𝒢𝑅: Прыгай в Ог♨︎нь | ходы игроков | 👤 Поток: Леонард

Квартал Яйцеголовых, это надо сказать, не то чтобы прямиком возле Грязного Подвала, который располагался, если память не подводит, скорее где-то на стыке портового квартала и трущоб. Но, с другой стороны, дорогу осилит идущий, и когда ты уже знаешь немного город, то ножками ножами, не столько своими, конечно, а верного ездового медведя, добраться до родной приключенческой бухвальни, где уже ждет Рыжая, Семино и даже будь он неладен Железяка Монетная, с которым теперь совсем уже непонятно на чьей он стороне и в каких с Леонардом вроде как вступившим в «гильдию» которую этот же мутный тип как оказалось и основал, отношениях… в общем, дело не долгое. Осталось только решить одну небольшую проблему.



Заключавшуюся в том, что находился Леонард может быть и в довольно широком, но все еще этаком «тупичке», образованном стеной дома с одной стороны и довольно высоким забором с другой. В то время как на одном оного находились массивные, кажется бронзовые, и однозначно запертые ворота. Причем явно не те, которые были у деда, что молниями кидаться любил, а какие-то другие. Более шестеренчатые, что ли. В то время как к на другом конце «тупичка» расположился ни много ни мало Заклятый Враг. Заставший Леонарда может быть и не со спущенными штанами, но в такой ситуации, когда очень тактически своевременно отступать от него становилось немного затруднительнее. Что же, рано или поздно все равно бы пришлось разбираться с этой тварью?

Леонард присвистнул, поправляя усы.

— Твою же мать... Полезный, сука, слово сдержал. Раскачали тебя, деревяшка, ничего не скажешь, — уважительно протянул Френсис, разглядывая перегородившую тупик тварь.

Клыки, извивающиеся корни-щупальца и этот огромный, налитый кровью и злобой красный глазище... Газебо выглядело так, словно сожрало парочку питлордов Легиона, закусило древним богом и не подавилось. Оглянувшись на массивные бронзовые ворота позади себя, Леонард понял простую истину: тактически отступать в этот раз некуда. Шестерёнчатые створки выглядели так, будто их и тараном не возьмёшь, не то что тупым топором. Значит, Пощадный решил устроить ему эпическую дуэль прямо на точке возрождения. Ну что ж, сразу видно — уважает!

— Ну чё, Миша? Помнишь, я говорил, что мы на охоту идём? Забудь. Сегодня поработаем дровосеками. Эту хреновину не жрать только, и щупальца не кусай, наверняка ядрёные, как полевая горчица.

Леонард привычным движением достал куриный окорок и от души кусанул сочного, горячего мяса. Помирать — так сытым. Впрочем, ещё посмотрим, кто кого.

— Эй, Силач! Смотришь?! Щас твой лучший паладин будет своего заклятого архиврага на дрова пускать! — крикнул Леонард, подняв голову к небу.

Магическая кора доспеха послушно охватила грудь, плечи и руки, постепенно стягиваясь в уже знакомый защитный панцирь.

— Эй, рогатая постройка! Знаешь, гляжу на тебя, и я прям одну уморительную историю вспомнил! — крикнул Леонард. — Приходит, значится, лорд-паладин принимать новую цитадель, которую ему эльфийский зодчий отгрохал. Залы светлые, витражи красивые, казармы просторные — песня просто!

— Заходит, значица, Лорд в нужник, а там... дырка в потолке, и стульчак вверх ногами прибит! Лорд в шоке, грит: «Ушастый, это чё за херня? Почему унитаз на потолке висит?!» А эльф ему так пафосно: «О, милорд! Это инновационное архитектурное решение! Сейчас я продемонстрирую, как оно работает!»

— Разбегается этот эльф-акробат, отталкивается сапогом от стены, делает сальтуху, цепляется руками за стульчак на потолке, свешивает задницу и начинает люто, жёстко дристать! Дерьмо по плащу течёт, по ногам размазывается, на голову капает! Весь нужник в дерьме, эльф в дерьме, лорд-паладин в дерьме! Спрыгивает эльф на пол, весь измазанный с ног до головы, вытирает лицо рукавом и говорит: «Да не, лорд, внатуре какая-то хуйня получилась».

Газебо, конечно, выглядело жутко. Но оно оставалось хоть и злобной, но всё же садовой мебелью, которая подчиняется законам всей этой архидристуры. И вот эти колонны у него выглядели потрескавшимися и хлипкими. Вдарить по ним хорошенько, и они должны накрениться и разрушить конструкцию. Ну и вся эта ваша физика-мизика и сопромат-хуемат Леонарду, конечно, были неведомы. Но из практических соображений, если переломать две рядом стоящие колонны, то тяжёлая крыша вроде как накренится, и вся беседка рухнет. По крайней мере, чисто кукаретически. Ну и заодно не придётся оббегать её и подставляться лишний раз под удары, выцеливая какие-то там целевые колонны.

