[D&D 5] Любовь и смерть | ходы игроков | 1. Гармония

— Не поймите меня неверно: я, как вы весьма правильно приметили, являюсь иноземцем в сих краях, — борясь с помутнением сознания (будто вот-вот он потеряет сознание), Рэмм попытался одновременно и скрыть свою мелкую, но всё же кровоточащую рану, и совершить вежливый поклон незнакомцу, который точно так же, как и Рэмм, решил не открывать своего имени. — Меня зовут Рэмм Алсевир; с кем имею честь?

И, не дожидаясь ответа — достойный человек ответит и позже, главное же — установить контакт и ответить на вопросы незнакомца; будучи в чужих землях, всегда полезно заручиться доверием у местных, Рэмм продолжил:

— Достопочтенный господин, вы абсолютно правы, я и мои сотоварищи «прибыли» вчера, и главное, чего мы желаем — это «уехать» отсюда, пусть даже ваши местные сотоварищи и воспримут это как проявление неуважения. Видите ли, нам поручена задача охраны и заботы о наследнике престола нашего сюзерена, и он, сознаюсь честно, далеко не в лучшем состоянии. Потому всякие амфитеатры, клубы и залы, как вы легко можете предположить, не являются нашими точками интереса; нам важно понять, где и как мы можем «починить» нашего юного господина, сиречь — найти лекаря, который сможет провести диагностику и озвучить нам диагноз… Или приговор. Или, как я надеюсь, — лик Рэмма осиял в сей момент, — подсказать нам, как мы можем исцелить нашего маленького лорда и вернуть его в сознание…

Руди стоял рядом и, казалось, перестал дышать. Стрела была наложена на тетиву и реши этот господин напасть, Руди понадобились бы лишь два удара сердца для верного выстрела, но тот начал благочинную беседу и пока угрозы придворному магу не представлял. Но опасностью от него разило за версту и что-то подсказывало конокрады, что он ещё не раз пожалеет, что не спустил сейчас стрелу, когда была такая возможность. Но пока Руди больше слушал, слушал и пытался понять, что же от них хочет этот странный господин с мерзкой ухмылкой

- Вистани. И да, это один из возможных путей выхода отсюда. Если найдем их.

Почти механически поправил Альберт Анделя. Но вопрос заставил его ненадолго задуматься. Проклятья… проклятья были явлением неоднозначным.

- Что касается обнаружения проклятья… подобная магия есть, но я, увы, ею не владею. К тому же это сложный аспект магии, который не всегда подчиняется нормальным законам.

Чуть заметное раздражение в голосе давало понять, как Альберт относится к магии, которая работает "не по правилам".

- Есть заклинание, которое позволяет снять проклятье и ослабить его, но для применения требуется либо понимание сути воздействия, либо наблюдение за его проявлением. Нам нужно будет внимательно наблюдать за тем, как ведет себя мэтр Алсевир, и процесс этот будет немало осложнен тем, что знаем мы о нем, его прошлом и шаблонах поведения слишком мало, чтобы с легкостью заметить изменения.

Маг задумчиво продекламировал слова, произнесенные Акриель.

- Да сгинет твой свет, словно уголь в печи,
За злобу в глазах и за гнев палача.
Пусть сердце твое, как камень, молчит,
Не зная ни ласки, ни чувства плеча.

После чего повернулся к собеседникам.

- Есть ли мысли о том, как это может себя проявить? Свет нередко является иносказанием для зрения, а вторая часть достаточно явно говорит о потенциальном отчуждении спутников.

Про себя Альберт добавил "хотя куда уж больше". Но только про себя.

- Но это мои предположения. Магия — многогранник. Кто смотрит лишь с одной стороны, видит лишь грань, но не форму. Выражение тэйское, но от этого менее истинным не становится. Это касается всей нашей ситуации, не только мэтра Алсевира. Именно поэтому сломя голову лететь в Гундарак мне кажется неразумным. Я бы заглянул в местную библиотеку, если таковая имеется, и пообщался хотя бы с Царусом об этих Вистани. Да и о других вещах.

— Не похоже чтобы люди тут были любители почитать – заметил слушающий разговор Арн. Он стоял прислонившись к стене и скрестив на груди руки – К тому же книги удовольствие не из самых дешёвых, а город выглядит бедным. Так что на библиотеку я бы не рассчитывал, мэтр Альберт. Однако я согласен с тем, что торопиться в этот... Гундарак не разузнав большего не стоит. Много храбрецов сгинуло сунувшись в потёмки без света, а мы несём ответственность не только за себя и не можем позволить себе подобное безрассудство. Следует разузнать побольше и о Гундараке, и об этих вистани и о Харконе Лукасе с его ведьмой и короной. Может статься и так что Акриель всё таки не ошибается, и не лжёт нам – и это наша единственная – или по крайней мере самая досягаемая – возможность вернуться в Кормир и спасти Фильдора.

Замолчав на мгновение он прибавил

– И мне кажется что и сама наша гостья не очень верит в то что её доктор может помочь мальчику, слишком уж напирает на эту корону. В любом случае пока она не ушла, следует расспросить её о той пустоши про которую она говорила раньше, где кажется живёт та колдунья. По моему это описание и в самом деле напоминает о том что мы видели в Королевском Лесу и это может быть неспроста. Кроме того...

Паладин глянул в сторону лестницы ведущей вниз

— ... Кому то из нас, полагаю, следует проверить Рэмма и Рудольфа. Мэтр Алсевир уходил довольно взвинченным, и кто знает в какие неприятности он может влипнуть вновь поддавшись эмоциям.

– А? – не понял сперва полуэльф, когда вотердипец поправил его. – Ах, благодарствую.

