| |
|
|
В сыром пыльном воздухе вдруг вплелись едва заметные, но восхитительно сладковатые ноты ночных цветов и остывающей травы
Но, как грицца, видит око, да зуб неймет. Все эти прелести растительного мира от нянюшки отделяла немыслимая толща скалы. Скалы двигать Роззи не умела. Зато она умела двигаться по скалам. Оценивающе посмотрев на спасательную операцию, она прикинула, что два пацана одну деваху уж как-нить затащат. Тем более что девахи той было фунтов на сорок. Даже не овца. А потому рассудила нянюшка, что вскоре спасателям самим спасаться придется. И тут надо бы подсобить.
Ухватив уцелевшую веревку и зажав кончик в зубах, нянюшка полезла вверх, на запах трав и ночных цветов. Нажо дожежть и пживяжать… к чему-нть, думала полурослица, для надежности ползком перемещаясь с булыжника на булыжник. Лишь бы вежевки хважило.
|
|
271 |
|
|
|
|
Ари посмотрел на рухнувшие камни и порадовался, что матушка Потт оказалась быстрее дровского сорванца, рванувшего спасать сестру. Варвар не раз видел в своих ледяных пустошах как неправильная оценка ситуации и дествия на эмоциях оставляли потом промерзший труп или обглоданный хищниками скелет. Поэтому только похлопал взъерепенившегося было пацана по плечу и добавил миролюбиво:
- Не торопись, а то сестру не спасешь, и себя погубишь. Тут как на охоте, спешка только вредит.
И выдав столь глубокомысленно-нехарактерную для себя фразу, принялся внимательно осматривать обвал пытаясь понять, как можно спуститься в открывшуюся расселину и спасти упавшую девчонку. Причем почему-то мысль о том, а надо ли ему ее спасать, в голову почему-то не приходила, ведь как он сможет стать великим героем, про которого будут петь у костров саги если не будет спасать всех направо и налево?
Результат броска 2D6+1: 4 + 5 + 1 = 10 - "осмотреть реальность".
Результат броска 2D3: 1 + 1 = 2 - "ходы гинто".
|
|
272 |
|
|
|
|
— Можешь сказать мне спасибо, — с весёлой заносчивостью заметила Шпилька
— Спасибо, — раздалось негромко откуда-то со стороны Сирьин. Но как Шпилька обращалась не к ней, так и ответ воровки предназначался не рогатой.
Дрожь, вызванную прокрадывающимся сквозь промокшую до нитки одежду пещерным холодом, девушка безнадежно пыталась унять обхватив себя руками. Зубы, даже будучи крепко стиснутыми, всё ходили ходуном, отбивая отдающий эхом в голове ритм. Каждый шаг оставлял за ней пятно влаги, отчего воровка едва не поскальзывалась на каменном полу. Хуже, почему-то, выглядел только мокрый мышь.
Им бы двигаться дальше, скорее на выход — Сирьин даже не хотела думать, что творится у неё в штанах со всем прихваченным из каменных чертогов добром. Сейчас куда больше хотелось наружу, чем беспокоиться о награбленном. Но преследующие их по пятам неприятности не прекратились, ознаменовав новый виток очередным грохотом, обвалом и жалобным вскриком — Сирьин даже успела про себя понадеяться, что её недавняя оплошность не сопровождалась таким же.
Собственно, сама бы воровка даже не задумывалась бы о судьбе новой совсем-едва-знакомой. Но за других решать не приходилось, а выбраться без них... Девушка поправила висящий мокрой тряпкой платок так, чтобы струящаяся с него вода не попадала в глаза и было вздохнула, но вместо этого вырвался громкий и звонкий чих. Вытерев пальцами мокрый нос, она подняла глаза на столпившихся у неожиданного провала товарищей и помотала в ответ самой себе головой. Ну разве что совсем-совсем иначе будет никак.