Леонард топнул ногой, вытянув руки вперёд, формируя в ладони увесистый метательный камень в форме пивного бочонка. Дубодин прищурился, глядя прямо в здоровенный красный глаз, сияющий под крышей беседки.

— Эй, рогатый! Не моргай! — рявкнул Леонард и со всей дури, используя ускорение магии, швырнул тяжеленный булыжник прямиком в зрачок демонического Газебо.

Не дожидаясь, пока камень достигнет цели, Леонард перехватил свой лабрис двуручным хватом и, идя в атаку, издал свой фирменный боевой клич, от которого должны были содрогнуться стены этого квартала Яйцеголовых:

— Давайте сделаем это... ЛЕЕЕЕОНААААРД ФРЕНСИИИИИИС!!!

Летящий ему прямо в зыркало булыжник Газебыч, само собой сшиб прямо в воздухе щупальцем. Ну, да все равно не на то был расчет? И закипела возможно тупая, как топор паладина, от этого ни на минутку не менее великая и эпическая битва двух давних антагонистов. И если не растягивать ее описание как длинный предлинный анекдот, который все тянется и тянется, до тех пор, пока не закончился самым предсказуемо бессмысленным и раздражающим слушателей образом, то ну что тут сказать. У страха глаза велики. Или глаза боятся, а руки делают. Или лучше один раз в глаз вилкой… хотя нет, погодите, это уже немного другая и история.

На самом деле, мешать пыриться на себя большим красным и очень жутким взглядом, пожалуй было даже гораздо более важной частью спонтанной стратегии, чем могло бы показаться. Потому как анализируя все факты, так скатать пост-срактум, можно было наконец догадаться, что эта тварь явно излучала оным какое-то запугивающее-парализующее ее жертв колдунство, помогающее этой архитектурной достопримечательности охотиться. Хитро, конечно, но лишать Паладина без Страха и Упрека возможности очень тактически от отступить в данном случае было с его стороны довольно плохим решением. Ведь даже крыса загнанная в угол может быть опасна. А чего уж говорить о целом дубодине на медведе?

Так что, не сказать, чтобы это была легкая битва, но после того, заклятый враг подтвердил народную мудрость, что чем громче мебель, тем смешнее она падает, Леонард, вернувшийся из священного паладинское состояние ума, точно не бывшего безумием или там например немножко паникой. Мог наконец спокойно выдохнуть, откусить еще шматок курицы, чтобы восстановить силы ну и подсчитать прибыли и потери. В число первых, например, можно было отнести каким-то чудом уцелевший жуткий красный глаз Газебо, на практике оказавшийся не шарообразным, а скоре плоским и крулым, как какой-нибудь там циферблат башенных часов, например.

С которым, в отличии от незажатой (но слишком маленькой за такой великий подвиг!) награды в простых и понятных очках опыта, даже хороший вопрос что делать. Приспособить как-то в хозяйстве самому? Подарить кому-нибудь из знакомых? Сразу «обналичить» при получении, если не нужно, как на это намекает системная подсказка? Или кокнуть по нему пару раз для верности топориком, для того, чтобы быть уверенным что эта чувырла не откуда больше не вылезет с новым телом. А то, ну вы знаете, как это бывает с недовыброшенными в вулкан артефактками с тушки темного лорда.

Вторые же, в смысле потери, и вовсе практически отсутствовали. Если не считать того, что Мишу, который пусть и был большой и сильной зверушкой, но все еще довольно «обычным» медведем, который без дубовой брони и бездонного пехотинства, в этой драке изрядно отмутузили щупальцами. И если синяки по всему телу и разбитый нос со временем еще сами придут, вероятно, в норму, то вот перебитой передней лапе, на которую он теперь хромал, уже явно не помешала бы квалифицированная медицинская помощь.

– Вообще-то Обзываться это Нехорошо. – Обиженное бурчание Полезного, стоит сказать, оказалось чертовски близко к тому, чтобы заставить Паладина без Страха и Упрека испуганно подпрыгнуть на месте. Вот вроде бы и знаешь, что этот милый паренек и мухи домашней не обидит, но эта его привычка всегда возникать у тебя за спиной, нет-нет, да отдает чем-то из жутких баек про призраков всяких там. – И вряд ли вы правда захотите Встретиться с Моей Мамой.

Леонард с шумом выдохнул, глядя, как оседает облако пыли над обломками его заклятого врага. Тяжёлое дыхание со свистом вырывалось из груди, по лбу градом катился пот, но на лице сияла абсолютно счастливая, наглая, дубодинская улыбка.

— Ха! Выкусила, деревяшка-переросток! — Френсис смачно сплюнул на руины беседки, закидывая топор на плечо. — Я же говорил: внатуре хуйня ты какая-то, а не архитектура!

Азарт битвы потихоньку отпускал. Леонард достал легендарную курочку, откусил здоровенный шматок, чувствуя, как приятное тепло расходится по натруженным мышцам, и подошёл к груде обломков, оставшихся от босса. Из-под битой черепицы на него пялилось огромное красное Зыркало.

