[JR] 1000 ЧЕРТЕЙ!!! | ходы игроков | Таинственный остров

То обстоятельство, что их маленькая пиратская команда далеко не слаженный артиллерийский расчёт, а потому трудности при работе с пушками неизбежны, для Тью не являлось большом сюрпризом. Тем более, без толкового канонира. Но главное – дело спорилось! В очередной раз подтверждая тезис, что упорство и труд в конце концов всё перетрут.

А посколько хорошая новость не приходит одна, очень вскоре вернулся ещё и блудный музыкант. С достаточно любопытной информацией.

– Неужели ни анаконды, ни хотя бы леопардов? – Уточнил квартирмейстер, хмыкнув. – Ну кто бы мог подумать… Если серьёзней – с возвращением, Пью. Каждому порой необходимо перевести дух и прийти в себя. Именно так ошибки в конечном итоге становятся драгоценным опытом.

– Итак, парни, самое время подвести небольшие итоги. – Гордо объявил любящий констатировать очевидное флибустьер, пока мистер Мор подобрал ядро и благополучно потащил оное к пушки. – Совместными усилиями мы успешно выполнили первую часть плана, разместив корабельные пушки на острове. Нынче же пора переходить к следующему пункту. А именно – выманивать великана на открытое пространство. Сомневаюсь, что для такого сложного и опасного дела отыщется много добровольцев. Поэтому займусь данной задачей лично. Когда увидите меня, стремглав удирающего от Атланта, немедля открывайте огонь.

– И не беспокойтесь, джентельмены. – Попытался успокоить соратников Том, достав катласс и начав осторожно красться в направлении северо–востока. – Насколько я могу судить, великан скорее сильный, чем проворный и быстрый. Поэтому убежать от него, коли что-то вдруг пойдет не так, как планировали… Ну, может не совсем просто, якорь мне в глотку, но вполне соответствует нашим силам!

- А много ли у нас зарядов?

Если мы сейчас вдарим по аллигаторам, то останется ли на долю великана? Если ядра и порох есть - предлагаю так и сделать, то есть не накрутить хвоста зелёным, занять их позицию - и потом ударить на север в поисках апельсинов.

Вряд ли сабля тебе поможет - подумал Клоф, глядя на отправляющегося на вылазку Томаса, - Зато ядро...
- Ну что, забьем заряд мы в пушку туго? - спросил - хотя вряд ли это был вопрос - Генри, - Приготовим угощение для великана?
Вот только что они будут делать, если гигант появится с другой стороны?...

Нормальные пираты всегда идут в обход. Но Тью, прикинув, что обходить придется и крокодилов и их болото, решил срезать. Где-то бочком, где-то ползком, крался он меж лиан к вчерашней полянке. Интересно, куда подевались туземцы. И что они о них думают. И не… Квартирмейстер не успел развить мысль, как был вынужден замереть на месте, услышав внушительные охи, вздохи и душераздирающий скрип. Едва все это стихло, он отважно продвинулся еще на полтора шага и, скрывшись за стволом, рассмотрел, наконец, поляну.

Мохнатое чудище настороженно оглядывалось, сидя на какой-то громадной несуразной конструкции, напоминающей одновременно козлы и ткацкий станок. Сделано это все было из стволов деревьев, лиан и парусины. Эта конструкция и скрипела под тяжестью верзилы. И продолжила этим заниматься, когда он опустился на нее спиной и подобрал с земли бочку, из которой торчал ствол бамбука. В другой руке оказалась пальмовая ветвь, коей великан начал обмахиваться. Выглядел он как тот, кого разбудил какой-то грохот, но, вскочив, он понял, что это у соседей и теперь приложился к "соломинке", дабы заесть стресс.

Насмешки Томаса ранее кок снёс стоически, только слегка побагровел и пообещал себе при случае подлить квартирмейстер в кружку с ромом воды — высшая степень коварства, которую он мог придумать.
– Будет тяжело красться незаметно по болоту с этими пушками на плечах... – высказался Пью сверля недоверчивым взглядом крокодилов, сверливших его в ответ озлобленными и голодными(так коку по крайней мере показалось).

– О, думаешь нам стоило его отравить? – не вполне уловив суть переспросил он Генри, представляя как готовит муляж апельсина и нашпиговывает его пороховыми зарядами.

