[D&D 5] Любовь и смерть | ходы игроков | 2. Скальд

Хозяин ночлежки поведал Альберту, что Царус живёт в крошечной деревушке на севере, недалеко от Скальда. Собеседник помнил лишь, что та деревня лежит на берегу реки Килован, но названия её подсказать не смог. Он также добавил, что Царус вряд ли вернулся домой, не завершив дела в Гармонии, в частности, старик обещал утром заехать в ночлежку, но отчего-то задержался. В городе он обычно останавливался у своих старых приятелей, Бакки и Девона, стражников, обычно дежуривших в тюрьме под ратушей. Впрочем, хозяин уже знал об их печальной участи и отчего-то полагал, что гоблины к этому причастны. Он предположил, что Царус мог заночевать у кого-нибудь ещё, поскольку знакомых в городе у него было предостаточно.

После этого невольные путешественники к облегчению толстяка-хозяина в полном составе покинула его клоповник. Дневная Гармония произвела на чужестранцев гораздо более приятное впечатление. В свете дня уютные домики, ухоженные улочки и улыбающиеся прохожие радовали глаз. Отовсюду слышались звонкие песни, так и подначивающие пуститься в пляс. Впрочем, от твёрдого желания поскорее покинуть это место и двинуться на север никакие песни и благостные виды путешественников не избавили. Благодаря тонкому нюху Рудольфа они без труда отыскали конюшню. Тамошний хозяин продавал и лошадей, и повозки, и даже карету, на которой прежде выезжал за город сам мейстрзингер.

– Ох, вижу, среди вас есть люди не бедные, но не знаю, потяните ли мою цену, – важно заявил владелец конюшни. – Телега три серебряные монеты стоит, карета – десять. Вон те лошадки за пять монет пойдут, а вот эти – за семь.

По кормирским меркам лошадей и повозки хозяин отдавал чуть ли ни бесплатно, но чужестранцы уже знали, что золотые монеты в этих краях не в ходу, а вместо них используются серебро с изображением лиры. Коноторговец ни за что не хотел принимать в оплату золото, но посоветовал одного менялу, который мог бы помочь путешественникам с обменом. Меняла в свою очередь долго проверял золотые монеты, каких в жизни не видел, долго проверял их и на прочность, и в кислоту погружал, и на весах измерял. В итоге он предложил обмен в эквиваленте одна золотая монета Кормира за одну местную серебряную лиру, в противном случае он не хотел рисковать с покупкой незнакомой ему валюты, от которой был единый прок с переплавкой в золото, на которое ещё нужно было отыскать покупателя.

Заполучив коней и повозку, путешественники по вращающемуся мосту покинули Гармонию и двинулись по уже знакомой им дороге на север, в сторону второго из двух городов Картакасса. Во время поездки Руна вернулась с донесением о том, что ни Марии, ни Царуса в окрестностях крестьянского домика не обнаружилось. Зато обнаружились незнакомые мужчина и женщина, которые деловито копали что-то в огороде. Это известие заставило путешественников насторожиться, и они сделали небольшой крюк, чтобы разобраться в чём дело. Действительно у дома Марии они обнаружили неопрятных мужчину и женщину в потертой крестьянской одежде, которые деловито копались в хозяйском огороде, уничтожая посадки. До этого они разобрали небольшой заборчик и сняли с петель двери.

– Соседи мы ейные, – противным голосом ответил мужик, когда путешественники осведомили о том, кто они и что тут делают. – Вот выкупили ейный домик, обживаемся.

– Полное право имеем, между прочим, купчая имеется, – вторила мужику перемазанная с ног до головы грязью тётка. – Мария деток забрала и уехала. Волков забоялась, трусиха.

– Ага, а волки страх-то чуют, – поддакивал мужик. – Вон мы их не боимси, нас и не трожуть.

Из дальнейшей беседы с этими со всех сторон неприятными людьми ясно стало, что за Марией приехал её дальний родич Царус и забрал всё семейство с собой. Уехали они на север, к Скальду. Соседи пренебрежительно отзывались и о Марии, и о Царусе, зачем-то добавив, что таким как они только под Скальдом и жить, и нечего к ним Гармонию соваться. Очевидно, что на обывательском уровне имелись значительные разногласия между жителями двух городов Картакасса и их окрестностей.
 
Дальнейший путь на север пролегал по малонаселенной местности, где встречались только лес с одной стороны дороги, а с другой лежали поля, в большинстве своём поросшие травой, иногда виднелись небольшие фермерские домики. Ещё дальше на север вдоль дороги стали встречаться развалины каких-то древних каменных построек, настолько старые, что уже невозможно было определить их былого назначения. В некоторых с трудом угадывались небольшие крепости, другие, похоже, были культовыми сооружениями. Сейчас в окрестностях этих развалин никто не жил и не у кого было спросить, какая за ними скрывалась история. Но одна находка была пришельцам из Кормира знакома – это был мильный столб, древний, заросший, но отчего-то имевший на себе изображение дракона точь-в-точь как королевском гербе династии Обарскиров. Такие каменные столбы встречались и в Кормире на старых дорогах, на новых же их давно сменили деревянные указатели.

Ближе к вечеру путешественники узрели Скальд, вначале показавшийся не городом, а большой крепостью, занявшей стратегическую позицию между рекой и холмом, служившими ей естественной защитой с запада и востока. С юга же Скальд защищала высокая каменная стена из белого камня, а в центре её возвышался и ромбовидный форт с башнями, воротами и решётками. В этом форте сходились дороги, идущие на юг, к Гармонии, и на запад, вероятно, в Ситикус. Все эти оборонительные сооружения здорово походили на виденные ранее руины, и создавалось впечатление, что они возникли сильно раньше города.

Перед Скальдом вдоль дороги раскинулась россыпь лачуг, в сравнении с которыми даже трущобы Гармонии выглядели как аристократические поместья. При этом среди лачуг попадались на удивление приличные дома с выкрашенными заборчиками, новыми черепичными крышами и ухоженными садиками. И в лачугах, и домах жили люди, которые выглядели под стать своим обиталищам. Роднило их только то, с каким нескрываемым недоверием, смешанным с презрением, они взирали на приезжих. Было ли причиной тому явное иноземное происхождение отряда из семерых путешественников, или же так относились ко всем, кто приезжал со стороны Гармонии – оставалось только гадать. В этом пригороде впервые встретились гражданские, что имели при себе оружие – зачастую дрянные длинные ножи и топоры, но всё же оружие, а не рабочий инструмент. У многих обитателей лачуг имелись шрамы и бандитские татуировки, которые давали некоторое понимание, чем промышляют здешние обитатели.

В Скальд отряд въезжал через форт, ворота которого были открыты. Внутри форта не обнаружилось никаких построек, лишь обширное пустое пространство, где теперь стояли полусгнившие телеги. Следы старинных укреплений ещё можно было разобрать, но сами укрепления, вероятно, разобрали на камни, из которых строили первые дома Скальда. Всего пара стражников патрулировала то, что осталось от форта, где должно быть был когда-то гарнизон в несколько сотен человек. Стражники были вооружены алебардами и облачены в униформу подобную той, что носили их коллеги из Гармонии, разве что здесь преобладал жёлтый цвет.

Из форта две дороги вели в сам Скальд. У западной висела табличка с надписью «Нижний Скальд. Порт». У восточной – «Верхний Скальд. Великий Зал песни и танца. Старая Картаканская гостиница. Дорога на Гундарак». Путешественники въехали в город по восточной дороге и очутились на улицах Скальда, которые одновременно походили на виденное в Гармонии, и разительно от него отличались. Архитектурный стиль был весьма схож, но в Скальд выглядел более богато. Здесь на улицах никто не пел и не радовался жизни, все встреченные прохожие спешили куда-то по своим делам. При этом население Скальда было не однородно человеческим, встречались эльфы, дворфы, гномы и полурослики, пусть немного, но они хотя бы были. Эльфы при этом не выглядели как измученная пародия на некогда великую расу, а отличались горделивой грацией и вели себя с присущим представителям Старшего Народа высокомерием. Встречали на улицах и люди, которые, судя по их нарядам, были приезжими. Так, Альберт увидел мужчину, который носил парик с длинными волнистыми локонами и одеяние, весьма напоминающее одеяния уотердипских богатеев.

Немного проехав по улочкам Скальда, путешественники оказались на базарной площади, небольшой, по меркам крупных городов Кормира, но для здешних мест весьма солидной. Здесь продавалось всё и вся – еда, одежда, предметы домашнего обихода, мебель, инструменты, оружие. Среди последнего выделялась палатка с пороховыми ружьями, которые в Кормире почти не встречались. Здесь же на прилавке продавалось не менее двадцати орудий разного размера и калибра. Торговал этим всем низенький иностранец с длинными завитыми усами и чёрной повязкой на один глаз. Стражи на рыночной площади было больше, чем у городских ворот – не меньше дюжины алебардистов, а при них парочка офицеров с мечами. Часть стражников охраняла двухэтажный особняк с колоннами напротив рынка, который, судя по гипсовым барельефам с изображением танцоров и музыкантов, наверное, и был Великим Залом песни и танца.

