[D&D 5] Любовь и смерть | ходы игроков | 1. Гармония

– Уж не знаю, чего вы в доктора этого не верите, мэтр Арнил – подал голос Руди. – Я конечно человек темный, но даже я смекнул, что доктор этот особливый, для тех кто душой болеет. Так что хорошо, чтобы он барчонка всё-таки посмотрел. А что до остального. Пожалуй стоит убираться отсюда, пока ещё кто-нибудь не заглянул. Такое ощущение, что каждый норовит зайти и втянуть нас в какую-нибудь историю

Во время диалога Алсевира и Арнила вотердипский маг несколько раз провел рукой по подбородку. Эмоции боевого мага и его привязанности могли стать проблемой в будущем. По сути, вся их компания сейчас держалась на порядочности, честном слове и ситуации, в которой хоть немного друг с другом знакомые люди оказались в совершенно незнакомой обстановке. Добровольное (в большинстве случаев) участие в поисках не предусматривало транспланарных путешествий. Равно как и никаких клятв верности или обещаний вернуть Фильдора любой ценой никто не давал. Возможно, легче всех тут было как раз мэтру Алсевиру - если между всеми клятвами и обстоятельствами ему достаточно было просто выбрать Фильдора.

Но слаженности в группу высказывание этой мысли бы не принесло.

- Я согласен с сиром Стирттом. Мы не можем полагаться на слова одной лишь Акриели, и единственный человек, которому можно довериться тут, это Царус. И он обещал с утра заглянуть. Нужно дождаться его.

– Прошу, мастер Альберт, просто Андель, – без какой-либо левой мысли о возможном панибратстве сказал вотредипцу кормирец, впрочем, и сам использовав не свое короткое имя. – Звучит как план. Поддерживаю. Если что, хозяин таверны был весьма не рад, что мы распугали несчастные души внизу своим...кхмм... разговором с Акриэль. Едой он поделится, но мне уж лучше не объедать бедняков, как по мне, коль скоро и у нас есть припасы.

Дольше ждать солдат уже не хотел, принявшись копаться в своем рюкзаке, ища припасенную еду: вчерашний вечер вышел крайне истощающим, поужинать же сил просто не было. Полукровка решил даже отложить чистку одежды от крови - не убежит, если отряд согласится подождать Царуса.
Рацион оказался, конечно, небогатым: немного сухарей, немного сыра, немного вяленного мяса. Сейчас это казалось Делю более чем достойным завтраком. По сравнению с брюквой..

Хозяин и вправду не горел желанием общаться со своими проблемными постояльцами, впрочем, для Арнила, выглядевшего достаточно благородно, он сделал исключение. Впрочем, хозяин и не знал ничего толком о Латандере, но привлёк к разговору одного из тех бедолаг, что ютились под его кровом. Худой, грязный оборванец со следами запущенной хвори поведал, что ему довелось сопровождать служителя Владыки Утра в течение целой недели, что тот провёл в Гармонии. Именно такое имя, Владыка Утра, нищий и назвал, а вот имени Латандер он прежде не слышал. По его словам, ни в Гармонии, ни в Картакассе не было своих жрецов утреннего бога, лишь пришлые с севера проповедники, посещавшие этот лесной край раз в пару сезонов с проповедями о свете и добре, а ещё о златоликом божестве с пламенными волосами, пред которым расступается тьма и всякое зло. Служители Владыки Утра исцеляют страждущих и убивают злобных тварей, что рыщут во тьме, вроде гоблинов. Для Арнила очевидным становилось, что местный культ его бога не совсем точно соответствует знакомым ему принципам, и уж точно служители Латандера не стали бы истреблять гоблинов, поскольку даже диким и дремучим существам даруют милосердие и возможность мирной жизни. Лишь нежить, как порочное искажение природы и света, была непримиримым врагом для латандеритов. Оборванец не знал, где искать служителей Владыки Утра, полагая, что рано или поздно они вновь объявятся в Картакассе, но припомнил, что его знакомый жрец был родом из Баровии, графства на севере.