Андель продолжал попыхивать трубкой, забыв спросить если в более замкнутом пространстве его товарищи были не против запаха табака. Его внутренний фокус был на разговоре. А вернее, на том, что он являлся его частью: конечно, Стиртт был Пурпурным Драконом, но не то чтобы его ранг давал ему много похоже опыта раньше, а тут, он стоит вместе с настоящим рыцарем Латандера и странствующим магом из далеких земель!

"Ух, парни в казарме ни за что не поверят", - мысленно ухмыльнулся про себя полуэльф, уже смакуя с каким видом его "клинки" будут слушать эту историю там в Арабеле.

– Ну... с учетом сказанного нашей новой знакомой, у нас может быть не так много времени на осторожничанье, – вставил в обсуждение свои "пять медяков" солдат, – да и не ясно как на мальчика задержка повлияет. Хоть я и согласен, что сломя голову куда-то бежать - идея не самая лучшая.

Полукровка затянулся еще раз.

– Да и сэр Арнил, сдается мне, прав насчет книг: выглядит так, будто бы барды здесь в бóльшем ходу, чем книги. Может у них тут и место есть, где можно прийти и прикоснуться к их мудрости?

– Как бы то ни было, давайте соберем всех вместе и решим для начала, будем ли мы идти по следу той ниточки, что распустила для нас красотка-Акриэль или нет. А там уже видно будет.

Стиртт в который раз наполнил пространство сизым дымком.

– Что же до проклятья, сдается мне оно проявилось еще до того как было оброненно, – хмыкнул собственной шуточке Дель. – Как будто бы это про то, чтобы человек не знал радостей простой жизни, превратившись в законченного эгоиста.

– Лучше будет, если я сама вас найду, – напоследок ответила Акриель, улыбнувшись Анделю.

* * *

Собеседник Рэмма с интересом слушал его рассказ, всё больше улыбаясь, хотя ничего весёлого боевой маг не говорил. В конце он громко рассмеялся, выглядело это чересчур развязно, но вполне искренне.

– Браво, господин Алсевир, браво, – веселясь, сказал незнакомец. – Вы только что сделали за меня мою работу, рассказав о себе всё. Только не учли, что я вам не друг и вовсе не достопочтенный господин, очень даже наоборот. Что до имён, то зовите меня… хм, зовите меня Волк. Да, пожалуй, подходящая кличка.

В этот момент Рэмму показалось, что черты лица незнакомца и впрямь напоминают волчью морду. Косматая голоса, вытянутая физиономия и острые почти звериные зубы, когда собеседник ехидно скалился. Казалось даже, что он вот-вот обратится в такое же чудовище, с которым волшебник прошлой ночью сражался в тюрьме под ратушей. Но нет, это оказалось лишь галлюцинацией Алсевира, который за последние сутки здорово натерпелся и находился в далеко не самом стабильном душевном состоянии. А может виной всему был дурманящий аромат табака, что курил этот странный человек. Отогнав морок, Рэмм наблюдал, что «Волк» - всё же обычный человек без выраженных звериных черт.

– Как я и сказал, вам незачем оставаться в Гармонии, – продолжал Волк, тон его сделался серьёзным. – Вашему подопечному здесь никто не поможет. Точнее сказать, никто не станет помогать кучке чужестранцев. И старик, притащивший вас в город, теперь тоже. Я ведь понятно изъясняюсь, господин Алсевир?

— Не совсем понятно, увы, мессир, — Рэмм развёл руками, делая вид, что с трудом понял сказанное собеседником.

Рэмм постарался произнести это с настолько сильной выдержкой, насколько это вообще было возможно, однако то, что молодой человек увидел… или ему показалось, что он увидел? — Алсевир был бы чистосердечно рад, если бы видение волчьей морды там, где должно было быть человеческое лицо, оказалось лишь последствием потрясения, душевной травмы, разыгравшегося воображения. Амнийцу-кормирцу было более чем достаточно волков и волколаков за эти два дня; в сознании мужчины даже пронеслась было крамольная мысль: «Ну пожалуйста, Владыка Зари, если в качестве следующего испытания ты желаешь послать мне некое нечеловеческое сверхъестественное чудище — пусть это будет кто угодно, даже упырь или лич, но довольно уже этих оборотней! Господин Рассвета, я сделаю для тебя что угодно, но, пожалуйста, прекрати уже эту пытку собакоподобными!!!»

— Давайте обойдёмся без околичностей, мессир... кхм... Волк? — Алсевир вонзился взглядом в очи собеседника и издал едва слышное "Рррр!" — Объясните, пожалуйста, что именно вы имеете в виду? Мы и рады были бы покинуть эту вашу негармоничную Гармонию и отправиться или домой, или хотя бы туда, где нашему подопечному смогут предоставить настоящую помощь, без всех этих ваших экивоков и интриг, без которых, судя по всему, местные жители просто не могут жить... Вот только никто ничего конкретного не говорит, как и вы, в принципе. Вместо того, чтобы предложить что-то конкретное в стиле "я — вам, вы — мне", вы, мессир "Волк", лишь пытаетесь меня запугать своими напонятными высказываниями...

Руди так и подмывало спустить тетиву, вот только кормирский маг продолжал вести учтивую беседу, хотя и словно весь подобрался, да вперился взглядом в незнакомца оценивающе. А потому конокрад пока сдерживал себя. Выстрелить – много ума не надо. А застрелит господина этого невзначай? Что тогда? Менять кормирскую темницу на здешнюю Руди не собирался, а потому ждал повода, чтобы действовать наверняка. Или по крайней мере, разделить вместе с Рэммом последствия решения.

Утро нового дня как-то не задалось. Сон был некрепкий и тревожный, полный неясных образов и ощущения угрозы. Бывалому егерю не пристало бояться волков, охоты и лесной чащи, но чувствовать себя жертвой, добычей, а не охотником, было в новинку. Впрочем, даже неверный сон лучше его полного отсутствия, и отдохнуть следопыт таки сумел. Оно и не мудрено, ведь долгий вчерашний день дался Харальду куда легче, чем многим его спутникам. На зависть товарищам, охотник всем своим видом демонстрировал бодрость духа и готовность грудью встретить вызовы нового дня.