– Господины мои, вам помочь чем? – с улыбкой обратился к чужестранцам худенький мальчонка лет десяти в дырявых ботиночках и прохудившейся курточке. – За два медяка всё покажу, всё расскажу, по лучшим местам славного Скальда проведу.

– И это всего за два медяка? – шутливо хмыкнул солдат, спрыгивая на землю - хотелось уже конечности размять, наконец, с дальней дороги. Знавал солдат таких вот гидов с дырой в ботинке: не один приезжий в Арабеле был разут, во всех смыслах, подобными “помощниками”. Впрочем, солнце уже катались к закату, а значит как минимум еще предстояло встать на постой где-то. – Давай, коли не шутишь. Как звать тебя, малец?

Дель пригладил усы, глянул на спутников, ежели кто чего добавить хотел, да кинул взгляд за спину, туда откуда они пришли. Скальд выглядел совсем по другому по сравнению с Гармонией. Всё и все здесь были как то подсобраннее, что ли, хоть добродушием даже и не пахло. Хотя, кто знает, что тут происходит с закатом солнца...

Путешествие выдалось не из тяжелых, пусть и началось с весьма неприятного знакомтсва с соседями Марии. С учетом расскзаанного Рэммом, слова немытых крестьян выглядели правдой. По крайней мере, можно было надеяться, что Царус жив, да еще и сам в сторону Скальда поехал. Глядишь, скокро еще свидятся!

Дорога на север, между городами, оказалась на удивление спокойной. После первого дня прибытия в здешние земли, Андель уж точно не ожидал умиротворения захолустья.

– Длинная дорога ведет к моему дому... – В какой-то момент слова песни возникли на языке и полукровка не стал противиться. Старая-старая лирика, которую Стиртт подцепил от одного из сослуживцев. Сейчас песня особо напоминала о родном крае.

– Дом мой находится у подножия горы, где ждут меня пять акров чернозёма, – продолжал Дель, наслаждаясь моментом. В те минуты ему казалось, что все не так уж и плохо: маленького лорда удастся поставить на ноги, а там уж и путь домой сыщется. А уж там, глядишь, будет еще денек другой побыть на постое у матери в таверне, да хорошенько отоспаться.

– Пять акров есть, что бы вырастить поесть?...

– Ох, вижу, среди вас есть люди не бедные, но не знаю, потяните ли мою цену

Местный язык все ещё давался Руди с трудом, но торговца лошадьми конокрад сразу уразумел, едва увидел его надутые щеки, гонорливо вздёрнутый нос да руки, упертые в бока. Не нужно быть полиглотом, чтобы сообразить, что цену будет набивать да ломить за захудалых кляч.

– Не спешите, милсдари, кошели раскрывать – то успеется – ухмыльнулся Руди. А ну-ка, посмотрим, что сей добрый господин, нам за лошадок сватает. Таааак, глянем, что у их с зубами. Так и думал – ни одной лошади младше десяти лет нет. Зубы все съедены. Старые лошади говорю. Или молодых давай или цена ниже. Бабки тоже посмотрим. О, у этой перелом был. У этой копыто разбито... В общем так, господин купец, давай цену сбрасывай, сам видишь, покупатель попался знающий, сбросить негодный товар не выйдет. Давай цену ниже, выберем лучшее из того, что предлагаешь и на том сойдёмся, лады?

Дорога, вопреки ожиданиям Арна выдалась на удивление спокойной. Ни волков, ни их проклятых сородичей из перелесков не выскакивало, не было видно и разбойного люда, или многажды уже помянутых гоблинов. Повозка тряслась на дороге, храпели лошади, маленький лорд спал, далёкий от забот и горестей своих незадачливых спасителей – и Арнил, стоило признаться, немного ему завидовал: у самого рыцаря на душе скребли кошки, он поджилками чуял неправильность происходящего и вину, и даже визит к дому Марии не снял с его души этого груза. История рассказаная теми кого они нашли на ферме казалась ему странной, но едва ли Арн смог бы точно сказать что именно не вызывало у него доверия. Быть может ему просто не нравились эти люди?

От размышлений его оторвал Андель, заведший простенькую песню, заставившую Арнила задуматься. Казалось будто целая вечность прошла с той поры когда он в последний раз был дома, в Марсембере. Конечно же это не было чем-то необычным для странствующего рыцаря, но отчего-то тоска схватила его за самое сердце.

– А у нас по другому поют – заметил он, когда полуэльф замолк, и подняв голову к небу грустно улыбнулся. Достав лютню, Арн осторожно провёл по струнам. Когда же он в последний раз играл на ней? Будто бы ту же самую вечность. Кашлянув, рыцарь вновь провёл по струнам и затянул одну из песен которые частенько исполняли менестрели в тавернах там, дома:

– Мой старый славный Марсембер, где стелется туман
Где маяки горят в ночи, и шум по кабакам
Где всяк найдёт приют и кров, и кораблю причал
Мой добрый старый Марсембер, тебя я потерял

Мне стал постыл покой и дом, и в путь пустился я
И соль морей и пыль дорог и холод острия
Клинка врага я испытал, и славен был мой путь
Но как бы мне, но как бы мне, мой Марсембер вернуть

Далёкий светлый Марсембер – покинутая мать*
Тебя бы мне, тебя бы мне во сне хоть повидать
Ты так далёк, мой Марсембер, но в сердце я несу
Твои огни и твой туман – рассветную красу...

×××

Скальд показался быстрее чем ждал Арнил. Город выглядел живее чем Гармония, и это пожалуй радовало: может быть здесь и в самом деле будет проще разузнать что-то существенное.

– Нам нужно быть осторожнее – тихо сказал он, бросая взгляд на Анделя, спрыгнувшего с воза и болтающего с местным пареньком – Кажется Волк нас и здесь видеть не хотел?

Хотя при свете дня Гармония смотрелась куда приятнее, Харальд был рад решению убраться, наконец из этого странного места. Цены на конюшне оказались весьма приятным сюрпризом даже с учётом грабительского курса обмена кормирских золотых на местное серебро. Впрочем, и клячи у конюха были не первой свежести. Полуэльф вызвался сам оплатить повозку и двух тягловых, и Привыкший к Пути не стал спорить, обменяв на серебро ровно семь своих золотых монет. На эти деньги он, с оглядкой на оценку Руди, выбрал наименее болезную из предложенных лошадок, и по пути на север имел удобную возможность время от времени выезжать вперёд повозки, чтобы разведать путь.

Скальд же имел вид куда как более суровый, чем оставленная позади Гармония. Разношёрстная публика на улицах казалась собранной, не в пример серьёзнее тех блаженных, готовых пуститься в пляс по любому, даже откровенно дрянному поводу. Пропустив телегу вперёд, Харальд пустил свою лошадь неспешным шагом, иногда вставая в стременах, чтобы получше рассмотреть улицу. Напоминавший беспризорника мальчонка не вызывал особого доверия, но и опасаться слишком сильно у охотника не было причин: их отряд был достаточно велик и хорошо вооружён, чтобы встретить возможные напасти тёмных подворотен. А уж если малец действительно проведёт по городу, как обещал, да ещё и наведёт на трактир поприличнее вчерашнего клоповника, день и вовсе может закончиться хорошо.

- Вмешивающимися в дела местные нас видеть он не хотел.

Кислое лицо Альберта не изменилось с момента встречи с новоселами, обживавшими дом Марии. Правда, в это гримасу прибавилась значительная доля беспокойства, когда спутники решили петь начать. Это слишком хорошо вписывалось в картину наползающего безумия, подавляющего личность элементами этого мира.

Но слишком глубоко погружаться в размышления об этом аспекте их ситуации он себе не позволил. Эта тропа столь же верно вела в пучины сумасшествия, что и магическое воздействие мира. Вместо этого он поставил себе другую задачу.

- Не мы тут первые, не мы и последние.

Мысль была высказана где-то на полпути, в перерыве между песнями.

- Если потерпим неудачу, то должны хоть как-то помочь тем, кто попадет сюда после нас. Не каждому Царус в лесу попадется. Если заметите что-то, что кажется важным или просто необычным, говорите мне…

Заметки, которые делал Альберт до этого, носили спонтанный характер - он их делал больше для себя, как любой истинный ученый, фиксирующий события, но без плана и конкретной цели, руководствуясь лишь общим императивом сбора знаний. Но этому суждено было измениться.

Сделанным на свободных от записанных заклинаний листах магической книги записям предстояло перекочевать на нормальную, не магическую бумагу. Получить структуру. И заголовок.

