| |
|
|
Настроение у Эрже с утра было замечательное. Как будто тугая пружина, сжимавшаяся у нее внутри последние два года, наконец-то разжалась. И было странно, непривычно, но так приятно ощущать легкость в теле и на душе. Да так, что хотелось танцевать и петь. Собственно в последнем она себе и не отказала. Но вначале пришлось выбираться из под наполовину накрывшей ее своим телом Арин. И девушка не смогла удержаться от того, чтобы поцеловать подругу. Или ее уже правильно будет называть как-то по другому?! Эрже решительно отложила этот неважный вопрос на потом. Им хорошо вместе, а как это называть, не так уже и важно. Умываясь, одеваясь и прихорашиваясь новоявленная рекрут напевала самое веселое и шуточное из причитаний, из всех какие знала. Естественно, им оказалось «Как хотела меня мать», не не про коня же и всадника петь в такое утро. Эрже подозревала, что высокого стиля и пафоса хватит и на утренней службе. В чем не сильно и ошиблась. В общем пришлось прикладывать усилия воли, чтобы сидеть с серьезным лицом. Ведь улыбку, которая так и лезла на губы, могли неправильно понять.
- Не нагнетай, - бросила она Спинелю, впрочем без какой-либо агрессии, - ты же вчера видел, в каких прекрасных отношениях между собой Трое. Представитель Императрицы не за что бы не позволил остальным так отнестись к ее указу. Арин спросит об этом у наставницы, и расскажет нам.
Потом Цезни поделилась с подругами и друзьями своими мыслями:
- Прекрасно, раньше нас просто не любили, не понимали, боялись и ненавидели, а теперь будут еще и завидовать. Видимо эти Грезы действительная полезная и редкая вещь, ну или не вещь, а чары или снадобье, что другие рекруты начали роптать. А, вообще, плоховато у них тут с дисциплиной, если в присутствии Трех остальные позволяют себе открывать рот не по делу. Да так что им пришлось повысить голос. Я, предлагаю всем, когда мы не в своем доме, не ходить по одному. Минимум двое, а лучше, всей группой. Меньше будет шансов нарваться на провокацию и неприятности. И легче будет доказать, что "они первые начали".
Когда Кхамали обратилась к Максу, то девушка, вместе со всеми, замолчала, чтобы дать ему ответить.
|
|
151 |
|
|
|
|
— Хорошо что в этом мы согласны — покивала головой Арин на слова брюнетки, привалившись к плечу Эржебет — Угу, я о чем и говорю, поосторожней надо. Дать бы этим завидующим придуркам хоть на секунду почувствовать что такое, когда перед собой видишь не людей, а мешки с кровью… — Арин инстинктивно принялась глазами искать на запястье подруги пару красных точек и тут же накрыла место ладонью, одарив Бет благодарным взглядом.
Но когда Кхамали «накинулась» на их совсем не горящего желанием отвечать товарища, Арин не выдержала:
— Да чего вы на парня накинулись?! Дайте в себя придти… — пистолерша всплеснула руками и добавила беззлобно — Ей богу уровень.. имп… ам… эмпатии, во! Уровень эмпатии, как у табуретки!
|
|
152 |
|
|
|
|
Максанс сидел не двигаясь и не замечая никого, ничего вокруг, словно в прострации. Однако последняя реплика Арин, очевидно, смогла вывести его из ступора, и молодой человек впервые за утро улыбнулся, услышав о «табуретке». Вежливо кивнув и Арин, и Кхамали, он накрыл ладонь мануш своей рукой — девушка ощутила лёгкие отголоски дрожи в его мышцах, но в остальном прикосновение было приятным: его оливковая кожа была нежной и бархатистой, а ладонь, накрывшая миниатюрную ручку рыжеволосой странницы, была тёплой и почему-то заставила ощутить защищённость и комфорт. Младший из рода дё Грайи внезапно заговорил:
— Грёзы — это та красная хрень, которой вам дали подышать вчера. Та, которая исцелила ваши раны и усталость. В виде дыма она имеет лишь слабый эффект; если вы её выпьете или — особенно — введёте себе внутривенно, её сила будет в разы сильнее, и вы перестанете ощущать свои тёмные позывы и желания; вы на время станете как они…
Максанс, судя по всему решивший отвечать на вопросы в обратном порядке, но самое главное — вообще решивший на что-то отвечать и впервые заговоривший за всё утро — заглянул в глаза Эржебет, снова слабо улыбнулся, и головой кивнул в сторону рекрутов не-порождений.