Встречать вызовы, впрочем, Привыкший к Пути не торопился. Разыгравшуюся при участии хорошенькой певички драму он наблюдал со стороны, и даже ухом не повёл, когда первый вызов дня встретила её изящная девичья грудь. Вмешиваться следопыт не стал, рядом и без того было в избытке галантных кавалеров, бросившихся спасать страдающую душу.
— Шрам, небось, останется, — разочарованно пробурчал себе под нос северянин, когда Акриель исцелили магией и привели в чувства.

Дальнейшие разговоры о бардах-лесорубах, колдуньях, туманах и проклятых коронах и вовсе были за пределами разумения следопыта, а потому встревать в них Харальд не пытался, вместо этого оставаясь подле так и не проснувшегося барчука. Барчук этот, как ни крути, был единственной гарантией того, что по возвращении в Вэймут им заплатят. О том, что будет, если вернуться не удастся, думать совсем не хотелось. Потерять себя? Впасть в безумие? Земли Гармонии и без того казались не самым приятным местом для жизни, а уж доживать свой век здесь безымянным юродивым и вовсе звучало, как кошмарный приговор.

— Я одно уразумел, панове, — подытожил охотник, присоединившись к товарищам. — Лучше бы нам тут время попусту не терять. Останьтесь с барчуком, а я мэтра Алсевира отыщу. Ещё и Рыжий куда-то улизнул...

«Волк» притворно умилился, увидев соколицу на плече волшебника.

– Какой красавец, – театрально ахнул он. – Ох взгляд какой острый, сейчас дыру во мне проделает. Сразу видно хищника. Это мы уважаем.

Тут из ночлежки вышел Харальд, и человек перевёл свой взгляд на него. Задумчиво хмыкнув, он снова уставился на Рэмма и тихо, но отчётливо процедил:

– Опасно дразнить волка, господин Алсевир. Будь это моя территория… Впрочем, не важно. Если вы до заката не покинете город, то мы с вами снова встретимся, я буду не один и не так дружелюбен, так что встреча наша, боюсь, завершится для вас и вашего подопечного самым неприятным образом. Если и теперь вы меня не поняли, то обсудите сказанное со своими друзьями. Одна голова хорошо, а второй, как известно, не бывать. На сим я откланиваюсь.

«Волк» улыбнулся Рэмму самой фальшивой улыбкой, потом помахал северянину, как будто был с ним знаком, и отправился прочь.

– Фууух. Я уж думал стрелу спустить. Кто это был, мэтр Алсевир? Будто бы вам угрожал? Или привиделось мне? Может и надо было стрельнуть, да решил поперек вас не лезть

Руди вернул наложенную стрелу в колчан, но продолжал с опаской оглядываться по сторонам.

– Сдается мне, господа хорошие, что вляпались мы в какое-то дерьмо. И боюсь не лошадиное – у колодеза наскоро не отмоешься

Дель кивнул Харальду.

— Надеюсь, новых неприятностей не предвидится хотя бы до завтрака… — пробурчал полукровка себе под нос.

Солдат затянулся еще раз, понимая что табачок спешит прогореть. «Еще хватит», - успокоил он сам себя. Хотелось отогнать все тревожные мысли, хотя бы на чуть чуть…

— Я спущусь пока в общую залу, проверю, можно ли заказать чего поесть. А, кстати, мастер Альберт, ваше предложение все еще в силе, помочь с чисткой одежды от...крови? — Воспоминание о верволке и битве в темнице, живо воскресли в голове солдата, заставив еле заметно дернуть плечами. Принять "кровавый душ" оказалось такой себе "забавой" и точно не тем, чем хотелось бы потом поделиться с товарищами, сидя в таверне.

Выйдя на улицу, следопыт обнаружил мэтра Алсевира в компании какого-то совершенно подозрительного типа. Оный тип, уходя, помахал рукой следопыту и заставил изрядно задуматься о том, не встречались ли они прежде. Думу прервал внезапно появившийся рядом Руди, который довольно точно резюмировал мысли, витавшие в голове северянина.
— И то правда, — согласился Харальд. — Идёмте наверх, панове. Пора решать, что дальше делать.

– Есть такое чувство – произнёс Арнил, глядя как спина Харальда скрывается за поворотом лестницы — Будто-бы в этих краях эта магия будет нужна нам чаще чем того хотелось бы.

Рыцарь недовольно поглядел на кровавые пятна на своей одежде, особенно заметные на рукавах и посмотрел на волшебника

– Если вас не затруднит мэтр Альберт, не могли бы вы помочь и мне? Признаюсь вчера я слишком замотался, и вашего предложения даже не услышал

×××

Когда разговор утих, Арн направился назад в комнату, уселся на кровать, кивнув стоявшему поодаль Хрокру, и поглядел на Акриель, не двинувшуюся с места

– История которую вы нам рассказали весьма пугающая – произнёс он, прервав повисшее молчание – Не хотелось бы лишиться памяти и рассудка по вине каких-то туманов, и я даже не хочу думать о том что они могут сделать с ребёнком.

Рыцарь поглядел на кажущегося безмятежно спящим Фили Вудбранда

– Может быть уже делают, если всё это правда – констатировал он. Время прошедшее со вчерашнего дня казалось Арну дурным сном, и он бы многое готов был отдать за то чтобы наконец открыть глаза и проснуться – однако пробуждение отчего-то никак не желало наступать

– Мальчик не просыпался с тех пор как мы отбили его у огромного волка в Королевском Лесу – продолжил он – И то что вы упоминали в самом начале вашего рассказа, напомнило мне о том что мы видели там. Ковёр из костей, огромное дерево. И этот волк, клянусь, я никогда не видел настолько здоровенной твари... и всего прочего. Это может быть связано с той колдуньей о которой вы говорили, Акриель?

