Хозяин ночлежки поведал Альберту, что Царус живёт в крошечной деревушке на севере, недалеко от Скальда. Собеседник помнил лишь, что та деревня лежит на берегу реки Килован, но названия её подсказать не смог. Он также добавил, что Царус вряд ли вернулся домой, не завершив дела в Гармонии, в частности, старик обещал утром заехать в ночлежку, но отчего-то задержался. В городе он обычно останавливался у своих старых приятелей, Бакки и Девона, стражников, обычно дежуривших в тюрьме под ратушей. Впрочем, хозяин уже знал об их печальной участи и отчего-то полагал, что гоблины к этому причастны. Он предположил, что Царус мог заночевать у кого-нибудь ещё, поскольку знакомых в городе у него было предостаточно.
После этого невольные путешественники к облегчению толстяка-хозяина в полном составе покинула его клоповник. Дневная Гармония произвела на чужестранцев гораздо более приятное впечатление. В свете дня уютные домики, ухоженные улочки и улыбающиеся прохожие радовали глаз. Отовсюду слышались звонкие песни, так и подначивающие пуститься в пляс. Впрочем, от твёрдого желания поскорее покинуть это место и двинуться на север никакие песни и благостные виды путешественников не избавили. Благодаря тонкому нюху Рудольфа они без труда отыскали конюшню. Тамошний хозяин продавал и лошадей, и повозки, и даже карету, на которой прежде выезжал за город сам мейстрзингер.
– Ох, вижу, среди вас есть люди не бедные, но не знаю, потяните ли мою цену, – важно заявил владелец конюшни. – Телега три серебряные монеты стоит, карета – десять. Вон те лошадки за пять монет пойдут, а вот эти – за семь.
По кормирским меркам лошадей и повозки хозяин отдавал чуть ли ни бесплатно, но чужестранцы уже знали, что золотые монеты в этих краях не в ходу, а вместо них используются серебро с изображением лиры. Коноторговец ни за что не хотел принимать в оплату золото, но посоветовал одного менялу, который мог бы помочь путешественникам с обменом. Меняла в свою очередь долго проверял золотые монеты, каких в жизни не видел, долго проверял их и на прочность, и в кислоту погружал, и на весах измерял. В итоге он предложил обмен в эквиваленте одна золотая монета Кормира за одну местную серебряную лиру, в противном случае он не хотел рисковать с покупкой незнакомой ему валюты, от которой был единый прок с переплавкой в золото, на которое ещё нужно было отыскать покупателя.
Заполучив коней и повозку, путешественники по вращающемуся мосту покинули Гармонию и двинулись по уже знакомой им дороге на север, в сторону второго из двух городов Картакасса. Во время поездки Руна вернулась с донесением о том, что ни Марии, ни Царуса в окрестностях крестьянского домика не обнаружилось. Зато обнаружились незнакомые мужчина и женщина, которые деловито копали что-то в огороде. Это известие заставило путешественников насторожиться, и они сделали небольшой крюк, чтобы разобраться в чём дело. Действительно у дома Марии они обнаружили неопрятных мужчину и женщину в потертой крестьянской одежде, которые деловито копались в хозяйском огороде, уничтожая посадки. До этого они разобрали небольшой заборчик и сняли с петель двери.
– Соседи мы ейные, – противным голосом ответил мужик, когда путешественники осведомили о том, кто они и что тут делают. – Вот выкупили ейный домик, обживаемся.
– Полное право имеем, между прочим, купчая имеется, – вторила мужику перемазанная с ног до головы грязью тётка. – Мария деток забрала и уехала. Волков забоялась, трусиха.
– Ага, а волки страх-то чуют, – поддакивал мужик. – Вон мы их не боимси, нас и не трожуть.
Из дальнейшей беседы с этими со всех сторон неприятными людьми ясно стало, что за Марией приехал её дальний родич Царус и забрал всё семейство с собой. Уехали они на север, к Скальду. Соседи пренебрежительно отзывались и о Марии, и о Царусе, зачем-то добавив, что таким как они только под Скальдом и жить, и нечего к ним Гармонию соваться. Очевидно, что на обывательском уровне имелись значительные разногласия между жителями двух городов Картакасса и их окрестностей.
Дальнейший путь на север пролегал по малонаселенной местности, где встречались только лес с одной стороны дороги, а с другой лежали поля, в большинстве своём поросшие травой, иногда виднелись небольшие фермерские домики. Ещё дальше на север вдоль дороги стали встречаться развалины каких-то древних каменных построек, настолько старые, что уже невозможно было определить их былого назначения. В некоторых с трудом угадывались небольшие крепости, другие, похоже, были культовыми сооружениями. Сейчас в окрестностях этих развалин никто не жил и не у кого было спросить, какая за ними скрывалась история. Но одна находка была пришельцам из Кормира знакома – это был мильный столб, древний, заросший, но отчего-то имевший на себе изображение дракона точь-в-точь как королевском гербе династии Обарскиров. Такие каменные столбы встречались и в Кормире на старых дорогах, на новых же их давно сменили деревянные указатели.
