска также в ожидании ответа.
|
|
3 |
|
|
|
|
Да, на какое-то время могло показаться, что жизнь вошла в привычную колею, потекли обычные будни с кофе и булочками. И тем не менее, отчего-то казалось что это скорее передышка, спокойная заводь куда корабль вынесло ненадого.
Первым сюрприз получил Эмиль. Через несколько дней Густав, все еще смурный после сумасшедшей заварухи, вспомнил про книгу, найденную доме священника, где они откопали ритуал заключения духа (ох, только бы никто не додумался об эту каменюку, которая теперь торчит в чистом поле на расстоянии видимости от деревни, лоб разбить…). Книгу они чуть не со скандалом отбили у священника, напомнив что это не столько описание подвига подвижника, сколько ценные инструкции, имеющие практическое значение. А потом, пока добрались до города, пока отходили от потрясений — благополучно забыли драгоценные записки средневекового священника на дне чемодана. Ульма собиралась в клинику, Аксель отправился в сад исследовать заинтересовавшие его детали, Густав намекнул, что старый солдат и не знает принципов библиотечного архивирования...
Так что честь поставить потемневшую рукопись в библиотеку досталась Эмилю. И вот, когда он пролистал многострадальный каталог и собрался поставить книгу на подобающую полку… В библиотечную тишину внезапно вплелся легкий, многоголосый, но почти неразличимый шепот. Это были далекие голоса и отзвуки смеха, далекий звон колокола и тихие шорохи.
Эмиль невольно вздрогнул, когда осознал, что эти шепотки и шорохи исходят от самих книг, приглушенные переплетами, но живые. Внезапно на корешках некоторых книг замерцали едва заметные, как солнечный свет через пыльное окно, руны. В их расположении был какой-то порядок, но разум современного человека, отравленного натурфилософией и общим образованием, не мог уловить эту древнюю логику, казалось, случайные книги в разных местах являются частью единого узора, или, может быть, сети. Аксель невольно сделал шаг, задел плечом полку… и надежная, дубовая полка, которая прежде и не шелохнулась, вдруг подалась. В плотном строе книг вдруг появился просвет для новенькой. Казалось, он так и просил — поставь сюда...
Стоило только новой книге занять место в плотном строю, как шепот стал громче, крещендо взвинтился до головокружения... и вот, прочная, надежная полка на которую уже не раз опирались, вдруг развернулась вокруг своей оси, прихватив с собой аккуратный кусок стены, открывая невысокий проем с округлым верхом.
Помещение внутри сохраняло суть библиотеки, только куда более древней. Сам собой зажегся свет, не газ, даже не свечи - причудливой формы фонари со свечой внутри странного двустенного стеклянного корпуса, с дном мутным от давно испарившейся воды - древние безопасные светильники. Закрытые шкафы, дверцы некоторых были изрисованы какими-то рунами, один из шкафов был опутан цепью, впору слона привязать, да еще скреплены замком. Несколько пюпитров с неудобным табуретом намекали, что здешние книги принято здесь и читать.
Шорох ворвался в двери следом за Эмилем, пробежался по тайной секции, и затих, вернулся в переплеты. Далеко внизу Альгот, протиравший посуду, улыбнулся с едва заметным удовлетворением.
Оккультная библиотека снова открылась.
|
|
4 |
|
|
|
|
Ульма, собиралась отправиться на выставку новейшей медицинской техники - подумать только, новейшие специальные стерилизаторы для кипячения всех-всех инструментов! Хоть доктор Зиммельвейс, и стал практически мучеником от науки, но его дело живет. И тут по коридорам... нет, не так. По стенам, аркам, самому телу замка, пробежала странная дрожь, гулкое эхо. Будто там, в глубине, в настоящем сердце замка что-то пришло в движение. Доктор оглянулась на Альгота, нашла взглядом Перниллу, и поняла, что надо пойти посмотреть самой.
|
|
5 |
|
|
|
|
Аксель не смог пропустить момент триумфа Эмиля и как только все вспомнили про полученную с боем книгу, ради которой ему, между прочим, пришлось отказаться от запеченой рульки, которую фру Хумлин подавала к столу, и присоединиться к Эмилю, Ульме и Харальду в нелегком деле уговаривания Преподобного. Потому незамедлительно присоединился к новому другу, спустившись с ни в библиотеку замка вместе со свежеприобретенным фолиантом. С каталогизацией у ученого было явно лучше, поэтому Густавсон-младший даже не стал вмешиваться, лишь просто с легкой улыбкой отошел к стене, наблюдая как бережно археолог несет эту кладезь знаний, практически с той же любовью, с которой бабушка берет в руки младенца-внука, давая отдохнуть утомленной матери. Так что казалось само собой разумеющимся, что герр Виклунд поставил книгу именно на то самое место, которое было свободным.
И все же то, что произошло потом, поколебало мировоззрение инженера еще сильнее, ведь как тут могло происходить такое? Тут, в уютной Уппсале, где ученые мужи в Университете изучают материаловедение и математику, движение небесных светил и медицину. Где наука шагнула настолько вперед, где проектируются и создаются самоходные вагонетки на паровых двигателях. И где, черт возьми, пекут булочки с кофе, именно те, которые помогли позабыть (не считая нескольких бутылок вина, выпитых в своем комнате, конечно, на что так ругалась добрая экономка). Как эта чертовщина может происходить не там, на юге, в Богом забытой сонной деревушке в округе Альсен, а тут?
Сбивчивым голосом, никак не подобающим потомку славной торговой фамилии, которого с детства учили держать лицо, Аксель пролепетал:
- Ддруг ммммой, ччто это, черт возьми, присходит. Я думал, что хоть в этом замке мы защищены от этих чертовых Вэсен. А тут еще черт знает что водится. Ппойду-кка я ннаппплолню поддоны водой. Да, водды принесу, нам всем не помешает, черт побери. Мне вот одно непонятно, как фрекен Эльфенклинт после всего этого так хорошо выглядит. Ее текущее место пребывания как раз перестало вызывать вопросы...
Зайдя в кухню и встретив управляющего, инженер не мог не спросить:
- Герр Фиск, что, черт возьми, происходит в этом замке? Я думал, что он защищен от Вэсен. подобного.
Вода из медного чана набралась быстро, и Аксель вернулся чтобы не оставлять бруга отдного в этом месте:
- Вот Эмиль, выпейте воды, а я поддоны наполню. Ульма, нет ли у вас успокоительного, а то клянусь всеми святыми, я сейчас пойду успокаивать нервы ромом.
***
Когда страсти улеглись, инженер опять уселся в гостиной замка, внаглую пользуясь кулинарными навыками племянницы управляющего и глубоко задумавшись о том, что, похоже, слишком мало он знает о мире и о том, как все в нем устроено, непозволительно мало, и слишком спокойно ему жилось до встречи с призраком поруганной братом девушки.
- Герр Фиск, - спросил все же Аксель, - а не приходили ли на адрес Сообщества новые письма?
|
|
6 |
|