Что до прочих богов, то картаканцы были безбожниками в массе своей. Хозяин пытался что-то объяснять про то, что некие враги были как раз очень набожными, и местные жители в противовес им отринули всякую веру. С тех пор ни одна церковь не смогла в Картакассе пустить корни. Правда, в Гармонии существовал причудливый крошечный культ, отчего-то нашедший отклик в сердцах сирот и беспризорников. Звался культ Хором предков. Его последователи верили, что после смерти человек попадает в Тёмный лес, где обитают души волков и прочих хищных зверей. Ради забавы зверьё охотится на людей, но люди могут отыскать выход из Тёмного леса, если услышат зов Хора предков и пойдут на него. Тогда они смогут присоединиться к хору. И если человек был добр и вёл праведную жизнь, то его голос зазвучит в хоре громко и сильно, а голоса плохих людей утонут в стройном пении праведников. Концепция отражала взгляды почти всех местных жителей на загробную жизнь, но лишь небольшая группа культистов додумалась поклоняться Хору предков словно божеству. Они собирались хотя бы раз в неделю в небольшой церкви среди трущоб Гармонии и пели славные оды своим предкам.

Другим божеством, всё-таки получившим некоторое почитание в этом краю безбожников, была Хала, хранительница тайн. В сущности, местные ей не поклонялись, но иногда искали исцеления у служительниц Халы, таинственных ведьм, скрывающих лица за плотными вуалями. Хосписы Халы лежали в тёмной глуши, вдали от городов и прочих селений. Ведьмы не проповедовали (и оттого картаканцы почти ничего не знали об их вере), но давали страждущим кров и исцеление.

И наконец последней собеседники Арнила упомянули некую богиню Эзру. Её последователи, как и служители Владыки Утра, были странствующими миссионерами, приходившими с севера. Они всегда были вооружены, отчего местные их опасались и избегали, да и в проповедях их содержались тревожные пророчества о скором пришествии великой тьмы, против которой Эзра выступит лично и защитит праведных, а всех прочих легионы ночи утащат в бездну. Неудивительно, что подобный религиозный миф лишь отпугивал картканцев.

Больше ничего про богов хозяин и приведённый им для разговора доходяга не знали. После этой беседы Арнил захватил еды и вернулся к остальным. Сообща невольные путешественники решили ждать своего вчерашнего проводника, старика Царуса. Тот обещал вернуться с утра, но всё не появлялся. Ожидание занимало уже несколько часов, а Царуса всё не было. Хозяин ночлежки тоже не знал, куда запропастился его знакомый. И тут у Рэмма в памяти всплыли слова его неприятного собеседника, что угрожал ему и его спутникам, а заодно упомянул, что никто из местных не станет им помогать, «и старик, притащивший вас в город, теперь тоже». Этот Волк, очевидно, знал про Царуса, и про то, что тот привёл чужестранцев в Гармонию. И, похоже, он принял меры, чтобы новой их встречи не состоялось.

– Ну... или что-то случилось, или одно из двух, – заявил Дель, который уже некоторое время не находил себе места в небольшой комнате, полной товарищей по несчастью.

Уже и одежда была почищена от крови, и скимитар осмотрен и подправлен точильным камнем (больше от нечего делать, чем для надобности), трубка почищена. Даже усы кое как были навощены с помощью свечного воска и небольшого карманного зеркальца. От нечего делать солдат даже предложил товарищам свои услуги арканного инициата по починке одежды. Даже немного пораспрашивал Альберта о том, как так выходит, что поспав, пришельцы из Кормира, вдруг, заговорили на местном наречии и, главное, была ли какая магия, чтобы так же можно было сделать и с другими языками?
Главного, впрочем, это не решало - их товарищ Царус так и не появился.

– Хочется верить, что старик просто занялся своими делами... Можно, конечно, поискать его в ответ, фигура он здесь знаемая.

— Судя по тому, что сказал мне этот "Волк", на помощь Царуса нам надеяться не стоит и думать полагаться. Когда этот тип мне сие вещал, я пропустил это упоминание мимо ушей, поскольку он тогда много чего наговорил про "вам тут не рады", "убирайтесь поскорее", "пожалеете, если не послушаете", и прочая, прочая. Прошу прощения, что не припомнил сразу. Уж и не знаю, что бы это значило — надеюсь, однако, что знакомец вашей Акриели не сделал чего худого доброму старику.

Рэмм свистнул, и его соколица влетела в окно, стремительно приземлившись на плечо мага.

— Руна не видит ни его самого, ни его телегу в окрестности многих миль. Думаю, отныне мы сами по себе, и всё — как я подозреваю — вполне может быть из-за того, что нас кто-то заприметил с плясуньей; судя по тому, что, как она сказала (да и Царус упоминал), "чужаки" тут водятся и встречаются, отношение к нам не вызвано исключительно ксенофобией. Причины тут куда глубже, но, сознаюсь честно, мне они не особо интересны. Сферу моих интересов вы знаете: во-первых, вернуться домой, во-вторых, помочь Фили; не обязательно в таком порядке, но обязательно, чтобы обе задачи были достигнуты. Я предлагаю не ждать у моря погоды и немедля отправляться в сторону этого Скальда, или как там его.

