| |
|
|
***
Лета проснулась внезапно, резко — от сигнала, прозвучавшего в голове. После вчерашнего утреннего фиаско она перенастроила свои системы оповещения, чтобы исключить повторение — и частично перевела непосредственно на интерфейс нейролинка. Голова раскалывалась от недосыпа — неужели она проспала, опять..?
Девушка разлепила глаза, села на кровати и нейрокомандой выключила оповещение — точнее, попыталась сбросить будильник, однако ничего не произошло.
В комнату просачивался порубленный планками жалюзи на пунктирный монохром серый свет — гаммы ранних утренних сумерек, когда день только начинает робко оспаривать права ночи. То есть совершенно чудовищных плюс-минус шести утра!
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, осознать ситуацию и начать нормально соображать. Будильник не звонил, пиликали выведенные на нейролинк критические оповещения. Красный индикатор горел возле почти пустой переписки с Зеро — в ветке диалога было новое (о боги) голосовое сообщение. Лета машинально кликнула на кнопку “прослушать” — и услышала безукоризненно бодрый, ледяной голос.
– Лета, это Зеро. Планы изменились, директор ждёт тебя в гимнастическом зале. У тебя пятнадцать минут. Не опаздывай. Чао.
Часы показывали “6:13”, а значит — три минуты уже прошло.
|
|
211 |
|
|
|
|
"Чао".
Лету аж передёрнуло. Нельзя таким трогать чужие слуховые нервы. Тем более в шесть утра.
Ирит предпочла бы, чтобы в шесть утра её не трогали вообще ничем и ни за что.
Казалось бы, все эти измывательства с внезапными подъёмами, тревогами и проверками должны были остаться в учебке.
Несколько секунд она всерьёз раздумывала, не забить ли на это галантное предложение. Последним, кто угрожал Лете утренним спортом, был Цербер. А все помнили (помнили ведь ещё пока, да?), чем это для него закончилось. Конечно, "после" не обязательно значило "вследствие", но стоило ли подвергать Филина, этот столп и светоч, такому риску?..
Поупражнявшись таким образом во внутреннем ехидстве, Лета осознала, что более или менее проснулась. Так что можно уже было и выяснить, чего там от неё захотели в такую рань.
Вторым соблазном было пойти в тренажёрный зал как есть, в пижаме. Согласно быстро проведённым подсчётам и собранной за время проживания в пентхаусе статистике, Лета успела бы выпить кофе, если бы не стала тратить время на переодевание. А свободные штаны и футболка, в которых она спала, мало чем отличались от спортивной формы.
Кофе или трусы? Трусы или кофе? Зачем Филин ставил её перед такими сложными выборами?..
— Только из уважения к вам, директор, — пробормотала Лета — и всё же пошлёпала в гардеробную.
|
|
212 |
|
|
|
|
Филин был уже там.
Заложив руки за спину, он стоял точно посреди пустого гимнастического зала в окружении звенящей тишины и тёмных зеркал — в той же чёрной водолазке под горло, и тех же брюках. Лета припомнила несколько виденных ей пресс-релизов отряда в прошлом — и директор непременно был одет либо так, либо облачён в тактический костюм спектра с открытым шлемом. Представился шкаф, сплошь забитый одинаковыми чёрными штанами и водолазками, с отдельными полками или вешалками под соответствующий день недели. Конечно же Филин совсем не выглядел усталым и сонным — как всегда мрачным, сосредоточенным, изучающим Лету из-под сведённых хмуро бровей.
– Прошу прощения за срочность, мисс Лета, – произнёс директор, когда Лета подошла ближе. – Мне пришлось перенести вечернюю встречу. Впрочем, мало что бывает лучше, чем начать свой день с тренировки — вы поймёте это, правда, лишь когда мы закончим.
Филин наклонился к кейсу, открыл его — и, кроме двух уже знакомых тренировочных мечей, сегодня там оказалось ещё кое-что. Он разогнулся, протягивая Лете шлем виртуальной реальности.
– Наденьте это, – распорядился.
Пока Лета разбиралась со сложной системой ремней и креплений, директор, в своей привычной манере, приступил к лекции.
– В прошлый раз мы говорили о сфере применимости энергетического клинка. О том, что есть моменты, когда использование клинка — безрассудство, и есть моменты, когда без этого нельзя обойтись. Спектры всегда обязаны выбирать наилучший подход для каждой вставшей перед ними задачи. Но что, если выбор клинка — это единственно возможное правильное решение, которое всё равно приведёт оперативника к поражению? Цербер мёртв, Призрак был тяжело ранен, а вы — стоите передо мной здесь и сейчас. Означает ли это, что вы лучше, чем Цербер?
