| |
|
|
Первый межпланетный перелет для Олимпиады мог бы стать чем-то захватывающим, интересным и несомненно запоминающимся. Если бы не обстоятельства. Челнок, эвакуировавший Олимпиаду и еще несколько десятков счастливцев с Тетрии успел вырваться на орбиту, где системным мониторам все еще удавалось сдерживать био корабли тиранидов от полной блокады планеты. Им пришлось провести в открытом космосе какое-то время, пока их не подобрал корабль вольного торговца по счастливой случайности оказавшийся во время атаки в системе. Судьба ее родного мира так и осталась для Олимпиады неизвестной, но судя по тому, какое поручение ее отец дал сопровождающему ее гувернёру - она осталась сиротой и ее впереди ее ждала лишь неизвестность. Капитан "Восходящей Звезды" оказался человеком хоть и любящим деньги, но все же сочувствующим и верным в первую очередь Золотому Трону, а потом уже себе, по этому эвакуированные были доставлены не в ближайшую дыру, где бы их постигла участь остаться бедняками и попрошайками, а Фелуцию, которая, так уж сложилось, была приютом для обездоленных. Конечно, Оли всего этого тогда не понимала, погруженная в свою печаль и шок от понесенной утраты. Капитан разместил ее и гувернёра в гостевых покоях, по этому Оли весь несколько недельный перелет почти не чувствовала разницы между узкими коридорами города-улья и кораблем. Такой же рециркулированный несколько раз воздух, такие же доносящиеся отовсюду звуки работающей машинерии и люди, которые годами не видят солнечного света.
Но настоящее потрясение ждало Олимпиаду по окончанию путешествия. Привыкшая к индустриальным и военным пейзажам родной Тетрии была встречена огромными открытыми пространствами, где самое высокое, что возвышалось на горизонте были не шпили мира-улья, а подпирающие небо заснеженные вершины гор, которые были видны даже из космопорта. Город же здесь не полз в высь, стараясь забраться как можно выше и пробить небо. Наоборот! Здесь было все такое низенькое, а люди наоборот высокие. А город раскинулся на какой-то просто нереальной территории, а главное, что стоит забраться повыше (например поднятья выше в соборе, расположенным в центре города, рядом с мрачным зданием Администратума) и весь город становится как на ладони. А во все стороны раскинулись бескрайние поля и, кажется, леса! Увы, долго наслаждаться этими новыми, даже немного пугающими видами, Олимпиаде не получилось. Ее должны были доставить в Схолу. Место, которое станет ее домом на многие годы вперед. Место, которое было ответственно за воспитание будущих героев, которым суждено как защищать человечество, так и помогать вращать невероятно тяжелые шестерни бюрократической машины Империума. Именно так рассказывали Олимпиаде ее учителя. Именно это она вспомнила оказавшись перед воротами такого же мрачного и безликого здания, как и администратум, который Оли видела несколькими часами ранее.
– Пополнение! – Олимпиада ввиду своего происхождения была ограждена от встречи с простолюдинами и тем более сервиторизированными. Сервторы, контактировавшие с представителями высшего сословия всегда были весьма аккуратными и отлаженными, по этому не вызывали отвращения, точно так же как и представители технодуховенства Марса выглядели хоть и чуждо для девочки, но все еще не вызывали ни страха ни отвращения. Человек стоящий в воротах Схолы в компании пары кибер-мастифов вызвал настоящий животный страх. Строгая серая военная форма, короткие растрепанные седые волосы, перекошенные в какой-то мерзкой ухмылки из-за повреждения лицевых нервов губы, адское пламя кибернетики левого глаза. Кроме того, протез ноги женщины был явно подогнан не очень удачно, по этому она слегка хромала. Получив папку с документами от сопровождавшего Олимпиаду, женщина даже не взглянула в нее.