Дель с шумом выдохнул - запоздалая новость явно застала его врасплох. Возможно, тем как быстро действовали эти прихлебатели Лесоруба. Как бы то ни было, это явно заняло голову Стиртта больше, чем забывчивость Рэмма.

– Кхм... может ли это быть связано с нашим вчерашним боем с тем оборотнем? – Задал вопрос в воздух солдат, задумчиво пригладив усы. – Что ж... как бы то ни было, я всё еще поддерживаю идею двигаться дальше, вот только... – Полукровка запнулся и обвел взглядом товарищей. – Уйти сейчас и даже не попытаться узнать судьбу человека, что помог нам, звучит как то не по-людски. Что думаете, если мы хотя бы навестим его дом?

Распросы про загадочную способность к языкам заставили Альберта, что называется, оседлать своего конька. Спустя несколько мгновений, потребовавшихся ему, чтобы собрать и структурировать мысли, он приосанился и начал:

- Это явление, Андель, относится к одному из самых тревожных аспектов ситуации, в которую мы попали. И я не приуменьшаю тяжесть что межмирового перемещения, что вставшие перед нами угрозы и вызовы, вроде волков-оборотней, недружелюбия местных и загадочных влиятельных лесорубов.

Для демонстрации он жестом заставил вылететь из сумки книгу и перо. Страницы сами собой пролистались до чистых, после чего перо на секунду зависло в воздухе прежде чем начать заполнять бумагу рисунками.

- Вне всякого сомнения это является ментальным воздействием, причем магического характера. О источнике этого воздействия судить пока еще рано – хотя основной моей теорией является локальная магия этого места, но это далеко не единственная вероятность. Теоретически, миры могут обладать…

Д’Эполи помахал в воздухе рукой, подбирая подходящее слово.

- …скажем так, амбиентными свойствами. Где-то может быть сильнее магия, где-то быстрее течение времени, где-то может иначе работать пространство или даже причинно-следственные связи. Мы привыкли, что волны набегают на берег, но я помню одну картину, где художнику удалось передать увиденное или услышанное им от путешественника обратное. Брррр… эти углы и плитки…

Маг поежился.

- Смысл в том, что наше понимание языков может быть сродни этому. Когда души уходят в иной мир, в то посмертие, что им предписано, как сходятся многие теоретики, они наделяются способностью говорить на языке того плана, на котором оказываются. Но при этом это является частью процесса трансформации в обитателя этого измерения. Что является слабым свидетельством в пользу того, что мы умерли и, по какой-то причине, попали в на удивление специфический загробный мир.

Альберт улыбнулся, хотя эта улыбка выглядела несколько натянутой.

- Более точно мы поймем после того, как окажемся за пределами этого Картакасса. Магия мира воздействует на весь мир, в то время как магия места обычно ограничена. Проще привязать магию к предмету, чем к дому. К дому, чем к городу. К городу, чем к стране. Причем нередко взаимодействие чар с понятиями что дома, что города, что страны довольно абстрактно, и границы могут колебаться с человеческим восприятием. Понимание языка началось за пределами Гармонии, так что можно говорить, что мы имеем дело с уровнем страны.

Бумага покрывалась рисунками. Человечек в центре нескольких концентрических кругов, которые, в свою очередь, находились внутри сферы. От кругов поднимались и устремлялись к голове человечка стрелочки, а от сферы исходило что-то вроде волнистых линий.

- Но нельзя сбрасывать со счетов и более приземленные объяснения. Артефакты, магические сущности, люди – не исключено, что нас проклял таким образом побежденный нами волк, а также его подозрительно мистически собратья. Или какой-нибудь архимаг зачаровал место или некий не узнанный нами предмет так, чтобы тот зачем-то наделял нас способностью понимать местный язык. Возможно, из всех сложных ментальных воздействий, это показалось ему самым легким, или же это просто проба воды перед чем-то более сложным.

Маг вздохнул. На бумаге появился человечек с посохом, направлявший руку-палочку в сторону находившегося в центре кругов. Затем рядом начало появляться изображение человеческой головы.