Филин загадочно улыбнулся и скрестил руки на груди. Вопрос, кажется, являлся в большей степени риторическим.
|
|
213 |
|
|
|
|
— И чем Призрак тоже, не будем забывать об этом, — пробубнила Лета уже в шлем. Она надеялась, что директор не ждёт всерьёз от неё ответа на этот абсурдно поставленный вопрос. У Ирит не было никаких сомнений, что она лучше Цербера по многим измеримым параметрам. Также как и что Цербер был лучше её по многим другим (вспомнить хотя бы ступеньки). Однако привести к этим KPI ситуацию на крыше не представлялось возможным, а самое главное — полезным. Что за странная характеристика — способность выжить, когда тебя пытается уколбасить силовыми клинками очередная машина для убийств?
(Вообще, если рассмотреть события последних дней, может и не такая странная.)
Лета качнула головой, привыкая к шлему. Да, определённо, он будет мешать использовать уже собранную информацию. Костюм спектров компенсировал собственный вес, и более того, а эта штука явно была создана из каких-то менее человеколюбивых дизайнерских соображений. Кто-то, возможно, и не заметил бы разницы. Но память Леты, если так можно выразиться, была обоюдоострым клинком.
На всякий случай, она не выпускала директора из поля зрения. С Филина сталось бы вбить в неё какую-нибудь дополнительную мудрость про бдительность, так сказать, сверх стандартной учебной программы.
|
|
214 |
|
|
|
|
Директор протянул ей тренировочный клинок, а сам надел второй шлем.
– В ситуации, которая случилась с вами в фавелах, использование энергетического клинка, при учёте всех данных, было оптимальным решением, — негромко произнёс Филин. — И, в конечном счёте, оно принесло вам победу. Давайте попробуем реконструировать ту же ситуацию с вами, мисс Лета.
Дисплей визора затемнился, по нему побежали уходящие в бесконечность идеально ровные квадратики матрицы. Лета увидела, как устройство определяет контуры помещения, и как проекция размывается — по мере того, как подключаются графические процессоры. Несколько секунд — и гимнастический зал исчез, а Лета снова была там, на крыше.
… ещё один наёмник — приземистый, коренастый, закутанный в серый плащ — выходит из-за короба трансформатора, и Цербер стреляет по нему, не задумываясь. Наёмник даже не вздрагивает, пули со свистом рикошетят от армированного металла. Незнакомец в капюшоне останавливается между гражданской и спектрами — микробиолог в этой симуляции лишь размытый, смазанный силуэт, а Лета, кажется, занимает место, на котором был Призрак. Вокруг, куда ни глянь, тьма обесточенного квартала — над крышами мегаблоков тучами плывёт смог, который вбирают в себя вращающиеся под потолком исполинские вентиляторы систем вытяжки. Зелёные глаза в тени капюшона вспыхивают, излучая ярко-зелёный, искусственный свет.
– Сто секунд до контакта, – щебечет прямо в ухе Зеро.
Всё замирает — пугающе правдоподобная реальность словно встала на паузу. Лете приходится напомнить себе, что она всё ещё в гимнастическом зале штаб-квартиры, с директором.
– Первая ошибка, – флегматично комментирует происходящее Филин.
Пауза снимается — Цербер опускается на колено и катит дымовую гранату к зеленоглазому, из шашки сразу начинает валить густой дым.
– Дымовая завеса. Усложняет координацию при работе в паре, играет на руку одиночке. Мистер Цербер сделал ставку на тепловизоры — хотя, в данный момент уже имелось достаточно оснований, чтобы предположить, что противник первоклассно экипирован. Более того, вскоре выяснилось, что оппонент почти не излучает тепла — такой исход, впрочем, предсказать было практически невозможно. Уберём дым.
Повинуясь голосу директора, дым развеивается, и граната Цербера, мерцнув, просто исчезает из симуляции.