– И как зовут это сокровище? – слегка издевательским тоном поинтересовалась женщина.
|
|
1 |
|
|
|
|
Олимпиада уже знала, что пространство между мирами Империйма наполняла холодная безжизненная пустота космоса. Безразмерная. Бесконечная. И абсолютно враждебная всему живому. Именно поэтому люди меж звёзд путешествуют на пласталевых исполинах - пустотных кораблях - некоторые из которых даже способны затмить собой громаду города-улья, укрывая под своей металлической шкурой сотни тысяч душ. Но до этого вынужденного путешествия, ей казалось что корпус защищает экипаж и пассажиров от внешней среды. Не позволяя проникнуть холоду. И удерживая воздух внутри. Однако, как оказалось, придворные учителя и гости-иномирцы не успели рассказать всей правды, вероятно решив что девочка ещё слишком мала для подобных откровений.
В тот момент, когда Оли наконец-то перестала реветь и смогла нащупать какое-то подобие равновесия в своей душе - по самому сердцу будто ударили раскалённым хлыстом. Вновь выпустив из темницы разума тяжёлые, невыносимые мысли, ледяной хваткой сжавшие её тонкую шею. Никогда прежде ей не было так страшно. Никогда более она не испытывала такого отчаянья и одиночества.
Это продолжалось почти весь перелёт. Поначалу, Олимпиада пыталась это терпеть. Потом сказала гувернёру, но он также был поражён подобным недугом. Тогда она направилась в единственное место, которое её дозволено было посещать - капеллу. И только там. старый корабельный священник, обратившись к мудрости святых и воззвав к заступничеству самого Бога-Императора, помог несчастной девочке обрести покой. В тихой молитве, принеся долгожданное избавление от этой жуткой фантомной боли.
Склонившись перед триптихом, нашёптывая заученные дома молитвы, Оли вспоминала родных оставшихся на Тетрии. Она вспоминала И отца, который, как ей казалось, хотел напоследок сказать что-то ещё. Что-то очень важное... И что-то, чем он решил не наносить сердцу дочери ещё одной раны. Вместо этого взяв с неё обещание: вырасти сильной и отомстить. За себя, за семью, за подданых, за всех людей.
Когда межзвёздный перелёт закончился, девочка с опаской занимала своё место в орбитальном шаттле. Не зная чего ожидать впереди. И крепко держась за поручни, когда челнок трясло при входе в атмосферу Фелуции. Её нового дома, как заверял гувернёр.
Все сомнения ушли, стоило ей впервые ступить на твёрдую землю - ноги не ощутили никакой бесконечной вибрации мириада машин, а слух не улавливал гула с надрывом работающих воздуховодов. А когда карие глазки чуть привыкли к непривычно яркому свету... Оли только и смогла, что ахнуть от восхищения.
Небо!
Чистое. Голубое. Наблюдаемое вот так, без преграды в виде толстого слоя бронестекла. И ещё... Непривычно согревающее своими теплёными приветливыми лучами!
А вокруг были поля. Полные жизни! С бегущими по ним венами рек и рукотворных каналов. А ещё дальше - лес. Яркий, изумрудный и уходящий куда-то за изгиб горизонта!
Разумеется, дочь тирана прекрасно была знакома с настоящими живыми растениями. Она нюхала своим маленьким носиком цветы, трогала ладошками шершавые зелёные листья. Но всё это было в закрытых садах, существующих только благодаря машинному благословлению техножречества. Здесь же, на Фелуции, это чудо - эта жизнь - цвела сама по себе. И радость от этого смогла ненадолго вытеснить как леденящий страх перед грядущим, так и удушливую скорбь утраты.
Наверное, именно так и выглядит Святая Терра?...
Но вскоре показались и образы более привычные. Мрачные, утилитарные. Кажущиеся инородной аномалией, в окружении пляшущих красок и яркого света.
Стоявшая у ворот суровая женщина не испугала девочку - та уже была слишком измучена, для того чтобы у неё оставались силы для подобных ярких эмоций. Хотя её тон показался неприятным, непривычным, совсем не таким как с ней разговаривали до этого. А вот форма, общий внешний вид и чудовища были пугающе знакомыми: подле трона тирана ютилось множество подобных людей.