- Загадка источника интересна, конечно, но куда важнее другое, менее очевидное. В обычной ситуации и разум, и душа человека инстинктивно сопротивляются нежелательному магическому воздействию. Есть чары контроля, которые можно наложить так, чтобы человек не заметил, но они либо кратковременны, либо требуют больших сил для поддержания. Куда проще заронить в разум человека зерно идеи и дать ему прорасти – чем меньше магия искажает личность, чем лучше она маскируется под истинные желания, мысли и принципы человека, тем меньших затрат она требует в целом.

Альберт посмотрел на Анделя. В голову полетели молнии и стрелы, но они утыкались на маленькие щиты. А внутри головы что-то, грубо повторявшее ее контуры волнистой линией.

- Я не почувствовал никакого вторжения. А я всегда держу свой разум настороже, потому что знаю о возможных угрозах. Полное, а не временное понимание языка, способность на нем говорить, за считанные дни, без явного магического следа – это что-то невероятное. И более чем инвазивное. Мне страшно подумать, что может сделать с разумом и желаниями нечто, способное на это. Или кто-то.

Тяжело вздохнув, маг продолжил.

- Хуже всего, что я пока не вижу никаких способов этому противостоять. Мы не знаем, как это происходит. Мы не знаем, есть ли пределы тому, где это происходит. Мы можем только догадываться, почему это происходит. Проще всего предположить, что покинув эти края, мы избавимся от этой напасти, но что если зерно безумия уже заложено? Зерно, которое не лечится простым визитом в храм с щедрыми подношениями? Я попробую поставить несколько экспериментов, потому как у меня в репертуаре есть что-то сродни этим чарам. Помните, я обещал прояснить ситуацию, если получится отдохнуть? Даже если язык этого Гунадарке не вторгнется в наш разум, без перевода не останемся…

***

Отсутствие Царуса явно беспокоило Альберта, и чем дальше, тем сильнее. Хотя уровень подозрений вотердипского мага даже близко не дотягивал до убийственного недоверия мэтра Рэмма, история Акриель не могла не вызывать вопросов. И не на все сказанное ею можно было безусловно положиться. Насколько будет благодарен добрый доктор, когда узнает, что пришедшие к нему за помощью довели его суженую до попытки самоубийства, можно было только гадать. Но кое-что, упомянутое девушкой, все равно заставляло Альберта склоняться именно к этому маршруту.

Он уже готов был рассказать свои предположения отряду, как Алсевир высказал свои мысли по поводу затянувшегося ожидания.

Альберт закусил губу. Секунд десять спустя кивнул, соглашаясь с Анделем.

- Это меньшее, что мы можем сделать в благодарность за то, что он сделал для нас.

После чего посмотрел на Рэмма.

- А потом в Скальд. Хотя я бы там не задерживался и двинулся сразу дальше, в Гундарак. Если только в Скальде не встанем на след Вистани. Слова о том, что у этого доктора есть опыт общения с обезумевшими после попадания в этот мир, не идут у меня из головы.

Поделившись с товарищами тем что удалось узнать от хозяина, и проглотив наспех немудрёную пищу – отчего-то казалось что у неё вовсе не было вкуса, Арнил прицепил к поясу свой моргенштерн и, накинув на плечи дорожный плащ, вышел наружу, буркнув что попробует разузнать что-нибудь ещё и раздобыть тут хотя бы карту.

Выйдя из ночлежки паладин вдохнул свежий – насколько это было возможно в населённом людьми месте, воздух, немного постоял под тёплыми солнечными лучами, думая о том как бы ему хотелось чтобы всё это безумие оказалось всего лишь дурным сном, и, вздохнув, зашагал куда глядели глаза. Он понятия не имел где здесь можно было найти картографа, и не был уверен даже в том что таковой в Гармонии найдётся, но по меньшей мере поспрашивать прохожих об интересующих его вещах он мог.

×××

Вернулся Арнил спустя пару часов. Вслушавшись в разговоры которые вели его товарищи, он нахмурился

– Дряное дело, если Царус пострадал из-за нас. Хотелось бы надеяться на то что он просто больше не хочет иметь с нами дел, или его просто запугали, но...

Он покачал головой и горько усмехнувшись сплюнул

– Непохоже чтобы тот выродок который запугивал Рэмма отличался милосердием. И если под навестить дом Царуса вы имеете в виду вернуться к Марии то я буду против. Боюсь мы окажем ей дурную услугу если заявимся на порог. Если уж безобидный Царус попал под удар из-за того что довёз нас до города, то и до одинокой женщины с детьми наши недоброжелатели доберутся без труда, а остаться сторожить покой её семейства мы себе позволить не можем.