Высоко над головами, во мраке, без устали работают системы вытяжки. Огромные лопасти вращаются, создавая на высоте порывистые искусственные сквозняки, которые прореживают густые облака смога, заставляют полы плаща противника трепетать, развеваться, и обнажают, пусть и ненадолго, костюм под ним. Лета видит цельнометаллическую маску с серебряным отливом, сквозь глазные щели которой изнутри льётся зловещий, ядовито-зелёный свет. Вместо бронепластин на груди она видит сплошной сплав металла, повторяющий контурами очертания грудной клетки. Видит и два клинка, которые, на манер мантис-лезвий, выскальзывают из предплечий наёмника — длинные, формой и материалом очень напоминавшие оружие спектров, они тоже мерцают зеленью.
— Первое столкновение. Попробуйте повторить движения Призрака.
В пространстве впереди возникает размытый бледно-голубой след: силуэт, пропорциями напоминающий саму Лету. Словно направляющие или указатели, он предлагает Лете повторить траекторию — сближаться с противником по окружности, обходя его слева.
|
|
215 |
|
|
|
|
Лете совсем не понравилось это "попробуйте" (будем честными, в шесть утра ей вообще мало что нравилось, кроме подушки). Откуда оно вообще взялось в лексиконе Филина? Ирит не помнила никакого "попробуйте" на крыше, или на площади, или даже когда директор избивал её мечом в прошлый раз. А тут вдруг этакая ласковость.
Не понравился ей и этот вояж в прошлое. Не хватало ещё два раза помнить одно и то же — причём по-разному.
Но по крайней мере то, о чём говорил Филин, было ей понятно. И она была согласна с его анализом. Может быть, если бы у Леты намечалась какая-нибудь связанная с происшествием на крыше травма, это было бы даже терапевтично — всё переделать нормально. Но травма у неё была разве что из-за ступенек, и Лета очень надеялась, что директору не придёт в голову повторять этот эпизод.
Кроме этого, Ирит поймала себя на том, что ей вообще-то интересно немного побыть Призраком. Будто, заняв его место, она могла хоть немного понять, о чём он думает. Раз уж прочитать выражение его лица ей никак не удавалось.
(Ну да, конечно. Повторить движения, наступить на тень, сожрать сердце. Что ещё будем "пробовать"?)
Лета оборвала эту мысль и сосредоточилась на задаче. Она понятия не имела, к чему в итоге вёл разговор Филин, но уж конечно не планировала облажаться в чём-то, что умела очень хорошо: запоминать и воспроизводить.
Результат броска 1D100+8: 56 - "Клинок, высокая"
Результат броска 1D100+8: 92 - "Переброс (импланты если можно)"
|
|
216 |
|
|
|
|
Повторять движения Призрака оказалось довольно просто — главным образом потому, что симуляция замедлялась и любезно ждала Лету, которая двигалась медленнее, чем — как она точно помнила — это всё на самом деле происходило.
Лета заходит слева, а Цербер справа. Клинки сталкиваются с мантисом — зеленоглазый успевает везде, отгоняя спектров размашистыми ударами. Каждый раз при контакте тренировочный меч вибрирует, пусть и не в полной мере, но передавая сопротивление. Зеленоглазый концентрируется на Цербере, делает ставку на попытку быстро вывести из строя одного из противников — но красный спектр, хоть и отступает, виртуозно отражает атаки одну за другой… Синеватый призрачный — ха-ха — силуэт, который ведёт Лету, вдруг срывается с места, сближается, и наносит короткий удар сверху вниз. Лета повторяет движение, отсекая кисть наёмника — и в следующую секунду Цербер вгоняет свой клинок ему в грудь.
– Необходимый результат почти что достигнут, – мрачно прокомментировал происходящее Филин. – Посмотрим, что произойдёт дальше.
Зеленоглазый грузно падает на колени, Цербер отступает на шаг, высвобождая клинок, и поднимает для нового удара, который должен снести противнику голову. Линзы вспыхивают ярче, мантис отбивает лезвие в сторону.
– Вместе, – кивнув, говорит Цербер Лете.
И они начинают работать вместе — слаженно, синхронно, заключая противника в клещи, обходя его с двух сторон. Резкие сближения и отскоки. Выпады, взмахи, серии размашистых свирепых ударов. Теперь Лета едва успевает повторять размытые движения Призрака даже с учётом ощутимого замедления — при каждой новой атаке ей кажется, что вот-вот, вот сейчас… Но каждый раз мантис зеленоглазого успевает оказаться в единственно верном месте.
