[Mausritter] Сказки Пустошей | ходы игроков | 1. Сказка о Железном Драконе

- Можно, - разрешил Кыш. Все равно сдержать юного воина будет не легко, да и после его героического поведения стоило поддержать парня.

- Остальные ждите здесь, - распорядился паромщик, - Нечего всей толпой в речку лезть, успеете еще в воде оказаться.
Мышь не торопясь снял с себя лишнее и аккуратно упаковал это в небольшой тюк.
- Вещи свои не забудьте, - напомнил паромщик, - Возвращаться будет проблематично, да и примета плохая...

Как бы Мю не противился, а всё равно был измазан в лечебной мази. Да и не сильно то он сопротивлялся, так как, судя по виду, был совсем без сил. Ани нужно было сделать хоть что-нибудь в той стычке, или хотя бы по результатам неё, так что это действие её подбодрило.

Молодая душа не ранима и отходчива, если речь не идёт о романтике, конечно. А душа Ани была не только молодой, но и хаотичной. Приливы всегда сменяются отливами, но и отливы сменяются приливами. Совсем недавно жутко перепугавшаяся мышка, в голове которой храбрый Стью отправлялся на смерть по её воле, тряслась от страха и не знала, что делать. И вот она уже весело смеётся с потешности их нового друга Лассе. Конечно, смеялась она не со зла, и нисколько не пыталась обидеть добродушного повара. Скорее, она просто была рада, что всё хорошо. И было чему порадоваться. В стычке с целой бандой крыс среди мышек не только никто не умер, но и появился новый друг, а еще они нашли кучу полезного среди добычи гадких крыс. Вернее, это всё казалось очень полезным, и Ани быстро схватила вещь, что сразу ей приглянулась. Но сейчас она несла её и пыталась понять, а зачем она ей нужна.

Она нашла симпатичную тыквенную фляжку, наполненную ягодным соком. Она ей очень обрадовалась, несмотря на то, что запах из фляжки чуть не сразил её наповал. Ягоды явно перебродили. Как бы эту брагу можно было использовать... Она подумала о маме, что нашла бы применение любой найденной в тележке вещи, и застыдилась. Надо обязательно придумать, как она может это использовать на пользу группе или поселению.

За радостным возвращением домой она и думать забыла о страхах, крысах, таинственном нечто, что спрятался глубоко в её голове. И даже пропавшая лодка не отразилась на её беззаботности. Они идут домой! После пережитого ужаса это была отличная новость.

Переправа прошла без осложнений – всё-таки мастер Кыш знал свое дело, разве что им со Стью пришлось помокнуть. Солнце уже спускалось к горизонту, но ещё щедро дарило свое тепло, поэтому шерстка Стью и Кыша быстро высохла под его лучами. Мю тоже с большим удовольствием подставил свое лицо тёплому вечернему солнцу, закрыл глаза и так и сидел, пока не почувствовал, как целительница воспользовалась моментом, чтобы измазать его мазью. Он хотел было что-то возразить, но у мази оказался согревающий эффект и мышонок снова закрыл глаза, блаженно растянувшись на камушке – Сырный Круг, как же хорошо... Однако насладиться покоем и умиротворяющим созерцанием долго не получилось. Через каких-то полчаса Мастер Кыш снова двинул всех в путь, чтобы вернуться в поселение до наступления темноты. Так оно и вышло – едва солнце закатилось за горизонт, как мышки вернулись в Ржавую Падь.

Поселение жило своей обычной жизнью, ещё не догадываясь, какая угроза нависает над ним. Мастера доделывали свои дела, а сделав убирали мастерские ветками папоротника, сметая опилки и пыль на улицу. Хозяюшки готовили ужин – из труб вился в гору дымок, а из открытых дверей доносились разные запахи, от которых слюни текли. Возвращались из полей фермеры и насекомоводы, пивовары выкатывали бочки с пивом на улицу и предлагали угоститься свежим пивом всем желающим – всего за два зерна наливали целый напёрсток так, чтобы пены было не больше одной трети, но и без пены было лить не положено – за этим строго следили прежде всего сами пивовары. У колодца все также весело играли в зёрнышки, только действующие лица менялись – одни игроки уступали место другим. Иногда игроков вытаскивали за ухо родители, иногда сами игроки прятались в лопухах, стоило на горизонте показаться старейшине. Но сегодня Скобелю было не до игроков – так что игра, что называется, шла вовсю.