Усевшись на кровать, он добавил

– Карт у местных похоже не найти. Но я тут походил, поспрашивал, вот что узнал...

Стоило признать, Дель не ожидал, что его распросы странствующего мага окажутся столь плодотворными: время летело незаметно на этой лекции, а интерес слушателя, в лице солдата, не успел остыть даже под конец. Возможно, дело в занимательной иллюстрации, помогающей понять проще некоторые незнакомые словечки, к коим прибегал Альберт Вотердипский, а может в том, с каким чувством говорил сам рассказчик. Не каждый бард мог бы похвастаться подобным искренним интересом к теме при повествовании.
В общем, вопросов у Стиртта если и стало меньше, то к ним прибавились новые, на которые всему отряду предстояло в скорее времени найти ответы…

— А Царус не собирался оставаться на ночь где то в городе? — хмыкнув на слова рыцаря, Дель почесал затылок. — Я плохо помню остаток вчерашнего вечера, если честно… Но оно вроде и резонно звучит: остаться где то здесь, если с утра снова нужно в Гармонию, нежели ехать загород в темноте. Но если и так, сэр Арнил, и Царус уехал из города поздним вечером, выходит пришли не только к Царусу, но и к Марие, и тогда тем более нужно их проведать.

Прогулка Арнила по дневной Гармонии несколько поменяла его впечатление об этом месте. Городок совсем небольшой оказался, размером с Вэймут. Ночная экскурсия, устроенная Царусом, оставила ощущение более крупного поселения из-за того, что телега всё время кружила по замысловато вплетённым в рельеф улицам. Пешком же обойти всю Гармонию можно было минут за пятнадцать. В дневном свете городок был довольно симпатичным, если не считать трущобы на окраине, где паладину и товарищам довелось ночевать. Архитектура немного напоминала кормирскую, улицы держались в чистоте, повсюду встречались деревья и клумбы. Местные жители с любопытством рассматривали чужестранца, что выделялся своей одеждой и носил оружие, доспехи и щит, тогда как горожане сплошь были безоружными, если не считать иногда встречающихся стражей порядка. А ещё местные пели. Из каждого открытого окна, с каждого переулка, из каждой лавки звучали песни. Прачки напевали что-то нежное и романтичное, развешивая постиранное бельё, чумазый трубочист насвистывал весёлую мелодию, влезая на крышу, детские игры сопровождались радостными песнями. Арнил не понимал слов этих песен, но отмечал, какими великолепными голосами обладают горожане. В Кормире каждый из них легко бы стал востребованным артистом, здесь же они были прачками, трубочистами, посыльными и прочими представителями самых обыкновенных профессий.

Рыцарь остановился возле винной лавки, где у входа, расположившись у огромной бочки собиралась компания из трёх человек, наслаждавшаяся напитками. Они были веселы и общительны, завидев незнакомца, они сразу позвали его с ними выпить. Что бы там ни говорил этот «Волк», местные вовсе не боялись говорить с чужестранцем, напротив, сами искали возможности с ним пообщаться. Они охотно отвечали на его вопросы, были открыты и ничего не пытались утаивать.

Ничего хорошего не услышал Арнил о землях, с которыми граничил Картакасс. Собеседники очень высоко отзывались о своей родине, подчёркивая, что это земля свободных людей, а вот в Ситикусе, Гундараке и Баровии люди страдают под гнётом жестоких тиранов. В Ситикусе, граничащим с Картакассом с запада, дела обстояли хуже всего. Это была страна эльфов, и представители иных рас редко встречались в том краю. Правил там полководец лорд Сот, восседавший на троне в зловещем замке Недрагаард. Его подданные влачили жалкое существование, находясь на положении рабов, их жестоко истязали за малейшую провинность слуги лорда Сота, в числе которых имелись ожившие мертвецы. Эльфы из Ситикуса порой приходили в Картакасс в качестве беженцев и представляли собой жалкое зрелище: сломленные, лишённые воли к жизни, потерявшие рассудок и память.

Гундарак был немногим лучше. Этот край из гор и лесов лежал к северу от Картакасса. Вот только лес там был будто поражённый какой-то хворью, и древесина тамошняя ни на что не годилась. Местные крестьяне ютились на редких участках открытой местности и возделывали не отличавшуюся плодородием землю. Правил этой страной герцог Гундар, старый тиран, тянувший все соки из своих подданных крепостных крестьян в виде непомерных налогов. Баровия же затерялась к востоку от Гундарака среди гор Балинок. Это дремучее захолустье, до которого никому нет дела. Даже тамошний номинальный правитель, граф Страд фон Зарович, прозванный за жестокий нрав Дьяволом, потерял всякий интерес к своим владениям. Управляют Баровией его бояре и бургомистры, простой народ тёмный и необразованный, склонный к глупым суевериям. Например, с наступлением ночи баровийцы прячутся в своих домах, запирая все двери и окна. Возможно, эта привычка возникла от того, что в Баровии почти не бывает солнца из-за скверной погоды и густого тумана, что спускается с гор. Жители трёх этих стран неприветливы к чужестранцам. Собеседники Арнила посоветовали ему там не задерживаться.