— Как они, но лучше, чем они. Вы не будете более ощущать тёмного стремления совершить что-то ужасное, напугать там кого-то, например, или уничтожить кого-то, заключив с ним заведомо нечестную сделку, или отведать чьей-то крови или плоти… Забавно прозвучали мои последние слова, учитывая происхождение этих самых «Грёз»…
Максанс на мгновение стушевался, но весьма быстро — быстрее, чем вчера — вернул себе самообладание.
— Знание того, из чего и как приготовить Грёзы, а также как их использовать — это тайное знание Стражей Сумерек, и нас всех посвятят в него, как только мы пройдём финальное испытание. Грёзы ускоряют регенерацию тела… — Максанс бросил быстрый виноватый взгляд в сторону Арин, словно извиняясь за вычурные слова, которые он привычен был использовать, — в смысле — исцеление и восстановление тела от ран и потери крови и сил. Грёзы очищают разум, избавляя от ненужных эмоций вроде страха, сомнений, ярости и всего прочего, что может стать помехой на пути истребления врагов Империи, как сверхъестественных, так и обычных. Грёзы — у нас — блокируют наши тёмные, запретные позывы, не позволяя им поставить наши задания под угрозу. Они превращают нас в идеальных солдат на службе у Ордена…
Максанс снова склонил голову и едва слышно пробормотал: «… но какой ценой, Господи!»
— Что же до остальных… О судьбе Элларии мне неведомо, Алессандро, учитывая его сан, отправили на аудиенцию к Люминарху… Глава Церкви, очевидно, возжелал увидеть своими очами одного из нас, кто настолько истово верует, что встал на стезю служения Люминастру… — Максанс, всё ещё не поднимая головы, начал говорить обрывочно, отдельными фразами, но следующую фразу он произнёс, подняв голову и уставившись прямо в глаза Спинеля:
— А какого капитана не хватает за столом? Не того ли, который вчера взял на себя ответственность за вторую группу Порождений Тьмы? Если всех их пустили в расход, то, логично предположить, и его тоже? Или он, презрев вековечный закон обязательного присутствия на утренней трапезе, решил поскорее закопать трупы? Мой совет нам всем, — оторвав взгляд от лица Толомеи, Максанс оглядел всех оставшихся своих сотоварищей. — Не спешить с выводами. Не думай, что ты уже покойник, попав в гнездо змей. Замри, осмотрись и сначала пойми, что вокруг тебя. Паника или мысли о худшем точно не помогут тебе выбраться из этой смертельной ловушки…
|
|
153 |
|
|
|
|
Вполне естественно, что Эрже была голодна. Ее молодое и сильное тело требовало хорошего питания, так что, ожидая ответ, она невольно протянула руку и взяла со стола кусок сыра. Может показаться странным, но Цезни любила не просто твердые сорта, а предпочитала кусочки которые успели чуть подсохнуть. Такие девушка обожала грызть, чувствуя как сыр поддается под ее крепкими зубами, а потом начинает таять во рту, отдавая вкус. Здесь все было свежим, но вкус оказался на высоте. Со своим слухом она прекрасно слышала все слова Максанса и громкие и тихие.
- Спасибо за разъяснение. - улыбнулась она парню, кончив жевать, - судя по всему, ты принес клятвы, так что я не буду расспрашивать тебя еще больше.
Она еще раз улыбнулась, и пояснила для остальных членов команды.
- Начинаем чтить и выполнять заповеди, тут явно вторая, о запретном.
- Но никто не мешает мне фантазировать. Скорее всего, такое замечательное средство готовят из чего-то редкого и дорогого, например, частей чудовищ. А про то, какое оно полезное для здоровья, мне сейчас не хочется думать. Все равно скоро узнаем. Если нас будут готовить как обещали, то в рекрутах не задержимся и скоро станем полноценными Стражами Сумерек.