Внимание отвлёк внезапно напомнивший о себе, казалось, последний источник тепла в её теле. Или на нём, что было вернее. Найти его источник было не сложно, и живший какой-то своей жизнью амулет снова показался на свет. "Что же тебе от меня надо..." — пробормотала Сирьин едва слышно, боясь лишний раз сорваться на кашель. Все были заняты: кто спасением, кто поиском выхода, а кто переживаниями... И лишь воровка нерешительно растерялась в моменте, не зная что ей делать. Подняв дрожащими руками амулет перед лицом, она взглянула сквозь камень в его центре, окрашивавший в красные оттенки лица окружающих и свод пещеры.
|
|
273 |
|
|
|
|
...и тогда колдун спросил:
— Зачем ты тревожишь меня в моём уединении? Каково твоё истинное предназначение?
Песочный человек дёргался, пытаясь рассыпаться в песок, но отражение в амулете крепко держало его форму.Мири тихо захныкала откуда-то из темноты, зашипела, открывая мазь. Ари пытался пошевелить ближайшие камни. Вот этот, крупный, сидел крепко, давал достаточно опоры даже для варвара. Значит, можно было, не опасаясь, перегнуться вниз, и ухватив девушку за протянутую руку, извлечь её из ловушки. Шпилька протянула руку, перехватила ножны и затем вытащила меч, недоумённо хмурясь. И в этот момент произошло сразу множество событий. Меч потёк, закручиваясь в воздухе, застывая в какой-то странной промежуточной форме. Гембель почувствовал, как его скрутило — не болью, а самой его сутью, так что в глазах потемнело, а лёгкие забыли, как дышать. И, однако, ни одна шерстинка не упала с его мышиного облика. Сирьин едва обожгло вспышкой жара от амулета. Сквозь его красноватые грани Гембель виделся странно-чётким и бесцветным, будто процарапанным на камне. И напряжённый взгляд Шпильки, разглядывающей полумеч-полумолот ломал их. Что-то невидимо вырвалось из глубин амулета, заметалось в поисках... долга? обещания? невидимых нитей, связывающих чьи-то жизни? и нашло Ари. Теперь уже для варвар не мог различить полутёмную пещеру за мельканием каких-то видений из прошедшего года, вперемешку с чем-то никогда не случавшимся. И вспомнился голос той ведьмы, насмешничающий: "Пытаешься обмануть судьбу, юный медведь?" Невидимые пальцы перетряхивали его судьбу, выбирая, что забрать из неё, и можно было либо отдать — либо невидимо огрызнуться в ответ. А из темноты показалось нечто крупное, толстое, когтистое, закутанное в жёсткую кожу и не приветствующее гостей. 
|
|
274 |
|
|
|
|
Мелкая эльфийка оказалось удивительно легкой, и Ари без труда достал девчонку из ямы, в которой она оказалась по своей глупости:
- Эх ты, несмышленыш, вот чего торопилась, чуть не убилась ведь. Кто бы тогда твой дом возглавлял?
После чего, не обращая внимания на возмущения и протесты оной несмышленыша, всучил ей обратно мазь Гембеля и чуть покачнулся когда потолок и стены заиграли странными тенями как-будто от костра в темном шатре когда старый шаман рассказывал истории о героях прошлого и ужасных карах, обрушившихся на головы предателей клятвы, мстительных духах, преследовавших грабителей курганов и прочим что пугало даже самых смелых мальчишек племени, как бы они потом друг перед другом не харахорились.
Картины из этих сказов заплясали перед глазами воина, перемешиваясь в жутком и странном калейдоскопе. И среди них выскочило то, что он хотел бы забыть: тот случай, с Ульфбертом, сыном вождя, который принес такой чудной нож с рукоятью, покрытой дивной резьбой и лезвием, на котором как-будто разошлись волны бурной реки, да обронил его. И Ари не смог совладать с собой - украл и спрятал в овраге у деревни. И потом еще ведь помогал искать, краснея и бледнея при каждом взгляде. И все же тогда его не раскусили, а нож так и остался лежать в земле, ведь так и не позволила снедающий молодого медведя стыд пойти и взять его, даже приближаться к тому оврагу воин не любил. И уста сами в странном речитативе выдали всю историю для каждого, кто был рядом и мог бы слышать. Историю позора молодого воина племени Медведя, не сумевшего обуздать свою жадность однажды и укравшего у своего, у такого же члена племени.