Картакасс же, напротив, новые знакомые расхваливали. Гармония, с их слов, это колыбель музыки и поэзии, нигде и близко ничего похожего не найдётся. Город Скальд на севере хоть и славится своими бардами, но они и в подмётки не годятся выпускникам бардовской школы из Зала Гармонии. А вот вне городов Картакасс не самое гостеприимное место. Леса, составляющие большую часть его территории, это территория не людей, а волков и прочих диких зверей. Лишь лесорубам хватает смелости заходить глубоко в лесную чащу, но это особые люди, не ведающие страха, а волки бесстрашие чувствуют и уважают. А ещё волкам приятна музыка, но не всякая, а только льющаяся из уст местных людей, которые с молоком матери впитывают музыкальный дар. В любом случае ночью лучше за городские стены не выходить, ибо кроме зверей есть и другая страшная напасть – гоблыны (название прозвучало в режущем слух искажённом виде), зловещие порождения чёрной магии, жестокие и безумные. А вот оборотней в Картакассе не встречается, всё это бабкины сказки, о чём все трое собеседников Арнила с твёрдой уверенностью заявили.

Про служителей Владыки Утра рыцарь мало что нового узнал. Это были пришлые жрецы, редко появляющиеся в Картакассе. В этих краях не было ни храмов, ни постоянно проживающих последователей утреннего бога. Вроде бы эта религия возникла в Баровии, как ответ на вечную тьму, царившую в той стране, но оттуда последователей прогнал граф фон Зарович, и теперь они странствовали по миру, даруя защиту и исцеление страждущим. В Карткассе чужестранцы бывали редко и ещё реже добирались до Гармонии, обычно останавливаясь в Скальде. В основном это торговцы, учёные и волшебники в поисках одним им известных вещей, а ещё иноземные барды, решившие учиться у лучших мастеров на всём континенте. Мало кто задерживался в этих краях надолго, и ещё меньше было тех, кто оставался жить в Картакассе. Но вот таких пришельцев из далёких земель, как сам Арнил, здесь видели нечасто. Обычно они походили на безумцев и несли сущий бред, а после исчезали также неожиданно, как и появлялись.

Про Эзру рыцарь не узнал ничего нового. Про последователей Халы ему рассказали чуть больше, поскольку одному из собеседников доводилось лечиться в хосписе богини тайн. Служители Халы звались ведьмами, ими могли стать лишь женщины. Они прятали лица за вуалями и масками, говорили мало и загадками. Их ритуалы выглядели пугающе, но работали. В их хосписах давалась страждущим давалась защита и исцеление. Сами хосписы – это избы где-то в глуши, всегда вдали от больших поселений, в укромных местах, путь к которым можно найти по узорам в форме кольца из сцепившихся змей, оставленным на деревьях. И будто бы эти избы были способны перемещаться с места на место. Ведьмы иногда брали плату за свои услуги, а иногда нет. Ходили страшные слухи, что порой они могли потребовать отдать им ребёнка в обмен на спасение от тяжёлой хвори.

Про доктора Доминиани собеседники знали крайне мало. Он лишь пару раз появлялся в Гармонии, отличался прекрасными манерами и обширными знаниями в области медицины. Хотя доктор назвался специалистом по душевным болезням, он не отказывал в помощи тем, кто обращался к нему с болячками вроде больного зуба или расстройства пищеварения. Большую часть времени, проведённого в Гармонии, Доминиани изучал эльфов-беженцев из Ситикуса, а нескольких почти потерявших рассудок он забрал с собой. В последний его визит несколько месяцев назад доктор вроде бы повздорил с одним из лесорубов, дело дошло до драки, и этот человек науки на удивление достойно показал себя против местного крепыша (впрочем, и сам доктор – человек весьма крупный). Правда, после этого происшествия Доминиани поспешно уехал и более в этих краях не появлялся.