Ани по дороге все размышляла, как лучше обойтись с найденным хмельным напитком. Можно было попросить у мамы приготовить целебную настойку, в можно было продать или оставить на обмен – хмельное всегда было в цене, а если добавить в него сон-травы или крысобоя, можно сонное зелье сделать или даже яд.

Переправа, хоть и наведенная мастерски мастером Кышем и непоседливым мышонком Стью, далась толстому мышу нелегко. Веревка так и провисала под ним, норовя искупать мастера повара снова и снова, а иногда так и вовсе казалось, что какой-то из узлов не выдержит, и придется добираться полностью вплавь.

Дорога до Ржавой Пади прошла без приключений, и Лассе чуть успокоился, перестал постоянно оглядываться в ожидании погони, и на его мордочке появилось было стандартное сибаритское выражение, а тут уже и поселение показалось. Коротколап наблюдал как его новые друзья радуются возвращению домой, он и сам отчасти радовался так как внутри было куда безопаснее, чем снаружи. Но все же при взгляде на здешнюю благодать, вставали картины родного Дола, перемолотого ужасной напастью, и слезы сами наворачивались на глаза, чего мыш стеснялся, поэтому часто смахивал их когда ему казалось, что никто не видит.

Новые друзья вернулись домой. А вот Лассе Коротколапу еще предстояло свой дом найти. А к кому еще идти как не к старейшине с подобными вопросами? Потому-то после отчета и рассказов остальных, повар подошел к старейшине отдельно:
- Мастер Скобель, а нет ли у вас в Пади местечка, где можно было бы поселиться бездомному мышу? Временно или постоянно? Я повар, могу к кому в подмастерья хотя пойти или так..., - Лассе вздохнул. Мыш понимал, что тут и своих поваров достаточно, но как-то надо было закрепиться. А чтобы закрепиться, надо приносить пользу.

От старосты Стью улизнул при первой же возможности, уверенный, что мастер Кыш сможет всё толково рассказать, а у него была своя публика. Та, которая не станет читать ему проповеди и учить быть поосторожнее.

–... а я им: "Эй, кривозубые! Не знаете, мол, где Железный Дракон? Прячется он, говорю, как крыса какая?" – распинался Стью перед собравшимися у колодца – Ну они-то и опешили, стоят друг с другом переглядываются, а глазище ещё такие жёлтые, да на выкат, ну я-то вижу струхнули не иначе! Майк, ты бросать-то будешь мне тут до утра с тобой некогда возиться!

Прервав рассказ на самом интересном месте, бродяга поторопил оппонента по игре и, когда тот проигрался, дождался, пока его место займёт новый.

– Ну так вот, переглянулись и рванулись за мной – продолжал мышонок отсчитывая зёрнышки – Ну будь их двое трое, я бы их и порубал, ну уж от пятерых-то пришлось драпать! Да вот малышка Ани, лекарская дочка, заприметила куст какой-то, ядовитый мол, ну так я убегая его рубанул. Эй, а ну не мухлюй! Или думаешь не вижу я! нечего, что у пало к центру пинать!

Пригрозив оппоненту Стью, потом изобразил, как он на бегу срубает куст.

– Ну так одного прям привалило, а четверо за мной! Ну многовато думаю! – размахивая руками разглагольствовал Стью довольный всеобщем вниманием – Но не отпускать же их всех! Ну алебарду вверх кидь, а самому клыкастому в морду плюнул, ха! Он как взбеленится и на меня, ту-то его сверху и накрыло! Бошку пополам, что твой крыжовник! Вон видал какая зазубрина осталась!

Стью гордо продемонстрировал зазубрину оставшуюся на алебарде от падения на камни.

– Ну тут трое на меня, а я ещё до этого лаз заприметил – сделав кружок лапками, мышонок показал размер лаза – Ну я нырь туда, а эти за мной. Ту-то ловушка и схлопнулась. Чернявый этот молодчик, Мю, кажись, он чей-то умеет, как дунул тут дом-то и обвалился, а крысы под ним и остались.