– Святой отец, а умеешь ли ты преподобному Христофору Африканскому говорить с дикими животными? Может уговоришь этих крокодилов дать нам себя изловить, запрячь — тогда бы мы могли бы сделать из пальм пару волокуш и верхом на крокодилах отправились бы на поиски волосатого чудовища. – решил чутка подразнить падре, заскучавший без рома или славной схватки Пью.

Если попробовать немного порассуждать логически, то варианта, куда таинственно запропастились туземцы-проводники, Томас видел ровно два. Во-первый, аборигены могли, подобно пиратам, успешно оторваться от преследования, и теперь спокойно отдыхать в своём поселении. В таком случае Тью оставалось лишь мысленно поблагодарить их за оказанную услугу и пожелать всего наилучшего. В конце концов, возвращаться в общество бодро шпарящих на латыни дикарей квартирмейстер точно не планировал. Нечего злоупотреблять чужим гостеприимством, будь ты хоть трижды флибустьером.

Второй же вариант, увы, выходил несколько менее радужным. Потому что коли островитяне удрать от чудища не смогли, то… ой? Или даже ух. Как говорится, се ля ви. Впрочем, сейчас скорее се ля морт.

Однако при печальном исходе, корсар по-прежнему не собирался лить крокодильи слёзы и рвать на себе камзол. Не из того теста слеплен Томас Тью. И всеобщим другом-спасителем, сохрани Господь, чернобородый морской разбойник точно не являлся. Не сумел уберечь новых знакомых? Так отомстит за них.

Тем паче, что ради битвы с великаном команда, в принципе, и возвращалась. Бесплодность дипломатических порывов давеча наглядно продемонстрировал Каналья, когда как оставлять Гаргантюа в покое… Ну, можно наверное. Но тоскливо и подозрительно напоминало трусость. А трусом грабитель, головорез, кутила и просто славный малый Том никогда не слыл.

Достав пистоль (сабля в левой руке скорее придавала пирату моральных сил, служа в качестве своеобразного оберега), квартирмейстер твердой походкой сделал несколько шагов, выходя из укрытия.

– Сэр Волосатый Гигант. – Громко и четко объявил Тью, целясь в бочку с бамбуковым стволом. – Властью, данной мне морским братством и капитаном Ори, вы обвиняетесь в убийствах, пожирании людей, похищении цитрусов и порче одного драгоценного распятия. Ну, а еще у тебя рожа страшная.

С последними словами Томас, желая обеспечить максимальный успех скромной провокации, выстрелил прямо в "чашку" верзилы. Испорченный послеобеденный отдых противника, между прочим, тоже своего рода маленькая победа. После чего прибег к практическому исполнению "тактического отступления", обратно к товарищам. Сей достойный маневр уже не раз выручал кладоискателя за время экспедиции. Глядишь, с толикой удачи поможет выпутаться еще разок?

Итак, операция началась!
Застрельщик Тью пошел вперед, а Генри, как самый опытный пушкарь остался в засаде, в ожидании, когда великан предоставит ему возможность проявить свое мастерство вов сей красе.

Не успел Гаргантюа осознать, что в правом ухе у него жужжит квартирмейстер, как бахнул выстрел и, расплескивая драгоценный оранжевый сок, бочка разлетелась на тысячи щепок.

– ¡Mil demonios! – взревел громила и вскочил… бы. От резкого рывка конструкция из паруса и палок не выдержала и подломилась. Джунгли содрогнулись когда великаний копчик впечатался в твердь земную, а после огласились уже куда менее членораздельным ревом.

Только когда обод бочки, служившей великану бокалом с пронзительным уииииу пронесся в дюйме от головы, Томас осознал, насколько рисковой была его выходка. Страшно подумать, чем обернется брошенное великаном ядро. Окрыленный удачей и подгоняемый воображаемыми последствиями неудачи, он несся через лес, буквально разрывая встречные папоротники на части. Внезапно поверхность стала какой-то неровной и Тью с ужасом осознал, что под каблуком только что было что-то живое. Вот еще раз. И еще. Впереди уже показались коллеги, приветственно машущие шляпами… или, возможно, их жесты означали "свали с линии огня, придурок", ибо над позицией уже курился дымок зажженных фитилей. И в этот момент Томас споткнулся, вбурился носом в землю и почувствовал страшную боль в ноге. Один из истоптанных им крокодилов таки поймал несущегося мимо пирата за пятку. Можно было утешать себя тем, что с линии огня он таки ушел. Точнее, упал. Но в целом… в целом положение было отчаянным.