Вистанами местные называли цыган, живущих таборами и странствующих по дорогам на своих цветастых повозках. У этого народа была крайне дурная репутация. Считалось, что вистани крадут всё, что плохо лежит. Могут в дом влезть, из кармана что-нибудь стянуть, а иногда они воровали домашнюю скотину, лошадей и даже детей. Женщины их почти все даром видеть будущее обладали и готовы были за пару монет всем желающим по руке погадать или заглянуть в стеклянный шар. А ещё вистани единственные не боялись ходить в туманы, потому как ведомы им были тамошние тайные тропы. Искать вистан было почти бесполезно, они не задерживались долго на одном месте и обычно ускользали за пару минут до того, как местные с вилами и топорами, устав от цыганских бесчинств, шли прогонять их силой. Ходили они тайными тропами, по которым никому иному не пройти. Но вроде бы в Баровии жило одно цыганское племя, которое пустило корни и отказалось от бродячей жизни. Впрочем, все собеседники как один отговаривали Арнила искать вистан, считая их лживым вороватым народом, которому ни за что нельзя доверять.

- Мария является его родственницей, как я понял, не самой ближней.

Маг прекрасно понимал беспокойство Арнила за невинных, которых они одним своим присутствием могли подставить под удар. К тому же… он понимал, чего именно хотел добиться Волк и как это пренеприятнейшим образом сочеталось с теми странностями, которые он заметил в Картакассе. Что, в свою очередь, накладывалось на мифологию этого места. Но преждевременно пугать спутников своими выводами он не собирался – нужно было больше подтверждений теории.

- И она не единственный человек, который может сказать нам, где он живет. Нашего уважаемого хозяина можно спросить. И заявляться на порог нам не обязательно – соколица мэтра Алсевира в этом деле поможет.

Он промедлил.

- Если беда случилась, узнаем. Лучше понимать, насколько далеко готовы зайти наши враги в своих угрозах.

***

Прогулка Арнила по городу дала немало – больше, на самом деле, чем рассчитывал Альберт.

- Любопытно…

Развивать эту мысль по завершении рассказа паладина он не стал, погрузившись в размышления над услышанным. Точнее, не только в размышления – он вновь достал книгу и сделал в ней несколько записей убористым текстом, причем на этот раз уже собственноручно. Затем с шумным хлопком закрыл книгу.

- Я полагаю, сир Халлмен, что религия Владыки Утра была занесена сюда подобными нам. И то, что они смогли распространить ее, дает надежду, что вселяющий потерю памяти и последующее безумие эффект не универсален и ограничен Картакассом.

Глаза Альберта вновь вспыхнули жаждой знаний.

- Интересно, может быть это теоретическая религия… чистая вера без божественного подтверждения! Надеюсь, Огма даст возможность поговорить с кем-то из местных представителей…

Оборвав себя, маг бросил короткий взгляд на Рэмма, но быстро отвел глаза.

- И пока что слова местных совпадают с рассказанным Акриелью про доктора Доминиани. Нам, похоже, известна причина их ссоры. И сведения о вистани также совпадают с ее рассказом и тем, что известно нам. Как и грядущее безумие. Так что наши зацепки и цели не изменились, а прояснились.

Осмотрев присутствующих, маг потер бороду двумя пальцами.

- Я думаю, что нас тут ничто больше не держит и пора отправляться в путь. Лишний раз их провоцировать не надо.

После чего добавил неожиданный вопрос.

- Да, господа, когда вы сражались в подвале с оборотнем, вы пытались как-то применять серебро? И если да, оказалось ли оно эффективным?

В рассказе Арнила полукровку удивила эта жизненность, которая наполнила город с приходом дня. У солдата даже закралось сомнение, а не преувеличивает ли увиденное сэр рыцарь? Впрочем, не вселять оптимизма это не могло, оттого услышанное про эльфов было следующей поразительной вещью для Стиртта - вчерашнее вечернее путешествие по Гармонии прошло для кормирца в полудреме, он совершенно не помнил, как отряд проезжал мимо этих бедолаг на улице.
Эльфы всегда были для Анделя частью чего-то стоящего за пределами простых людей и остальных столько короткоживущих рас. Старший Народ всегда казался непоколебимым и, в каком то смысле, неуязвимым для печалей всех остальных народов. Похоже, этот Ситикус был место действительно ужасающим...

– Я серебряным оружием не владею, мастер Альберт, – отрицательно покачал головой Дель. – Но вот то что раны на этом чудовище заживали сами собой, это помню отлично.