Слова паладина про библиотеку были разумными, но непохоже было, чтобы они переубедили Альберта. Чисто изустная традиция в достаточно развитом обществе необычна, и хранилище запечатленных на бумаге знаний могло бы дать понимание того, как до такого состояния Гармония докатилась.

- Посмотрим, сир Халлмен, посмотрим. Развитое общество, где вся память держится на бардах, не является чем-то нормальным. Что отсутствие, что наличие архивов даст нам еще один элемент головоломки. Доктора же… она нам все-таки на него перед возможной смертью указала. Гм…

Маг провел пальцами по короткой бородке. И еще несколько раз повторил это действие, покуда говорил Андель. Он явно о чем-то думал, но пока держал эти мысли при себе.

- Что же касается направления, то сейчас нам понять больше нужно о городе и стране этой, а также о всех действующих лицах, а потом уже идти куда-то.

Следопыт, тем временем, отправился на поиски Рэмма. После Руди. И Руди еще не вернулся. Впрочем, если бы что-то серьезное произошло, то кто-нибудь шум да поднял бы. Поэтому пока Альберт не тревожился. Хотя слова Анделя про чистку одежды от крови заставили его несколько потешно вскинуть брови. Вот теперь им его услуги понадобились…

- Пока общество не падет до того, что ходить по улицам городов в заляпанной кровью одежде со следами недавнего боя станет нормой – в силе.

Чуть более ворчливо, чем планировал, ответил маг.

- Я и сам собирался предложить такого рода услугу мисс Акриель. И всем, чья одежда пострадала от ее трагичного решения.

И, действительно, пока прерванная необходимостью обсудить дело без вмешательства девушки беседа возвращалась в свое русло, Альберт занялся устранением видимых последствий действий Акриель. Негоже в гостинице, даже такой зачуханной, оставлять после себя лужи крови на полу.

По мере того, как Рэмм слушал отповедь «Волка», молодой человек мрачнел всё более и более, и когда наглец, подумав, что оставил последнее слово за собой, развернулся и отправился восвояси, Алсевир не удержался и проводил того резкой отповедью:

— Понято и принято, господин Волк. Про голову вы верно заметили: прошлой ночью я и мои сотоварищи лишили собрата вашего прозвища оной. Тот тоже, очевидно, считал, что наша встреча с ним «окончится для нас самым неприятным образом».

Руна пронзительно пискнула в ознаменование согласия с высказыванием своего хозяина.

* * *

В ответ на слова Руди Рэмм ответил с горькой усмешкой:

— Кто знает, мой друг Рудольф, что такое нам с тобой привиделось… И если не привиделось, то повстречалось. Этот мир, — волшебник сделал круговое движение рукой, словно очерчивая контуры того мира, в который он и его сотоварищи попали, — или, как минимум, эта его часть просто до неприличия изобилует волками, Волками и волколаками. Потому, возможно, и хорошо, что ты не выпустил стрелу, мы вдвоём бы точно не справились бы с очередным представителем сверхъестественного волчьего семейства, любящего обращаться в человеков, а также принимать промежуточную форму.

Лишь сейчас заметив, что к ним присоединился и Харальд, мэтр Алсевир отвесил лёгкий поклон обоим своим спутникам и, сделав приглашающий жест, мол, показывайте путь, последовал за следопытом и конокрадом, по дороге поведав им содержание пренеприятнейшей беседы, состоявшейся между Рэммом и загадочным незнакомцем.

После слов Рэмма его неприятный собеседник остановился, повернул к нему лицо и осклабился. Что-то в его показном веселье напомнило выкрутасы кормирских шутов. Боевой маг насмотрелся на них предостаточно, по долгу службы посещая светские мероприятия. Даже в мрачном замке старого лорда Вудбранда был шут, сам уже глубокий старик, оставленный в должности за какие-то былые заслуги, с шутками смурнее его господина.

Помахав на прощание теперь уже Рэмму, Волк ускорил шаг и вскоре скрылся из виду. Харальд хорошенько рассмотрел напоследок этого типа, хотя и не отметил каких-то особых примет. Разве что на фоне местных доходяг, какие обитали в этой части Гармонии, он буквально пылал здоровьем. Прежде следопыту этот Волк не встречался, а внезапный жест дружелюбия скорее всего был глупой шуткой.

Рэмм, Рудольф и Харальд после это вернулись в ночлежку, где на первом этаже обнаружили Анделя. Тот спустился вниз в поисках чего-нибудь съестного. Нищие постояльцы всё ещё прятались по углам, встревоженные криками девушки и напуганные ходящими туда-сюда вооружёнными людьми в окровавленной одежде. Пузатый мужик, который отвечал за раздачу еды, единственный подошёл к чужестранцам. Он тоже нервничал, но старался сохранять хотя бы внешнюю уверенность.

– Вам здесь не рады, – брякнул он. – После завтрака уходите и не возвращайтесь. Этим людям и так досталось от жизни.

Тем не менее он согласен был накормить своих проблемных гостей прежде, чем гнать их прочь. В скудном меню был суп из брюквы, которую вчера привёз Царус, брюквенный же пирог и вчерашняя постная похлёбка.

Наверху Арнил вновь заговорил с импульсивной танцовщицей. Та, оставленная на время в одиночестве, пыталась что-то сделать со своим перепачканным платьем. Раздобыв где-то иголку с нитками, она пришивала к блузе цветной лоскут поверх кровавого пятна. После случившегося руки её тряслись, и работа не спорилась. Без эмоций она выслушала новый вопрос рыцаря, взгляд её упал на вернувшегося Рэмма. Видно было, что Акриель борется с желанием скорее уйти и не встречаться взглядом с человеком, из-за слов которого она сделала то, что сделала. Но всё же она переборола эту неприязнь и пересела так, чтобы волшебник был вне поля её зрения.