- Оли... - выдохнула было она, но тут же осёкшись, попытавшись расправить измождённые плечики, быстро добавила с неожиданно обретённой в сердце силой. - Олимпиада. Дочь и наследница Полемарха из Тетрии.
|
|
2 |
|
|
|
|
– Олимпиада с Тетрии... – протянула женщина сверля сироту взглядом – Переступая этот порог ты оставишь за ним свое прошлое. Чтобы ценности, которые ты принесла с собой не пропали, как и вещи, мы отдаем их в приют. За этим же порогом, девочка, ты оставляешь и свое имя, свое прошлое. Сегодня Олимпиады не станет, хочешь ты этого или нет. Ко мне можешь обращаться Аббатиса-инструктор Сарэн или мэм. Все ясно? Чудно. Попрощайся со своими пожитками и иди за мной.
Сарэн указала на сторожку рядом, где уже собралась немалая куча вещь мешков и сумок.
– Все, что нужно для занятий и предметы гигиены ты получишь. – предупредила женщин – Империум не бросает своих будущих слуг без всего необходимого.
Свершившись с хронометром Сарэн почему-то расстроилась и бросила на Оли недовольный взгляд, словно сирота уже была в чем-то виновата.
– Учеба на сегодня уже закончились, но чтобы тебе не было скучно сидеть оставшиеся полдня без дела, займешься физ подготовкой с другой группой. Если конечно, ты не хочешь остаться без ужина и спать на полу. Бегом! – и сама быстрым шагом отправилась в глубь территории Схолы. А территория была огромна! Тут и казармы! Тут и столовая! Административные здания. Склады! Собственная подстанция! И целые поля, уходящие далеко за город, где прогены занимались физическими тренировками, стрелковой подготовкой. Тут даже был целый стадион! Во что тут играли, для Олимпиады было загадкой. За Сарэн приходилось торопится бегом, женщина не смотря на свою хромающую походку передвигалась очень шустро и широким шагом. Вела аббатиса Оли к стадиону, к которому брели поникнув головой десяток или около детей чуть старше Олимпиады. На всех была одинаковая безликая серая униформа. Усталость на лицах была читаема даже с расстояния. Похоже, они только что совершали настоящий марш бросок.
– Давай ка проверим, как быстро ты адаптируешься. – Сарэн поджидала запыхавшуюся сироту – Это класс 32А. Проведешь с ними занятие. Дариус!
– А, это ты Сарэн. Кто это с тобой? Почему не в форме? – за группой детей шагал невысокий не очень гладко выбритый мужчина в такой же униформе как и Сарэн, но при нем еще с собой была настоящая шоковая дубинка!
– Безымянная, только прибыла, будет у меня. Но, у меня есть еще одно дело... Пускай позанимается с тобой.
– Ха! Не вопрос, люблю твои методы! А ну как девчонка, встать в строй! – строй в свою очередь очень и очень недоверчиво поглядывал на прибывшую, выстраиваясь перед аббатом-инструктором Дариусом.
|
|
3 |
|
|
|
|
Глазки продолжало щипать непривычно ярким освещением, равно как и насыщенные краски, окружавшие Схолу, с непривычки вызывали лёгкое головокружение: Оли была ошеломлена обстановкой, и её сознание лихорадочно металось, не зная за что ухватиться и на чём сконцентрироваться. Даже запахи - все как один - были чрезмерно насыщенными и полностью незнакомыми.
Несмотря на все её попытки храбриться, эта сенсорная перегрузка буквально прижимала девочку к земле, создавая стойкое ощущение того, что она, как простая и никчёмная смертная, попала в какое-то возвышенное и сакральное место. Недоступное и непредназначенное для простых людей. А потому и обжигающее своей благостью. Что-то подобное Олимпиада испытывала посещая планетарный собор на родной Тетрии... Но сейчас эти ощущения были в стократ сильнее.
Но всё это наваждение мигом отступило назад, стоило аббатисе произнести своё вступительное слово. Что значит, Олимпиады не станет? Как это, забыть прошлое?
После случившейся на Тетрии катастрофы, данное отцу обещание было единственным, что Оли всё ещё считала своим. Обладающим абсолютной ценностью и безграничной важностью. И это тоже надлежало оставить у порога, прировняв к платьям и туфлям?
Ну уж нет!
Что это за праведники, призывающие попрать память предков и добровольно стать клятвопреступником?!