— Значит, пялился на меня, да? Жути, сука, нагонял? Помогло? — усмехнулся Леонард, выковыривая камень из-под обломков. — Не, разбивать я тебя не буду. Рыжая там на меня дулась, а я ей блестяшку задарю. Точно! Огромный красный светящийся рубин! Бабам такое нравится, уж я-то знаю. Зафигачит себе украшение там какое-нибудь.

А вот жалобно рычащий Миша выглядел хреново. Шерсть в пыли, нос разбит, а на переднюю лапу он вообще не наступал — перебита щупальцем. И сердце Дубодина дрогнуло.

— Эх, Мишаня... Досталось тебе, братуха, — Леонард подошёл к медведю, погладил его по уцелевшему уху и сунул ему под нос курочку. — На, перекуси, братан. Должно полегчать. Мне всегда помогает. Но ты ж мой герой, не зассал против злобного дома махаться. Настоящий боец!

В этот момент в голове звякнуло системное уведомление об интересных предложениях. Секс транзит глория муди... Чё, бля? Какой, нахрен, транзит? А, неважно! Главное — Силач теперь на связи и готов выдать премию за подвиг! Вот это уважаемый подгон! Леонард мгновенно вскочил, вытянулся по стойке смирно и воздел к небесам руки, в одной из которых была зажата надкушенная куриная нога.

— Силач! Чё, видал, как мы эту хрень ушатали?! Круто же вышло, скажи?! Так вот, послушай. Ты благослови кореша моего, Мишу! Косолапый против ебучего демонического дома на кулаках вышел! Ни шагу назад не сделал! Настоящий мужик! Сражался как... хм... Как медведь, во!

— Так вот, я прошу, произведи Мишу в паладины! Сделаем его первым в мире качком в медвежьей шкуре! Влей в него своей божественной Силушки, чтоб лапа срослась и крепче камня стала, и чтоб мышцы стальные, и чтоб он в следующий раз такой хтони тентакли зубами нахуй пообрывал!

Технически Миша был записан как «имущество», так что ничего это особо и не нарушает? Выдав пламенную молитву, Леонард удовлетворённо кивнул. Теперь оставалось только дождаться ответа небес. Как вдруг...

— Ёкарный бабай! — гаркнул Френсис, резко разворачиваясь и уже хватаясь за топор, прежде чем осознал, кто именно тут выскочил. — Тьфу ты, Полезный! Тебе бы колокольчик на шею повесить, а то подкрадываешься, как разбойник с удавкой. Чуть кирпичей не навалил.

Дубодин примирительно поднял руки.

— Да я ж не со зла ругаюсь, братан. Это ж так, от уважения. Ты ж обещал, что эта хрень злобнее станет, шоб у меня типа героический противник был. Ну и пацан сказал — пацан сделал. Натуральный босс получился. Так что претензий ноль. А матушку твою мы вообще не трогаем, это святое. Женщина уважаемая, раз такого смышлёного парня вырастила. Хм, кстати...

Леонарда озарила идея. И, порывшись в системном интерфейсе, он мгновенно спустил весь аванс так, как и подобает настоящему мужику. На бухло.

— А вообще... Ты сам-то пиво пьёшь? Или вот я бутылочку заморскую купил какую-то, распробовать хочу. Погнали со мной в Грязный Подвал! Я проставляюсь. Выпьем, отдохнём по-мужски. Идёшь?

– Эм… нет. Ого Горькое и Пузырики у него какие-то Не Радостные. – Поделился точкой зрения, которая вероятно расстроила бы многих знакомых Френсису дворфов Полезный, не придумавший ничего лучше, чем в качестве демонстрации помахать ладошкой, свободно проходящей сквозь лезвие топора, которым его «чуть было не стукнули». – И спасибо за Совет, но Бантик мне нравится больше Колокольчика.

Тем временем, Мишу окутало, не то, чтобы прямо сияние, Силач вообще был мужик простой и не стремился впечатлять окружающих блеском из задницы, но определенно что-то такое укутало, сгустилось, а потом отступилось и… вот с одной стороны результат на лицо, а с другой так сразу и не скажешь, что конкретно изменилось. Мускулистее он выглядеть вроде бы как не стал, что вообще-то не удивительно, когда ты уже натурально медведь и куда тебе становиться еще мускулистее то? Одежка тоже не особенно изменилась, в сияющие латы не превратившись. Но все это в сущности внешняя наносная фигня, по сравнению с общим впечатлением простоты и одновременно мощи, которой верный товарищ фонил теперь не сильно то и хуже самого Леонарда.



– Урор-рау-рыр. – Разумеется, не удержался от того, чтобы покрасоваться, гордо подбоченившись новоиспеченный «священный воин» Силача. После чего неловко оступился, скривился и перевел взгляд на болтающуюся лапу, которая как была сломанной так и осталась. – Р-р-рять.