Бродяга сделал очередной бросок и довольный сгрёб победные зёрна, ожидая пока новый игрок присоединится, чтоб можно было продолжить рассказ.

– Ну чуть погодил, пока те затихнут и за алебардой полез – продолжал рассказ Стью, когда первые зёрнышки вновь упали в кружки – Тут же, думаю, надо к нашим вертаться. Там-то ещё один крыс оставался. Он пленных стерёг. Но смотрю нет его нигде!

Стью выдержал драматическую паузу, позволив всем навострить ушки в ожидании.

– И тут мне говорят, что, мол, наш добрый-милый Преподобный Марти, в одиночку выбежал на того крыса и заклиная того сырным кругам напугал того, что он улепётывал, что твой заяц по весне! – Стью слегка рассмеялся – Ну того я не видел. За, что купил - за то продал! А ещё мы двух мышей спасли, одна в траву сразу юркнула, а второй с нами притопал. Во-о-от с таким пузом!

Сгребя очередной выигрыш, Стью довольный сложил их в мешочек. И решил, что пора бы ему и ретироваться, никто не любит, когда в 5 зёрен один и тот же мышь побеждает круг за кругом.

– Лады, братва, вы тут не скучайте, мне надо бы ещё к Бобу заскочить Алебарду подправить – закинув орудие на плечо Бродяга направился к знакомому оружейнику – Мне же ещё завтра на дракона идти, скорее всего. Ну или разбираться, что там с рекой сталось, что мы её с Кышем без всякой лодки переплыть смогли. В общем бывайте!

Петляя меж ржавыми "постройками" Стью действительно направился к оружейнику, чтоб тот поправил алебарду, а потом он собирался перекусить и немного вздремнуть, пока у старосты не появится новых поручений.

Казалось бы, считанные часы ушли у мышиного отряда на путешествие, а вернулся преподобный в родную Падь будто после многолетнего паломничества. Как подросли младшие мышата! Свежие всходы травы вымахали! А церковь пуще прежнего обветшала, новыми ржавыми пятнами пошла канистра. Естественно, всё это лишь казалось Марти, соскучившемуся по дому и, в глубине мышиной души, по привычной жизни без подвигов и опасностей.

Перво-наперво заглянул пастор в церковку: так и есть, непорядок! В канистру пробрался молоденький муравей-разведчик, и Марти пришлось аккуратно, чтобы не повредить малышу антенны, выдворять незваного гостя в травяную рощу метлой. За этим делом забылся преподобный, втянулся в хозяйственные дела. Раз в лапах метла, нужно заодно и подмести хорошенько в храме пол. Заполнить скорлупку со святой росой, подготовить завтрашнюю проповедь, заменить лепестки ноготков, что служат фимиамом... Вдруг опомнился посреди вихря бытовых соображений Марти: о раненом мыше позабыл! Только бы не опоздать!

И опрометью бросился в лавку Вересков.

Итак, на тот берег перебрались, но тут перед Кышем встал вопрос, что делать с переправой. Раньше паромщик наверняка бы оставил ее на месте - до Ржавой Пади далеко, так что пусть добрые мыши пользуются, но сейчас... по их следам могли пойти крысы и облегчать им жизнь Кышу совсем не хотелось.
- Веревку возьми, нечего крысам переправу облегчать! - паромщик передал ставшую немного короче веревку Стью, - А мы, если вернемся, новую переправу наведем.

Дальнейшая дорога до Ржавой Пади прошла без особых приключений, разве что непривычному к дальним переходам Коротколапу было тяжеловато, но и он с дружеской помощью в итоге добрался до конечной точки их путешествия.
Вернувшись в поселок, Кыш первым делом отправился к старосте.
- Старейшина Скобель, дело плохо, - начал свой рассказ паромщик.,- Верхний Дол практически полностью разрушен, жители перебиты. Причем далеко не все погибли из-за Железного Дракона, многих перебили крысы Черного племени, где Риттер верховодит. Крысы наслали дракона или просто воспользовались его нападением выяснить не удалось. Но крысы говорили, что Ржавая Падь на очереди и главным препятствием на их пути - Лоханкой - уже занимаются. "Об этом уже позаботились." ка сказал их командир. И правда - с рекой что-то произошло: течения нет, уровень воды падает. Вероятно крысам удалось перекрыть русло где-то выше по течению.
- И еще, старейшина Скобель, - не удержался паромщик, - У меня укради лодку. Судя по следам это сделали лягушки. Как бы они ее крысам не продали.