– Уверена, что это разные места, – отвечала девушка наконец, оставив борьбу с непослушной иголкой. – Сходство только в костях. В месте, где живёт Радага, нет деревьев, нет волков, это безжизненна пустошь у подножья гор. Но мне думается, я знаю, где вы были и с кем встретились. Я не бард, а потому перескажу эту историю простыми словами. Она о Первых днях, когда солнце впервые взошло над туманами и осветило тёмный и бескрайний лес. Лес разросся вокруг могучего древа, имя которому Дед Дуб. Людей в то время ещё не было, а лес населяли огромные и мудрые звери. Дед Волк был хозяином леса и дни свои проводил в охоте на Деда Кабана. Однажды во время охоты он оказался на лугу, где обнаружил людей. Деда Волка позабавило то, какие люди слабые и несмышленые. Он позволил им жить в своих владениях, возделывать землю и пасти скот, перенимать мудрость природы и создавать музыку из её звуков. Но вскоре люди размножились и стали первыми, кто перестал бояться Деда Волка. Они посягнули на его право и стали охотиться в его лесу и стали с ним злейшими врагами. Многие верят, что это правда, но я не встречала в своей жизни того, кто видел этих существ и тот огромный дуб. Но вот правда то, что леса – это территория волков, и никто, кроме лесорубов, не отваживается туда заходить. Возможно, вам действительно повстречалась легенда. Но вот при чём здесь мальчик, да и вы тоже – это для меня загадка.

– Ты бы, отец, держал рот на замке. И ценил, что господа маги ведут себя прилично. Может у вас менестрели и сильны, но у нас господа маги могут того, кто не выказывает им должного почтения, в жабу превратить. Или красного петуха пустить гулять по сеням. Смекаешь?

Руди надоели эти недомолвки и косые взгляды. Если с чиновниками да незнакомцами он готов был осторожничать, то уж от простолюдинов терпеть такое не собирался. В Кормире он и за меньшее лица разбивал и коней сводил

Альберт слушал Акриель почти завороженно – ситуация, когда вскоре после обнаружения исторического артефакта (которым были, вне всяких сомнений, вырезанные на коре надписи) находилось изустное подтверждение, была достаточно необычной. Однако версия танцовщицы была неполной. Интересно не полной. Маг помнил порядок изображений на дубе – и если это действительно был Дед Волк, то его отношения с людьми изначально строились отнюдь не на милосердии существа Первых Дней. Ему поклонялись из страха, а не из благодарности.

Но это не означало, что людям в принципе благодарность не была чужда. Даже если Акриель пыталась манипулировать ими, то вольно или невольно она сообщила им немало полезных сведений.

- Мне очень жаль, что все так получилось.

Подходя к танцовщице чуть ближе, Альберт заметил, что она пытается сделать.

- Позвольте помочь вам… вы и так рисковали, приходя сюда, и вам не стоит привлекать лишнего внимания. Narthoki!

Он сложил пальцы левой руки так, будто бы держал щепотку соли или какой-то приправы, а правой просто провел вдоль запачканного кровью участка одежды Акриель, очищая ее от уже начавших впитываться пятен.

- Нам, по-хорошему, тоже… но момент, похоже, упущен.

Движение ладони продолжилось, и свидетельства произошедшего начали исчезать и с пола.

- Мы не сказочные герои, увы, и на нас, как сказал мэтр Алсевир, лежит собственный долг. Но это не означает, что наши сердца выточены, как говаривал один из моих дварфийских друзей, из кирколомного базальта. Пока что это немного, но предупреждение об опасности и сведения, которые помогут и избежать ее, и выполнить наш долг, и, надо сказать, удовлетворить мое личное любопытство, примите мою искреннюю благодарность. Но оказавшись в неведомых краях, под неведомыми чарами, среди незнакомцев – не разумной ли осторожностью будет изучить ситуацию с разных ракурсов?

Альберт очень не хотел звучать обвиняюще или проявлять очевидное недоверие – если Акриель НЕ пыталась ими манипулировать, это было последнее, чего она заслуживала в такой момент. А полной уверенности в мотивах танцовщицы у мага так и не появилось.

- Я уверен, и среди местных песен есть немало таких, что говорят об излишне торопливых героях, которые из-за поспешности и недальновидности вместо счастливого конца получили трагический финал. Это общая человеческая черта… или даже нет, черта всех разумных существ, каким бы ни был срок их жизни, цвет кожи, форма ушей и длина бороды.

Пальцы левой руки сложились в чуть иную фигуру, где большой и мизинец соприкасались, а оставшиеся скрючивались, как когти какого-то существа.

- Du’ulo Hans’a!

Повисший в воздухе неприятный запах начал потихоньку рассеиваться. К сожалению, заклинание было слишком слабым, чтобы сделать это быстро, и оттенок мог все равно остаться. Но он уже не должен был превратиться в тяжелый аромат места, где произошла или могла произойти смерть.

- Прежде, чем искать способы выбраться из этих земель, мы должны найти если не полноценного целителя, то хотя бы безопасное место для ребенка. Идти в опасный поход, имея такую ношу, несподручно. И уж тем более опрометчиво так отправляться на бой с вооруженной артефактом темной колдуньей через земли, о коих мы не имеем ни малейшего представления.

Маг вздохнул и осмотрелся. Помещение выглядело куда менее кроваво.

- Жаль, не подготовил других чар и не могу помочь с дырой в платье. О чем это я… ах да. Потеря памяти и разума у других людей, попавших в эти края. Сколько у нас времени?