Иномирье. Путеводитель по Картакасу.
За авторством Альберта д'Эполи

Правда, в этих местах, от слова “Иномирье” нужно будет избавиться. Не так поймут. И вряд ли у этой книге будет твердая обложка с золотым тиснением и гравированными буквами, как сперва представилось перед мысленным взором. Но что-то подобное он сам бы искал в местной библиотеке. Или ином храме знаний. Не могла же изустная традиция настолько преобладать…

Выяснить, так оно или нет, возможно было лишь в Скальде. И после предельно поверхностного знакомства с городом и окрестностями, когда перед ними появился мелкий паренек с попыткой поживиться на чужестранцах, Альберт задал (после спутников остальных) вопрос, на который получил неутешительный ответ в Гармонии.

- Коль готов проводить, то скажи, есть ли здесь библиотека. Хранилище книг. Место, где много записей. Если сам не знаешь, то укажи, где люди торгующие бумагой и писчими товарами тут находятся.

Когда пурпурный дракон, к которому Рэмм проникся доверием и уважением изначально, ведь он и сам прежде, чем стать боевым магом Кормира, служил в рядах этой элитной армии королевства, заплатил за телегу и двух лошадей, молодой человек не раздумывая вытянул почти всё золото, что у него было в кошеле, и отдал полуэльфу с неожиданной для его лица тёплой улыбкой:

— Благодарю тебя, Дель. Позволь разделить с тобой эти траты; ты ведь знаешь, насколько мне дорог этот парнишка. Я молю Дарителю Рассвета в надежде на то, что мы сможем отыскать достойную помощь, тех, кто сможет исцелить бедолагу Фили…

Впоследствии всю дорогу до дома Марии, а потом и до самого Скальда Рэмм провёл в телеге, баюкая голову Фильдора у себя на коленях и время от времени прикладывая ладонь ко лбу мальчика, чтобы удостовериться, что не начался жар. Руна умостилась на борту повозки и, в перерывах между очисткой своих перьев и сладкой дремотой, издавала встревоженные чирикающие звуки каждый раз, когда взгляд её золотистых очей падал на маленького лорда. Рэмм почти не участвовал в неспешной беседе, которую вели сотоварищи по дороге, хотя песня, которую затянул Арнил, ему пришлась весьма по душе — вероятно, потому что напомнила о его… об их мире, в котором они были ещё пару дней назад, и возвращение в который являлось сегодня вопросом весьма сомнительным и тревожным. Кроха истинной реальности отозвалась теплом и сладкой грустью в душе у Алсевира, и он, улыбнувшись, благодарно кивнул паладину, когда тот закончил петь.

* * *

Босяк, мылившийся в проводники, тоже вызвал улыбку у в остальном не особо щедрого на эмоции или мимику Рэмма. Выудив из поясного кошеля пригоршню медяков, молодой волшебник вручил их парнишке и добавил ещё один вопрос вдогонку к вопросу чародея из Глубоководья:

— Один из наших спутников, — Рэмм указал на Фили, — захворал, причём весьма сильно. Мы надеялись, что в Скальде есть хоть кто-то, кто смог бы нам помочь исцелить недуг или хотя бы его определить. Скажи мне, достойный обитатель Скальда, есть ли у вас тут лечебницы? Может, какие знаменитые на округу знахари или лекари? Может, жрецы какого благодетельного божества, которое милостиво исцеляет недуги? К кому бы обратился ты, если бы заболел кто-то из твоих близких? Мы будем бесконечно благодарны, если ты поможешь нам и в этом тоже…

Торговец лошадьми оказался тёртым калачом. На все увещевания Рудольфа он только усмехался.

– Ты называешь очевидные вещи, мой друг, я и сам вижу недостатки, но цена такая, какую я назвал, – невозмутимо отвечал коноторговец. – У меня сам мейстрзингер лошадок покупал, да больше не у кого. И вы иного товара не найдёте. Гармония-то у нас ма-а-аленькая. Так что, мой друг, или вы с товарищами идёте пешком до самого Скальда, или берёте моих лошадок с повозкой, я уж по доброте душевной сёдла и сбрую вам за бесплатно дам.

Так что сбить цену у Руди не вышло. Будь у него в запасе времени побольше, он бы после заката вломился в конюшню и сам бы взял всё, что ему приглянулось, но времени не было. А потому пришлось платить, да ещё и золото меня на местное дрянное серебро по грабительскому курсу.

* * *

У дома Марии Альберт и Рэмм присмотрелись к могилам родных прежней хозяйки. Всё те же две могилки были нетронутыми, но цветы с них пропали, как исчезли и таблички. Новые же владельцы очень недовольны оказались, что чужеземцы рыскают по их владениям и что-то тут высматривают.

– Неча здесь глаза пучить, идите уж отсель, – рявкнул сосед, который с его манерой речи легко бы в роли сторожевого пса мог облаивать прохожих.

– Целы могилы, видите, чай не изверги мы, – более дипломатично встряла жена соседа. – Веник только сухой выкинула. Всё равно Мария своих покойников потом заберёт. Нечего им у нас в огороде делать.

– Ежайте уж, – не унимался мужик. – Не то пожалуюсь господину Кляусу.

Рэмм ещё и магией перед отъездом на могилы взглянул, потому как Альберт имел на их счёт некоторые подозрения. Обычные они были, совершенно не магические.

* * *

– Матео меня звать, господины мои, – отвечал парнишка звонким голосом, почти нараспев, отвесив при этом поклон. – Благодарю вас безмерно. Тут больше, чем две монеты. Желаете больше одной экскурсии?

Мальчишка перебирал на ладони восемь медяков, которые дал ему Рэмм. Его не смутило, что это была валюта иной страны, куда большее впечатление на Матео произвело количество монет. Он перекладывал монеты из ладони в ладонь, что-то беззвучно проговаривая с озадаченным видном. Наблюдатели быстро поняли, что малец не умеет считать даже до восьми.

– Мне жаль вашего друга, щедрый господин, надеюсь всё с ним будет хорошо, – благожелательно улыбнулся паренёк, оставив попытки сосчитать медяки. – В Скальде есть цирюльник, мастер Хаузер, а ещё торговец пиявками, Старый Брун. Люди говорят, что лучше всего обратиться за лечением к ведьмам.

Матео внимательно огляделся по сторонам, словно проверяя, что никто их не подслушивает, и заговорщически прошептал:

– Но я бы, господины мои, вам не советовал. У ведьм дурной нрав, могут в жабу прекратить или вовсе в супе сварить.

Мальчик ещё раз оглянулся, чтобы убедиться, что никто больше его не слышал и не донесёт потом ведьмам. Убедившись, что всё в порядке, Матео вернул на физиономию восторженную улыбку.

– Есть ещё один колдун, Рахман из Хазлана, у него в Нижнем Скальде палатка с жёлтой занавеской, – мальчик с большим энтузиазмом рассказывал про колдуна, который едва ли к вопросу относился, поскольку не был ни знахарем, ни целителем, ни даже жрецом. – Он всеведущ, у него третий глаз и хрустальный шар, что показывает ему прошлое, настоящее и будущее. А ещё Рахман берёт недорого. Что же до жрецов, господины мои, то в Скальде они не приживаются. Бывало приходили, да так и уходили. Мы тут не чтим богов. Зачем? Они же все выдуманные.

Мальчишка звонко засмеялся, будто сказал очень смешную шутку.

– Мне не ведомо, что такое блеватека, господин мой, - отвечал Матео волшебнику д`Эполи. – Я слышал про книги, одну даже видел, правда, издалека. Но чтобы книг было много? Такого не бывает, господин, не надо меня обманывать. Я уже не маленький, чтобы в такие сказки верить, мне скоро двенадцать лет. Но книги и бумага здесь без надобности, господин мой. Люди Скальда не умеют ни читать, ни писать. Нам это не нужно. Все знания хранит наша память и память тех, кто бы до нас. Так, куда именно вас отвести, господины мои? К цирюльнику, к торговцу пиявками, в хоспис Халы, к колдуну? Или, может, господины желают отдохнуть в Старой Картаканской гостинице, посмотреть на водопад, покататься на лодке, посетить поместье мейстрзингера? Только скажите, Матео вас отведёт, куда надо.

Дель прикрыл улыбку от "блевотеки" тыльной стороной ладони, делая вид, что приглаживает усы. Такой парнишка, конечно, не пропадет, чувствуется, что тертый калач. "Лишь бы этот самый Волк и здесь не объявился", - внезапно подумал про себя солдат.

– Так мы тут не на один день, глядишь несколько экскурсий и понадобится, Матео, – хмыкнул Стиртт и улыбнулся мальчишке, видя как тот пытается пересчитать щедрую оплату Рэмма. Что-то боевой маг сегодня легок на руку был. – Уже вечереет, а мы с дороги: поесть да выпить бы. А там уж и всё остальное. Ну, к гостинице, господа? – обратился уже к своим товарищам полукровка. – А там уже, глядишь, за столом и послушать можно чего в Скальде творится.