Старейшина Скобель как-то рассеянно выслушал паромщика, будто его собственные мысли занимали его больше, чем рассказ разведчиков. Лишь по поджатым губам и нахмуренным бровям старика было понятно, что Скобель все же слушает мастера и понимает насколько мрачные перспективы ждут поселения, если Железный Дракон всё-таки сможет пересечь Лоханку. Полной неожиданностью стало и участие в нападении на Верхний Дол Черных крыс. Слишком хорошо старейшина знал этих разбойников и грабителей, что держали в страхе земли, лежавшие по ту сторону Лоханки – каждый второй беглец, что приходил в Ржавую Падь был ограблен Черными Крысами или потерял родственника во время их нападения.
По если река пересохнет, ничто больше не сможет сдержать ни Железного Дракона, ни Черных крыс...

– Мы должны понять, что угрожает реке – сказал наконец Скобель. – Если она пересохнет, мы будем беззащитны. Если Черным Крысам мы ещё можем дать бой, то Железному Дракону нам противопоставить нечего... Мастер Кыш, вы и так сделали много, но могу ли я просить вас сопроводить группу до истока и узнать, отчего стала река? Я понимаю, что это не совсем ваше дело, но может быть, вы сможете сделать исключение ещё раз? Поговорите со Стью, Мю и остальными. Я думаю они не откажут. Что касается Фина... Ну что же. Я ждал чего-то подобного. Он так и не стал частью Ржавой Пади. Надеюсь он найдет свой путь в этом мире.

Заметив Лассе, который в нерешительности топтался у входа, не зная куда себя деть, Скобель жестом пригласил его подойти поближе.

– Мастер своего дела всегда может найти кров и место в Ржавой Пади. Мы будем только рады приютить вас, мастер Лассе, в нашем поселении. Но вы наверняка слышали, что Ржавой Пади грозит та же участь, что и Верхнему Долу. Так что с учётом того, что вы пережили, я пойму, если вы решите поискать для своего пристанища другое место.

***
Стью определенно был в ударе. Мало того, что остальные мышки, собравшиеся для игры у колодца, слушали его, открыв рты, так ещё и выигрыш сам шел ему в руки. Горка зёрен возле него все росла, пока карманы мышек не опустели и не стали загораться вечерние фонари.

***
Марта пригласила Преподобного к ужину – время было вечернее, а целительнице было прекрасно известно, что Марти жил сам и питался с подаяний паствы. Сегодня Марти весь день провёл с добровольцами и был в пути, а значит не исключено, что сегодня он лег бы спать голодным. Допустить этого травница никак не могла

– Хвала Сырному Кругу, раненый стабилен. Он пока не приходил в себя, но думаю, что теперь он пойдет на поправку. Ани, расстилай скатерть, сейчас будем ужинать.

История рассказанная Бобу была куда менее героичная и куда более... честная. Во-первых потому что Боб, постоянно имеющий дело с оружием, легко отличит зазубрину от боя с крысом от той, что образовалась от удара о камни, когда её бросили. В во-вторых, потому что Стью считал Боба настоящим другом, а перед друзьями кривить душой, как-то неправильно.

Стью рассказал, как боялся оглянуться, когда крысы рванулись за ним, как лёжа под завалами слышал грохот, перемешивающийся с их криками, и от страха не мог пошевелиться. Боб, не отрываясь от работы, в очередной раз советовал бродяге бросить это дело и заняться каким-нибудь ремеслом.

– Папаня мой говорил – как всегда отвечал на подобные предложения Стью – Что мы мыши народ скрытный и трусоватый, а значит, что если появляется в тебе смелость делать то, что другим не под силу, то надо эту смелость в себе вскармливать. А то, что страшно... Без страха никакой смелости и не бывает, вот как.

Получив обратно отремонтированное оружие Стью, несколько раз взмахнул на поверку и удовлетворённо кивнул.

– Годиться! – улыбнулся он Бобу – Спасибо тебе. Сколько с меня?