Ну… видимо не все сразу? Хотя вообще, Силач так то нормальный мужик и вряд ли лечение просто из вредности зажал? То ли батарейки не хватило, то ли еще какие-то ограничения. А может и просто медсестра из него так себе. Ну, зато говорят, когда кости срастаются они потом прочнее станут? Да и вообще… где то на этой мысли умные размышления Леонарда прервал уже куда более суровый и громогласный рев. Причем исполнителем оного оказался не ездовой медведь и даже не какой-нибудь коварно подкравшийся со спины чудовищный монстр, а собственный желудок, который после того, как ему «прокачали» разом девять уровней бездонного пехотинца взревел раненным трактором и заставил своего хозяина ощутить себя так, будто весь последний год его кормили только водой и обещаниями.

Леонард проводил взглядом призрачную ладошку Полезного, прошедшую сквозь топор, и философски пожал плечами.

— Бантик так бантик. Модник, блин. А пиво не любить — это грех, братан. Ну, как знаешь, моё дело предложить. Бывай!

Френсис обернулся к Мише. Медведь выглядел круто. Гордая стойка, грудь колесом, взгляд истинного воина Света... И тут же жалобное «р-р-рять» и поджатая лапа. Леонард почесал затылок.

— Н-да... Ну понятно. Силач — он, типа, бог качалки, а не лекарь. Он в тебя силушку вкачал, а кости сращивать — это уже наша забота. Только вот чёрт его знает, как вам, медведям, эти кости вправлять... У вас же там свои, энти, как их... нюансы.

Френсис мысленно потянулся к интерфейсу Системы. Опыт карман не тянет, а кореша выручать надо. Недолго думая, он влил часть накопленных очков в навык верховой езды, догоняя его до уверенной пятёрки. Вроде знания об уходе за маунтом навык тоже давал. Звериным доктором не станет, но, может, чё-нибудь в башке щёлкнет, и сообразит он, как дощечек с газебы полутать, тряпку с рукава вырвать да Мише какую-нибудь шину на лапу сообразить.

И тут Леонарда скрутило пополам, а из живота раздался звук, похожий на рык голодного дракона, которому прищемили хвост. Вот они, последствия. Движок прокачали, а топку не закинули.

— Ох ты ж ё... Миша, не смотри на меня так, а то я тебя съем! — просипел Леонард, дрожащими руками выхватывая куриный окорок, впиваясь в мясо зубами, отрывая гигантские куски и проглатывая их почти не жуя. Затем откупорил свежекупленную бутылку саке и сделал щедрый глоток, дабы всё это дело запить.

И тут глаза Дубодина полезли на лоб. В горле полыхнул натуральный пожар.

— Хренасе градус... Сребреник не врал. Реально, считай, чистый спирт. Ну и дрянь...

Конечно же, после этого Леонард сделал ещё глоток.

— Ладно. Ехать я на тебе сегодня не буду, Мишаня, не живодёр же я на раненом кореше скакать. Пешочком дойдём, тут недалеко.

И вот эта парочка: усатый паладин в дубовой коре, безостановочно жующий курицу, и прихрамывающий рядом с ним здоровенный святой медведь медленно, но верно двинулась в сторону Грязного Подвала.

– Р-ре-ря? – Выдал очень мимически живое удивление на морде Миша, у которого идея о том, что кто-то может слопать его, а не наоборот явно не очень хорошо укладывалась в голове как таковая. Но на всякий случай все таки попятился от громко рычащего желудком хозяина на трех лапах. – Ур-рар.

После того же как храбрейший из дубодинов управился с первым, вторым, третьим и частично, четвертым голодом, перейдя в состояние «все еще слопал бы пару кусков, но в желудок уже не влезает», можно было перейти и к оказанию первой медицинской помощи. Благо, несколько глотков считай не разведенного спирта не только заставили в голове приятно зашуметь, но и смазали творческое мышление, наведя на мысль о том, что вместо каких-то случайных тряпок и палок «шину» на лапе медведю можно сочинить и из родной «дубокаменной» магии, просто сделав из нее Мише туго обтягивающий оную «наруч». Особенно удобно в том ему конечно не будет, но зафиксирует как надо. А там глядишь, и ветеринар отыщется. Ну или сама зарастет, рано или поздно.

В общем, почапали…

Пожалуй, самым примечательным изменением, которое можно было отметить, при этом визите в на удивление чистую таверну с ироничным названием стало не что-то из мебели или его пестрой публики, а тот факт, что на этот раз внутрь пустили Мишу. Разницу между «транспортным зверем» и пусть и бессловесным, но полноценным «четвероногим авантюристом» местные обитатели считывали на раз. И медведь-паладин явно перешел в их глазах во вторую категорию.



Рыжую похоже, опять где-то носило по ее «ненадолго одалживательным делам», однако и без знакомой роже в толпе разной степени бандитскости морд не обошлось. От одного из столиков Френсису приветственно помахал широко известный в узких кругах, рыцарь печального образа и верный друг, уже разок спасавший паладину Силача его шкуру. Впрочем, приземлиться напротив и предложить оному разделить кус курочки, да под заморское пойло Леонард не успел, поскольку его неожиданно перехватил на пол пути другой старый знакомый.



