[Следы на снегу] | ходы игроков | 2. Черный Ручей

Кого и за что загубили и скинули в овраг на поживу зверью - рыцарь так и не сказал. А Седрик - не спросил. Хотя очень хотелось. Как хотелось и скосить взгляд на страшное - на каркасы некогда живых людей, чужой волей превращенных в груды мяса и костей. Лишенные божественной искры Творцов, лежат, все еще почти как люди - но уже, получается, и не люди. Жутковато.
Но - приказ был глядеть по сторонам, и Седрик глядел. Никого и ничего, впрочем, не углядел, пока Мордред не выбрался наружу, так ничего толком и не рассказав.
Ладно.

Приблизились к чернеющему остову, в котором сын мельника безошибочно опознал знакомые очертания. Давно, видать, запустела кормилица - торчат сиротливо кости остова, колесо временем и стихией погрызено, от запруды и вовсе следа не осталось, если она и была. Седрик сглотнул подступивший к горлу ком - после оврага с покойниками, напомнившего о преходящей натуре человеческой, вид заброшенной, мертвой мельницы вызвал острый приступ тоски. Словно это он, Седрик, там стоял, всеми забытый и никому не нужный, после того как конный разъезд сеньора походя задавил отца и прежняя жизнь, вместе с детством, закончилась. Парень украдкой сморгнул накатившую слезу и отвернулся, преувеличенно деловито возясь с навьюченной на Помпона аммуницией.

В свете новых деталей, открывшихся на месте стоянки и в овраге, сквайр все-таки сменил топорик на меч, а на спину привесил щит. Лесное зверье этим, конечно, особо не напугаешь, но против куда более опасного зверья двуногого так оно, пожалуй, будет сподручней. И пошел по кромке леса вкруг мельницы, скрываясь в тени деревьев, как учил рыцарь.

Седрик

Тебе сказали, ты пошел. Всю науку тайного перемещения призвал в работу, Мордред не только фехтовать учил и байки рассказывал. Пару раз тебе доводилось общаться с оруженосцами других рыцарей. Настоящие сквайры, конечно, с тобой не общались, а вот всякие простолюдины, которые за лошадьми прислуживали и поклажей занимались рассказали, что рыцари, обычно, учат другому. Меч, конечно, фехтование мечом - это такая наука, где практика нужна ежедневно, доводить руки-ноги-голову до такого состояния, что ты сразу же все стойки запомнил. В бою доля секунды, неправильно выбранная позиция или пропущенный финт равноценны смерти. Ну и гербы всякие учат, этикеты, поэзии даже.
Мордред был не таким. Сразу было понятно, что он - иной, потому что в сквайры простого сына мельника не берут, это удар по его репутации. Но твой господин и наставник был не из тех, кто смотрит на такие вещи, у него была практическая нужда и он нашел её решение в твоем лице. И теперь тебе приходилось учиться махать мечом, работать щитом (тоже не рыцарская история совсем), читать следы, ходить по лесу так, чтобы кабану конкуренцию в громкости не составить. Всякие прочие науки он тебе тоже передавал, потихоньку, связанные и с наемнической долей, и с убийством чудищ. Так что жизнь твоя сулила не балы и турниры, а, скорее, холодные ночи, голодные глаза существ, от чьего вида кровь в жилах стынет. Но и специалисты такие были всегда ко двору, пусть даже и через заднюю калитку.

Крадешься по кромке леса забирая вправо. Бдительно смотришь по сторонам, отмечаешь пустоту. Щебечут птицы в лесу, что-то шуршит в высокой траве зарастающей делянки. Шумит вода.
В какой-то момент упираешься в реку - берег тут землистый, но крутой, да и воды уже больше, не перейти вброд, только грести. Убегает Черный Ручей, непонятно почему ручьем названый, дальше в лес, под сень деревьев.
Собрался было уходить, как заметил на другом берегу - из лесу вышел человек. Далеко, видно только темную фигуру, расстояние до него около полукилометра, но трава мешает его разглядеть. Шапку видишь, как и то, что крутит головой фигура, озирается. И покачивается из стороны в сторону, бредет к мельнице.