После ответа старейшины, Лассе опять принялся усердно и довольно долго разглаживать усы лапками сразу с двух сторон мордочки, всем своим видом излучая то же смущение, что и когда признался в своем полном незнании, что же происходит с переправой и даже где она находится. Но потом вдруг распрямился и посмотрел прямо в глаза Скобелю с отвагой. которую трудно было ожидать от столь сибаритствующего и трусоватого мыша, да и признаться он сам от себя такого не ожидал. Однако события с его родными мышами и деревней, вероятно, все же повлияли на повара, и он четко сказал:
- Я понимаю, мастер Скобель, больше, чем кто-либо здесь, вероятно. Верхний Дол был мне домом всю жизнь, и я не могу бегать до конца дней и думать, что где-то будет безопаснее. И я не хочу чтобы Падь постигла та же участь. Я пойду с мастером Кышем или кем-то еще и буду помогать чем смогу, хоть, признаться, не знаю, будет ли от меня какая-то польза, - вновь смутился толстяк и положил свои короткие лапки на объемистое брюхо.

Кыш рассказывал о результатах из вылазки и сердце паромщика обливалось кровью. Уж лучше бы старейшина Скобель ругался! А вот так... Кыш достаточно хорошо знал старейшину, чтобы не вестись на этот рассеянный взгляд, на эти расслабленно лежащие на столе лапы, на... В общем, лучше бы ругался...
- Я все понимаю, старейшина. И я пойду в верховья реки и узнаю, что случилось с нашей Лоханкой! - пообещал Кыш Скобелю, - Завтра же с утра отправлюсь!

- Ну что, Стью, починил свою алебарду? - паромщик нашел храбреца, выходящим из кузницы, - Помнишь, я говорил, что Лоханка сохнет? Если она совсем обмелеет. крысы смогут беспрепятственно добраться до Ржавой Пади, да еще и Железного дракона с собой привести. Старейшина поручил разведать, что случилось с рекой. Пойдешь со мной на разведку в верховья?

- Привет, Мю, как шапка? - поинтересовался Кыш к не расстававшегося с обновкой мыша, - Поспал хоть немного, согрелся? Старейшина сказал проверить переправу - ну ты помнишь, из упавшего дерева - пойдешь с нами?

- Да прибудет с вами Большой круг, преподобный, - Марти Кыщ нашел у травницы, - Мы собираемся завтра в обратный путь - старейшина сказал разведать, что случилось с Лоханкой. Не желаете присоединиться? - вообще-то паромщик сначала сомневался звать ли святого отца, мыша абсолютного мирного, в подобного рода путешествие, но потом, вспомнив его рывок на городскую площадь Верхнего Дола, обративший в бегство вооруженную крысу, понял, что не может не предложить тому поучаствовать в вылазке. А уж Марти пусть сам решает. идти или не идти.

Лассе паромщику даже звать не пришлось - тот откуда-то узнал про поручение Скобеля и не успел паромщик сделать и пару шагов от жилища старейшины, как новоиспеченный житель Ржавой Пади уже предложил ему свои услуги. Ну как тут откажешь?

Много чего случилось за один этот день, особенно для маленькой мышиной жизни. Сначала сказка о Железном Драконе обратилась в слух о его существовании, а затем и слух обзавёлся самыми, что ни на есть, наглядными доказательствами в виде перемолотого селения. Ох и страху натерпелась Ани, такого, что ни разу в жизни до этого её разум не тревожил. Хорошо было лишь то в произошедшем, что Ани была такой малышкой, из-за чего не только оберегали её от бед другие мыши, но и сами её тело и разум стойко переживали свалившиеся испытания.

Ани сразу честно рассказала маме о том, что случилось, и о том, как она себя чувствовала. О таких вещах они с мамой не шутили и не таили ничего, так уж сложилось в силу призвания. И вывод был простым и успокаивающим: ничего страшного с её головкой не происходило, просто перенервничала за день после лет спокойной жизни. Сбалансированный ужин и хороший сон, вот и все показания.

