𝒢𝑅: Прыгай в Ог♨︎нь | ходы игроков | 👤 Поток: Фурий

Казарменный квартал не мог похвастаться монументальной неприступностью Крепости, с этими ее попирающими небо стенами и рвом вокруг них, но там, где крепость выглядела одним истрепанным непоколебимым солдатом ветераном гордо и одиноко стоящим посреди поля боя, дома-укрепления фортового квартала выглядели скорее слаженным отрядом, прикрывающим друг друга щитами. Вроде и неказистые одежки, а пойди через таких с наскоку прорвись-ка. Особенно, когда внутри и настоящих людей с крепкими щитами хватает. И вот на небольшой площади, расположившейся между этих домов утесов-крепышей и разворачивалось натуральное, иных слов с ходу и не подберешь шоу. С нотками трагикомичности.



В главной роли в котором выступал бойкий и пухловатый… эм… подросток с усами? В общем, кем бы ни была эта личность, оная весьма экспрессивно клеймила глаголом своих пленителей, требуя показать ему оригиналы законов по которым его судят с подписями, разобраться в нормах правилах и номерах собраний на которых оные принимались, собрать созыв квотума, собрать созыв присяжных для рассмотрения исключения из прецендента и предоставить ему право на отвод палачу. И так далее и тому подобное. Удивительно даже, что руки ему связали, а рот заткнуть кляпом не озаботились. Впрочем, судя по тому, что коротышке уже прилаживают на шею петлю, там явно просто решили потерпеть, ибо ему не долго осталось.



Сторона, выступающая в роли не иначе как походного трибунала, стоит отметить, тоже выглядела весьма неоднозначно. Главным здесь был, надо полагать, заключенный доспехи здоровяк, что зачитывал казнимому его приговор не потрудившись снять шлем или хотя бы вытащить из него тлеющую сигару. Вменялись усатому, кстати говоря, насколько можно было судить «проникновение со взломом», «мародерство», «кража национального достояния» и «попытка выдать себя за героя», чтобы бы ни означало последнее. В то время как обслуживали сам, так сказать, процесс, две его «ассистентки» костюмы которых с точки зрения воленного ремесла выглядели несколько сомнительно. Однако полностью сбросить их со счетов как боевые единицы, а не просто ходячие статусные украшения явно мешала хищная пластика их движений.



— …таким образом, именем Военного Трибунала и Ее Высочества, ты приговариваешься… — Взгляд закованного в броню обвинителя наконец наткнулся на Фурия, скользнув, судя по наклону шлема сперва по его необычному костюму а потом золотой аквиле в руках. — …так, а ты еще кто? Адвокат от легионеров?

Вокруг раскинулся новый пейзаж, и пусть на сей раз не было перед ним высокомерной виверны и её всадника, чей стиль боя во время дуэли так напомнил ему его собственный, а взгляду не открывался противный душе пейзаж города с поднимающимися тут-и-там столбами дыма от пожарищ, что вместо мирной и упорядоченной жизни раздираем был теперь не только лишь когтями Легиона, но бывший прокурор всё таки понимал, что безобразного хаоса и беззакония в Столице не то что не убавилось, их наверняка стало только больше, и эта мысль заставляла только крепче сжать древко аквилы. Изгнать Захватчиков и навести Порядок, Цель была всё так же ясна, нелегка, и завершение её крылось на другом конце извилистого пути в тысячу шагов. Но и Авилум не сразу строился. Нужно лишь сделать первый шаг.