— Ты ж поляди-ка какая забавная фиговина. — Невежливо потыкал пальцем Мистер Железяка в навьюченное на Мишу сердито зыркающее блюдце Ока Газебурона. И как он, блин, вообще в этом скрипучем теле так тихо ходит? Или оно у него скрепит и норовит рассыпаться, только когда ему так нужно? — Продашь?

То, что Мишаню пустили внутрь как полноправного посетителя, Леонард отметил с широченной, гордой улыбкой.

— Видал, братан? — Френсис хлопнул медведя по здоровому плечу. — Уважают! Теперь ты не просто зверюга, теперь ты у нас официальный приключенец.

Заметив за столиком Семино, Леонард уже собирался рвануть к товарищу, но путь преградил Мистер Пружинка. Услышав вопрос и увидев, как металлический палец тычет в его законный лут, Леонард задвинул Мишу чуть за спину, чтобы тот случайно не откусил механоиду чего лишнего.

— Воу-воу, начальник, пальцами в законные трофеи не тычь!

Услышав про продажу, Френсис почесал усы, крепко задумавшись.

— Продать, говоришь? Да я вообще-то Рыжей эту блестяшку присмотрел. Думал, подарю ей этот рубин-переросток, она себе брошку какую-нибудь выпилит...

Леонард покосился на жутковатый красный камень, прикинул его габариты и наморщил лоб.

— Хотя... Глазище, честно говоря, так себе украшение. Тяжёлый, да и пялится жутко. Но, Железяка, ты учти — это не просто стекляшка! Это глаз моего заклятого врага, Газебо. Тварь лютая была. И глаз этот у неё с сюрпризом: такую жуть наводит, когда глядит. Парализующий взгляд какой-то, короче. — Леонард по-деловому похлопал по Оку свободной рукой. — Короче, вещь эксклюзивная. А сколько предложишь?

— Таврийский бык тебе начальник. — Охотно позубоскалил в ответ другой вроде как заклятый враг одного харизматичного паладина лудитски настроенного божества. — Стало быть, бижутерия интересует? Ну так это ты удачно зашёл. А ну-ка, глянь сюда.

И распахнул, словно заправский торговец на черном рынке полу плаща и правда демонстируя ассортимент из разного рода украшений. Над которыми, словно бы немного подумав, действительно ли этой нахальной роже можно такое поворачивать, лениво и практически со скрипом, но начали разворачиваться ржавого цвета системные окошки с описаниями.

— Я сегодня добрый, так что бери любые два. Одно подаришь, одно себе оставишь. Будет у вас обручальный комплект.

Леонард скрестил руки на груди, внимательно разглядывая предложенный ассортимент.

— Обручальный комплект? Ишь ты, романтик шестереночный, — усмехнулся Леонард. — Не гони лошадей, какая свадьба? Я просто хочу боевой подруге нормальный подгон сделать. Но за щедрость уважаю. Так, давай смотреть...

Френсис навис над системными окошками, водя пальцем по списку и рассуждая.

Такс... «Кольцо для мозга»? Ну это не вариант. Леонард, очевидно, и так самый умный мужик в округе. Ну и вообще башка дана, чтобы в неё пиво заливать, а не мысли ускорять. В топку.

«Бронзовая кожа»? Неплохо, конечно. Но вроде и так кора дубовая есть, и мясца наели, и под кожей ещё броня имеется. Нужен ли еще один невидимый броник? Леонард же танк, а не неженка какая.

«От кровотечений»... О, а вот это вещь толковая. Маги крови это те еще пидоры. Да и дырку кровотекущую заткнуть полезно. Оставим в уме, если лучше не найду.

«Паладиевая борода»? Зачем мне гномская борода, ты на мои усы посмотри! Роскошь! Если к ней еще накладную бороду из магазина прикупить, можно собрать сет почетного дворфа, конечно... Прикольно, но клоунада. Пропускаем.

«Кольцо освященного меча»... «Кольцо валькирии для копья»... Я топором машу. Шляпа, короче.

«Диадема с огненными крыльями»? Покрытому деревом паладину? Что бы нацепить на жопу огненные крылья и сгореть к херам, как чучело на Тыквовин? Да и вообще, диадемы только принцессы носят. Мимо.

«Перстень-Паразит»... Выращивает мясные щупальца из руки?! Фу бля. Леонард даже брезгливо отшатнулся от голограммы. Глаза бы эту тентаклевую порнуху не видели. После одного сырного инцидента Леонард вообще все эти боди-модификации не очень переваривает. Извращенцы, мать вашу.

«Кольцо внутреннего волка»... У меня Мишаня есть, святой медведь. Ему эти ваши звериные психолухи не нужны, он за курицу кого угодно порвет.

«Кольцо большой удачи» прикольное, красивенькое. Дубодину-то не слишком надо, у него и так три жизни нынче имеются. А вот Рыжей, с её образом жизни, может было бы неплохо. Да и выглядит симпатично. С другой стороны, раз она до сих пор жива, с большой удачей там и родной всё в порядке.

Леонард выдохнул и уверенно ткнул пальцем в оставшиеся варианты.