Отец всегда говорил, что нет злодеяния хуже, чем грех отступничества. Нет позора большего, чем клеймо предателя.
Не раздумывая, Олимпиада скинула с плеча сумку со своими немногочисленными пожитками: большей частью, обретёнными уже на пустотном корабле. А из напоминаний о доме, у неё было только платье, уже успевшее стать поношенным и измятым, полностью утратив свою первоначальную роскошь.
Насупив бровки, она нахмурилась. Сжала свои маленькие кулачки. И быстро-быстро засеменила за аббатисой, отчего в её сознании даже не осталось места для неприятных размышлений о происходящем. Добравшись до стадиона, девочка бегло осмотрела других учащихся, невольно примерив на себя их образ, но вот последняя фраза Сарэн и слова нового аббата вырвали её из этого напряжённого транса: к ней обращались как к слуге! Требуя и приказывая. Но хуже того - воспринимая её как какое-то пустое место, едва ли стоящее внимания.
- Может быть для вас у меня нет имени, - тихим, дрожащим, но всё ещё упорным тоном возразила Оли, - но в моих жилах всё ещё течёт кровь самого Империума.
Простая и давно заученная фраза - формальное обоснование власти её семьи на Тетрии. Даже в таком возрасте, Олимпиада могла по памяти назвать два десятка имён своих предков, покрывших себя вечной славой на службе Богу-Императору. И их кровь - их наследие - всё ещё билось в её маленьком сердечке.
Однако, девочка не стала упорствовать, упрямиться или капризничать. И просто поджав губки, шагнула вперёд, заняв место среди строя.
|
|
4 |
|
|
|
|
– Какие громкие слова, девочка. – саркастически захлопал в ладоши аббат-инструктор, видимо остальные прогены уже хорошо знали, что ждет дальше, по тому что Олимпиада была удостоена уничтожающих взглядов, стоявших рядом с ней детей – А ты знаешь, что они значат? Или просто бездумно повторяешь их за взрослыми? Мариус! Шаг вперед!
Из строя вышел весьма тучный юноша, который все никак не мог отдышаться после бега.
– Скажи нам, кто обеспечивает движение всех процессов Империума, гражданских и военных?
– Эмм... – мальчик на секунду замялся, но потом уверенно ответил – Адептус Администратум и его подчиненные подразделения, аббат-инструктор!
– Правильно, Мариус, встать в строй. – Дариус погрозил Олимпиаде пальцем – Вот кто настоящая кровь империума. Вот кто дает жизнь этому организму. А не маленькие избалованные девочки. Двадцать отжиманий! Мартелла, присмотрите за маленькой госпожой, что бы выполнила все отжимания. Остальные, бегом, марш! Мы еще не закончили. Пошли, пошли!
Строй перешел на бег, а рядом с Олимпиадой оказалась хмурая, бритая налысо невысокая (чуть выше самой Оли) девочка. Вздохнув, она кивком головы указала на землю.
– Давай, за дело.
Девочка, которую аббат-инструктор назвал Мартеллой был года на четыре старше Олимпиады. Сложно было разглядеть в хмуром испачканном лице какие-то аристократические черты, да и в усталых карих глазах ничего кроме этой самой усталости не читалось.
|
|
5 |
|
|
|
|
Оли стойко встретила слова аббата, так, как пепельные бури отражаются от сводов городов-ульев на её родной Тетрии... Или же ей просто хотелось, чтобы это выглядело именно так? От всех произнесённых слов, от их интонаций, девочке вдруг стало горько и обидно. А следом из небытия подкатило самое страшное чувство из возможных: ощущение своей полной беспомощности. И что-то внутри неё принялось увещевать о том, что всё тщетно, всё напрасно, а единственное возможное действие - это рухнуть на колени вот прямо здесь и начать рыдать. Да, это ничего не изменит. Но на самом деле - ни что не может быть изменено. Однако...
...так поступают лишь слабые маленькие девочки. А Оли поклялась стать большой и сильной.