Мысленно он сделал отметку о том, что нужно будет спросить про это и доктора, к которому Акриель послала их. Это был бы интересный феномен, если бы не перспектива оказаться одной из его жертв.

Андель снова бегло осмотрел свой наряд, сперва не смекая откуда столько страха и неприязни, но быстро расставил всё на свои места.

— Эй, эй, не надо, — попытался влезть поперек слов Рудольфа солдат, — тут свои правила. Пусть еда достанется тем, кто больше в ней нуждается, — обратился уже к полнотелому мужчине Дель, примирительно подняв руки. — Мы скоро уйдем, уважаемый.

В голове мелькнула быстрая мысль, что недурно бы оставить пару монет сверху за беспокойство, но время как будто бы было для этого не идеально. Вместо этого, Стиртт махнул конокраду рукой, дескать, пойдем уже, и направился к лестнице наверх.

Часть разговора с Акриэль полукровка пропустил, но атмосфера ощущалась скованной. Ни дать ни взять из за вернувшегося Рэмма. Или чего-то ещё. Анделю показалось, что танцовщица отнюдь не была рада продолжению расспросов, но по какой-то причине и уходить не торопилась. Так ли отчаянно положение этой девушки, что она будет "цепляться за соломинку" до самого конца? Похоже, что да.

Солдат протиснулся обратно к окну, не встревая в беседу, и принялся вытряхивать прогревший табак из трубки наружу.

– Не везёт нам, решить все наши беды одним махом – грустно усмехнувшись проговорил Арнил, обдумав рассказ артистки. Сказка не давала совершенно никаких ответов, но рыцарь отчего-то был уверен в том что уж сейчас то Акриель не пыталась их надуть. В конце концов тогда бы она наверняка ухватилась за возможность связать разные хвосты этой истории в один узел: тот который она хотела видеть разрубленным.

– Что же – прибавил он, поднимаясь – Должно быть мы уже замучили вас расспросами, Акриель. Если вас не затруднит, то ответьте на последний вопрос мэтра д'Эполи – короткий кивок в сторону суетящегося возле девушки Альберта – и, я думаю, мы можем разойтись. Нам ведь и в самом деле нужно многое обдумать, а вам найти укрытие от лазутчиков вашего жениха, пока до него не дошла весть что вы с нами говорили. Я не думаю что ему это придётся по нутру, и не хочу чтобы у вас было ещё больше проблем. Не знаю как надолго мы задержимся в этом городе, но полагаю если в конце концов отправимся за короной, или к доктору... Доминиани, если не ошибаюсь, мы сможем передать для вас весть через... скажем Царуса? Вы ведь с ним знакомы, я верно понимаю?

Мужик, раздающий еду, под напором Руди отступил. Угроз магами он не очень устрашился, а вот в то, что рыжеволосый бандит и вправду спалит ему ту к чертям всю лавочку, запросто поверил. Толстяк ушёл прочь от чужестранцев, бубня себе под нос что-то про старика, которому он больше в жизни не доверится. Прочие обитатели ночлежки, кто из дальних тёмных углов наблюдал эту сцену, ещё больше убедились в том, что от приезжих головорезов надо держаться подальше.

Наверху в то же время Альберт заговорил с неудавшейся самоубийцей. Волшебник предложил девушке помощь с приведением её испачканной одежды в более подобающий вид. Стоило ему подойти ближе и поднести руку, как Акриэль отшатнулась, и испуганный взгляд больших глаз пронзил д’Эполи. Потребовались некоторые усилия со стороны мага, чтобы убедить девушку в своих благих намерениях. Даже эта особа, имевшая знакомства с иностранцами, похоже, почти не знакома была с практической магией, вроде простых чар для удовлетворения бытовых нужд.

– Благодарю, господин, – поблагодарила Акриэль, дивясь тому, как кровь без следа исчезла с её белой блузы. – У вас редкий дар. С ним вы бы могли добиться больших успехов здесь… при иных обстоятельствах. Я понимаю, о чём вы говорите. Я не учла ваших интересов. Здесь в почёте песни про рыцарей без страха и упрёка, и этот романтический образ подтолкнул меня к неверным выводам. В наши края нечасто захаживают умелые воины, а чародеи ещё реже.

Девушка с удивлением наблюдала, как Альберт удаляет её кровь и с пола.

– Хотела бы я вам помочь чем-то большим, но кроме искать совета у доктора Доминиани мне нечего предложить, – танцовщица будто извинялась. – Ещё вы могли бы навестить хоспис Халы. Тамошние ведьмы лечат от вшей и запоров, но смогут ли что поделать со сном, который никаких не кончится. Хотя если вам нужно безопасное место, чтобы оставить ребёнка, то лучше вам здесь не сыскать. Или может с дедушкой Царусом оставите. А про потерю разума я мало знаю. Мне не доводилось проводить с пришельцами из дальних далей много времени, чаще я встречала тех, кто уже утратил себя. Добрый доктор знает куда больше, среди его пациентов есть те, кто пришёл в эти края из туманов.

Когда с ней заговорил Арнил, девушка, прищурившись, посмотрела на хмуро стоящего в стороне Рэмма.

– Молю, не называйте Лукаса мои женихом, – обратилась она к рыцарю, не отрывая взгляд от Рэмма. – Не так следует именовать того, кто хочет силой сделать меня своей женой. Мучитель. Вот как называю его я. А лазутчики его уже знаю о нашем общении. От вашего друга разит запахом одного из них. Того, что курит трубку и бьёт женщин. Нашли общий язык, господин Алсевир? Не важно. Если он рядом, мне пора уходить. Если потребуется, вы можете передать мне весточку через одного из беспризорников, какого встретите на улице. Но до ночи я покину этот город и направлюсь в Скальд, что на севере.

Сказав это, танцовщица с грацией кошки вылезла в окно и поднялась на крышку. Некоторое время были слышны её лёгкие шаги по черепице. Невольные путешественники остались одни, с маленьким лордом на руках и необходимостью решать, как им быть дальше.