Когда воин очнулся, ему пришлось несколько раз тряхнуть головой чтобы прогнать наваждение, и тут-то он понял, что все, кто был рядом, слышали этот секрет молодого Аринбьорна, который он и сам хотел бы забыть и который до сих пор скреб его душу. Молодой воин покраснел и опустил голову, однако предаваться унынию было некогда так как неожиданно близко показался тот, на кого ставился силок и кто похоже его преодолел - когтистая тварь, следы которой он изучал на двери чуть ранее. По тем следам было понятно, что с оружием у твари все в порядке и лучше бы брать хитростью. Молодой воин пригляделся к потолку чтобы понять, а нельзя ли ловким броском обрушить на зверя часть свода так, чтобы их самих не зацепило.
Результат броска 2D6+2: 3 + 5 + 2 = 10 - "рассматриваем реальность в попытке понять, можно ли безопасно обрушить на гизмо часть потолка или просто камень".
|
|
275 |
|
|
|
|
Гембель. Каким запомнят его потомки? Он не знает страха, он не знает упрека. Он даже не знает что за ерунда сейчас происходит. Что это за монстр? Как он форсировал горный поток? Как превратиться обратно в гнома? И почему так дурно?
Гембеля стошнило — он изверг из себя излишки холодной воды, которая отказалась мирно усвоиться и решительным напором вернулась в горные чертоги. Гномомыш встал, ссутулившись и слезящимися глазками проводил блевоту. И поднял их на Шпильку. Точно, в ней все дело. Она — катализатор. Вон даже Кром Файр в ее руках начал превращаться.
— Шпиля. Каким я был? — просипел он простуженно. Может, если она вспомнит Фирбла, это подстегнет процесс? Вот только... циклоп близко. Гембель, пошатываясь сделал три шага, чтобы загородить Роззи. Может, он и не рыцарь в блистающих доспехах — никогда им не был — и, может, он забыл свой первородный облик, но в его памяти твердо засело, что пожилую полурослицу надо сберечь.
Иначе зачем это все?
Результат броска 2D6+1: 3 + 6 + 1 = 10 - "Выносливость"
|
|
276 |
|
|
|
|
Воровка завороженно разглядывала фигуру Гембеля в гранях амулета. Она была не похожа на то, что ей когда-либо приходилось видеть. Мышь словно не стоял по ту сторону, как ему и полагалось, а... у девушки не нашлось правильных слов даже у себя в мыслях, не то, что на языке.
Из мимолетного наваждения выбила внезапная говорливость Ари. История юного воришки, стыдящегося того, что потерял украденного. Совсем не такого, каким могучий варвар оставался обычно, находясь рядом. Сейчас-то он, наверняка, не стыдился того пустяка, да и было бы чего — Сирьин и сама не всегда успешно уносила всё добытое, но это обычное дело в их работе. Иногда что-то да приходится оставлять позади. Так что это уж Ари нашёл время о чем волноваться.
Вот только амулету в её руках, казалось, было до той истории больше дела, чем самой воровке...
А из темноты за их спинами показалось нечто... что-то... Сирьин даже пришлось опустить амулет, чтобы рассмотреть что именно и убедиться, что то не его грани искажали увиденное.
|
|
277 |
|
|
|
|
Шпилька растерянно заморгала.
— Самоуверенным ослом, — выпалила она. Похоже, эту фразу она не раз мысленно повторила со времён их расставания. — Упрямым. Красавчиком. Борода у тебя была такая... — она вздохнула.
Столкнуть глыбу одним броском камня было сложно... если только эта глыба не балансировала на ненадёжной опоре. Бросок Ари надломил опору, и валун полетел вниз. Во все стороны прыснули каменные осколки от столкновения; один больно ударил в живот Гембеля, роняя его на холодный пол пещеры. Гизмо яростно взвыл из-за камня, живой и очень недовольный, но не способный быстро протиснуться в щель; только когтистая лапа скребла стену пещеры, силясь дотянуться до добычи.
Амулет внутри разрывало — между Гембелем, кто пытался поменять, кто он есть, и Ари, чьё внезапное откровение тоже бросало вызов тому, кем он был, — в глазах товарищей, в своих собственных глазах. Амулет умел запечатать не только внешнюю форму, и теперь его хватка медленно слабела.