Мордред

Отправил сквайра на разведку и встал в глубине. Из-за деревьев все равно видишь и потихоньку зарастающую выделку - здесь когда-то было поле. Небольшое: огород, какие-то посадки для себя и семьи. К мельнице ведет ваша тропинка - заросшая дорога, - сквозь поле и находится постройка от тебя прямо и правее. Слева, на другом берегу реки, ближе к лесу различаешь пару все еще торчащих обугленных балок. Видно там стоял дом, где сам мельник и жил, поодаль от шума воды и от работающих механизмов, но не слишком.
Кто знает, что тут случилось и когда, но молодые деревья тут и там стоят уже уверенно, пару-тройку лет точно. Хотя ты и не лесничий, чтобы такие детали понимать.

Седрик пригнулся машинально, хотя и так был уверен, что в тени деревьев с открытого места его не разглядеть. По крайней мере, не на таком расстоянии. Понаблюдал еще какое-то время за окрестностями, но никто больше не появился.
Что это за тип такой? И шатается, как пьяный - хотя чего ему тут, пьяному, делать, в этакой глуши. Подозрительно!
Рассудив, что других подозрительных вещей он не высмотрит, да и идти дальше речка мешает - Седрик повернул назад, и таким же настороженным аллюром двинул обратно к стоянке.

- На этой стороне ручья ничего, - сообщил он Мордреду, - а вон там, на том берегу, из леса вышел какой-то мужик. А может, и баба - далеко там, выстрела четыре, а то и пять, непонятно. Но, думаю, мужик - шапку разглядел на нем. Идет неровно, как после браги. К мельнице. Уже, наверное, дошел.

Все это Седрик выпалил единым духом, и только в конце, опомнившись, добавил:
- Сэр?..

Мордред кивнул Седрику головой, после чего снова посмотрел на мельницу, медленно ворочая мысли в голове.

– Хорошая работа, Седрик. Что же, пойдем, познакомимся.

Маскировать долго не пришлось, толком лагеря не успели разбить. Двинулись сначала по лесу, забирая вправо от дороги, а потом через поле. Высокая трава была холодной, мокрой, цеплялась за доспех, но все-таки скрывала пригнувшиеся фигуры. Идя по дороге вы оказались бы как на ладони для возможного стрелка, засевшего на втором этаже мельничной развалины.

Ближе к постройке дорога была уже разбита. Видите знакомые следы от телеги, множество старых следов от ботинок и кровь. Брызги крови на земле, потом на крыльце и возле покосившейся двери. Причем, поверх старых брызг крови - свежая, только начала остывать.
Мельница кажется оставленной, но изнутри слышите какой-то полустон-полуплач. Кто-то негромко причитает.

Холод, почти родниковый – скатывается каплями за пазуху, льдом бодрящим делающий доспех. Влага все делает невыосимо студеным. А в связке с ветром... Белый был готов спорить на любые деньги, что в месте с сильным ветром и высокой влажностью были самые тяжёлые зимы, пусть там даже могло и не быть снега. Холодно в таких местах, в общем.

Не слишком приятный спутник при всякой пластунской работе – то ли роса, то ли просто место водянистое. Но хоть грязи поменьше налипает.

Убедившись, что сверкающих хищных глаз не видно, а болты и стрелы не полетели булькающей и хрипящей в груди смертью, Мордред выпрямился и встал у стены мельницы – так, чтобы и не прижиматься, и изнутри не быть замеченным. В щели доспеха набилось травы, кое-где только зеленые листики, а кое-где и с корешками, разве что цветов не нацеплял на себя. Почти маскировка.

На Седрика посмотрел – головой мотнул в сторону угла строения, а потом пальцем в воздухе полукруг описал горизонтальный, отсюда и за угол невидимую дугу проводя, на который и кивал. Сам же меч перехватил покрепче и двинулся ко входу.