И среди военного толка каменной застройки этот шаг вёл бывшего прокурор к новому гадливому отражению, но там где приснопамятный всадник был словно отражением его самого в кривом зеркале, сейчас пред ним представало скорее отражение того, чем он занимался в жизни прошлой. Ведь и сам страж не раз вот так выступал и обвинителем, и судьёй, а часто и палачом для преступивших закон, но то что он видел сейчас пред собой действительно казалось обрывком трагикомедии, не иначе. Ведь пусть наказание преступников и приносило хоть крупицу порядка в этот мир, но прямо сейчас занимались этим сомнительно снаряжённые мятежники. А значительная вереница обвинений звучала в адрес того, кто и видом своим вызывал сомнения в том, что он способен закурить в неположенном месте, не то что попытаться выкрасть национальное достояние, и судя по громким призывам к официальным бумагам ещё и был немного не в себе, подобно регулярно находящимся личностям, что начитавшись кратких вырезок из законов лезут добиваться "того что им положено" в самой наглой манере. Головная боль - да, настоящий преступник - едва ли. И да, судить по лицу - это глупость, а в деле правопорядка - глупость опасная, но однако же без деталей уж слишком это всё производило впечатление абсурдного недопонимания.

– Не от легиона и привычен больше быть обвинителем, но бывал и адвокатом. – Последовал невозмутимый ответ владельцу несколько своеобразных лат, а твёрдый взгляд бывшего прокурора пал на забрало его лат. – Фурий Лекс. Могу я узнать при каких обстоятельствах был задержан подсудимый для выдвижения ему подобных обвинений?

— Неа. — Сделал длинную паузу, не поленившись вытащить таки из щели в шлеме свою сигару, лишь для того, чтобы выпустить клубы дыма в сторону негаданно заявившегося «адвоката» да и воткнуть оную обратно человек, чьи полномочия вершить суд вызывали немалое сомнение. — Не можешь. Слишком поздно для апелляций.

— …к смерти через повешение. — Нарочито «потеряв интерес» к Фурию, но при этом и не подумав терять его из вида, сделал он вид, что продолжил зачитывать приговор по бумажке. После чего сделал отмашку своим ассистенткам. — Приговор вступает в силу немедленно.

И во время этой длинной паузы Фурий в разуме своём не поленился составить список и для самого «обвинителя»: «мятеж», «нарушение присяги» и, пока что, «покушение на убийство при отягощающих обстоятельствах», быстро дополненные «произволом» и «оскорблением величия». Быть может бывший прокурор и был не в том положении, чтобы самому в слух выносить официальные вердикты в чужой стране, но и стоявший пред ним сейчас был ренегатом, а не официальным должностным лицом. И не ему тут выносить безапелляционные приговоры, ибо право на то лишь в руках законного правителя, а время для возражения есть до тех пор, пока обвиняемый не казнён.

Не было недовольства отрицательным ответом на безэмоциональном лице, и сосредоточенный взгляд глаз не наполнился злобой из-за пренебрежительного отношения, ибо и такой исход был ожидаемым. И если возражения словесные самоназначенный "судья" принимать отказывается, то время было перейти к физическим, и впервые за жизнь новую, но не прошлую, бывший прокурор намеревался прервать незаконную казнь, рванувшись вперёд и намереваясь перебить верёвку виселицы ударом тяжёлого навершия аквилы, подобно тому, что фактически решил исход дуэли со всадником. Подкрепить свои возможно не столь уж и большие шансы на успех желая вложениями "Опыта" в подготовку бегуна и владение алебардой, что хотя бы предположительно могло помочь в обращении с аквилой, когда бы не держали ту на манер копья.

И идя на несколько безрассудны шаг, не стоило забывать о том, что не только лишь зачем-то закрепивший кожаные ремни поверх нагрудника является его противником, и не смотря на показное игнорирование видно что ждёт вмешательства, и сам бы Фурий ждал, но и ассистентки его явно владеют своими клинками, да судя по снаряжению, или скорее отсутствию оного, не мало полагаются на скорость. А значит вопрос был в том, хватить ли ловкости на то, что бы хотя бы осуществить задуманное, не то что остаться при этом невредимым.

Стремительный рывок, и вот тяжёлое навершие аквилы, или, если быть точнее, крыло орла, которым орудуют на манер «топора» алебарды, врезается в… выставленный на его пути массивный колющий клинок. Мощь мускулов преторианца сметает противницу с пути вместе с её оружием, однако, не растерявшись ни на мгновение, та изворачивается прямо в полёте, превращая его в контролируемый отскок, и приземляется на ноги уже в боевой стойке, словно большая хищная кошка. В то время как самому Фурию приходится прервать свой рывок и отшатнуться в сторону, прежде чем меч второй «ассистентки», воспользовавшейся образовавшимся «окном» для атаки, прошьёт его насквозь.