Ответ Мариуса, а точнее уже его эхо, неприятно кольнул сознание: вызывая отторжение во всём том, что вкладывалось в голову наследницы тирана. Да и сам вопрос поставлен неверно! Любой Адептус, даже если это священное духовенство Терры, по своей сути не более чем инструмент. Что есть книга, без написавшего её мудреца и воспринявшего знания саванта? Или останется ли хоть толика божественной власти в Императорском Дворце если Повелитель Человечества решит его покинуть? Да и много ли смысла во всех этих сложных правилах, регуляциях и нормах, если не будет тех, кто распорядился об их учреждении?
Нет. Любая власть, любой Адептус, любое племя - это люди. И перевей всех те, кто ведут за собой других. От того и ответ Мариуса - это слова человека лишённого истинной доблести.
Почему бьётся сердце Империума? Что толкает и направляет кровь по его венам? Даже в своём возрасте Олимпиада прекрасно знает ответ на этот несложный, но столь важный вопрос.
Бог-Император - вот источник всего. А Вера идущих за Ним праведников, это сила в сравнении с которой меркнут сами звёзды! И даже лишённые сердец клерки Администратума подчинены этому простому закону.
Вырвавшись из тревожного омута и глубоко вздохнув, Оли быстрым движением смахнула влагу, скопившуюся на уголках её глаз. Пристально взглянула на Мартеллу, предостерегая от попыток собой понукать. И опустившись, приняла упор лёжа: не из-за принуждения, не под гнётом безысходности, но желая доказать самой себе, что таким способом её дух сломить не выйдет.
|
|
6 |
|
|
|
|
Упражнения, стресс, не радушная встреча - все это вымотало Олимпиаду почти до предела. Двадцать отжиманий были бы и для отдохнувшей и бодрой Оли испытанием, а для измученной и во все оказалось задачей невыполнимой. Трясущиеся ручки и мышцы ног, которые сводило от нагрузки не дали подняться после 11 раза. Мартелла, которая следила за выполнением упражнения и считала повторения в слух, нахмурилась.
— Ну? Еще не все! — присела рядом, заметив, что Олимпиада не вытягивает — Надо доделать, или обе без ужина останемся. Две-над-цать!
|
|
7 |
|
|
|
|
- Двенадцать!.. - сипло выдохнула Оли, а затем без сил упала на рокрит.
Физические упражнения не были приоритетом в воспитании наследницы тирана: да, они улучшали общий тонус организма, укрепляли здоровье, придавали уверенности, но до этого самого момента Олимпиада и подумать не могла, что банальная физическая сила хоть когда-то будет играть важную роль в её жизни. Всё-таки она не простолюдин или слуга. И от того что сейчас именно в этом была её слабость, становилось особенно обидно.
- Я... Не могу, - с горечью созналась она.
Разумеется, первым делом её потянуло рассказать о выпавших на её судьбу тяготах, о том что она уже давно не могла спокойно перевести дух или нормально поесть. Но всё это было бы лишь отговорками. Жалкими и ничтожными. Ведь правда была наяву и ничто во Вселенной не могло её исказить: Оли попросту слаба и это надлежало принять за факт, а все остальные варианты были бы не более чем тщеславным малодушием.
И быть может, раньше, выросшая в окружении раболепной прислуги девочка бы искренне возмутилась такой постановке вопроса. Но сейчас, после всего пережитого, это знание было такой же рокритовой плитой - от которой Олимпиаде надлежало оттолкнуться чтобы стать сильнее. Ради исполнения клятвы. Ради себя. И ради других.
- В следующий раз... - её шёпот оборвался на полуслове, озвучив ещё одно взятое на себя обещание, а затем она осторожно взглянула на Мартеллу, виновато добавив, - Прости.
|
|
8 |
|
|
|
|
– Фраг... – буркнула себе под нос девочка, воровато осматриваясь по сторонам – Давай вставай быстрей... Быстрей, говорю!
Мартелла быстро нагнулась, чуть ли не вздёргивая Олимпиаду на ноги. Не смотря на усталость, возраст и тренированность более старшей девочки давал о себе знать. Сверкнув на Оли глазами, добавила.
– Ни слова об этом, ясно?