Каналья вряд ли мог чем-то помочь у пушки, из которой не умел стрелять и которую не знал, с какого конца надо заряжать. Поэтому он бросился к Томасу, надеясь вырвать его из лап рептилии и свалить с ним обратно под защиту артиллерии.

Как гласит старинная пиратская мудрость: "Кто не рискует, тот не пьёт ром". Томас ром пил. В особенности на твёрдой земле, когда веселье не могло помешать командной дисциплине. Впрочем, главное сейчас не это, а то что события, как ни странно, покамест шли в целом по плану.

Но, естественно, не без нюансов. Отважных крокодилов Тью не то, чтобы совсем не учитывал, но закономерно придавал угрозе оных несколько меньшее внимание, чем великану. А уж когда чудовище, клюнув на приманку, бросилось в погоню за квартирмейстером, мысли о чешуйчатых совершенно отошли на второй план. Недюжинная ловкость и придавшая ускорение мотивация помогли пирату увернуться от одного пресмыкающегося, ускользнуть от второго и миновать третьего. Да, вот незадача – четвертый крокодил большо шустрый оказался. И, к сожалению для храброго Тома, ещё и цепкий.

Однако отчаянность ситуации лишь придала моряку дополнительной ярости. Пусть времени перезаряжать пистоль катастрофически не хватало – Тью до сих пор сжимал в левой руке сабля. Оружие, едва ли способное ощутимо навредить гиганту… но уже доказавшее пользу в борьбе с рептилиями на практике. Правда, это были немного другие крокодилы… Что же, нынешние разделяем судьбу сородичей. Сами напросились.

Таким образом, решив угостить голодное животное холодной сталью, флибустьер начал рубить так, как не рубил ещё никогда в жизни. Благо, именно в экстренных ситуациях человек способен мобилизовать внутренние резервы, не думаю о пресловутом "потом". Всё или ничего, вот один из главных пиратских законов. Фортуна, в конце концов, не спроста улыбается смелым.

– О-огонь! – Коротко и свирепо скомандовал квартирмейстер, положившись на товарищей. Иногда ключ успеха кроется в деле…Дили… короче говоря – в грамотном разделении обязанностей.

Наконец пираты догадались разбежаться по сторонам, открыв дорогу ядру, что уже прямо-таки изнемогало в стволе пушки.
- Выстрел! - крикнул Генри и поднес фитиль к орудию. - Ба-бах!
От последовавшего грохота любой правильный крокодил или великан должны были как минимум упасть в обморок или убежать кда подальше. Но это. если перед ними были правильные крокодилы и великаны...

А вот Пью оставленный за канонира второй пушки не спешил стрелять. Он ждал когда дым рассеется и будет понятно попал ли куда надо выстрел Генри или надо добавить. Всё от того что после того как они оба выстрелят они вероятно не успеют перезарядить пушки и выстрелить снова. Это вам не мушкет перезаряжать!

Господь завещал любить ближнего своего. Трудно сказать, любовь ли двигала Канальей или еще какие чувства, но он отважно бросился в самую крокодилью гущу, не желая отдавать квартирмейстера на съедение. Тот, впрочем, и сам отбивался как чорт, сабля стучала по гребням рептилий и иногда даже находила там мягкие места. К сожалению, крокодилы, в свою очередь, обнаружили мягкие места на теле падре. Неизвестно чем бы закончилась эта куча-мала и кто бы остался сыт, но тут из кустов вывалился разъяренный гигант, увидев пушку, он резко затормозил и подался в бок, под защиту деревьев. Грохнул выстрел и джунгли заволокло дымом.

То ли выстрел, то ли великанья поступь их распугала, но крокодилы как мыши бросились врассыпную. Каналья подхватил прихрамывающего Томаса и они поспешили ретироваться. Когда дым рассеялся, ни одного крокодила поблизости уже не было. Великан выбирался из-под скошенной выстрелом пальмы и, кажется, собирался использовать ее ствол как подручное средство по борьбе с пиратами.