Руди доел не спеша свою порцию еды – кто знает, когда такая возможность представится в следующий раз. Что делать дальше – он не переживал, давно привыкший жить как ковыль в поле – куда ветер понесет, туда и покатится. Господа маги что-нибудь да скумекают, это люди учёные, да знающие. А за местными лучше следить. Ишь, как недобро смотрят. А ведь что они им сделали? Или просто боятся и недолюбливают здесь чужаков? Так ведь не по своей воле они сюда пришли. Кабы не паренёк, так и вовсе разошлись бы.

Изрядно похудевший после акта благородства кошелек намекал, что напрочь бы его пополнить, поэтому Руди решил, что пора бы и делом заняться. Например, свести с подворья лошадь. Не здесь конечно и не сейчас, но нужно было пополнить пошатнувшееся финансовое положение.

Про хоспис Халы что-то говорил и Царус. А вот новость про то, что среди пациентов доктора, к которому Акриель хотела их направить, были подобные им пришельцы из других миров, была интересной новостью. Возможно, Альберт бы продолжил расспрашивать девушку дальше, но та что-то учуяла от появившегося вновь Рэмма. И приготовилась бежать в также помянутый Царусом Скальд.

Задерживать ее Альберт не стал, тем более что она еще раз проявила свой ум, предложив им способ связаться с ней в будущем. Мысленно пожелав танцовщице удачи, он с интересом посмотрел на Алсевира.

- Похоже, у вас была интересная встреча, мэтр Алсевир… и тревожная, ибо, какими бы мотивами мисс Акриель ни руководствовалась, убедить меня лично, что ее мучитель и связанные с ним люди – это плохие вести, у нее получилось. Прошу вас, не скупитесь на подробности.

Кончики губ д'Эполи чуть изогнулись.

- Но прежде хорошая новость и плохая. Хорошая – она не единственный путь из этого мира, и этот вывод не опирается исключительно на ее слова. Плохая – слишком надолго задержавшись здесь, мы потеряем память и сойдем с ума. Хотя здесь нет прямых подтверждений, лингвистический феномен, с которым мы столкнулись в этих землях, заставляет меня не исключать подобное прискорбное развитие событий.

— Моё мнение об этой неуравновешенной девице и её белыми нитками шитой истории вы уже знаете. Даже если она говорит правду, то, во-первых, ей всё равно не стоило использовать судьбу Фильдора как разменную монету в попытке убедить нас, что она — невинная девица в беде, и, во-вторых, — Рэмм указал на беспробудно спящего мальчика, — Фильдор, господа. Во всей этой истории, как мне сдаётся, он — единственный истинно невинный и истинно достойный помощи. А помощь тут мы не найдём, судя по тому, что нам поведала плясунья, а также этот слуга некоего всё ещё мифического для меня «Мучителя», представившийся мне «Волком». Он сказал аккурат то же самое, что и Акриель, только куда короче и понятнее: в этих краях нам некому помочь, и никто не желает нам помогать. Ни жрецов, ни могущественных чародеев, ни талантливых целителей, знающих, как исцелять магические хвори, тут нет. Ах, да, некий лекарь — который по совместительству и любовник плясуньи, а значит автоматически попадает в список тех, кому я не доверял бы, и некий хоспис. Шикарный выбор, ничего не скажешь. Плюс всякие преотвратительнейшие типы вроде того сноба-зазнайки, которого мы повстречали в подвале вчера, или этого самого Волка-на-службе-у-Мучителя. Волк поведал вот что: он и его «друзья» не желают, чтобы мы были в Гармонии, нам никто помогать не будет, и если до заката мы не уберёмся восвояси, он и его «друзья» придут и заставят нас пожалеть о том, что мы не послушались его совета, — Алсевир хмыкнул, словно не совсем веря в то, что такое может действительно приключиться, и подошёл к Фили.

Молодой маг присел на корточки перед мальчиком и положил ладонь на его лоб. Спустя несколько ударов сердца Рэмм хмуро покачал головой и, подняв голову, осмотрел сотоварищей и продолжил:

— Это была плохая новость. Хорошая же заключается в том, что совет этот Волк всё же дал: «направляйтесь на север, через вращающийся мост, оттуда прямо по главной дороге, пока не доберётесь до Скальда. Даже не думайте там останавливаться, ведь он во многом похож на Гармонию, так что не в вашем вкусе. Но вот уже от Скальда дороги на запад и на север уведут вас в чарующие земли Ситикуса и Гундарака. Колоритные места, совсем не такие, как здесь, уверен, вам понравятся». Процитировал дословно. Не сочтите меня трусом, но мне импонирует идея последовать этому совету. Не потому, что я боюсь получить на орехи от Волка-и-друзей, но потому что я абсолютно уверен, что в этом убогом, диком и странном краю нам точно не сыскать помощи для Фильдора. Не нужно нам в Скальд, или в хоспис, или к доброму доктору. Я предлагаю отправиться в этот самый «Ситикус» или в «Гундарак» и попытать счастья там.

Арнил покачал головой. Непохоже было на то чтобы Алсевир хоть немного обдумал и переменил своего отношения – и это могло стать проблемой. Нравился ему боевой волшебник, или нет: но раздор в группе, в их отчаянном положении был подобен смерти. К тому же – Арн хотел верить в то что Акриель была той кем казалась и он не чувствовал в её словах никакого обмана, однако червь сомнения – не то порождённый тем открытым недоверием, которое демонстрировал к девушке Рэмм, не то невероятностью её историй, не то нежеланием прибегать к помощи чего-то что звалось короной душ – этот червь всё ещё продолжал грызть рыцаря изнутри.