Дыхание сбивается, голова идёт кругом — Лета явственно чувствует, насколько превосходит фехтование Призрака её собственный уровень, и насколько жалко выглядели бы её потуги, вздумай она тогда влезть сюда третьей. В голове пульсировала на периферии восприятия ещё одна мысль — как будто теперь, оставшись лишь с одним лезвием вместо двух, противник чувствует себя раскованнее, увереннее. Как будто такой стиль боя ему привычней.
Хоть это и казалось невозможным, но зеленоглазый наращивает темп ещё сильнее, ускоряется. Лета едва успевает отражать атаки и нападать — хотя, она уверена, всё по-прежнему ощутимо медленнее, чем было в оригинале. Тренировочный клинок теперь вибрирует почти постоянно, Цербер отпрыгивает назад и наёмник концентрируется на Призраке… Лета только отражает рубящий удар сверху, и видит, как зелёное лезвие вспыхивает ниже — и пробивает бедро насквозь.
Симуляция замирает, поставленная на паузу.
– Вторая ошибка — нехватка практики. Недостаток персонального мастерства. Два опытных спектра должны уверенно выигрывать дуэль один в два, – голос директора звучал непреклонно. – Исход, когда один оперативник отправляется в реанимацию, находясь на грани жизни и смерти, а второй получает ранение, и тоже выбывает из строя — недопустим. Прямое следствие из этого — то, что мы оказались в меньшинстве на следующий день, что, вероятно, привело к смерти оперативника. Всё могло бы сложиться иначе, если бы мистер Призрак выполнял свою работу, тоже оставался в строю. И кто знает, к чему эта спираль смерти способна привести в ближайшие дни — нам потребуется время, чтобы оправиться и полностью восстановить штат.
Симуляция вернулась назад — к моменту, когда Цербер говорит своё “вместе”. Силуэт Цербера мигнул, растворился — на его месте вдруг возник сам директор, тоже держащий тренировочный меч. Чуть прищурившись, он смотрел на поставленного на паузу зеленоглазого, словно оценивая его, и одновременно продолжал инструктировать Лету.
– Работая в паре, мы должны понимать наши сильные и слабые стороны. Мой уровень владения мечом значительно превосходит ваш, а значит я должен взять на себя основную часть риска. Вы, мисс Лета, в свою очередь, должны здраво оценивать свои силы, создавать давление на противника с фланга, предоставляя мне преимущество — по крайней мере, до тех пор, пока не увидите гарантированную возможность. К сожалению, это лишь ограниченная симуляция, достроенная алгоритмами до правдоподобной модели. Мы не можем знать, как повёл бы себя на самом деле этот оппонент в других обстоятельствах. Начнём.
|
|
217 |
|
|
|
|
На взгляд Леты, она очень здраво оценивала свои силы, когда стреляла по зеленоглазому издали. Ближний бой с таким противником был самоубийством даже при том, что в уравнение добавили Филина. Первая же попытка "создать напряжение" закончилась тем, что очень напряглась сама Ирит. Симуляция симуляцией, но когда лезвие проносится в сантиметре от — кожи? костюма? — трудно объяснить собственному телу, что это всего лишь иллюзия, даже если мозг помнит об этом.
В конце концов, тело влияет на разум никак не в меньшей степени, чем разум на тело. Скорее наоборот.
Лета слышала слова Филина, и какая-то часть её отмечала некоторую иронию происходящего. Директор снова говорил о сильных и слабых сторонах, о том, что их надо знать и использовать. И в то же время у Ирит не было никакой информации о её коллегах. И дело, требовавшее серьёзных аналитических навыков, было поручено Ворон, у которой — во всяком случае, по мнению Призрака — не было к этому особых способностей.
Опять же, Лете приходилось верить ему на слово. У неё не было никакой возможности составить своё собственное мнение.
Все прочие части девушки были очень заняты попытками не напороться на зелёный клинок. О том, чтобы контратаковать, она даже не особенно думала сейчас. Филин сказал, что ей следовало дождаться "гарантированной" возможности. Лета была вполне уверена, что уж такой момент она — со всеми своими имплантами и способностью почти мгновенно воспринимать информацию — не пропустит.
Если, конечно, "правдоподобно достроенная алгоритмами модель" вообще способна так ошибаться.
|
|
218 |
|
|
|
|
Замедления больше не было. Теперь зеленоглазый двигался со своей настоящей скоростью, а Лета больше не была восхитительным, всезнающим силуэтом Призрака — она была просто Летой. Но на её стороне был директор — сдержанный, сосредоточенный, худощавый, он многократно уступал армированному наёмнику в габаритах, но было в нём что-то такое, особенное, что делало его словно больше внутри.