Также, показала ей Ани и фляжку и рассказала, что помнит, можно сделать на основе ягодной бражки настойку, они такие продавали селянам, когда возникала необходимость. Но была у Ани и другая мысль. Она рассказала маме о том, что сделал Мю, и как он себя после этого чувствовал. Марта живо заинтересовалась рассказом, всё же, такие как Мю встречались ей нечасто, от чего пробуждался в ней даже какой-то слегка исследовательский интерес. Нельзя ли сделать такую настойку, что поможет ему восстановиться в трудную минуту, не столько физически, сколько умственно? Марта призадумалась и поняла, что ей потребуется немного времени, чтобы дать такой ответ. Но пообещала, что обязательно сделает ей из этой бражки и простую лечебную настойку, если ничего не придумает.

К ужину пришел Преподобный Марти, чем порадовал Ани, его вид и наставления оказались завершающей деталью домашнего умиротворения. Всё хорошо, Ржавая Падь пережила столько напастей, и эту переживёт. И Ани, конечно, сидеть сложа руки не будет. От того Падь и переживает напасти, что усердно трудятся живущие в ней мышки. И чтобы пережить эту, нужно обязательно узнать, что же там с рекой и переправой. Ани, конечно, не понимала в полной мере, как те или иные вещи защищали поселение, но всегда умела отвлечься от своих дел, зачастую даже этого и не хотя, чтобы подслушать разговоры и узнать важную для себя информацию. Вот и сейчас, накрывая на стол, ушки навострились на слова зашедшего на минуту Кыша, что звал Преподобного в новую вылазку. На девчонку мастер Кыш и не глянул, но когда это останавливало молодых от временами излишней инициативности. Пусть и натерпелась она страху, но от того стала лишь сильнее, а значит, отправится с командой снова, о чем и сообщила маме и Преподобному, только лишь они приступили к трапезе.

Сперва преподобный думал отказаться от приглашения Марты. Всё-таки Ани, должно быть, хотелось после насыщенного впечатлениями дня побыть с мамой наедине подольше. К чему стеснять семейный ужин? Не раз доводилось Марти заканчивать свой день на пустой желудок, и потребности его были привычно малы. Впрочем, свой протест, вопреки воле пастора, высказал его предательски заурчавший на всю лекарскую лавку животик. За всеми приключениями преподобный нагулял изрядный аппетит. И Марта так строго приказала ему садиться за стол, что Марти не осмелился ослушаться целительницу!

Пока маленькая хозяйка собирала столовые приборы, в лавку заглянул мастер Кыш. Он деликатно предложил преподобному отправиться в новую экспедицию, к истоку Лоханки по просьбе старейшины. За привычным укладом вечерних дел Марти едва не забыл о загадочном обмелении реки и опасности, что будет грозить Пади, переберись враг через водную преграду! Конечно же, Марти пойдёт в новый поход! К тому же в деле могли быть замешаны лягушки, а отец Роберто всегда лелеял мысль обратить их в сырную веру. Недаром же в писание о Круге включена притча о лягушке, унесённой ураганом в молочное море, вдали от берегов. Сопротивляясь судьбе она так барахталась и била лапами, что обратила молоко в сыр, добралась на сырном плоту до берега и угостила тем же плотом своих мышей-соседей. Словом, преподобный преисполнился не только решимости помочь друзьям с тайной Лоханки, но если посчастливится, то ещё и устроить миссионерское посольство к лягушкам.

Стоило собравшимся приступить к трапезе, как Ани объявила, что отправится к верховью речки вместе с остальными. В нежном полудетском голосе мышки звучала такая же решимость, что звенела в указаниях её мамы, когда больным требовалась срочная помощь. Пастор собрался было прочесть Ани лекцию о добродетели осторожности, уж очень он тревожился о малышке. Но слова проповеди застыли на языке. Ведь именно благодаря знаниям лекарской дочки о чернокорне, они сумели одолеть крыс, выручить мастера Лассе, остались целы и невредимы! Ани не просто заслужила право выбирать собственный путь. Преподобный начинал подозревать, что путь Ани - это воля Большого Круга. От нахлынувшего воодушевления Марти крепко обнял мышку, очертил её уши символом круга и торжественно поклялся перед озадаченной Мартой защитить её дочь во что бы то ни стало.

После ужина же преподобный вернулся в церковь, снял заслонки со светляковых лампад и, едва приступив к чтению Сырного Писания, умиротворённо засопел.