– Не знаю отчего вы так взъелись на Акриель, мэтр Алсевир – наконец произнёс Арн – Мне она показалась отчаявшейся, но едва-ли злонамеренной. Если хотя бы половина того что она рассказывала об этом... Харконе... правда, то её положение немногим лучше чем у нас, а сам этот человек вполне заслуживает расплаты. Хотя то решение которое она нам предлагает, мне и не нравится.

Немного поразмыслив рыцарь вздохнул. Будь Рэмм тут на протяжении всей беседы, разговора скорее всего вовсе не вышло бы, однако пересказывать всё что рассказала им девушка было непросто. Всё это и в голове то уложить было нелегко. Однако это было необходимо для того чтобы разговор шёл в нужное русло

– Её мучитель, некто Харкон Лукас, похоже что весьма гнусный тип, но для нас важнее всего то что он обладает в этой стране огромным влиянием. Акриель говорила что этой ночью его принимал наш знакомый, Зон Кляус, так что полагаю что если ваш "волк" пришёл от него – должно быть что нам и в самом деле не стоит задерживаться в этом городе. Акриель хочет чтобы мы добыли некую корону душ, находящуюся если я верно запомнил, в руках подельницы Харкона — колдуньи Радаги. Она предполагает что возможно смогла бы воспользоваться этим артефактом чтобы вернуть нас домой, но думается мне что и сама в это не слишком верит и хватается за соломинку. Не могу её за это судить, но дурное у меня предчувствие по поводу этой короны, и прибегать к помощи артефакта, похоже что влияющего на душу, я бы рискнул только при полном отсутствии иного выхожа

Загнув несколько пальцев, Арн нахмурился

– Кроме того мэтр Альберт уже говорил, но Акриель утверждает что у тех кто прибывает сюда тем же путём что и мы, каким-то образом связанным с некими Туманами, со временем отшибает память и разум. Звучит как шантаж, но если это правда...

Покачав головой Арн загнул ещё один палец

– В таком случае, полагаю, Фильдору это грозит скорее нежели нам с вами. Если уже не началось.

Разжав ладонь рыцарь почесал подбородок

– Ещё были упомянуты некие вистани которые, как утверждает мэтр д'Эполи, бывают и в наших краях, и судя по словам Акриель бродят в этих Туманах, чем бы они ни были. Альберт кажется считает что они могут провести нас домой. Вопрос только в том где их искать, и что они за это затребуют.

Поднявшись на ноги, Арнил оглядел собравшихся

– Задерживаться в этом городе надолго и правда нет смысла. Будь дело только в угрозах, я бы первым предложил организовать этому вашему "волку" тёплый приём, однако непохоже чтобы мы и в самом деле могли найти тут помощь. Однако я не думаю что бегать на поводу у его хозяина это хорошая идея, как и слепыми котятами тыкаться во все стороны в поисках решения. Даже если Акриель нам наврала про память – не думаю что у нашего подопечного есть в запасе много времени и без этого. Доктор – он кстати живёт в этом самом Гундараке, Рэмм – это не лучшее решение. Не думаю чтобы он смог помочь нам с недугом мальчика, или тем более возвращением, а оставлять Фильдора его заботам, или заботам каких то совсем уж непонятных ведьм...

Арнил покачал головой

– Я бы не рискнул. Хотя я согласен с тем что всюду носить парня с собой мы тоже не можем. Слишком опасно, слишком много нашего внимания забирает. Если уж теперь мы понимаем язык, я бы хотел расспросить Царуса, и может быть кого нибудь еще по поводу моих братьев по вере. В первый раз я понял только то что в ближайших окрестностях их не сыскать, но Царус не похож на заядлого путешественника, а мой символ он узнал. Если мы сможем до них добраться, то думаю это будет наилучшим местом где можно будет оставить Фильдора покуда мы ищем выход. К тому же настоящий жрец определённо может больше чем я

Рэмм выслушал речь Арнила бесстрастно, но когда заговорил, голос его был холоднее, чем погода в Долине Ледяного Ветра:

— Он не "мой" Волк, мэтр Халлмен, уж если на то пошло — он Волк Акриели, поскольку с нею у него связей, благих или нет, куда больше, чем у меня. Насколько он "мой", настолько он же и Руди, и Харальда, поскольку мы все трое имели сомнительную честь общаться или, как минимум, быть в присутствии оного человека (или что он там на самом деле). Что же до того, что я взъелся на плясунью, и я не буду отрицать, что я именно взъелся — я прожил под одной крышей с этим мальцом, — боевой волшебник указал пальцем на Фили, — целый год. Всем вам в том испытании, которое возложено было судьбой на наши плечи, куда легче, чем мне: да, даже будучи добросердечным защитником принципов Владыки Рассвета, коего истово почитаю и я, мэтр Халлмен, вы имеете счастье выбирать и взвешивать на весах "чья беда больше", в данном случае — между Фильдором и Акриелью. Я же... Для меня он, — Рэмм снова ткнул пальцем в сторону Фили, — это не просто сын сюзерена, не просто задание или бедное дитя, которому нужна помощь. Он — мой друг, и он — тот, кому я пообещал, что ничего дурного с ним никогда не произойдёт...

Глаза молодого мага предательски заблестели, и он поспешил отвернуться. Где-то снаружи отчаянно запищала Руна. Спустя мгновение Рэмм вновь повернулся к своим сотоварищам, уже вернув себе самообладание:

— И я взъелся на плясунью исключительно из-за того, что своё благополучие и жизнь она оценила выше жизни и благополучия Фили. Она посмела торговаться: "помогите мне, и я помогу вам, как бы горько мне ни было такое говорить", всё в таком стиле. Кто мне — она, и кто мне — он?! Я не желаю помогать этой девице с её коронами, лукасами и прочими проблемами; у меня одна проблема: Фильдор и его здоровье, а также возвращение его домой, к матери и отцу...