Вспыхнул зеленью мантис — и Лета едва успела отскочить, лишь чудом уходя от удара.
Наёмник наседал на Филина — его лезвие мелькало с бешеной скоростью, нанося рубящие, режущие удары и выпады, подсекая колени и норовя срубить голову. Директор не отступал. Идеально словив темп наёмника, он парировал — не отступая ни на шаг, отражал атаку за атакой, даже те из них, которые, казалось, отразить было невозможно. На секунду Лета даже остановилась, позабыв о необходимости постоянно создавать напряжение — ей казалось, что и Призрак, и Цербер отменно владели клинками, но никогда прежде она не видела, чтобы кто-то сражался так. Директор словно идеально контролировал ситуацию, обладал абсолютной реакцией и бесконечным запасом сил — он отражал удар за ударом, каким-то образом заставляя наседающего, невозможно напористого противника проигрывать, отступать… Конечно, вибрация тренировочных мечей не имитировала в полной мере отдачу, которая пронзала запястье при отражении реальных ударов нечеловеческой силы — но отчего-то Лета не сомневалась, что Филин показал бы себя не хуже и там, в реальности, на той крыше.
Опомнившись, Лета начала вновь сближаться — пытаясь словить и подстроиться под ритм директора. Несколько раз мантис вспыхивал, менял направление и выбирал её целью — и она, сразу же разрывала дистанцию, отбивая его свирепые выпады. Сражаться в паре с директором оказалось на удивление просто — он постоянно наседал на зеленоглазого, не давая тому и доли секунды покоя, отказывая в любой передышке, возможности сменить приоритеты и хотя бы задуматься о том, чтобы взяться за Лету. Выбрав момент, она налетела с фланга — лезвие сместилось, отбивая её удары. Уже на отскоке, клинок Леты вспорол полу плаща наёмника и высек искры вперемешку с чёрной жижей из бока — не веря в свою удачу, Лета разорвала дистанцию, глядя прямо в горящие зелёные глаза с дерзким вызовом…
В следующее мгновение Филин снёс наёмнику голову и сразу же отступил назад.
– Ещё раз, – потребовал.
Ноги Леты дрожали и подгибались, дыхание давно сбилось, покалывало в боку. Директор не дал ей и пяти секунд передышки — симуляция вернулась назад, к моменту, когда Цербер должен был сказать своё “вместе”, и они попробовали снова. И снова. И снова. Иногда Филин брал на себя роль второго плана, передавая больше инициативы Лете — и она отступала, закрываясь, отчаянно не успевая, но пытаясь парировать, в то время как вокруг лица горела смертоносная зелень. Словно идеально чувствуя её лимиты, директор активизировался ровно в момент, в секунду, когда Лета полностью теряла контроль, когда атаки сыпались со всех сторон почти что одновременно, и пребывала в полной уверенности, что ещё один-два удара сердца, и мантис вскроет её похлеще, чем Призрака.
Они ни разу не проиграли.
Пятьдесят безумных минут спустя Лета сидела на полу, мокрая насквозь, дрожащая, отчаянно хватающая ртом воздух. Директор наконец-то снял шлем — и она с радостью воспользовалась этой возможностью сдёрнуть и отложить на пол свой.
– Недостаток персонального мастерства, – повторил директор спокойно, делая несколько глотков воды из бутылки.
И задумчиво добавил:
– Неплохо.
Он передал бутылку Лете — за окнами зала уже “взошло солнце” — и внезапно поинтересовался:
– Как продвигается работа по задачам?
|
|
219 |
|
|
|
|
Филин мог заметить, а мог и не заметить, что прежде чем взять бутылку, Лета короткое мгновение смотрела на неё, кажется, в некотором замешательстве, будто не вполне понимала, чего от неё хотят. К воде она не притронулась. Ирит начинала сомневаться, что в директоре остались какие-то человечьи жидкости, но скипидар, или на чём он там функционировал в таком режиме, облизывать ей тоже не хотелось.
Пить хотелось очень сильно.
Бутылка была приятно холодной (всё казалось сейчас приятно холодным по сравнению с Летой).
Ирит прижала её к виску и вздохнула.