Кольцо, которое ключ от гробницы это уже тема. Рыжая у нас баба рисковая, да ловушки щелкает как нечего делать. Подарить ей вип-билет в закрытый данж с лутом, она от такого подгона точно растает.

А себе стоит взять перстень на четыре пальца. Кастет, который призракам по зубам бьет и магические щиты ломает — это ж сказка! Прописать чёткую двоечку призраку, кайф же. А пустые ячейки потом у Магистра зарядим, это дело наживное.

Дубодин без сожалений всучил механическому дельцу Око Газебурона.

— Ладно, держи тогда свой архитектурный глаз. Бывай, железяка.

Ну и, забрав кольца, можно было и зашагать к столу своего товарища наёмника. Продегустировать саке, поделиться курочкой, похвастаться победой над своим архиврагом, представить паладинского Мишу, пообсуждать баб, поделиться планами на гробницу да позвать в пати. Рыцарь, спец по проклятиям да и вообще надёжный бро там точно пригодится.

– Отлично. – Выдал запрошенное и спрятал массивное, вообще-то с хороший щит размером Око Газебурона во внутренний карман плаща шестеренчатый пижон, отсалютовав напоследок от шляпы двумя пальцами. – Присобачу-ка я эту образину прям на часовую фабрику. Будет весело. Выживут, конечно, не все. Но это дело житейское. Кварталом меньше, кварталом больше.



– Леонард. Рад тебя видеть с головой на плечах, да при всех конечностях. – Без лишних вопросов подставил свою успевшую опустеть кружку Семино, стоило извлечь из широких штанин бутыль со спиртом. – Ну рассказывай.

— Да-да, только в сторону Грязного Подвала эту штуку не направляй, а то от этого красного зыркала ещё пиво скиснет, — хохотнул вслед механоиду Леонард, не слишком всерьёз восприняв эти злодейские угрозы и пряча новоприобретённые кольца в карман.

Развернувшись к столу, Леонард с размаху плюхнулся на стул так, что тот жалобно скрипнул под его массой, и усадил Мишу рядом, положив его лапу на край стола.

— Здарова, рыцарь! — Леонард радостно хлопнул Семино по плечу. — А то! Рука на месте, усы на месте, нюансов лишних не отросло. Всё как надо!

Дубодин зубами вытащил пробку из бутылки и щедро, до краёв, налил заморского спирта в кружку Семино, а затем и себе.

— Давай, за встречу! Только аккуратнее, там чистый градус. Но для наших лужёных глоток — то, что надо! — Леонард чокнулся с товарищем, сделал мощный глоток, крякнул так, что из носа едва дым не пошёл, и тут же вгрызся в свой легендарный окорок.

— А рассказывать, брат, есть чего! Прикинь, вот иду по кварталу Яйцеголовых, никого не трогаю. И тут за мной мой заклятый архивраг. Газебо! Тварь мутировала, щупальца отрастила, глаз этот красный, жуть, одним словом! Но мы с Мишей не зассали. Я как ей камнем заряжу прям в зыркало, пару колонн топором снёс, и эта ошибка архидристуры сама на себя рухнула! Так-то!

Леонард с гордостью кивнул на медведя.

— А Мишаня теперь официально паладин Силача, прям как я! Потому что не зассал, на кулаках против демонического дома вышел. Силач его лично благословил. Так что он у нас уважаемый зверь теперь.

Леонард выложил на стол кольца из кармана.

— Глаз этой беседки я у Железяки на две цацки выменял. Во, зацени! Одно — кастет крутой, призракам морды бить. А второе — ключ от древней гробницы. Я, короче, вот чё удумал. Подарю я его Рыжей. Она же любит всякие там древности. Вот хочу её позвать вместе из этой гробницы ништяков повыносить. А Элизу Звёздоч... Кхм, ну то есть эту, Жоржетту, запряжём по карте искать, где этот подвал зарыт.

Леонард сделал ещё глоток горючего пойла.

— Но вдвоём по подземельям шастать — дело такое, сам понимаешь, можно и шею свернуть. Так что я вот чё подумал. Ты ж у нас рыцарь, к тому же по проклятиям всяким специалист, после всего на башку упавшего-то. Погнали с нами в гробницу? Добычу по-братски попилим, спины друг другу прикроем.

— Заодно, если там какая древняя ведьма в саркофаге завалялась, заберёшь себе в коллекцию, а? Восьмой будет, — заржал паладин.

— Но подземелья подземельями, а перед этим у меня ещё одно дельце нарисовалось. Слыхал, Пепельная арена снова турнир устраивает? Вот, я решил — записываюсь в эту херню!

Леонард щедро отломал курочки Семино с необкусанной половины окорока.

— Топор-то у меня знатный, а машу я им как пьяный крестьянин оглоблей. А там же всякие ребятки выступают, которые знают, как оружие в руках держать. Вот, думаю, набью кому-нибудь там морду, а потом чисто по-пацански попрошу пару уроков фехтования дать. Шоб не позориться.