— Помогайте! — хрипит старый добрый Пью, вбивая киянкой клинья и вцепившись в чёрный чугунный ствол пушки, пытаясь навести её на приближающегося врага. У него только один выстрел, и он должен попасть во что бы то ни стало. У Пью выступает пот на лбу, едва он видит, как великан подхватывает сломленную ядром пальму словно прутик!

- Еще на немного вправо! Еще чуток! Вот теперь нормально, - подправил Клоф прицел их орудия. Теперь главное, чтобы какой-нибудь низко летящий крокодил не испортил все дело...
Крокодилы не летают, говорите? Ха, на этом острове все может быть, в том числе и летающие громадные ящерицы! В этом Генри был абсолютно уверен. Ладно, не уверен, но совершенно не удивился бы, если бы такео произошло.

– Гран мерси, падре. – Поблагодарил францисканцы, стоило им отковылять на безопасное от рептилий расстояние. – Одной проблемой насущной меньше. Впрочем, из огня, да в полымя?

Потому как один вид великана, вооружившегося очередной могучей дубиной (вот, вроде, дикарь-дикарем, а как ловко ухитряется находить импровизированное оружие!), сподвиг Томаса немного нервно сглотнуть и ещё разок убедиться в том, что отнюдь не крокодилы являлись вершиной пищевой цепи на этом острове. Честно говоря, с каждой минутой вера флибустьера в победу над подобным Голиафом всё уменьшалась… Ну да чёрт с ней, с верой. Чернобородый корсар всегда считал, что бояться и сомневаться – нормально, до тех пор пока ты можешь перебарывать свои страхи. По-сути, в этом и заключается мужество.

И подобно капитану, идущему ко дну вместе с кораблей, квартирмейстер до последнего вздоха прикрывает штурмовую группу. Тем паче, что с покусанной ногой всё рано далеко и быстро не убежишь…

– Эй, страшилище! – Вновь окликнул гиганта Том, весьма наглым тоном. – Ты, кажется, хотел со мной разобраться? Так чего тормозишь, увалень? Давай решим всё раз на раз, как подобает мужчинам!

К сожалению людоед, как подозревал пират, едва ли понимал человеческую речь. Однако квартирмейстер планировал решить данную проблему старым проверенным методом. Проще говоря, снова выстрелив в волосатого Самсона. Навредить зверюге с помощью пистоля, конечно, задача почти невыполнимая… А вот отвлечь, давая старине Пью возможность поточнее прицелиться из пушки – вполне.

- Дети мои, да благословит Господь Вас на подвиги ратные, да поможет он искоренить еретические наклонности этого вандала, пожирающего своей богохульной пастью уготованные нам апельсины!

– ¡¡Sinvergüenza!! – взревел велкикан, что, как известно любому просвещенному пирату или квартирмейстеру, в переводе на человечий означало canaille. – ¡Detente, sinvergüenza!* – добавил он для пущей убедительности и бросился за Тью, не заметив второй пушки.

Какой прекрасный ракурс – великан в профиль в обрамлении пальм и эвкалиптов. А уж какая прекрасная, упитанная цель. Пью не был бы Пью если бы промазал в таких идеальных условиях. Над островом прогремел второй выстрел и ядро угодило великану куда-то под ребро. Громила споткнулся, обиженно взревел и начал оборачиваться к артиллеристам. Но тут ноги его подкосились и он начал падать в направлении Томаса и Канальи. Он все падал и падал, а покусанные пираты все отползали и отползали. Не хватало еще отправиться к праотцам после такой славной победы. Не вкусив апельсинов! Наконец, падение закончилось. Кроме самого великана оземь грохнулось еще несколько сломанных им деревьев, включая импровизированную дубину. Так что беглецы оказались в центре небольшого завала. Внезапно из него показалась волосатая пятерня. Она цапнула воздух в паре футов от Тью и, пробороздив землю пальцами, замерла.

– Señor Dios, ten piedad de mí. He pecado y he sido soberbio. Cristo, recibe mi alma. Santa María, ruega… ** – только и услышал падре откуда-то из под пальмовых листьев и черт его знает, чтобы это значило.

Когда дым рассеялся, стрелки увидели громадную неподвижную тушу, торчащую из бурелома. Victoria.

