Гастон Лашевр
Автор:
RedHerring
Раса: Нечеловек, Класс: Фермер
Сила: очень хорошо
[+20]Ловкость: средне
[+0]Выносливость: великолепно
[+30]Интеллект: средне
[+0]Мудрость: хорошо
[+10]Обаяние: ужасно
[-30]Нейтральный
Внешность:Невысокий жилистый мужчина с угрюмым лицом, заросшим недельной щетиной. Обычно одет в длинное коричневое пальто из грубой ткани, шерстяные бриджи, испачканные конским навозом высокие сапоги и мятую шляпу или кепи. Его присутствие часто выдает густой запах псины и жевательного табака.
История:Выросший в семье зажиточных заводчиков лошадей в провинциальной глубинке, Гастон был вполне беззаботным и жизнерадостным молодым человеком, пока Великая Война не пришла на его родную землю. Отслужив все четыре года в бесконечной мясорубке, он единственным из трех братьев вернулся на отчую ферму с искалеченной душой, оставив в траншеях легкий нрав и, казалось бы, десятки лет радостной жизни. Схоронив к тридцати годам родителей, он замкнулся в одинокой холостяцкой жизни, находя отдушину лишь в собаках и лошадях, которых продолжал разводить на продажу. Помогал по хозяйству лишь старый друг и однополчанин Бернар Сабатье, перебравшийся вместе с сыном в поместье Лашевр после смерти жены.
Другой большой страстью Гастона была охота. Именно с ней было связано происшествие, вновь сломавшее существование угрюмого холостяка. Однажды, он увлекся и зашел далеко в лес, выслеживая какого-то диковинного зверя – крупного волка или росомаху, никак было не разобрать. Хитрая тварь будто специально плутала, заводя его все дальше и дальше в дебри. Устав и утратив бдительность, охотник сам в итоге стал жертвой. Неистовый треск веток, запах звериной шерсти, смазанное пятно хищника в смертельном прыжке, могучий удар, резкая вспышка боли и привкус сырой земли во рту – вот что запомнилось ему перед погружением во тьму небытия. Но неожиданное пробуждение оказалось куда страшнее. Дикая резь в глазах и нестерпимое жжение на лице от первого рассветного луча наполнило сознание ветерана невиданной доселе паникой, заставив бежать сломя голову в поисках укрытия. Наступивший день он в итоге провел на дне какой-то тенистой балки, зарывшись полностью в прохладный ил неглубокого ручья. Перед очередным долгим забытьем, наполненным красными голодными кошмарами, он успел лишь мимоходом удивиться, что не захлебнулся, наглотавшись мутной воды вперемешку с илом.
Это были самые тяжелые ночи в его жизни, даже хуже, чем ужасы войны. Но все же на исходе третьей он, грязный и оборванный, лишившийся ружья, снаряжения и верного пса, едва цепляющийся за остатки рассудка, вышел к опушке неподалеку от родной фермы. И вот тогда-то его окликнул тот дикарь-чужеземец, который в течении следующих трех ночей короткими рублеными фразами на ломанном французском объяснял господину Лашевру основы его нового существования, а также грядущие перспективы. Имени своего незнакомец так и не назвал, и больше Гастон его не видел.
Последущие годы мало отличались от предыдущих на взгляд его соседей и немногочисленных знакомых. И прежде нелюдимый, мсье Лашевр окончательно замкнулся в себе и совсем редко появлялся на людях. И хотя его собаки и кони все еще славились на всю округу, мало кто интересовался жизнью одинокого угрюмого старика, который теперь вынужденно водил знакомства совсем в иных кругах, где, впрочем, тоже отнюдь не снискал популярности. Днем его покой охранял преданный друг Бернар – единственный, кого каинит посвятил в свои новые обстоятельства, а также целая свора свирепых псов, которых хозяин не имел обыкновения держать взаперти.