– Приятно познакомиться, Маттео, и спасибо тебе за помощь и сведения! Я — Рэмм, это — Руди, Альберт, Андель, Арнил (знаю, у нас слишком много людей на "А"), Харальд и Хрокр. Вот такая у нас компания: три "А", два "Р", два "Х" — вместе "АРХ!" выходит. Грозно, разве нет? — с лёгкой улыбкой ответил Рэмм.

Присев на корточки, молодой человек начал передвигать монетки в ладошке мальца:

— Монеток больше, чем две, дружище. Гляди: вот — две монетки, как ты просил. Вот это уже называется "три", когда ты можешь их треугольничком сложить. Когда квадратиком — это уже четыре. Цветочком — пять. Потом идёт шесть, далее семь, и, в конце концов, восемь, — каждое своё объяснение молодой маг пояснял манипуляциями монетками в ладони скальдского пацана. — И это не много; ты — хороший парень, Маттео, и не нужно напрягаться, проводя нам экскурсии; просто будь нашим советчиком в этом городе — и этого будет достаточно. Вон, дядька Андель дело сказал: нам бы где поужинать, помыться да заночевать; а завтра утром приходи к нам снова — и мы скажем тебе, куда ты можешь нас отвести. Если, конечно, захочешь, — Рэмм поднялся на ноги, потрепал босяка по голове и снова тепло улыбнулся.

Издав мелодичный писк, Руна спикировала на его плечо и, устроившись на кожаной куртке волшебника, принялась разглядывать Маттео своими золотистыми очами.

Эх, просился торговец, ой как просился, чтобы Руди провел внеплановую ночную инвентаризацию да дело было спешное, хотя дом он конечно приметил и на всякий случай мелком пометил знаком глаза и дуги вроде языка, что на воровском языке значило, что здесь живёт доносчик.

– Сдается мне, милсдари, что нам нужно Маттэо попросить на постоялый двор нас отвести. Не шибко дрянной, чтобы хотя бы не более одного жмура за месяц с него выносили. И пиво чтобы мочой не разило. В общем такой, куда бы он родича отвёл, но и не такой, чтобы полкошелька спустить. А что касается врачей, сдается мне, что нам нужно к этому трехглазому сходить. Только проверим его сперва. Скажусь хворым, посмотрим, что мне скажет.

- Любопытно…

На новообразовавшегося проводника Альберт смотрел, как на нечто, неожиданно выбравшееся из лаборатории и одним этим фактом заслужившее интерес и необходимость изучения. Этакий спонтанный дорожный мефит из неизвестного плана. Такие, конечно, имелись и по всем Королевствам, но так уж получилось, что сам д’Эполи особо с ними не взаимодействовал.

Экспонат, правда, сообщил несколько неприятных новостей. Но вердикт безоговорочно изустной традиции бы пока еще не окончательным - хранилища знаний нередко бывают известны лишь тем, кто к этим знаниям стремится, а Маттео не умел считать до восьми. Чему, к удивлению Альберта, попытался обучить его Рэмм. Правда, почему-то боевой маг на восьми остановился.

- Я полагаю, нашего юного друга заинтересует перспектива научиться считать до девяти и десяти.

Визит чародею, действительно, стоял на первом месте. Однако прежде этого следовало найти ночлег - и место будущего сбора.

- Но для этого ему придется уделить нам чуть больше времени. Сперва мы пойдем в гостиницу, а утром, наверное, по разным местам. Мастер Рудольф, я составлю вам компанию, если вы не будете возражать. А мэтру Рэмму и сир Арнилу я бы предложил наконец познакомиться с местным культом Халы.

Называть вместо фамилий имена было непривычно, но кто знает, кому Маттео будет о них трепаться. Или, если худшие из подозрений справедливы, кто будет копаться у него в голове.

- Да, Маттео, еще вопрос. Вистани тут не водятся случаем? Нас про них предупреждали, что народ дурной, и надо держаться от них подальше.

– Непременно ознакомимся – отозвался Арн – Только я бы предпочёл для начала оставить вещи в гостинице и устроить там Фильдора. И может быть поесть.

"И не исключал бы визита головорезов или и вовсе оборотней по наши головы" – прибавил он про себя, но произносить этого вслух не стал: ни к чему было попусту стращать паренька, пускай он и был балбес и безбожник. Не стоило им пожалуй и слишком уж сходиться с Матео, Царуса доброта к ним едва ли довела до добра, даже если тот и правда всего лишь уехал. Говорить об этом при мальчике Арнил тоже не стал, только едва заметно качнул головой глядя как возится с тем Рэмм.

– Кхм. Матео — сказал наконец он – Не видел ли ты чтобы со стороны Гармонии в Скальд приезжал старик на телеге? Царусом звать, с ним могла быть женщина с детьми.

Улыбка на лице мальчишки растянулась до ушей, когда Рэмм представил себя и своих спутников, а после начал учить его счёту до восьми. Искренняя ребяческая незамутнённая радость, какую в этом краю волшебнику до сих пор встречать не доводилось. Была ещё Мария, безмерно благодарная Рудольф за его деньги, но тягостная тоска омрачала и её душу, и её радость. И вот теперь этот чумазый Матео, довольный и монеткам, и тому, как вежливо и дружелюбно с ним общаются взрослые.

– Не вопрос, господины мои, идём к гостинице, – и мальчик бодро зашагал по улице в северном направлении, откуда слышался шум реки, увлекая новых знакомых за собой. – В Скальде только одна гостиница, Старая Картаканская Гостиница, старейшая во всём Картакассе, раньше самого города появилась. Вот скажешь «Гостиница», и всякий местный поймёт, о чём речь. Её ещё Домом Барда называют, потому что построили её во времена Харкона Лукаса, величайшего картаканского барда, и сам он частенько туда захаживал. Нынешний Харкон, тот, что был мейстрзингером раньше, тоже там частый гость.

Довольно скоро путешественники, следуя за своим гидом, оставили рыночную площадь и оказались на широкой улице, вдоль которой плотно-плотно расположились ремесленные мастерские. Их легко было отличить по цветастым табличкам с изображениями инструментов, которые мастера используют, или продукции, которую те производят: молотки и гвозди, ступка с пестиком, иголка с ниткой, бочка, клещи и так далее.

– Говорят, господин мой, что я наполовину вистан, – усмехнулся Матео, отвечая на вопрос Альберта. – Мамочка моя будто с одним из их племени встречалась, а потом на свет я появился. Папку я и вправду никогда не видел, а потому не знаю, что из этого правда. Тётя Иза говорит, что узнаем, когда вырасту. Стану чернявым красавцем, значит, точно вистан. Хе-хе. Вот тогда и отправлюсь с остальными путешествовать. Они порою появляются в Скальде, приходят и уходят, когда им вздумается. То, что вам говорили, господин мой, правда, но и неправда. Как мы с вами разные, так и вистани тоже. Есть вороватые и злые, такие ограбят и околдуют, но есть добрые и честные, которые помогут, если их о том ласково попросить. Но сейчас вистани вы в Скальде не найдёте, может, приедут на зимовку, а может и нет.

Довольно скоро путешественники оказались у реки, служившей Скальду северной границей. Так дело обстояло и в Гармонии, но там перед рекой имелась ещё и крепостная стена. Здесь же прямо за городской чертой с востока на запад бежала бурная река, на которой расположилось несколько островков. К одному из таких островков прямо от дороги, по которой вёл Матео, тянулся мост, а с островка на противоположный берег – ещё один мост. На самом же островке стояли две небольшие башенки, соединённые мостом с воротами. Опять же решение так контролировать въезд в город севера напоминало подход Гармонии, но там была более замысловатая конструкция с огромной башней и поворачивающимся мостом. В западном направлении на берегу реки располагался небольшой порт, у пристаней которого расположилось несколько десятков разнообразных лодок от небольших рыбацких до того, что в Кормире назвали бы прогулочными яхтами.

– Кто же не знает Царуса, – усмехнулся Матео, когда Арнил упомянул старика. – Вечно тут да там появляется, хоть и старый, а всё суетится, что-то делает. Не встречал его пару дней.

Процессия повернула на восток и пошла по берегу реки в сторону гостиницы. Слышался нарастающий шум воды, со временем переросший в настоящий рёв бушующей стихии. Источником его оказался водопад, вернее пара водопадов, срывающихся с высокой скалы в реку. Вода бурлила белой пеной, над ней поднималась словно мистическая туманная дымка. Из этой дымки проступали очертания большого каменного здания, расположившегося на ещё одном небольшом островке посреди реки. Водопады и здание на острове у их подножья имели чарующий вид. Что-то таинственно прекрасное было в том, как в тумане мелькали размытые человеческие фигуры, по которым нельзя было понять, это живые люди или же призраки.

– Это место называется Котлом, – гордо сказал Матео, показывая на водопады. – Вода настолько гладко обточила края реки в этом месте, что образовался круг. А вот это на острове и есть Старая Картаканская Гостиница. Не бойтесь шума воды, изнутри он слышится совсем иначе, и засыпать под него одно удовольствие. А вон мельница с часами. Тоже эта, как её, доставпримечательность.