Великан грозно возвышался над пиратами, подобно скале. Вот и рухнул, как скала. На счастье, не настолько стремительно, чтобы от падающей громадины не получилось вовремя отползти…

– Отличный выстрел, Пью. – Тяжело дыша, похвалил наиболее отличавшегося героя схватки Томас. – Хотя, конечно, гиганта убило не пушечное ядро. Чудовище убила… Наша лихость и собственная гордыня. Последняя, как может поведать святой отец, смертный грех.

Затем Тью перевел взор, одновременно торжествующий и странно задумчивый, на тушу павшего титана.

– При других обстоятельствах, я бы сказал запомнить тот день, когда ты чуть не сцапал квартирмейстера Томаса Тью. – Устало улыбнулся флибустьер. – Но, так как мертвецы не запоминают истории, лучше уж я сам вовек не забуду дикаря, в одиночку едва не сразившего отважный экипаж Ноэль Бабы – лучшей пиратской команды в окрестных водах.

С чувством выполненного долга, покусанный корсар улегся на землю, широко раскинув руки и полуприкрыв глаза.

– Если кто хочет отрезать кусочек Гаргантюа в качестве сувенира на память – не робейте, парни. – Мрачновато усмехнулся Томас, возможно даже не пошутив. – Лично для меня главным трофеем послужат заветные апельсины. Вот только отдохну чутка, перед продолжением поисков. К слову, по-хорошему нам всем сейчас не помешает восстановить силы, да полученные раны перевязать. Кто знает, какие ещё опасности поджидают впереди?

Поверженным великаном удовлетворен! - примерно такую надпись мог бы оставить Генри, если бы нашел где это написать. Ну не на песке же или на пальме выцарапывать подобно какого-нибудь мальчишке? Поэтому Клоф ограничился тем, что повторил эту фразу еще раз, а потом еще раз чуть ли не крича:
- ПОВЕРЖЕННЫМ ВЕЛИКАНОМ УДОВЛЕТВОРЕН!!!
Выпустив пар, пират подошел к Тью:
- Что мы, дикари какие, уши-пальцы у трупов отрезать? - удивился предложению Томаса Генри, - Вот бусы какие-нибудь забрать можно. Положим на блюдо с апельсинами и подарим капитану. Есть тут бусы?
- И. кстати, думаю долго задерживаться тут нельзя - скоро сюда приползут крокодилы - смотри какая куча мяса лежит - и могут ненароком перепутать нас с великаном.
- Может тебе костыль сделать? Материала есть - дров великан много наломал, - предложил Клоф раненому товарищу.

Падре чувствовал себя опустошённым. Он больше не умел и не хотел плутовать, забыл приёмы япоской борьбы боритсу и, может быть поэтому в нём в какой-то мере проснулся священник, обычно глубоко погребённый под коростой борца, мошенника и просто хорошего человека.

- Покойся с миром, грешный сын нашего всеобщего отца. Друзья, послушайте упокойную молитву, которую я нахожу подходящей для этого случая - а если бы и не находил - всё равно не знаю я другой:

Далека дорога твоя
Далека, дика и пустынна
Эта даль и глушь не для слабых душ
Далека дорога твоя
Эта даль и глушь не для слабых душ
Далека дорога твоя

— Ха, опасности! Пусть отведают нашего ядерного оружия... — бросил кок, раздувшись от гордости и от победы. Впрочем, одноглазый пират согласно закивал, когда Гени упомянул, будь он неладен, крокодилов, живших по соседству, — речь плотника звучала резонно. Хлопнув ветерана по плечу, Пью уже хотел затянуть пиратскую песнь в честь победы, как его опередил Каналья.

Мор присоединился к заупокойной мелодии, подпевая куплет: «...даль и глушь не для слабых туш...» и чуть неумело крестясь католическим манером, почему-то в направлении пушек. Когда с этим было покончено, Пью спросил обращаясь сразу ко всем:
– Теперь пошлите на поиски апельсинов? Эм. Я слышал какой-то выкрик... неужели эта вот образина могла разговаривать как человек?! – поразился музыкант причудливости природы острова на который они попали.