– Ага, как новенькая – отозвался Стью – Можете на меня рассчитывать, мастер Кыш, я по этому берегу все тропки знаю, со мной оно всяко сподручней будет.

Договорившись с Кышем о времени выхода, Стью, наконец, направился домой. Надо было приготовить ужин и проверить, как там папаня. Разум старика продолжал слабеть, а после того, как прошлой зимой не стало матушки, реальность всё чаще от него ускользала.

– Ну как там поживает Роберто? – добродушным тоном поинтересовался отец, который был занят приготовлением каши – Надо как-нибудь собраться, да сходить на проповедь, да колени уже не те...

– Нормально, па – по привычки отвечал Стью – Говорят вон к нам новый пекарь с Верхнего Дола переселился, как освоится принесу тебе пару его булочек.

– Пекарь это хорошо, доброму мастеру всегда место найдётся – задумчиво произнёс старик – А чего эт ему в Доле не сидится? Бывал я там, справное поселение.

– Да кот его знает, я в чужие дела не лезу – уклончиво ответил Стью – Завтра мы с ребятами на весь день в поход, так что ты меня не теряй. Мастер Кыш будет учить лодкой править.

– Кыш? – удивился отец – Это когда он успел мастером-то стать? Он же сопляк ещё совсем...

Тут отец замялся, как всегда бывало, когда реальности в которых он прибывал наслаивались и вызывали у него противоречия, а Стью пожалел, что упомянул паромщика.

– Ну ты, это – выйдя из ступора пробормотал отец – Осторожней там, Лоханка она с характером, знаешь ли.

– Само собой – натянуто улыбнулся Стью – Ты же меня знаешь, бать, я на рожон никогда не лезу.

– Ага, конечно – добродушно рассмеялся отец – Ну вроде готово, давай ужинать.

Остаток вечера прошел за привычными разговорами ни о чем, а когда Стью уложил отца спать, то выкроил немного времени, чтоб поизучать карту. В конце концов так далеко он ещё не забирался, и было бы обидно пройти мимо какого-нибудь ориентира от того, что запамятовал нарисованную схему.

Когда Стью зашел к Бобу, тот уже складывал инструменты и подметал пучком папоротника пол, выметая металлические стружки, опилки и окалину, однако отказать в просьбе другу не смог. К тому же он знал, что Стью не из молчаливых мышей и наверняка скрасит работу интересной историей. Так и вышло – пока мастер правил лезвие алебарды, дивясь глубоким вмятинам, Стью рассказал о своих приключениях – и гораздо ближе к правде, чем у колодца. На вопрос об оплате мастер-кузнец махнул рукой на стол – мол, оставь, сколько не жалко. Все же дело обошлось без горячей ковки, да и времени мастер потратил немного. А еще Стью был его другом, поэтому называть какую-то конкретную цену Боб не стал

***
– Непросто это, Ани – вздохнула целительница, обдумав просьбу дочери. – Мю не такой как все... Он из тех мышей, что несут в себе след Большой Белой Комнаты. Ты наверняка слышала, что среди нас живут мыши, которые обладают удивительными способностями. Эти способности могут быть разными, но всех их объединяет одно – все они происходят от мышей, что побывали в Большой Белой Комнате, где Двуногие делали с ними разное, что и словами не передать... Все эти мышки странные и всем им, даже тем кто никогда не был в Большой белой комнате, она иногда снится по ночам... Говорят, что и Старейшина Скобель был в Большой Белой Комнате – именно после нее к нему начали приходить его видения. Так что не обещаю, но попробую приготовить что-нибудь полезное. А сейчас помоги мне накрыть на стол – скоро в гости зайдет преподобный.

***
Стью часто рассматривал карту – каждый раз когда предстояло идти в новое место. Ведь старик-отец когда-то отвалил за нее столько зерна, что она просто должна была быть настоящей. Не хотелось думать о том, что какие-то пройдохи просто обдурили старика, заметив его слабость, и всучили ему какую-то подделку. Сначала Стью сильно злился – как тут не злиться, если они потом два месяца жили впроголодь, пока Стью не удалось наконец восстановить утраченные запасы, чтобы в надвигающуюся зиму не протянуть ноги от голода. Работал он тогда как проклятый, где придется, и днем, и вечером, а иногда и ночью – даже вспоминать об этом не хотелось. Отец тогда очень расстроился, а потому Стью стал время от времени изучать карту, будто она действительно чего-то стоила и сам заставил себя поверить, что она настоящая. Много где удалось побывать за последние годы смелому мышу, однако нигде и близко он не находил ни птичьей лапы, ни других элементов, изображенных на карте. Но традиция изучать карту перед каждым походом – осталась. И надежда, что клад все-таки есть, жила в сердце мыша – как и вера в то, что отцу когда-нибудь станет лучше, а его болезнь, активно прогрессирующая последние годы и безжалостно стирающая память, когда-нибудь отступит.