И действительно на берегу реки располагалась водяная мельница, большей частью скрытая туманом, лишь на вершине её виднелся циферблат часов. Отображаемое время соответствовало раннему вечеру. Любоваться красотами долго не стали, Матео повёл своих новых знакомых по деревянному мосту к гостинице.

– Ночью лучше не выходить, господины мои, – предупредил мальчик, лицо его стало очень серьёзным. – В темноте тут видимость очень плохая, легко можно свалиться в воду и уже не выплыть, а крика из-за шума никто не услышит. Река быстрая, унесёт, и пикнуть не успеешь, а дальше по течению хватает острых скал. На моей памяти только одному человеку удалось в реке выжить, но его так всего переломало, что лучше б утонул. Говорят, духи утопленников в Котле обитают и, завидуя живым, утягивают их к себе на дно.

Гостиница имела весьма причудливую форму, рассмотреть которую в полной мере не выходило из-за тумана. Было ощущение, что здание многократно обрастало пристройками и надстройками, выполненными из разных материалов и в разных архитектурных стилях. Основой служило каменное одноэтажное здание, над частью которого возвышалась пристройка ещё из двух деревянных этажей, а над ними высилась ещё вновь каменная башенка. Гостиница занимала почти всё пространство островка, на котором имелся ещё небольшой причал с несколькими пришвартованными лодками, а вот места, где разместить телегу и лошадей попросту не оставалось.

– Я отвезу лошадей и телегу в конюшню, тут недалеко, – предложил Матео, когда обозначилась проблема. – Если дадите ещё пару медяков на уплату конюху.

Но прежде путешественники повозку оставили на мосту и в сопровождении маленького гида открыли массивные дубовые двери и вошли в гостиницу. Заведение поражало размерами. Огромный зал был забит людьми. Большинство сидело за длинными столами на три десятка персон, отдельно были уголки с небольшими круглыми столами на четыре или восемь персон, а имелись ещё и балконы, где с максимальным комфортом отдыхала самая состоятельная публика. Публика была самая разная: заскочившие поужинать и пропустить кружку пива простые работяги, компании крепких мужчин, державшиеся отдельно, которые, как пояснил Матео, принадлежали к избранной касте лесорубов, и заезжие состоятельные купцы. Среди отдыхающих курсировало сразу несколько менестрелей с лютнями, гуслями и дудами, наполнявших зал чарующей музыкой. Иногда кто-нибудь из гостей при приближении к его столику менестреля вдруг начинал петь удивительно прекрасным голосом, идеально попадая в музыку, а вскоре его сосед с тем мастерством подхватывал песню.

– Господа, прячьте кошельки, у нас воришка объявился, – раздался женский крик, не злой, но настолько громкий, что пробился через пение и музыку.

Перед чужестранцами показалась пышная женщина лет сорока в простом платье с фартуком, в руке её был поднос с десятком пивных кружек, который она держала словно пушинку. Женщина со строгим укором на Матео. Тот поначалу стушевался под её взглядом, но нашёл ободрение в своих спутниках.

– Ничего я не вор, – с какой-то недетской дерзостью ответил Матео и важно надул щёки.

– Ага, не вор, а кто у меня крендельки воровал? – вопрошала женщина. – Главное, попросил бы, я б тебе может и дала. Но нет, тайком таскал. Вон отсюда, паршивец, на неделю проштрафился.

– Я заплачу за всё, у меня, тёть Иза, знаешь сколько денег есть? – мальчик просиял, доставая монетки. – Восемь монет.

Матео для уверенности посмотрел на Рэмма с немым вопросом, правильно ли он сказал.

– И вообще, я тебе клиентов привёл, богатеи, и остановиться желают, – мальчик отошёл в сторону, будто его крошечное тельце способно было скрыть семерых взрослых мужчин.

– Ну, раз богатеи, то пусть заходят, а ты марш на кухню, скажи Хейнкоку, чтобы тебя накормил, – женщина проследила, чтобы мальчишка умчался через зал в одну из дверей, откуда регулярно выходили официанты с подносами, а после обратилась к спутникам Матео. – Добрый вечер, господа. Добро пожаловать в Дом Барда, – она указала на висящий на стене портрет солидного мужчины в роскошном наряде в шляпе с пером, который взирал с картины со снисходительной улыбкой. – Меня зовут Изабелла. Желаете поужинать? Может хотите остановиться у нас на постой? Ох, вижу, ребёночек ваш совсем утомился.

Среди посетителей путешественники заметили своего знакомого, добродушного старика Царуса, который один сидел в углу с миской супа и кружкой пива. Вместо того, чтобы обрадоваться появлению чужестранцев, старик встревожился и засуетился, взгляд его испуганно блуждал по залу, словно искал выход, но похоже, покинуть гостиницу можно было только тем путём, через который вошли его знакомцы.

Приподнятое настроение Деля, воодушевленного весьма теплой и добродушной обстановкой внутри Дома Барда, немного поубавилось, когда Изабелла вернула его мысли обратно к главной цели всего их путешествия - Фильдору. Поразительно, как мерно спящий мальчик может не привлекать к себе внимания... А может Стиртту, просто, тяжело было фокусироваться лишь на плохом, и хотелось побольше разгрузить и голову и душу. "Ничего, мы на верном пути, милостью Смеющейся Леди".

– Доброго вечера, хозяюшка! – постарался ответить как можно более непринужденно и добродушно солдат, что, обычно, удавалось ему без труда. Особенно в тавернах. Особенно, когда встречали радушно. И когда это столь сильно напомнило о доме и родных. – Чувствуется, хорошо у вас тут. Нам бы и поесть и переночевать. Найдется тут отдельный столик для нас? Есть ли комната для шестерых, быть может? Как верно заметила, хозяюшка, наш маленький компаньон сильно устал, первым делом надо бы его устроить.

Про заметку Матео о "богатеях" Андель пока говорить ничего не стал, на случай, если это действительно поможет создать хорошее впечатление. Впрочем, Изабелла не производила впечатление женщины, охочей до монет в первую очередь. Судя по ее разговору с мальцом, ощущалась она как строгая, но добродушная матушка.

Парень не подвёл: добросовестно отрабатывая щедрые чаевые Алсевира, Матео привёл путников в весьма приличный на скромный вкус Харальда трактир. Встретившая их хозяйка производила приятное впечатление, и следопыт уже готов был понадеяться на благополучное завершение дня. Поприветствовав Изабеллу почтительным кивком, Привыкший к Пути, улучив момент, вложил в руку хозяйки золотую монету. Из своего опыта следопыт знал, что щедрая предоплата здорово укрепляет доверие трактирщиков к угрюмым, потрёпаным и до зубов вооружённым мужикам на пороге их заведения.
— Всё так, сударыня, — поддержал он слова Деля. — Ночлег и ужин. Помыться бы тоже не помешало.

Отступив назад, Харальд предоставил возможность остальным задать свои вопросы или озвучить пожелания. Подойдя к Рудольфу, он извлёк из кармана теперь уже серебряную монету и протянул конокраду.
— Дружище, ты, кажись, к лошадкам подход имеешь. Сделай милость, пригляди, куда там малец наших поведёт, да с конюхом сговорись. Чтоб устроил, как положено. И чтоб мы знали, где искать своих, случись чего.
Харальд окинул спутника пристальным взглядом, гадая, возьмётся ли он выполнить просьбу. И выполнит ли, не создав новых проблем. Придя в согласие с собственными мыслями, следопыт добавил:
— Только, это, — Привыкший к Пути на миг замялся, подбирая слова. — Не стращай там никого, ладно? Не надобно нам тут лишнего внимания привлекать.

По дороге на постоялый двор малец развлекал своих клиентов рассказами о Скальде и о его достопримечательностях, включая и «Гостиницу», в которую Рэмм и его сотоварищи направлялись. В определённый момент Алсевир уловил в рассказе мальчика что-то, что заставило его задуматься, после чего молодой волшебник завалил проводника вопросами:

— Погоди, Матео, не торопись рассказывать что-то ещё, давай на минутку задержимся на теме гостиницы. Ответь-ка лучше: это ж сколько Харкону Лукасу лет, что он до сих пор в Гостиницу захаживает? И что значит «нынешний Харкон»? То есть это не имя, а титул? Я совсем запутался; то ли вашему городу всего несколько десятков лет — чего по его внешнему виду не скажешь, то ли Харкон Лукас — невероятный долгожитель, то ли «Харкон» это всё-таки какое-то звание? И ещё вот что: а почему Гостиница — «Старая Картаканская Гостиница»? Есть ещё и новая? И их всего две на всю страну? Я буду тебе несказанно благодарен, если ты мне поможешь разобраться в истории вашего прекрасного города, мой друг.