Угрожающий взмах импровизированной алебардой заставляет её отступить, чтобы не получить по лодыжке крушащий кости удар, но в ту же секунду сзади нападает её успевшая вернуться в схватку напарница. Увы, но ловкости на то, чтобы провернуть задуманное, не столкнувшись с сопротивлением, не хватило. Возможно, попробуй он прервать казнь сразу, не вступая в полемику, или используй какое-то дальнобойное оружие, чтобы перебить верёвку, всё сложилось бы иначе, но увы. А сейчас бывший прокурор оказался в ситуации медведя, которого окружила пара гончих. Каждую из которых один на один он бы легко задавил физической силой, но стоит сосредоточиться на одной — и подставишь бок или спину для её товарки.

Кружат тягучим хищным шагом вокруг него «ассистентки». Хрипит, бултыхая в воздухе короткими ногами, доживающий свои последние секунды усатый любитель регламентов, правил и созывов кворумов. А где-то неподалёку, сложив руки на груди и даже не пытаясь взяться за висящую на поясе массивную шипованную дубинку, за всем этим наблюдает самоназначенный судья и палач. Такая себе ситуация.

Неприятно чувствовать себя в бою загнанным зверем. Вдвойне неприятней не достигнуть при этом намеченной цели. Но что же, это был один из возможных исходов, даже наиболее вероятный из всех, ведь риск на то и риск, что далеко не всегда себя оправдывает и сейчас оставалось сделать лишь две вещи. Во-первых, вынести для себя уроки на будущее, о том что язык это тоже оружие, но далеко не всегда стоит разбрасываться словами, и о том что нужно будет поработать над собственной скоростью. Во-вторых, задуматься о том, как сдвинуть чашу весов в свою пользу до того, как жертва самозваного суда испустит последний дух, и до того как пара гончих-ос собьёт дыхание своими нападками. Всё же так и охотятся, что на крупную дичь, что на людей, сначала загоняя и лишь затем добивая. И становиться добычей для ренегатов Фурий не планировал, ни сейчас, ни когда либо ещё.

А значит вновь нужно было идти на риск. Дурное дело и как бы это не стало вредной привычкой, но тот кто никогда не рискует, ничего значимого и не добивается. И что можно предпринять, когда противник слишком верткий для нанесения прямого удара, а до цели просто так не дотянуться? Что же, в прежней жизни бывший прокурор взялся бы за дрот или даже метнул собственное копьё, в ту пору, когда мог позволить себе остаться без оружия, что бы глупостью здесь и сейчас, если бы не одна из «системных модификаций» предлагаемых к приобретению, а именно возможность призвать обратно затронутое ей снаряжение.

Модифицировать аквилу, провести замах переходящий в новую попытку перебить верёвку и за одно спровоцировать противниц на нападение, а следом призыв оружия обратно и удар в попытке задеть хотя бы одну из них. А далее остаётся лишь пытаться разрушить паритет в свою пользу, использовать новоприобретённую возможность вернуть оружие себе в руку усилием воли чтобы застать противниц врасплох. Но конечно самое главное стараться не дать загнать себя в глухую оборону, ибо может в том и было достоинство копья в руках большинства владеющих им, но не в руках преторианца привычного идти им в наступление. А приловчившись теперь использовать аквилу и в качестве алебарды, не сложно было поймать себя на мысли, что при должном мастерстве этот «просто прочный штандарт» может оказаться оружием куда более универсальным, чем любое из обычных копий.

Но сейчас стоило отставить в сторону лишние мысли и сосредоточиться на цели. И пусть о повешенном уже стоило бы забыть, но бывший прокурор не собирался просто так отступаться от задуманного не предприняв последней попытки. Fortunane audaces adiuvat?

– Experiamur. – Мрачно проронил Фурий, делая новый выпад.