Когда кольцо одного дня нанизывается на кольцо другого, и так происходит сотню раз, незаметно сплетается тяжелая цепь, привязывающая тебя к подобному бытию и не оставляющая места ни для сомнений, ни для опасений, ни для слабости. И эти постепенные шаги меняют и тебя, плавно превращая в то, что хотят видеть наставники – и при этом не разрушая того маленького храма своего «я», что скрывается в глубине сердца. И в тот час, когда это осознаешь, надо сделать выбор: сохранить ли горящей эту маленькую лампадку, что означает, что трудности еще не окончены, или решительно задуть ее, став такой же, как серые шеренги, в рядах которых прячется твое лицо.
Все течет, все меняется.
Внезапно, в хмурый дождливый день, когда по спине бьют тяжелые капли, а ты продолжаешь отжиматься на плацу, приходит осознание, что открытая взглядам бездна над головой не так уж и страшна. Да и перед отбоем, когда все тело ломит, а в храме толпа прогенов, приятно просто молча посидеть, смотря на звезды.
А еще однажды, готовя доклад по иерархии взаимодействия Адептус Терра, понимаешь, что мечта о флоте прекрасна, но так и останется мечтой, если наверху примут иное решение. И видеть себя только в своей фантазии, и нигде кроме – верный шаг однажды вышибить себе мозги.
Да и перед командованием «якать» уже не так хочется, по крайней мере – не постоянно. Иногда лучше просто спокойно выполнить все задания, тихо дожить до вечера и рухнуть в койку, проваливаясь в глубокий сон без сновидений.
В какой-то момент становится ясно, что изматывающие упражнения – не попытка убийства и не изощренная пытка, а нужное для тебя дело, хотя и по-прежнему непростое.
И что спокойно посидеть за той или иной тяжелой инкунабулой или старым дата-падом – это не скучное изучение тяжеловесной информации, а хорошая возможность разнообразить день чем-то новым. А само изученное – не мертвый груз, а живое и трепещущее прошлое.
Внезапно оказывается, что людей интересно слушать, а не только ездить им по ушам своими идеями, мнениями и прожектерством. Да и прислушиваться к словам других полезно – в моменте нет ничего более ценного, чем подруга, разбирающаяся в том, в чем не шаришь ты.
И вопросы задавать – тоже любопытно. Когда человек говорит о себе, много нового узнается, и говорящий частенько раскрывается с новой стороны – главное, правильно задавать наводящие вопросы.
А когда людей и поручений становится слишком много, когда голова пухнет от общения, а мышцы ноют от занятий, и хочется заплакать, нет ничего более правильного, чем встать на колени перед иконой и тихо петь осанну. А если нет сил и на пение – просто молчать. Тоже открытие своего рода – иногда молчание стоит гораздо больше, чем тысяча тысяч слов.
Но и сами слова, хотя иногда и излишни, тоже еще то сокровище, которого никому не отнять. Иногда их так интересно нанизывать друг к другу, сплетать в красиво звучащие предложения, делать из непонятного очевидное и из кристально-ясного – затуманенное. «Знание - сила», - эта максима поразительно верна. Как верно и то, что опасны не сами знания, а слабые души, алкающие их.
День превращается в неделю, за неделю оказывается, что прошел месяц, а месяцы, словно пикирующие «Валькирии», складываются в годы. Ты сама меняешься и внутренне, и внешне. Развиваешься – так корректнее сказать. А если проще – взрослеешь. И, наблюдая за остальными, наблюдаешь за собой, делаешь выводы.
Понимаешь, что жизнь – как доска для регицида, черно-белое поле клетками. Это можно, это нельзя, и достаточно следовать правилам и догмам, чтобы победить в этой игре. А потом оказывается, что и нарушение правил – тоже часть игры, и наказывают за них, только когда ловят за руку. Та же Кристина не раз переходила черту, делая свой ход за границами поля, была снова и снова наказана, но все равно оставалась «в игре». А, значит, правила обладали определенной гибкостью, и этим надо было пользоваться: хотя бы во имя любопытства, чтобы понять, до какого момента можно бросать утяжеленные кости.
За партию в Таро будет взыскание и епитимья на всех игроков, большая, чем за прогулку после отбоя. А вот если после отбоя уединиться в библиотеке с инфопланшетом, то санкции будут меньше, пускай и применятся все равно. Даже драка пройдет бесследно – если били так, что не осталось следов. Хотя, конечно, физическое насилие – самый простой и самый примитивный способ решения проблем, чье применение уже само по себе означает провал.