* * *

Пейзаж, элементом которого была Гостиница, одновременно и поразил Рэмма, и насторожил его. Несомненно, место было фантастически прекрасно — очередное свидетельство того, что природа способна творить волшебство без какой-либо связи с Плетением: порой она создавала настолько неповторимые, уникальные сцены, при одном виде которых сердце преисполнялось восторга, разум — ошеломления и благоговения, а кожа — мурашек. Но вид тумана, пусть и вполне понятного происхождения — взвесь мельчайших капелек воды, поднимавшихся в воздух при падении огромных водных потоков с высоты, — сразу же вызвал воспоминания о пропаже Фили и той роковой ночи, которая, как сейчас казалось, приключилась полжизни тому назад, а ведь это было всего вчера.

Бросив тревожный взгляд на безмятежно — и беспробудно — спящего Фильдора, Алсевир провёл ладонью по его лбу и постарался отбросить хмурые мысли и мрачные воспоминания куда подальше в закрома сознания.

* * *

Увидев вопрошающий взгляд Матео, Рэмм улыбнулся в ответ и кивнул — мол, всё верно сказал, ты отныне обладатель аж целых восьми медных монеток. Когда хозяйка заведения — Изабелла — обратилась к ним, волшебник вежливо кивнул, отвечая на приветствие, и подтвердил слова сотоварищей: ужин, ночлег и баня были бы идеалом, о котором они только могли мечтать… на данный момент. Однако он также добавил едва слышно, чтобы не привлекать лишнего внимания:

— А что Харкон, достойнейшая госпожа Изабелла? Сможем ли мы иметь честь повстречаться с ним тут? Мы столько слышали о славной истории вашего заведения — самого старого в Картакассе, но, как позволяют мне видеть мои очи — самого уникального, неповторимого и самобытного. Очень хотелось бы повстречать и того, кого с вашей Гостиницей ассоциируют, — и постарался выдать настолько лучезарную и привлекательную улыбку, насколько смог, добавив лёгкий изящный поклон хозяйке.

Дружище, ты, кажись, к лошадкам подход имеешь. Сделай милость, пригляди, куда там малец наших поведёт, да с конюхом сговорись.

– Сделаем, господин, в лучшем виде. Если конюх справный, так никакого мордобоя и не случится. А если он, пьяная рожа, за лошадьми словно за свиньями присматривает, а это значится только дерьмо выгребает и кормит, не вычесывая, не выглаживая, то уж не взыщите. Но вы не переживайте, я без синяков переговорю с ним. И зубы целыми останутся.

Руди пошел в конюшню и проверил, как конюх посматривает за лошадями со всей пристрастностью на которую был способен. Проверил солому, которую брали на подстилку – прелая ли, зачерпнул в жменю зерна и перетер между пальцами – сухое ли, не покрыто ли плесенью или ещё чем, отчего у лошади может пузо раздуть. Заглянул в стойло, не стоят ли лошади по колено в дерьме, проверил гриву – не спутана ли, расчесана, вычесана ли шерсть на боках.

– Ну что, показывай, как за лошадьми смотришь. Только ты это обдурить меня не вздумай. Я все фокусы знаю. Так что давай как на духу!

Рэмма заинтересовал Харкон Лукас, что был в этих краях известным человеком. Уже от Акриэли про него слышали, именно это имя носил её мучитель, а вот теперь отряд пришёл в гостиницу, что ассоциировалась с этим именем. Матео охотно рассказал следующее:

– О, нет, господин мой, это два разных человека, а не один. Первый Харкон Лукас был великим героем и жил много лет назад, когда ни Скальда, ни Гармонии и в помине не было. Народ Картакасса тогда был порабощён врагами, людьми камня. Их так прозвали, потому они только из камня всё строили – дома, мосты, крепости. Те стены на въезде в город – это их работа. Десятилетия враги мучали картаканцев, заставляли их трудиться в неволе, запрещали петь песни. Тогда возник он, Харкон Лукас, странствующий бард. Он своими пылкими речами и завораживающим голосом поднял народ на борьбу. Но враги засели в каменной крепости и отправляли по округе вооружённые отряды, чтобы отлавливать местных и забирать их в неволю. Тогда Харкон направился в чащу леса, где встретился с Дедом Волком и уговорил его помочь людям Картакасса. Бард получил в своё распоряжение дюжину самых лютых волков, обратил их магией в людей и отправил в числе невольников в крепость врагов. Ночью магия рассеялась, волки вернули свой истинный облик и напали на поработителей, перебив их всех. С тех пор картаканцы живут свободно, не имея над собой никаких хозяев. Харкон Лукас прославился как величайший герой Картакасса, и от него пошла традиция, что только искусные барды могут быть правителями и вести за собой людей.

А вот нынешний Харкон Лукас был неизвестным бардом, имя которого никто и не помнит уже. Однажды он, будучи совсем ещё молодым, бросил вызов мейстрзингеру Скальда и назвался Харконом Лукасом, в честь первого из бардов. Он блестяще выиграл певческий поединок и подтвердил своё право и на титул мейстрзингера, и на имя. С тех пор его только так и знают, хотя он давно уже оставил должность, да и пение его в последние годы мало кому доводилось слышать. Хотя я думаю, что, если Лукас захочет, он легко вернёт себе титул и власть, но ему больше нравится проводить время в Гостинице и вести какие-то свои дела. А гостиница в Скальде одна-единственная, и название её означает, что она очень старая, старше Скальда и Гармонии, и никакой новой вовсе нет.

* * *

Услышав историю про призрачных утопленников, что утягивали людей в воду, чтобы несчастные разделили их печальную участь, Арнил решил проверить, насколько же в этой легенде много правды. Латандер наделял своего рыцаря силой изобличать зло в разных его проявлениях, у том числе чувствовать присутствие нежити. Открыв своё сознание, паладин обошёл небольшой островок, на котором располагалась гостиница. Открытие его было поразительно и совершенно не походило на то, что обычно открывали ему его обострённые божественным проведением чувства. Арнил не обнаружил присутствия существ, которых мог бы счесть нежитью, но что-то ощутил. Причём это был не запах, как обычно, а музыка, целый хор из многочисленных голосов затянул скорбную песню, слов которой рыцарь не знал. Сколько их было он не знал, десятки, может быть, сотни, мужчин, женщин, детей и стариков, но все они сливались в единую песнь, столь горестную, что от неё защемило сердце, а горлу подступал холм. Рыцарю вспомнилось кладбище из костей у подножья гигантского дуба, здесь тоже было своего рода кладбище, только останки были человеческими и покоились на дне покрытого туманом Котла.

* * *

Изабелла с удивлением и некоторым замешательством поглядела на Анделя, когда тот спросил про отдельный стол и ночлег. Впрочем, она тут же пояснила причину:

– Простите, господин, впервые встречаю эльфа, который говорил бы вежливо и почтительно. Обычно ваши собратья, что приезжают с севера, крайне заносчивы, а те, что с запада – ну, выглядят и говорят так, будто прямиком с похорон явились. Ох, простите мне эти слова, добрейшего, добрейшего вам вечерочка. Конечно, обеспечив вам достойный отдых и лучшую еду во всём Картакассе. Наш повар, знаете ли, весьма знаменит.

С некоторым недоверием женщина приняла из рук Харальда золотую монету, повертела её в руках, присматриваясь к деталям чеканки, попробовала на зуб. Результатом осталось довольна и расплылась в широкой улыбке:

– Конечно, господа мои, определю вас в лучшие комнаты и ужин велю подать, занимайте места, какие нравятся. Бадьи для омовения и горячую воду подадут, как устроитесь. Располагайтесь, пожалуйста.

Реакция Изабеллы на вопрос Рэмма была неожиданной. Улыбка её мигом улетучилась, взгляд быстро пробежался набитому людьми залу, множество посетителей с интересом глядели на выделявшихся среди местных чужестранцев.

– Харкон Лукас здесь всегда, вон с портрета взирает, – полушёпотом ответила женщина. – А этого напыщенного самозванца сейчас нет. Отбыл в Гармонию пару дней назад. Но оно и к лучшему. Послушайте совета старой женщины, не надо вам с ним никаких дел водить. Выйдет боком.

– Это, возможно, они просто не имели наметанного глаза на настоящую женскую красоту, сударыня, – не растерялся полукровка, когда Изабелла помянула эльфов. Слова свои солдат сопроводил залихватским приглаживанием усов. Поправлять женщину насчет своей принадлежности к Старшей расе полуэльф не спешил.

Всё еще было странно и чудно, что эльфы здесь были как будто не совсем такие как те, что попадались Делю в Кормире. Что, в целом, только раззадоривало природное любопытство Стиртта. Он уже приметил эльфов среди постояльцев и подумывал познакомиться с ними - кто знает, может быть долгоживующие обладают какими то дополнительными знаниями о местных землях и, кто знает опять же, о Туманах. Или тех самых вистани. Но сперва о более насущном.