Полуровку ажно передернуло от воспоминания о кровище, брызжущей из пасти верволка в мрачным тюремных застенках. В носу вдруг резко возник неприятный аромат желчи, крови и еще чего-то явно дурного.

– Так или иначе, здесь нам ответы на свои вопросы искать только у местных бардов разве что... но раз уж говорят, что последователи Владыки Зари останавливаются чаще в Скальде, а там так же есть барды, и меньше Волков, то я за то чтобы отправиться туда...

Вставить что-то дельное в беседу о магии Харальду было затруднительно: за мудрёной речью мэтра Альберта он едва мог уследить. Но когда речь зашла о том, чтобы отправляться в путь, следопыт оживился.
— Лошадей бы прикупить, — бросил он вскользь. — А может и повозку. Для барчука-то.
Кажется, эту идею охотник уже озвучивал. Или только подумал? Мысли путались от суматохи последних суток. А может от того самого воздействия, о котором толковал господин маг. Так или иначе, ощущал себя северянин крайне неуютно.
— Нихрена гармоничного тут нет, в этой Гармонии... — пробурчал он себе под нос.

Всё же, последний вопрос мага заставил его сосредоточиться. Что-то ведь было на этот счёт.
— Вроде тот хлыщ, мастер-зингер, или как его там, что-то зарядить серебром приказывал. А ещё, помнится, когда сэр рыцарь тварь вместе с магией своей ударил, рана не так шустро затянулась, как прочие.

Окинув взгдядом их разношёрстный отряд, охотник подытожил:
— Так что, пойдём, стало быть? Может хоть ряды торговые отыщем или конюшню? Или желаете ещё одного волка поискать?

– Они говорят что там останавливаются чужеземцы – уточнил Арн – И если я верно понял, речь о жителях всех этих Баровий и Гундараков, а не тех кто оказался в этой дыре тем же волшебным образом как мы. Думаю что Скальд просто ближе к границе и сомневаюсь что мы найдём там какие-нибудь ответы. Здесь мы их впрочем не найдём точно.

Припомнив события предыдущей ночи и помрачнев рыцарь подтвердил

— Свет Владыки ему точно не был по вкусу, он бросался на меня как бешеный, даже вот кольчугу прогрыз. И мы всё ещё не знаем заразил ли.

Покачав головой он добавил

— Кажется Рэмм и Рудольф как раз пошли искать лошадей когда встретились с этим Волком? Однако лично я особым богатством сейчас не располагаю. Городок кажется небогатый но и лошадь и повозка это всё же не пироги с брюквой, и хорошо если тут вообще этим кто-то торгует. У фермеров, вроде Царуса, лошади должно быть свои, а путешественников тут похоже толком и не бывает.

Немного подумав он добавил

– Хотя наверное иногда бывают торговцы. Вряд ли Гармония сама производит всё что ей необходимо. Да и лесорубам древесину на чём-то возить должны.

На слова Альберта о возможности разведать, как там дела у Марии, и не с нею ли нынче Царус, Рэмм согласно кивнул:

— Насколько мне помнится, Мария обитает неблизко от Гармонии, и оставлять Руну без связи со мной на такое долгое время мне не хотелось бы, но это вполне возможно. Я отправлю её к дому Марии и попрошу осмотреть и подворье, и, если получится, заглянуть внутрь дома. Когда она окажется в пределах досягаемости для нашей мысленной связи, она поведает мне об увиденном.

На мгновение волшебник умолк, прикрыв глаза. Снаружи раздался пронзительный крик соколицы и трепет крыльев — судя по всему, она, получив команду Рэмма, поспешила её выполнять.

— Что же до того, что поведали мэтру Арнилу местные, не стоит забывать, что, во-первых, всяк кулик своё болото хвалит, а во-вторых — о том, что их рассказы как минимум в чём-то неправдивы мы уже убедились вчера вечером, когда сражались с оборотнем в подвале. С оборотнем, который не существует в Картакассе, согласно их утверждениям, а значит, или у нас вчера приключилась групповая галлюцинация, или все россказни местных нужно воспринимать с определённой долей скепсиса. Именно поэтому предлагаю считать «пока что слова местных совпадают с рассказанным Акриелью» не аксиомой, но теорией, — Рэмм бросил ничего не выражающий взгляд на Альберта.

— Нам действительно нечего больше тут делать, я уже говорил про это. Для покупки хотя бы захудалой клячи с телегой для Фили я готов весь путь идти пешком и отдать все свои деньги… — молодой человек на мгновение смутился, — вот только денег у меня не особо много. Менее десятка золотых монет найдётся.