— Ну и плюс там призовые из казны арены обещают. Нормальный мордобой устрою, познакомлюсь с кем-нибудь из ровных пацанов, опозорю Легион у них на глазах тем, что их огненных солдат живая деревяшка отмудохала на их главной тусе. Ещё и бабла подниму. В общем, придёшь поглядеть да на меня ставочку сделать? Рыжую тоже позовём поболеть.

— Ну, лишний нюанс в штанах — это как раз не всегда минус. Открываются, знаешь ли, некоторые дополнительные возможности. Знал я вот одну ведьму… — начал было делиться жизненной мудростью Рыцарь Семи Несчастий, да, поперхнувшись ядрёным спиртом, который он, не мудрствуя лукаво, хлобыстнул из пивной кружки, закашлялся и сбился с мысли. — О как, тогда поздравляю. И тебя, Михаил, тоже.

— Сдаётся мне, надурил он тебя. Разве для того, чтобы морду призракам бить, отдельное кольцо нужно? Им вроде и просто кулаком по роже нормально прилетает. Я уж не говорю о том, что у тебя на спине топор освящённый висит. Какое тебе ещё лучше оружие против призраков-то?

— Не. Это вряд ли. Ведьмы так кучно не живут. У них ареал обитания, знаешь ли, как у дикой тигрицы. А одна из семи моих на кладбище как раз и обитает. Вот у кого бы совета насчёт этих твоих гробниц спросить. Она в них всяко получше неправильной эльфийки смекает. Да думается мне, обижена она до сих пор. Есть у меня, знаешь ли, такое смутное ощущение: на «некроз» начинается и на «печени» заканчивается.

— А турнир — это дело хорошее, рыцарское. Организатор у него, конечно, не самый лучший, но слышал я, что пепельные хоть и клятые варвары, а к этому делу относятся едва ли не щепетильней, чем наши. Уж судью там точно подкупить непросто. Я бы и сам поучаствовал. Да, как видишь, не в той форме. Мне бы хотя бы пару из своих проклятий снять — вот тогда был бы другой разговор.

— Что же до топора, то тут я не помощник. У меня, сам знаешь, руки под копьё заточены. Хотя, если с серыми знаться не брезгуешь, могу и наводку дать. Есть, знаешь ли, один парень. Рожа серая, бородища рыжая, прозвище ещё такое смешное, то ли Тупой, то ли Запой. Но топором машет так, как будто в руке с ним родился. И выпить любит что твои семеро дворфов. Нальёшь ему бочонок-другой из своей бутыли, и, думаю, он тебя и без всякого турнира подучить согласится. С другой стороны, он вроде из гладиаторов. Может, там сразу и встретишь.

— Надурил, говоришь? Обижаешь, брат! — Леонард добродушно отмахнулся, отрывая очередной кусок от бесконечной курицы. — Этот кастет ещё магические щиты пробивает! Прикинь, вылезает на меня какой-нибудь умник колдунский и закрывается в мыльном пузыре. А я подхожу, прописываю смачную двоечку — хрясь! И нет пузыря! Норм же? А ещё туда можно всяких заклинаний нахреначить под слоты. В общем, нормальная тема.

Увидев, как Семино заходится кашлем после чистого спирта, Леонард сочувственно похлопал проклятого рыцаря по спине.

— Печени? Ох ты ж... И ты с такой болячкой выпивку глушишь? Ну ты кремень, уважаю! Ну, тогда вообще идеально складывается. Пойду туда, с бывшей твоей встречусь и объясню ей, как нормальных пацанов проклинать. Так и скажу, чтоб снимала порчу с кореша, а то погром на энтом её кладбище устрою. Глядишь, и одной болячкой у тебя меньше станет.

Леонард заржал и одобрительно кивнул на слова о гладиаторе.

— А за наводку на тренера — от души! Запой, значит. Серокожий, с топором и бухать любит? Это наш клиент. Запомним. Если повстречаю — договоримся.

Тут взгляд Дубодина упал на стеклянную бутылку саке, и в его голове промелькнула здравая мысль: тащить стекло в каждую мясорубку, в которую он регулярно встревает — это верный способ остаться и без выпивки, и с порезанной осколками задницей. Сребреник вроде предупреждал, что бьётся она как обычная бутылка. А значит, надо было чего-то придумать.

— Ладно, Семино, бывай! И готовь бабки для ставок. Мы с Мишаней погнали записываться в энту пепельную мясорубку. Покажем им, кто тут «восходящая звезда».

Леонард поднялся, подхватил бутыль и уверенным шагом подошёл к барной стойке, к Маку.

— Мак, братуха, слушай сюда, дело на миллион. — Леонард с глухим стуком поставил бутылку на барную стойку. — В этой таре чистый спирт. И он, прикинь, бесконечный. Сам со временем наливается. С моим, так сказать, «образом жизни», мне это стекло точно рано или поздно расколотят. Так что бутыль оставляю тебе на хранение. Можешь бодяжить из него настойки, продавать, раны наёмникам промывать, огненные мактейли какие-нибудь делать, мне не жалко. Вообще чё хочешь. Коммерцию барную ты лучше меня знаешь. С тебя только приглядывать за тарой, поить меня с Семино бесплатно и... Есть у тебя фляжка железная какая? Перелей мне чутка на дорожку.