– Ну что, друзья, давайте определим нашего юного господина на покой сперва. Думаю, кто-то пока может занять вон тот столик, – Андель кивнул на одно из свободных мест для небольших компаний. Взгляд его походя зацепился за Царуса. И если первой реакцией полукровки была радость, что старик жив-здоров, то вот ответная реакция их бывшего проводника заставила зародившуюся улыбку померкнуть. – А это не наш ли там знакомый, а? – негромко добавил Стиртт, не спеша привлекать хоть как то внимание Царуса. – Не выглядит будто он хотел бы пропустить с ними кружку-другую. .. Может кто один подойдет и поговорит с ним, пока остальные занимаются Фильдором?

Оценив добродушный жест Харольда, полуэльф благодарственно хлопнул следопыта по плечу. Всё же было какое-то чувство внутри, что отряд их уже успел сплотиться на фоне всех обрушившихся на них неприятностей. А что как не дружба и товарищество способно решать трудные проблемы? Последних для этого было достаточно.

Упоминание о нынешне Харконе заставили зародиться в груди Пурпурного Дракона сомнение: а всё же верно ли они сделали, что отпустили Акриэль этим утром одну? Что если этот злодей и тиран все же добрался до девушки, и сейчас она уже томится где-то в его покоях? Душевные терзания, такие мысли порождали лишь их. Видит Тимора, "а что если" мысли никогда не доводят до добра...

На протяжении всего пути через город, Арн почти не слушал болтовню Матео, положив руку на моргенштерн и то и дело озираясь по сторонам. На сердце у него всё ещё было неспокойно и подспудно рыцарь всё ждал что случится что-то дурное, хотя и сам не понимал чего именно он ждёт: не то стаи оборотней поджидающей их в ближайшем переулке, не то того что неведомая магия перенесшая их в это место вновь проявит себя, и уж должно быть не так чтобы тихо и мирно вернуть отряд туда откуда взяла, не то ещё какого-нибудь дерьма. Отчего-то казалось что какое нибудь дерьмо случиться обязательно должно

Отряд их двигался практически наугад, и вот уже второй их день в этих краях подходил к концу, но к конечной своей цели: исцелению Фили Вудбранда и возвращению его домой, они кажется не приблизились ни на шаг, и чем больше Арн об этом думал, тем больше ему казалось что никуда они таким образом не придут. Это злило рыцаря и подспудно вгоняло в отчаяние.

Конечно же он знал что спустя всего пару дней блужданий отчаиваться было рано, и к тому же старался не забывать наставлений сэра Грегори и жрецов в храме, часто повторявших что отчаиваться вообще никогда не стоит (ибо сказано что также как конечны ночь и тьма, также и всякому бедствию назначен свой конец), вот только чем дольше Арнил находился тут тем более далёкими от реальности казались эти слова. Было бы грехом роптать на Владыку за шанс сделать благое дело, но во имя всего святого, Арнил предпочёл бы чтобы это дело было хоть чуточку яснее, а бедствие нависшее над головами их семерых – и конечно же Фили – было чуточку менее грозным.

Когда телега остановилась возле моста, Арнил тяжело вздохнул, закинул за плечи рюкзак и убранную в чехол лютню, положил ладонь на навершие моргенштерна. По мосту он шагал замыкающим, и на мгновение задержался, окидывая взглядом воды озера. Слова их мелкого проводника о водящихся тут призраках рыцаря не удивляли: в этих то краях ожидать иного не приходилось, но всё таки он решил проверить их. Опершись на перила он прикрыл глаза и сосредоточился на том беспокойном чувстве которое кольнуло ешо сердце при первом ещё взгляде на эти воды

– Пылающие очи Владыки... – вырвалось у Арна из груди, он закачался и едва не сверзся в Котёл сам, только перила помогли ему удержаться и не присоединиться к сонму мертвецов, чьи песни звучали из глубин Котла. Несколько кусочков мозаики щёлкнули складываясь в голове. И это этому то поклонялись местные, если верить словам, вроде бы Акриели? Безумный, безумный дикий народ...

Помотав головой и дождавшись покуда голоса утихнут, Арнил стиснул символ своего бога на груди, пробормотал короткую молитву Владыке и последовал за товарищами, успевшими скрыться в здании. То что он услышал отбило у паладина всякое желание задерживаться на улице подольше.

Прошмыгнув за крепкую дверь, Арнил отыскал глазами свою команду и присоединился к ним, прислушиваясь к переговорам которые товарищи вели с хозяйкой и друг с другом.

– Будь там осторожнее Рудольф. И вы все – негромко посоветовал он им – Это озеро не просто озеро, мальчишка не врёт. Бездна знает на что оно способно, но если что-то от него услышите лучше не слушайте. Что до Царуса...

Арн оглянулся на старика, посмотрел на Анделя

– Я так скажу. Славно что он жив и цел, но у старика явно были причины чтобы сорваться с места, отказаться от своих планов и бежать от нас подальше. Чего ради травить ему душу и заставлять трястись от ужаса?

Покачав головой он прибавил

– Не думаю чтобы мы узнали от него что-то новое. Думаю парни нашего самозванца просто припугнули деда чтобы он побоялся иметь с нами дела, и ни к чему давать им повод исполнять свои угрозы.

Полуэльф немало удивился на слова паладина об озере снаружи: Делю слова мальца показались не чем другим как байкой, идущей из стен гостиницы для привлечения внимания посетителей. Оказывается, все было "немного" сложнее...

– Твоя правда, – негромко ответил солдат Арнилу, кинув еще один беглый взгляд на Царуса. – И всё же внутри достаточно паскудно, что ему пришлось из за нас сняться с места. Что если для таких же "заплутавших" как мы в следующий раз у него сострадания не найдется?

Вопрос был сугубо риторическим и сопроводился негромким вздохом полуэльфа. Ответа как быть у Стиртта не было, по крайней мере, здесь и сейчас. Рыцарь Латандера был точно прав, что излишне привлекать внимание к старику сейчас не стоило. Может быть позже?

– Ладно, время как будто бы есть, можем еще пересечемся...

Денег, которые Харальд дал хозяйке, хватило на четыре комнаты, где путешественники могли расположиться по двое. Комнаты располагались на третьем этаже весьма уединённо от остального пространства гостиницы, так что гвалт толпы и музыка с нижних этажей почти не доносились. Зато шум водопада слышался даже при закрытых окнах со ставнями и плотными шторами, и в первое время это обстоятельство доставляло серьёзное неудобство, но со временем звук падающей воды становился привычным, монотонный шум производил даже успокаивающее действие, почти как звуки дождя, под которые хорошо засыпается. Оставив Хрокра и Фили наверху, остальные члены отряда спустились в зал, заняли отдельный столик и заказали ужин.

Правда, Рудольф быстро их покинул, чтобы сопроводить вместе с Матео лошадей на конюшню и убедиться, что с ними там ничего плохого не случится, а конюх не облапошит с ценой. Юный гид быстро вернулся с кухни с сияющим от радости лицом и крупной куриной ножкой в руке. Карманы его топорщились от набитой в них еды, которую он заслужил тем, что обеспечил заведению платежеспособных клиентов. Руди и мальчик вместе отправились на конюшню, а к остальным подошла одна из служанок, полненькая низенькая девчушка, имеющая значительное сходство с хозяйкой Изабеллой. Она осведомилось, чего гости желают есть и пить, на память бойко рассказав им, какие имеются варианты.

После скудного ассортимента ночлежки для бедняков в Гармонии, здешний выбор блюд можно было назвать королевским. В избытке было всякой рыбы, названия которой ничего не говорили путешественникам, видимо, в этом мире её или именовали иначе, или в здешних реках водилась совершенно другая рыба. Дичь же, напротив, была вся известна, как и домашняя живность. Со злаками, овощами и фруктами тоже было всё понятно, хотя названия блюд обладали чисто картаканской изюминкой и звучали, будто строки из романтических баллад: «обед благородного рыцаря пред славной битвой» и «любовь прекрасной девы». На поверку за громкими названиями скрывались обычный рыбный пирог или овощное рагу с кусочками говядины. Основу алкогольного меню составляло пиво различных сортов, совершенно незнакомых. Похоже, в Скальде и его окрестностях было несколько пивоварен, каждая из которых имела несколько собственных рецептов изготовления пенного напитка. А вот местное вино было не из винограда, а из прочих ягод и фруктов, но имелись и привезённые из каких-то далёких северных стран более привычные иноземцам виды красного и белого вина. В стоимость оплаченного постоя входили только самые дешёвые виды пива и вина, тогда как цены на самое роскошное пойло превосходили в несколько раз уплаченную Харальдом золотую монету.

То и дело путешественники, хоть и занявшие столь на краю общего зала, но всё же находившиеся на всеобщем обозрении из-за гостиничной планировки, ловили на себе взгляды прочих посетителей. Какие-то по-щегольски разодетые иностранцы салютовали им в знак приветствия и приглашения к знакомству. Скорее всего, это были торговцы, искавшие компанию себе подобных. А вот из местных с интересом за пёстрой компанией чужестранцев наблюдали крепкие ребята, похоже, из числа лесорубов. Они с большим азартом играли в карты и обильно налегали на пиво, громко острили и хохотали. Лесорубы вели себя довольно нагло, от них разило показным высокомерием, но никто из прочих посетителей или работников гостиницы не смел поставить их на место. Оставался на своём месте Царус, который то и дело посматривал на своих недавних знакомцев и смущённо отворачивался, когда они смотрели на него в ответ. Что-то гложело старика, который вчера был бодр и весел, и даже после убийства своих товарищей оборотнем сохранял оптимизм.