— ...Благородным, — добавила Шпилька, глядя на валяющегося на земле мыша. И амулет не смог больше удерживать дряхлеющее заклинание Зеплакса; забившись в жутких конвульсиях, Гембель внезапно начал превращаться в незнакомца для всех кроме сатифлингессы.
* * *
Верёвка вывела их под открытое небо. Хромающую Мири вытащил Ари, полубессознательного Гембеля с двух сторон подхватили Шпилька и Орни. Внизу что-то отдалённо грохотало. Снаружи была тихая, тёплая ночь, и где-то пела птичка-каменка.
* * *
К тому моменту, как они наконец выйдут к форту, осторожно ступая по непротоптанным скалам, ведомые огнём на сторожевой башне, ночь почти закончится. В форте прибытие двух малолетних эльфов вызовет небольшой переполох, спешно разбудят коменданта и предоставят ему решать, как предотвратить надвигающийся политический кризис. До самого рассвета эльфы будут исследовать жилище страшных наружников; Орни — с нескрываемым азартом, Мири — изо всех сил стараясь сохранить на лице высокомерие и независимость. Затем до самого заката им придётся довольствоваться таверной и соединёнными с нею зданиями, чтобы не попадать под палящее солнце; а по темноте их проводят ко входу в Оршаллару с целой делегацией на редкость растерянных орков.
Родители Мири и Орни только несколько дней назад обнаружили, что их отроки отнюдь не гостят у дальней родственницы в другой части пещер, заподозрили худшее и требовали начать раскопки к своему фаланстеру, который должен был быть абсолютно пустым. В пересказе детей история ещё месяц будет обрастать новыми подробностями; и ещё месяц в совете Оршаллары будут решать, признать спасителей детей героями с привилегией входить во внешний круг города — или нарушителями границ, и отправить по их следам ассасинов; под давлением правительницы дома Аиндрит в итоге сойдутся на первом.
Документы дома Аиндрит удастся сторговать за хорошую стоимость, хоть лавочник и будет стенать, что у бедного дельца в захудалом форте не может быть таких сумм. Под описание опасностей, которым подверглись путешественники в каменных кишках отрезанных шахт и плохо завуалированные угрозы выдать его делишки эльфам, лавочник раскошелится на неплохую сумму и расписку на остаток, который можно будет забрать по ту сторону гор.
Шпилька постепенно оттает и расскажет, как искала вход в пещеры, как воспользовалась наводкой тоже лавочника, и как её посреди пещер кинул напарник — тот самый эльф, которого они встретили в шахте, — забрав с собой что-то очень ценное, и какие проблемы её теперь ждут. О своих отношениях с эльфом она будет отвечать крайне уклончиво.
А ещё к рассвету в голове путешественников станет немного спокойнее, как будто тихий, но очень настойчивый шёпот перестал что-то талдычить в ухо. И с этого времени ни одному из них не придёт в голову такая странная, противоестественная мысль, как выдать властям маленький лагерь контрабандистов, — никому, кроме Сирьин, конечно.
* * *
Роззи чувствовала, как живительные силы медленно заполняют её каждым вздохом. Гембель чувствовал, что в голове у него прояснилось, а в теле стало не то непривычно, не то привычно, но забыто, но стоять это тело может на своих двоих ногах, и ещё — что в штанах осталась дырка от хвоста, и его бесхвостую кожу холодит ночной воздух. Орни оглядывал окрестности широко распахнутыми глазами; и захоти Сирьин снять с него мешочек с фамильной печатью, она могла бы проделать это совершенно незамеченно. Мири вцепилась двумя руками в рукав Ари, будто боялась упасть вверх, и смотрела на звёзды, пошатываясь от головокружения.
— Красиво тут... — прошептала она наконец.
|
|
278 |
|
|
|
|
Прохладная, но ясная и звездная ночь подмигнула вышедшим путникам мириадами звездных глаз, обещая наконец отдых поле долгого и непростого пути. Мудрая матушка Потт как всегда предугадала что нужно сделать и вовремя обеспечила выход. И судя по ее виду, ей от этого было только легче.