Пришлось подождать некоторое время, прежде чем назад вернулась Сарэн. Аббат-инструктор Дариус с его отрядом все еще находились на кругу. Сарэн же со смесью недоверия и удивления переводила взгляд с Мартеллы на Олимпиаду и обратно.
– А что это вы здесь стоите?
– Аббат-инструктор Дариус дал задание проконтролировать выполнение упражнения! – тут же отчеканила Мартелла, вытянувшись по струнке.
– И она выполнила? – удивленно произнесла Сарэн, переводя взгляд с бритой на Оли – Не верю...
Повисло очень неприятное молчание.
|
|
9 |
|
|
|
|
То как всё повернулось вызвало в Олимпиаде резкое отторжение: разумеется, в политической жизни и на войне благородному человеку дозволено использовать хитрость, сообразительность и остроумие - очень часто, только так, и при помощи Веры, можно одолевать преграды кажущиеся несокрушимыми. Но врать для того чтобы избежать заслуженного наказания? Это было низко, малодушно и в крайней степени презренно. На Тетрии такое поведение можно было ожидать у трусливых и лишённых чести рабов, но никак не от дочери сурового Полемарха!
Однако, был здесь и другой момент - для восприятия Оли, Мартелла ни в чём не виновата. Как она может быть наказана за то, что не в силах контролировать? В этом нет никакой справедливости и есть одна лишь тирания. Конечно, то обстоятельство, что девочка так легко пошла на ложь заметно подпортило о ней впечатление, но всё ещё - происходящее было провинностью Олимпиады. И ей одной нести за неё ответственность.
- Нет, - поникнув, отрицательно мотнула головой Оли, прежде чем Мартелла успела озвучить заготовленную ложь. - Мне не хватило сил...
Вздохнув, она виновато посмотрела сперва на бритоголовую девочку, а затем и на строгую Сарэн.
- Мастер Дариус сказал, что мы обе будем наказаны... Но Мартелла не может быть виновата в моей слабости - она видит меня впервые в жизни... - На миг сжавшись ещё сильнее, Оли затем подняла взгляд к аббатисе: одновременно обречённый и полный решимости. - Это нечестно.
|
|
10 |
|
|
|
|
Лицо Мартеллы моментально исказилось от смешанных чувств. Ведь Одимпиаде ничего не стоило соврать! Никто, кроме старшей прогена не видел ее. Но сирота, видимо в силу воспитания, решила остаться чистой перед собой и Императором не став пятнать себя даже такой маленькой ложью. Но Мартелла это запомнит точно.
— Во-первых, правильное обращение аббат-инструктор — начала Сарэн после не продолжительного молчания — Во-вторых в этой жизни не бывает «честно» и «не честно». Бывает то, что надо сделать и последствия, которые наступают, если задание не выполнено. Наказание - отнюдь не способ мотивировать ученика выполнить задание. Наказание - способ научится отвечать за последствия провала. Империум должен быть монолитен, каждый должен чувствовать локоть своего товарища. Если проваливается один, он тянет за собой соседа. — Сарэн по очереди посмотрела на девочек — Это понятно?
— Да, аббатиса-инструктор. Кроме ответственности частной, есть ответственность коллективная!
— Все верно. — женщина смерила взглядом своего кибер-глаза обеих девочек — Догоняй свой отряд. Бегом марш!
— Есть! — Мартеллу не нужно было десять раз убеждать. Получив прилив сил девочка бросилась в догонку за своими. Сарэн молчала некоторое время, потом просто велела Оли следовать за собой.
— Проведешь ночь в карантине медблока. Тебе сделают нужные прививки и проверят на наличие инопланетных болезней. — проинструктировала аббатиса — Завтра получишь нужные вещи для полноценной жизни, а самое главное, согласно традициям и правилам Схолы - новое имя. Прогенам дают имена павших героев Империума с которым они идут до своего выпуска. А некоторые и до конца жизни. Это ясно?
|
|
11 |
|
|
|
|
Но объяснения Сарэн не изменили взгляда девочки на ситуацию: да, коллективная ответственность существует и в ней даже есть смысл, например, если кто-то из рабов задумал побег, а другие не смогли или не захотели его остановить. Вот только коллективная ответственность и распространяется на коллектив - Мартелла же для Оли была никем. От того-то в её глазах эта строгость и граничила с жестокостью. Ненужной. Напрасной. Ядовитой.