Рудольф вскоре возвратился и присоединился к остальным за столом. Его прогулка по вечернему Скальду без каких-либо приключений. Матео трещал без умолку, прерываясь лишь на пару мгновений, чтобы откусить кусок курицы. Мальчик рассказывал про каждый встреченный дом, каждую улочку, хотя Руди это было не особенно интересно, достопримечательности кончились, и дальше были самые обыкновенные городские постройки. Затем юный гид стал вслух считать встреченных голубей и насчитал почти две дюжины к тому времени, как они добрались до конюшни. Там Рудольф Вассер с присущей ему дотошностью проинспектировал работу конюха, изучил убранство, проверил, чем лошадок кормят и поют, и не найдя к чему придраться по существу, со спокойным сердцем вверил свежекупленных лошадок на попечение конюшни, расплатившись серебряной монетой Харальда. После этого Матео отправился своей дорогой, пообещав всяческое содействие, если в будущем чужестранцам вновь понадобятся его услуги гида, а Руди вернулся к остальным.

– Все в порядке, господа хорошие. Можете кушать спокойно – пригляд за лошадьми достойный будет. Конюх свое дело знает, печется о лошадях с пониманием. Да и лошади остальные у него ухожены да досмотрены. За таких, ежели их свести, так по пятьдесят золотых взять можно. Ну на наши деньги если. Но это я чисто... – Руди наморщил лоб, чтобы вспомнить да ввернуть умное словцо, чтобы показать господам что он тоже не пальцем делан, а кое-что да понимает – ...гипопотамически, сиречь предположительно.

— Гипотетически, — машинально поправил Рудольфа Рэмм, который весь вечер, услышав новую для себя информацию от Изабеллы, был весьма задумчив. Заказав себе «отражение луны и звёзд», которое оказалось обычной ухой из мелкой рыбёшки с крупной картофелиной в середине миски, Алсевир съел всё подчистую — и не только потому, что похлёбка оказалась весьма достойной даже стола какого-нибудь кормирского лорда, но ещё и потому что за целый день событий и путешествия молодой человек изрядно проголодался. Промокнув остатки ухи мякиной горячего свежеиспечённого хлеба, волшебник наконец заговорил:

— Что ж, судьба — дама ироничная, а чувство юмора у неё — изрядно мрачновато, во всяком случае, в этих краях. Мы с вами пытались уйти подальше от драмы и поскорей найти исцеление для мальчика, но драма нас, очевидно, преследует, — Рэмм окинул взглядом всех своих сотоварищей. — Харкон Лукас, о котором нам говорила плясунья, частый гость в Скальде в целом и в этой гостинице в частности. Мне нет дела до драмы и трагедии той… как бишь её… Акриель? Но вот тот «Волк», который, судя по её словам, служит Лукасу, и который был весьма недружелюбен и негостеприимен, наводит меня на мысль, что если мы столкнёмся с этим Харконом Лукасом лицом к лицу, проблем нам не избежать.

Отпив дешёвого вина и даже не заметив его вкуса, Алсевир продолжил:

— Меня не страшат проблемы как таковые, но мне не хочется, чтобы этот… кто он там — дровосек? Бард? Владыка Рассвета, да что ж не так с этим местом, барды и дровосеки тут — вельможи, волки — друзья, все поют, что тот хор на заутренней литургии в честь Латандера, а золото тут не в ходу… Словно мы попали в сон безумца. Ладно, это ненужная лирика; я говорил о том, что не хочется, чтобы Хакон Лукас помешал нам искать путь домой и способ исцеления Фили, а потому нам нужно быть предельно осторожными. Какие у нас есть опции? Цирюльник «мастер Хаузер». Так себе вариант, предлагаю оставить его на «когда все прочие не сработали». То же самое — касательно «торговца пиявками Старого Бруна». Есть «колдун Рахман из Хазлана и его палатка с жёлтой занавеской». Звучит как шарлатан, но он, даже если не поможет, может что-то, да знать и указать в верном направлении. И, наконец, есть некие «ведьмы» — я так понимаю, Матео имел в виду «лечебницу Халы», о которой нам говорил Царус. Наиболее весомый вариант, как мне кажется, и я предлагаю поутру направиться кому-то туда, а кому-то — к Рахману и его третьему глазу. Что скажете?

— Хорошо, что ты поднял этот вопрос, Рэмм, — ответил Дель, вытирая усы от крошек - ему достался пирог с дичью. Весьма и весьма вкусный, пирог, стоило отдать этому должное. Все больше и больше это местечко навевало мы ли о доме. — Сдается мне, эти молодчики, — солдат кивнул в сторону вызывающе ведущих себя лесорубов, — рано или поздно начнут создавать проблемы.

Стиртт сделал добрый глоток эля, не сводя взгляда с шумного столика. Будь он дома, он бы точно такого не позволил бы, но в Кормире он был Пурпурным Драконом, а здесь… здесь их вмешательство уже стоило Царусу дома…

— Что до остального: согласен, надо бы получить как можно больше информации, чтобы понять как быть дальше. Ту Корону, — Андель многозначительно кивнул в сторону, должно быть, Гармонии, — тоже рано списывать со счетов. Я бы еще прошелся по столикам, может удастся познакомиться с кем то, кто знает про Туман. И, если честно, мне интересно узнать, что местные эльфы знают обо всем этом…

– Отчего же не в ходу: эта добрая женщина разменяла нам его вполне честно – отозвался на жалобы Рэмма Арн, отхлёбывая из кружки местный дешёвый эль: вполне себе неплохой, если припомнить о том что им давали в той ночлежке в Гармонии. Кормили тут тоже нехитро, однако сытно и вкусно: хотя как рыцарь которому скорее всего предстояло в обозримом будущем сразиться с каким-нибудь злодеем, Арн мог со всей ответственностью заявить что "обеда благородного рыцаря" было определённо недостаточно для свершения серьёзных подвигов: вдобавок к пирогу пришлось заказывать ещё и "путешествие в тени высоких крон", на поверку оказавшееся овощами с сосисками.

– Просто Картакасс это похоже жуткое захолустье. Местным золото тратить особо не на что, вот его и не ценят. Хорошо что они вообще готовы принимать деньги, меняться нам с ними было бы особо нечем. Кроме того если здесь живёт больше одного оборотня серебро и в самом деле ценнее чем золото. Его можно использовать как оружие. А что до пения... они кажется верят что оно отгоняет зло, а Акриель говорила что местные поклоняются какому-то хору предков.

Рыцарь покачал головой, ковырясь вилкой в овощах и прибавил

– Правда если то что я слышал из озера это и есть тот самый хор, не думаю что от этой силы можно ждать добра. Будь у нас время, мне стоило бы провести расследование по поводу этого культа, веет от него чем то дурным, но времени как раз и нет. Хвала Владыке что местные с этим уживаются и кажется не страдают. В любом случае, не думаю что в музыке как таковой есть что-то дурное, а поют они тут и правда красиво. Что же до наших с вами поисков...

Арнил невесело улыбнулся

– Думаю с волшебником лучше будет говорить другим волшебникам, так что это на вас с мэтром Альбертом. Я же пожалуй завтра схожу проведаю местных ведьм. Может удастся понять что они из себя представляют. Если кто-нибудь захочет составить компанию, я не против. Вы, Андель, можете походить поузнавать среди местных эльфов, они наверное будут с вами откровеннее чем с нами, а что до выпивох тут, отчего бы и не порасспрашивать. Едва ли мы узнаем что-то важное, но кто знает...

— Тимора улыбается тем, кто готов попробовать, друг мой, — ответил полукровка, и сделал еще глоток эля. По крайней мере, казалось так, что отряд едва ли что то потеряет, если попробует. — Ну, я тогда пойду познакомлюсь с местными представителями Старших.

Полукровка подхватил свою кружку, чтобы не идти с пустыми руками за чужой стол, пусть уж и не в привычном смысле этой фразы.

Ощущал он себя… волнительно. Отчасти потому что вовсе не был уверен, что его происхождение даст ему хоть какое то преимущество перед его товарищами: в Кормире к полукровкам относились терпимо, с оговорками, и все же, как люди так и сами эльфы… Всякое могло случиться на деле. Чего ожидать от местных представителей Старшего Народа, предстояло еще только узнать. То что группа эльфов находилась в людском поселении и таверне, наверное, что то да значило…

Стиртт, пробираясь к столу эльфов, попытался разглядеть незнакомцев получше, в надежде найти какие то зацепки для доброго знакомства…