— Красиво тут... — прошептала она наконец.
Ари слегка улыбнулся на столь необычную реакцию девчонки-дроу и слегка потрепал ее свободной рукой по белым волосам:
- Красиво, но это еще не все. Вот видишь эти горы вокруг? А теперь представь, что они белые как твои волосы и величественно плывут по черной вымерзшей воде как огромные крепости. А между ними носятся чайки и тупики, пересказывая свои длинные небесные сказки о голубом и сером шатре, раскинувшимся над долиной, покрытой травой и мхом всех цветов, каких не сыщется ни в одной лавке художника. Вот это красота, это наша Долина Ледяного Ветра. Может и посмотришь когда.
Тут не в меру разговорившийся варвар чуть стушевался и добавил:
- Только вот холодно там у нас, но все равно мне нравится. Может и увидите когда.
Последующий день он был со спасенными детишками - учил парня как правильно держать длинный меч и делать взмахи чтобы баланс оружия сам помогал его проворачивать хоть в локте, хоть в кисти и не растягивал еще не успевшие полностью заматереть подростковые сухожилия.
Наконец суета подошла к концу, и делегация крепости пошла к другому выходу в подземелье, и Ари на правах спасителя тоже ввязался с ними и убедился сам, что и заносчивая девчонка, и ее брат попали к своим, хоть и пожалел слегка о том, что с такими холодными родителями мелкие поди и тепла-то не видели никогда. Но, все же родители всегда лучше, хоть те двое пока что этого и не понимают. И не поймут, пока не повзрослеют мгновенно, увидев как последняя капля жизни оставляет отца или мать, на которых так привыкли надеяться, и не осознают, что с этого самого момента они действительно стали взрослыми, точнее - одними в этом мире, и больше некому прикрыть и помочь, поделиться советом и ворчанием, а затем помочь и решить проблему. Как и поколения детей до них, и поколения после.
Вернувшись с отрядом, варвар подошел к Гунзулу:
- Ты говорил, вам бы еще один меч не помешал. Возьмешь меня? Хочу послужить тут, у вас. Дороги пока что подождут, и скальды с их песнями тоже. А я передохну от них, да и они от меня. Ну как, по рукам?
Аринбьорн из племени Медведя не отступал от своей мечты, просто он подумал, что может быть та маленькая девочка-дроу захочет его найти еще раз когда повзрослеет, а он может ее и подождать тут, недалеко, в форте. Правда, кто знает, как долго они растут и взрослеют эти дроу. Может быть, к тому времени сам он уже будет дряхлым стариком, а может и промерзший ветер, прилетевший из Долины Ледяных Ветров будет овевать его отбеленный солнцем кости. Но это потом. А пока передохнет в форте и кто знает, когда дорога позовет его опять.
|
|
279 |
|
|
|
|
Ночь темна и полна – кому страхами, кому надеждами, кому ликованьем, а кому мурашками. Когда все вылезли наверх, нянюшка отряхнула передник, взяла в руки верный посошок и, покачавшись с носков на пятки, ворчливо заметила.
– Давайте пошлите уже отсюда, а то вылезет еще страховидла эта.
И, не дав молодежи, словившей момент торчать на холоде, разинув рты на россыпь звезд, увлекла всю компанию вниз по склону, обратно к форту. К далекому, мерцающему в ночи огоньку.
– Мы дружной верени-и-ицей идем за синей пти-и-ицей, – едва слышно напевала, скорее даже, выдыхала, нянюшка, легко шагая по бездорожью и лунный свет тихо мерцал на краешке заколочки, торчащей из копны седых кудряшек.
* * *
Цельный, следующий опосля прибытия, денёчек провела матушка Потт в форте. Утром, ни свет ни заря вскочив, развела она бурную деятельность, сунув нос во все дела и делишки. Детишки-дроу – за ними ох как присматривать пришлось, года у них такие, шо вести себя иногда могут аки козлята бодливые. Сложно было – дроу-то хворостиной не отходишь, вот и приходилось тут словечко вставить, тут строго глянуть, там по локотку похлопать, чтобы комендант лихих дел не натворил, да сам себя потом за то со свету не сжил. Но обошлось. Ари вот только страдать намылился. Богатые планы у варвара. Ничо, полгодка пострадает, потом кака-нито дивчина из него эту дурь выбьет. Чай такие молодцы на тракте не валяются.