Прослушав остальные инструкции, Олимпиада согласно кивнула - в своём здоровье она не сомневалась. Всё же, дочь тирана всегда была под самым тщательным присмотром медикусов и регулярно проходила подобные осмотры. Единственное, она хотела задать несколько вопросов про новое имя, но едва подняв к Сарэн взгляд тут же осеклась, не сумев издать и звука, а потому тут же кивнула вновь. Не очень уверенно. При этом ещё и сдвинув вместе свои хмурые бровки.
Может быть для них она и будет носить какие-то иное имя. Но для себя - и для своей клятвы - она останется Олимпиадой. Дочерью Полемарха. Той, кто вырастит сильной и обязательно отомстит.
|
|
12 |
|
|
|
|
– Сестра Ариана? – Сарэн осмотрелась по сторонам, слегка повысив голос. Но на центральном посту мед блока было пусто. Сам медблок находился в отдельном здании недалеко от основных казарм Схолы. Схола начинала казаться Олимпиаде городом в городе - тут было все, чтобы ученики могли функционировать без необходимости контактировать со внешним миром. Наверняка где-нибудь на территории можно было найти и гидропонные фермы, а может даже и стойла со скотиной.
– Хм... – не успела аббатиса добавить что-то еще, в коридоре появилась молодая женщина с надетым поверх обычной серой формы схолы белым халатом медикуса.
– Прошу, прощения, аббатиса-инструктор, сестра Ариана занята. Ой, кажется у нас пополнение... Я знаю, что делать, можете не волноваться. – Сарэн скептически хмыкнула, но возражать не стала. Но вместо того, чтобы уйти по своим делам, наоборот отправилась куда-то вглубь медблока. Ее "клацающая" походка еще какое-то время была слышна в коридоре.
– Здравствуй, девочка. Я Юлиана и помогаю сестре Ариане по медицинской части. – представилась девушка, которая так же была прогеном, но куда более взрослой и обученной, раз ей доверяли помощь в таком не самом простом вопросе – Надо тебя осмотреть и сделать нужные прививки, что бы ты не принесла к нам какую-нибудь инопланетную заразу, от которой у тебя, например, уже давно иммунитет. – в отличии от госпитальера у которой в помощниках был управляемый ей же серво-череп, у Юлианы такого помощника не было и делать приходилось все руками, в том числе и пользоваться портативным сканером, который после нескольких команда, одной литании и не очень лицеприятных слов, все же решил заработать. Олимпиада же все это время была вынуждена сидеть не дергаясь. По крайней мере, Юлиана ее очень об этом попросила.
|
|
13 |
|
|
|
|
Чем дальше Оли углублялась в территорию Схолы, тем больше ей начинало казаться что из одного непроницаемого купола она попала в другой - быть может выглядящий чуть иначе, но исполняющий ровно ту же функцию. Так что и мысль о том, что пределы укреплены надёжными стенами, сама по себе ускакивала, внушая ложное ощущение чего-то знакомого и давно изведанного... Но вот с другой стороны, девочка успела увидеть слишком много зелени и красок, открытую воду и бескрайние просторы в которых просто можно жить... Увидит ли она это великолепие снова или же её жизнь на долгие годы останется связанной с этими мрачными серыми сводами?
Из-за этих размышлений, округлое личико стало ещё более хмурым и трагичным, а сама Олимпиада почти полностью пропустила мимо внимания появление Юлианы. Она тихо села на предложенное место, не выказав никакого удивления перед предстоящей процедурой - единственное, юная медикус была совсем не похожа на седовласых учёных мужей, что следили за её здоровьем на родине, но никакого беспокойства это не вызвало. Всё же это рутинная проверка, а не подготовка к непосредственному лечению.
- Мне сказали... Что пока у меня нет имени, - тихо представилась Оли, когда Сарэн покинула помещение. - Но родители назвали меня Олимпиадой.
Промолчав, девочка некоторое время наблюдала за действиями медикуса, прежде чем сумела набраться сил и заговорить вновь:
- А ты давно здесь? - ещё неуверенней спросила она. - Это... Хорошее место?