— Медленнее, чем я рассчитывала, — без особого энтузиазма признала она. — Вынуждена признать, что я привыкла работать скорее в условиях избытка информации. И не привыкла вытаскивать её из сопротивляющихся людей. Хотя... если задачей было обнаружить свои слабые стороны и убедиться, что недостаток "персонального мастерства" не получится просто закрыть "командной работой", то великолепно. Обнаружила и убедилась, — немного в рассинхрон собственным словам, Ирит заметно оживилась. — Как часто спектры работают в парах? И как, предположительно, я должна узнать о сильных и слабых сторонах остальных, если никто из них не хочет разговаривать на подобные темы?
|
|
220 |
|
|
|
|
Директор холодно улыбнулся.
– Достаточно редко. Обычно, когда требуется введение нового специалиста — например, вас — или когда задачи спектров пересекаются. Чаще мы собираемся все вместе для массовых операций.
Филин определённо заметил — некоторое время он задумчиво смотрел на бутылку воды в руках Леты, словно обдумывая это.
– Наблюдение нередко способно дать не меньше, а то и больше ответов, чем прямые расспросы, – глубокомысленно заметил директор. – А теперь спарринги.
Нет, Лета не могла поверить. Он же не ожидал (не мог же ожидать, правда?), что она продолжит тренировку прямо сейчас? С отчаянием ожидающей скорой казни она наблюдала, как директор убирает в сторону шлемы, кейс и расчищает центр зала.
– Приступим, – бескомпромиссно распорядился.
На протяжении следующего часа Лета не раз и не два вспоминала о той воде.
***
Час и двадцать минут спустя Лета сидела на лавке посреди пустой раздевалки. Не то чтобы ей было, во что переодеваться — просто это помещение было значительно ближе, чем пентхаус. Каждая мышца тела горела, одежда превратилась в бесформенные насквозь мокрые тряпки, Лету тошнило, мир перед глазами двоился и плыл. Ей казалось, что прошлая тренировка с Филином была жёсткой — и всё же та даже отдалённо не шла в сравнении с этой. После двух часов занятий Лета буквально не могла стоять на ногах — они дрожали и подгибались, икры пронзали судороги при каждом неосторожном движении.
Никогда прежде в жизни, даже близко, она не чувствовала себя настолько физически истощённой. Рабочий день едва начался, а Лета не могла думать ни о чём, кроме как о том, чтобы доползти до своего дивана в пентхаусе и уснуть. Ну и, разве что, немного о кофе.
|
|
221 |
|
|
|
|
К счастью, для того, чтобы использовать нейролинк Лете не требовалось шевелиться. Ты спишь? Пришло сообщение Призраку. И далее его телефон вибрировал каждые несколько секунд. А теперь?
А сейчас?
Я знаю, ты не спишь.
Ты мало спишь.
Меня призвала ночная птица.
Ночная птица интересовалась прогрессом
по задачам.
Я молчала, как река.
И теперь
у меня всё болит.
И я недолюбливаю руководство.
И более готова к бунту, чем вчера.
Если меня подкупить.
Я могу намекнуть чем.
Если ты не спишь.
И ещё не уехал.
Можно я посплю в машине?
Ты что, спишь?
Ты уже уехал?
Не знаешь, Псу нужны аналитики?
|
|
222 |
|
|
|
|
Призрак не отвечал. Лета лежала в пустой раздевалке и смотрела в белый плиточный потолок. Она уже поняла, что была единственной апологеткой технического прогресса — обладательницей нейролинка — среди спектров, а обычный смартфон, вибрирующий на тумбочке, было куда проще и удобнее игнорировать. Прошло несколько минут тишины и перетекающей, пульсирующей боли в каждой клеточке тела, прежде чем открытый чат с Призраком единожды пиликнул в ответ. Парковка, через пятнадцать минут. Едем в Квинс.
|
|
223 |
|
|
|
|
Мастер подкупа.
Ты вообще не пытаешься.
Тебя Филин учил, да?
Я узнаю этот стиль.
За пятнадцать минут я может быть доползу до двери.
Раздевалки гимнастического зала.
Если не погибну от обезвоживания.
|
|
224 |
|
|
|
|
Прошла почти минута, прежде чем в диалоге появилось новое сообщение — лишь одно слово. Четырнадцать. Лета некоторое время смотрела на текст — достаточно долго, чтобы увидеть, как следом прогрузился медиафайл. Фотография — картонная подставка с четырьмя одноразовыми стаканами кофе, поставленная на весело поблескивающий на солнце чёрный капот машины.
|
|
225 |
|