Гембель опять же, лыцарь шерстолапый. Ну, прореху в за… штанах-то она ему, кэшн, заштопала, дело недолгое, а вот мышиный нрав себя еще покажет. Но с этим пусть свеженайденная Шпилька разбирается. А Роззи куда больше Сирин волновала. Девка хоть из возраста дрововских детишек вышла, а прыть все та же, козлиная. Да норов как у сороки. С еяйными б талантами, да в сыщики податься, ан нет, прохлопывает годы, думает, ничо никогда не поздно. Ан нет.
Утомившись от дел праведных, к полудню нянюшка вернулась по постоялый двор, да и завалилась спать, ночное время наверстывая. Лишь к ужину вернулась в зал, у каминчика погреться, винишка гретого выпить.
– А шо, Сирьин, куда дальше помчишь? Я вот думаю дальше пойти. На ту сторону гор. Горы они такие. Никогда не знаешь, что окажется на другой стороне.
|
|
280 |
|
|
|
|
Сирьин не долго раздумывала над дальнейшей судьбой амулета — гораздо меньше, чем стоило бы. Он был ценным и, хотя прямых доказательств того она так и не увидела, наверняка волшебным. Девушка чувствовала это каким-то нутром. А значит и стоил он не так уж и мало. Он даже заколдовал красивого величественного мыша в какого-то гнома. И потому девушка пожаловала свою находку Гембелю. Она не понимала — "как", но как-то амулет оказался с ним связан, пускай и не малый срок разделял нахождение ею того и другого. Но пускай теперь в том и разбирается сам Гембель в компании своей пассии.
И мышем ему было лучше!
Зато такая щедрость не могла остаться без награды. Долго бегать за ней воровке не пришлось, и так манивший всё это время мешочек не помешали ей стянуть с мальчишки даже все еще дрожащие от холода пальцы. Награда, правда, оказалась так себе, но и на неё она могла найти покупателя. Пока же даже полученная за пачку промокших бумажек "благодарность" лавочника ощущалась в карманах весомее.
А стоило начаться возне вокруг парочки юных ушастых, как Сирьин поняла, что ей теперь тут уже было не место. Да и прощаться внезапно стало как-то не комфортно, когда Ари вовсе намылился с сопровождавшей тех делегацией. Что ж, всё хорошее когда-нибудь заканчивается...
– А шо, Сирьин, куда дальше помчишь? Я вот думаю дальше пойти. На ту сторону гор. Горы они такие. Никогда не знаешь, что окажется на другой стороне.
С балки над головой свесились нагие пятки и, оттолкнувшись, девушка приземлилась рядом с камином и Роззи. Сев, скрестив ноги перед собой, воровка задумчиво посмотрела в огонь, не спеша с ответом...
|
|
281 |
|
|
|
|
И что теперь?
Фирбл устойчиво стоял на ногах с большими босыми ступнями и смотрел на разноцветное небо. Темная бездна на востоке с крапушками бледных вечерних звезд переходила в фиолетово-серую сумеречную полосу с черными силуэтами горных пиков, бледнела через оттенки синего в голубой и переходила в оранжево-алое закатное зарево на западе.
Может, эта история, где герои уходят в закат? В принципе — подходит: герои на месте, ходить они могут, закат тоже присутствует. Или эта история, где они жили долго и счастливо? Гном бросил взгляд на новую старую подругу. Заманчиво, но Фирбл чувствовал, что еще не созрел. Слишком молодой чтобы остепениться, слишком необузданный. Нужно больше историй, чтобы рассказывать детям перед сном. Например, можно проверить сплетню, услышанную в таверне, что за седьмым перевалом открылся стихийный портал в страну пухокрылок.
Гном по-мышиному дернул кончиком носа.
— Народ! — позвал он. — Чего приуныли? Кто со мной охотиться на пухокрылок?
|
|
282 |
|