— А, и это. Я одного типа хочу угостить. Перелей мне там в пустой бочонок литров на двадцать этой выпивки, пока я гуляю. Передам взятку этому "Запою". Ну и если чего там своей дварфской магией наколдуешь, шоб повкуснее было, то вообще от души.

Ну а если нехитрый бартер удался, останется повесить флягу со спиртом на пояс, свистнуть Мише и отправиться записываться на этот самый турнир вместе со своим святым медведем.

— Или у тебя их десятком побольше? — мигом посерьёзнел Семино, когтем уцепив собравшегося было отчалить Леонарда за край рукава. — Давай-ка полегче на поворотах, дружище. Морвенна чужих шуток не понимает, а свои у неё довольно мрачные. Это ведь меня она любя прокляла, чтобы я случайно не сдох и помучился подольше. А тебя, если наезжать станешь, может и в какого-нибудь скелета-рыцаря обратить. Не добавляй мне лишний грех на душу, братиш.



— Руррау-рар-рва! — высказал тем временем своё мнение Мишаня.

От содержимого бутылки он лишь сморщил нос и в распитии не участвовал, зато к курочке в ходе застолья прикладывался более чем охотно. А затем многозначительно покачал в воздухе лапой, обутой в каменную «шину». Дескать, турнир — это хорошо, но до первого боя было бы неплохо долечить поломанную конечность. Надо сказать, жахнув спирта, понимать его получалось на удивление проще. А вот стоял на ногах Леонард уже без прежней твёрдости, слегка «плавая» в пространстве и то и дело норовя задеть собой какой-нибудь стул или стол. Понимать надо: чай, не водичку пили.



Кстати, в подпитии изрядно проще стало коммуницировать и с Маком. Что для «не немого» бармена, наверное, даже логично.

Тот просто взял из рук Леонарда бутыль, поставил её на свободное место на полке, да и указал на неё толстым, как сарделька, пальцем. Дескать, здесь стоит: понадобится — приходи, забирай или отливай сколько надо. Концепция бесконечного источника бухла его, похоже, ни капли не удивила. Более того, эта «отдельная полка», пускай и выглядела полупустой, всё же вмещала с дюжину других необычных сосудов, за каждым из которых, вероятно, стояла своя интересная история. А следом из-под стойки на стол легла и довольно обычная на вид металлическая фляжка.

Леонард, которого после выпитого неразбавленного спирта начало ощутимо покачивать, попытался сфокусировать взгляд на Семино. Выходило так себе. Рыцарь немножко двоился, но хватку на рукаве Дубодин оценил.

— Морвенна, значит... Да понял-принял, брат. Никакого погрома. — Леонард тяжело вздохнул и успокаивающе похлопал рыцаря по руке. — Мы ж джентльмены! Придём культурно, цветочки там принесём... ну или череп какой-нибудь симпатичный, чё они там на кладбищах любят. Скажу, мол, уважаемая Морвена, ваш бывший очень страдает, но уважение к вам имеет безмерное! Бабы, Семино, любят, когда их уважают. А в скелета меня превращать — это чё, это ж сколько с меня мяса срезать-то придётся! Она ж замучается. Так шо ты не ссы, всё порешаем. Дубодинская дипломатия, бро!

Забрав от Мака металлическую флягу, Френсис удивлённо присвистнул. Десять литров! Нихреново.

— Мак, братуха... ты просто лучший! — Леонард с благодарностью пожал бармену руку. — Нацеди мне туда прям под завязку из нашей бутылочки. Ик! А то боюсь я, ща тебе всю стойку горючим залью.

Отлепившись от барной стойки, Дубодин услышал выразительное рычание Миши. И, что самое странное, в пьяной голове паладина это «руррау-рар-рва» вполне органично складывалось в чёткую фразу.

— А ты дело говоришь, лохматый, дело... На Арену с поломанной лапой соваться — это не дело. Нам же ещё там мудохать всяких там. Значит, так! Надо найти лепилу какого-то. Ща сообразим. Куда б нам пойти, кроме как прямо и немного направо...

Гениальный, но немного хмельной мозг Дубодина активно заработал, выдавая многоходовочку получше, чем у всяких там стратегов Королевства. По крайней мере, сам он был в этом искренне уверен.

— Так, Мишаня. К Сулейману не пойдём. Он, канеш, дед умный, поможет. Но у нас тут проблема серьёзная нарисовалась! Бабская психулохия! Мне ж с этой кладбищенской барышней Морвенной ещё договариваться придётся! А кто лучше всего знает, чё у ведьм в башке творится, а, Мишаня? Правильно, друг... другая ведьма! Ик! Погнали к этой... Старой Жабе. Заодно пусть тебе лапу какой-нибудь лечащей мазью намажет.

Оставалось лишь наполнить все десять литров фляги волшебным спиртом, активно закусывая и хоть немного приходя в себя, а затем вывалиться на улицу и направиться на торговую площадь искать жабью лавку. Где-то же она там находилась?