Ближе к вечеру путешественники узрели Скальд, вначале показавшийся не городом, а большой крепостью, занявшей стратегическую позицию между рекой и холмом, служившими ей естественной защитой с запада и востока. С юга же Скальд защищала высокая каменная стена из белого камня, а в центре её возвышался и ромбовидный форт с башнями, воротами и решётками. В этом форте сходились дороги, идущие на юг, к Гармонии, и на запад, вероятно, в Ситикус. Все эти оборонительные сооружения здорово походили на виденные ранее руины, и создавалось впечатление, что они возникли сильно раньше города.
Перед Скальдом вдоль дороги раскинулась россыпь лачуг, в сравнении с которыми даже трущобы Гармонии выглядели как аристократические поместья. При этом среди лачуг попадались на удивление приличные дома с выкрашенными заборчиками, новыми черепичными крышами и ухоженными садиками. И в лачугах, и домах жили люди, которые выглядели под стать своим обиталищам. Роднило их только то, с каким нескрываемым недоверием, смешанным с презрением, они взирали на приезжих. Было ли причиной тому явное иноземное происхождение отряда из семерых путешественников, или же так относились ко всем, кто приезжал со стороны Гармонии – оставалось только гадать. В этом пригороде впервые встретились гражданские, что имели при себе оружие – зачастую дрянные длинные ножи и топоры, но всё же оружие, а не рабочий инструмент. У многих обитателей лачуг имелись шрамы и бандитские татуировки, которые давали некоторое понимание, чем промышляют здешние обитатели.
В Скальд отряд въезжал через форт, ворота которого были открыты. Внутри форта не обнаружилось никаких построек, лишь обширное пустое пространство, где теперь стояли полусгнившие телеги. Следы старинных укреплений ещё можно было разобрать, но сами укрепления, вероятно, разобрали на камни, из которых строили первые дома Скальда. Всего пара стражников патрулировала то, что осталось от форта, где должно быть был когда-то гарнизон в несколько сотен человек. Стражники были вооружены алебардами и облачены в униформу подобную той, что носили их коллеги из Гармонии, разве что здесь преобладал жёлтый цвет.
Из форта две дороги вели в сам Скальд. У западной висела табличка с надписью «Нижний Скальд. Порт». У восточной – «Верхний Скальд. Великий Зал песни и танца. Старая Картаканская гостиница. Дорога на Гундарак». Путешественники въехали в город по восточной дороге и очутились на улицах Скальда, которые одновременно походили на виденное в Гармонии, и разительно от него отличались. Архитектурный стиль был весьма схож, но в Скальд выглядел более богато. Здесь на улицах никто не пел и не радовался жизни, все встреченные прохожие спешили куда-то по своим делам. При этом население Скальда было не однородно человеческим, встречались эльфы, дворфы, гномы и полурослики, пусть немного, но они хотя бы были. Эльфы при этом не выглядели как измученная пародия на некогда великую расу, а отличались горделивой грацией и вели себя с присущим представителям Старшего Народа высокомерием. Встречали на улицах и люди, которые, судя по их нарядам, были приезжими. Так, Альберт увидел мужчину, который носил парик с длинными волнистыми локонами и одеяние, весьма напоминающее одеяния уотердипских богатеев.
Немного проехав по улочкам Скальда, путешественники оказались на базарной площади, небольшой, по меркам крупных городов Кормира, но для здешних мест весьма солидной. Здесь продавалось всё и вся – еда, одежда, предметы домашнего обихода, мебель, инструменты, оружие. Среди последнего выделялась палатка с пороховыми ружьями, которые в Кормире почти не встречались. Здесь же на прилавке продавалось не менее двадцати орудий разного размера и калибра. Торговал этим всем низенький иностранец с длинными завитыми усами и чёрной повязкой на один глаз. Стражи на рыночной площади было больше, чем у городских ворот – не меньше дюжины алебардистов, а при них парочка офицеров с мечами. Часть стражников охраняла двухэтажный особняк с колоннами напротив рынка, который, судя по гипсовым барельефам с изображением танцоров и музыкантов, наверное, и был Великим Залом песни и танца.
– Господины мои, вам помочь чем? – с улыбкой обратился к чужестранцам худенький мальчонка лет десяти в дырявых ботиночках и прохудившейся курточке. – За два медяка всё покажу, всё расскажу, по лучшим местам славного Скальда проведу.