Грехи ли это? С точки зрения Кредо – да. Непослушание старшим по званию, интерес за пределами дозволенного программой, вольное отношение к дисциплине тогда, когда за это нельзя понести наказание… Но столь ли тяжел этот грех, невозможно ли покаяние, несмываемо ли клеймо, видимое одной лишь грешнице? Нет. Он все видит, и он все знает, и понимает, что благость намерений и чистота желаний превыше шагов, сделанных в сторону от проторенной тропинки. Ему понятно, когда верующая в него дева не намерена уходить с пути слишком далеко за обочину, понимая, что там живет голодный до душ Зверь Рыкающий, совращающий слабых и неуверенных с пути праведности. Вот только нюанс в том, что те, кто идут по освещенному светочем Экклезиархии Его пути по самому центру, не признают зло, даже если оно начнет шептать в уши и касаться плеч.
Наблюдая за старшими, можно было попытаться понять модель их поведения – чем можно порадовать, что вызовет раздражение, когда лучше исчезнуть и не отсвечивать. Иногда, правда, причинно-следственные связи не простраивались: например, обтекаемое слово «гормоны», которым объяснялось поведение Кристины, было непонятно в приложении к конкретной девушке, их причины и побуждения, вызванные ими или вызывавшие их, были весьма любопытны – особенно если учесть, что они же должны быть хоть у той же Веспы, но та им не поддавалась.
К сожалению, эти знания, равно как и те, что получались в ординарном порядке, были связаны и с риском получения травм. И если поначалу переломы, синяки и прочие повреждения вызывали тоску и жалость к самой себе, то потом стали восприниматься с немалой долей флегматичности – хотя, конечно, это было тем уроком, который лучше избегать.
Избегать следовало и шалостей – но вот с этим были проблемы. Во-первых, из-за живости характера, во-вторых, из-за любопытства при определении границ, в-третьих, из-за того, что это было неплохим способом сбросить нервное напряжение, а в-четвертых, потому что участие в них было неплохим способом узнать других прогенов. Игра была опасная, но стоила свеч. А Он, понимая, зачем это надо, поймет и простит: ведь Империи нужны люди, которые способны, сохраняя огонь в душе, выходить «за флажки», хотя бы в таком минимальном.
Господин Человечества милостив к добрым дщерям своим – иначе как объяснить, что во храме чувствуешь себя спокойнее всего? Тяготы дня, истрепленные нервы, ломота в суставах, все это меркнет, когда смотришь на медленно пляшущие огоньки свеч и вглядываешься в строгий лик, ища ответы на вопросы высказанные и те, что даже не приходили в голову. Как можно передать это ощущение благости и уверенности, дающее новые силы? И ты мараешь бумагу стихами, поешь с полной самоотдачей в хоре, пытаешься – плохо, плохо получается! – рисовать, чтобы еще как-то, помимо успехов в учении, показать Ему свою любовь.
Об одном только не стоит думать – о завтрашнем дне. Мечта осталась, но теперь она – лишь надежда, которая сбудется ли, не сбудется ли, одному Золотому Трону ведомо. Флот остался в сердце, но разум твердо знает – там, где она окажется, там и принесет больше пользы. Но, главное, куда бы не привел путь, где бы не завершилась учеба, ты останешься сама собой.
И в минуты размышлений о грядущем молишь лишь об одном – чтобы верные подруги, с которыми столько горя и радости хлебнула полной ложкой, остались рядом. Потому что, конечно, ты – это ты сама, но ты же – те, кого ты избрала в свое окружение, подпустив близко к сердцу. Пусть кто-то чуть дальше, кто-то чуть ближе, но все они там, за клетью ребер, в средоточии жизни. А то, что иногда посещают странные мысли в отношении подруг, навеянные общением с весьма конкретными старшими, так то пройдет, наверняка пройдет.
Ведь дружба – еще и ответственность. Мы в ответе и за себя, и за тех, кто с нами. И не только в учебе должна быть помощь, и не только плечо, подставленное слезам – надо помогать и рассказывать, уметь переступать через свои слабости, и быть вместе – и если та права, и если нет. А потом – тихим шепотом разговаривать даже после отбоя, объясняя тонкости общения и взаимодействия. Или выслушивая такие объяснения, потому что и сама не идеальна. Но, главное, вместе – не только Верой, но дружбой, той теплой рукой в теплой руке, даже когда идешь на смерть, и силен Империум.