***
Никто не отказал Мастеру Кышу, когда он позвал знакомых мышей в новый поход. Разве что Мю по-прежнему выглядел плохо, а потому мастер решил, что лучше ему отлежаться дома и настоял на том, чтобы мышь сходил к травнице, хотя как известно, все "тронутые" Большой Белой комнатой не любят любые манипуляции со своим телом. Зато к группе решил присоединиться пекарь Лассе, так что из поселения выходили впятером.

Идти решили вдоль реки и сперва проверить поваленное дерево выше по течению. Выйдя к реке, Мастер Кыш бросил по привычке взгляд на камень, служивший вехой для измерения уровня воды – он былна минимальной отметке, на которой бывал в самом конце лета в особенно засушливые годы. Только сейчас была первая половина лета и солнце пекло не особенно сильно. Если так пойдет и дальше, то за какие-то две-три недели река превратиться в лужу, а затем и вовсе пересохнет. Допустить этого никак было нельзя: потерять Лоханку означало бы лишить Ржавый Предел естественной границы, защищавшей ее от угроз с того берега.

... Кыш был глубоко погружен в свои мысли, а потому первым розовую лодку паромщика заметил Стью, который шагал во главе отряда. Лодка довольно быстро плыла в том же направлении, в котором двигалась группа. Только вот тех, кто вел лодку видно не было. Но и сказать, что она плала по течению, было нельзя – из-за отсутствия этого самого течения. Присмотревшись, Кыш заметил вора – это была лягушка, которая быстро плыла прочь от группы, толкая лодку перед собой.

- Мастер Кыш, Мастер Кыш – зашептал Стью и толкнул старшего товарища локтем в бок, отрывая того от своих мыслей – Гляньте! Лодка-то ваша, не иначе как!

От возбуждения Стью не знал что делать! То ли бежать и отбирать лодку, то ли крикнуть ворюге, чтоб убирался, то ли затаиться и устроить засаду. А потому решил довериться старшему товарищу.

– Что будем делать?

- А, что? - воспользовавшись тем, что у отряда был проводник, паромщик немного задумался, - Лодка? Точно, моя!
Кыш взглянул на реку, оценивая расстояние. Нет, для веревки далековато...
- За ней, вдоль берега! И не шуметь! - приказал Кыш, - Проследим куда она направляется, а там поймем, что делать.
Говоря это, паромщик пытался разглядеть зеленого похитителя - неужто это кто-от из знакомых лягушек решил так некрасиво поступить?

Рассмотрев воришку, Кыш понял, что лягушка буксировала лодку выше по течению, если бы оно конечно было. И лягушка была Кышу хорошо знакома. Конечно, не по имени и не лично – с лягушками Кыш разговаривать не умел, но зато проведя столько времени на реке, научился их различать. Если для остальных мышек они все были на одно лицо, то Мастер Кыш мог уверенно отличить Ловкача от Тромбониста, а Пучеглаза от Жокея. Теперь он был почти на 100% уверен, что лодку украл – Жокей, получивший такое имя из-за белесоватого цвета кожи на задних лапах, напоминающей наездника Великий Двуногих, что был намалеван на жестяной банке, отделявшей его дом от лавки цветочницы Клары. В банке был коричневый порошок

Жокей был одной из самых безобидных лягушек – не орал, не стремился обрызгать пассажиров паромщика, не старался напугать, выпрыгнув из-под самой лодки, как Ловкач, словом вел себя весьма прилично и тихо. До вчерашнего дня, отметившись сразу кражей. И наверняка Кыша он знал, как и его приметную лодку. Оттого было вдвойне странным, что он пошел на преступление.