Что именно Оли имела ввиду под "хорошим" она не уточнила, но измученные и уставшие карие глаза, поднявшиеся ко взгляду Юлианы, ясно давали понять что очень и очень многое. Слишком значительное, чтобы это можно было передать даже при помощи тысячи слов.
|
|
14 |
|
|
|
|
Вопрос застал Юлиану врасплох. По этому разу она ответить не смогла, сосредоточившись на том, что записывала показания сканера, который наконец-то выдал все данные, которые от него хотела девочка.
– Я тут уже так долго, что все прошлое кажется мне не настоящим. Не существовавшим даже. – заговорила Юлиана, пока искала нужные ампулы и инъекторы – Меня волнует только то, что я смогу служить Императору, спасая жизни. Это мое призвание, мне помогли его найти. Да и что такое "хорошее"? Ага.. вот оно! Еще секунду, не дергайся, пожалуйста.
Юлиана очень долго прицеливалась, что бы наконец-то попасть в нужное место, сделав забор крови – У меня есть кров над головой, но самое главное у меня есть цель! Благородная цель! И важная. Так... может быть немного больно. Кроме того, после уколов у некоторых поднимается температура, но это нормальная реакция твоего организма. – пистолет инъектора с тихим щелчком, впрыснул вакцину в кровоток Олимпиады. Было действительно не очень приятно, да и рука у Юлианы была достаточно тяжелая, но было видно, как она старалась сделать все как надо.
– Все, с процедурами, мы закончили. Пойдем я покажу тебе душевую, тебе надо обмыться. И я принесу тебе больничную одежду. – Юлиана убрала все медицинские инструменты и повела Оли за собой сначала к душевой, а пока сирота была занята банными процедурами сбегала на склад за одеждой. Конечно это были всего лишь больничные рубаха, штаны и тапочки, но они были чистыми, в отличие от порядком износившейся одежды Олимпиады. А после душа это было самое то.
– Твоя палата, номер 117. На первом этаже, вот туда по коридору. – Юлиана указала девочке, куда идти – Если что, обращайся ко мне или к сестре-Арине. Ее сложно с кем-то перепутать, она настоящий госпитальер!
В голосе Юлианы было слышно восхищение. Проген ушла по своим делам, а Олимпиада могла наконец-то отдохнуть. Кровать была не самая мягкая, но все лучше чем корабельные условия. Кроме того, здесь было неожиданно тихо и даже в какой-то мере спокойно.
|
|
15 |
|
|
|
|
На слова прогены Оли только лишь слабо кивнула, так и не сумев их полностью понять: у дочери тирана уже есть цель и в другой она не нуждалась, хотя и отчасти осознавала то, что это было необходимо заблудшим и обездоленным. Родители и придворные учителя регулярно наставляли о том, что задача лидера - вести за собой остальных, даруя тем цель и смысл, точно также (пусть и в объяснимо меньшей мере) как Бог-Императора ведёт за собой Человечество. А вот сам лидер всегда обязан знать чего он хочет, шаг за шагом двигаясь к выбранной цели - так что и чужие подсказки здесь могут быть как благом, так и явным предвестником смуты.
Но была ли Оли лидером? Или только лишь лишённой дома маленькой слабой девочкой? Ответом на эти рассуждения стал вырвавшийся из её груди тяжёлый усталый вздох, когда Юлиана закончила с процедурами и отправила новую воспитанницу Схолы на отдых. Отдых физический. Горячая вода, чистая одежда, мягкая кровать: дома Оли бы не стала обращать на это никакого особого внимания, воспринимая эти блага за данность... Но и в этот раз её сознание не зацепилось ни за что из этого, ибо это не мышцы требовали покоя - сама душа девочки болезненно стонала, боясь не возможных трудностей и испытаний, но своей неспособности их преодолеть, тем самым опозорив и себя, и свою клятву. А потому, затаившись и завернувшись в одеяло, она просто лежала с тревогой ожидая начала следующего дня.
Последнего для Олимпиады.
И первого для кого-то ещё.
|
|
16 |
|