– Чертовски мудро, мон ами. – Кряхтя поднялся внявший разумным доводам подошедшего Клофа Тью, разминая раненную ногу. – И не откажусь. На ровной земле я за вами ещё поспею, а вот в том же болоте или на песке костыль действительно пригодится. Тем паче, что руки у тебя золотые. Только, любезный Генри, давай-ка повременим с наглядной демонстрацией навыков плотника, покуда не отыщем цитрусы.

Мелодичные проводы, устроенные специально для их покойного визави Канальей и резво подхваченные мистером Мором (от главного корабельного музыканта квартирмейстер иного и не ожидал), Томас слушал внимательно, но молча. Лишь в конце негромко добавил: «аминь». Осенять себя крестным знамением моряк также не стал. Отец Тома, покойный Тью-старший, по вероисповеданию был гугенотом и сумел привить чаду несколько специфичное для католиков отношение к кресту.

– Разговаривать, допустим, могла. – Почесал затылок пират в ответ на вопрос кока, после завершения обряда. Потом с толикой грусти покосился на здоровенную тушу, чью душу только что отпел монах. – Однако, увы, предпочитала изъясняться на языке дубины и камня. Подобно многим "цивилизованным" существам, между прочим.

– И, коли мы закончили всё неотложные дела, задерживаться в самом деле нет смысла. – Тью указал рукой куда-то на северо-запад, откуда не так давно прибежал с гигантом ”на хвосте". – Вперед, джентельмены. Я уже словно бы чую запах нашей вкусной добычи!

Оставив разряженные пушки, пираты поспешили к поляне, где впервые встретили великана. Немного потоптавшись, они без труда нашли тропинку, уводящую в чащу. Она привела их к огромному навесу, состряпанному из пальмовых ветвей. Огромное ложе покрывал драный парус с едва заметным красным крестом. В углу нашлась бочка с остатками апельсинового сока и пара пустых тазов. В полусотне ярдов от этого логова зоркий глаз Пью заметил оранжевые блики. И уже через пару минут пираты стояли под древом, чьи ветви гнулись под тяжестью апельсинов. Природа столь щедро одарила его плодородной силой, что древо одновременно и цвело и плодоносило. И средь ветвей его найти можно было как апельсины совсем мелкие и зеленые, так и переспелые и уже забродившие.

– Так вот ты какой, сад эдемский. – Восхищенно заметил Томас, когда пираты добрались до чудесного древа. – Будто в Эльдорадо попали.

Итак, самое время собирать плоды одержанной виктории. А затем… Тью по-очереди обвел взглядом всех своих верных товарищей. Набожного Каналью, которому в прошедшей схватке досталось едва ли не сильнее, чем квартирмейстеру. Терпеливого Генри, который разумно предлагал погрузить найденное золотишко на корабль, по ощущениям, уже целую вечность назад (кажется, это было ещё вчера?). Наконец, отчаянно ловкого Пью, внесшего решающий вклад в победу над великаном… и который, коли поразмыслить, за время экспедиции, наверное, натерпелся неприятностей больше всех остальных. Потом Том взвесил доводы "за" и "против" дальнейшего пребывания на таинственном острове, где буквально на каждом шагу подстерегает смертельная опасность. И решение флибустьера не заставило себя долго ждать.

– Сначала мы нашли металлические сокровища, а теперь нашли сокровища фруктовые, йо-хо-хо! – Залихватски рассмеялся корсар, прикидывая, сумеет ли с одной здоровой ногой достать хотя бы низко висящие плоды. В конце концов, являющийся обузой квартирмейстер – плохой квартирмейстер. – Наконец, мы выполнили обе части поручения капитана. Старик Ори будет доволен! Теперь дело за малым – удержать то, что с таким трудом заполучили.

– Короче говоря. – Подвел итог собственным рассуждениям Тью, закатывая рукава камзола. – Приступаем к долгожданному сбору апельсинов, господа. Потом и золото погрузим. А если у кого-нибудь к тому времени ещё не выветрится "жажда приключений", сможет исследовать остров в своё удовольствие. Я замолвлю словечко нашему, как сказали бы дикари, "вождю".

– Местечко то проклятое. Остров этот. – высказался Мор тоже спеша захватить плод апельсинового дерева и впиться в него зубами словно в яблоко. Прожевав и сплюнув коркой под ноги кок задумался, смакуя вкус и думая чего капитану так приспичило их искать. – Хотя, золотишка тут предостаточно. Если пошарить может ещё и больше разыщем.