***
Спустя несколько минут очень энергичной работы челюстями, Цезни утолила первый голод и обратилась к девушкам:
- Арин, Сибиль, вы уже решили между собой, кто у нас будет атаманшей? Или пусть ей пока побудет Игритт, а мы все останемся просто сестрами?
Второй вариант самой Бет нравился больше, но она решила уточнить до начала учебы и тренировок. Сама Эрже командовать не рвалась, да и в Рыжей такого желания не заметила.
|
|
154 |
|
|
|
|
— А из чего их… точно, секрет Ордена. — Арин все мучал вопрос из чего эту гадость делали. Все, что было связано с Тьмой взимало свою плату. А значит ценой за подавление своих темных позывов вполне могла быть и чья-то жизнь. Ведь для утоления своего голода Арин забирала жизненную силу живых существ, правда, не знала, какую цену платили другие. Кхамали что-то говорила про не замолкающий шепот мертвых. Бррр.
— Вот, я же говорю - не надо себя накручивать. Ты жив и это главное. — добавила Арин к словам Максанса. В остальном ее все еще очень волновал рецепт приготовления этих «Грез» и долгоиграющий эффект, которые они могли оказывать на Порождений. Собираясь уже задать вопрос, Арин подавилась коркой хлеба, которую неторопливо жевала и с круглыми глазами повернулась к подруге.
— Пресвятая дева мученица! Какая атаманша, дорогая? — откашлявшись пистолерша захлопала глазами — Это не тот «титул» и ваще не титул, который можно вот так надеть как корону какую-то. Это так не работает. Это ответственность. И ты думаешь кто-то просто так, не зная меня, будет за мной беспрекословно следовать? Просто потому что? Пффф. Еще чего. Или думаешь мне хочется подчиняться девчонке, которая не опытней, не сильней меня? — Арин бросила взгляд на Сибиль и оценив ее кислую мину не стала шутить про то, что якобы однажды уже чуть не надрала ей попку, и только загадочно улыбнулась — Без обид, дорогая. Я думаю, ты меня прекрасно понимаешь. Давайте оставим эту тему в сторонке. У нас есть миледи капитан и она наш командир. А нам еще надо как-то… сработаться. Что бы локтями не стукаться в драке.
Арин втянула голову в плечи. К такой ответственности она была точно не готова, не так быстро после смерти ее девочек, да и не было у Арин желания вести кого-то за собой и отвечать за все их действия. Пусть у Игритт от этого голова болит, а она уж точно сделает все, что бы не разочаровать. Что действительно волновало пистолершу так это как раз их способность действовать сообща. Она уже выражала свое беспокойство тем, что парочка Кхамали и Сибиль будут поддерживать друг друга, не обращая внимания в драке на то, что кому-то еще будет нужна помощь. Сложно положиться на того, в ком не уверен. Возможно, она переживала зря и первая настоящая драка изменит ее мнение, но пока все было так как было.
— Тьфу ты… Забыла, что спросить хотела… — но хотя бы вспомнила, что парнишку звали Максанс.
|
|
155 |
|
|
|
|
Грёзы значит – эти слова Максанса сильно заинтересовали Сибиль. Если есть инструмент, позволяющий контролировать себя и свои эмоции, она должна его заполучить, какой бы ни была цена, результат того стоит.
Эржебет, как всегда, говорила резко и необдуманно. Но другого от неё никто и не ожидал. А вот Арин могла бы вести себя более.. сдержанно. Её слова Сибиль уже не могла спокойно пропустить:
– Лидера определяет не опыт и не сила, а решительность. И нет, я не понимаю, почему ты во всём полагаешься на Игритт. Она – не одна из нас, и в нужный момент может не оказаться рядом, или вовсе предаст нас. Вчерашний день тебя ничему не научил? – из холодного голоса Сибиль сочилось презрение.
|
|
156 |
|
|
|
|
Максика девушка выслушивала со всем вниманием и пониманием. Выпытывать у него "тайное знание", которое они все равно по факту узнают в довольно скором времени, было бы глупостью — нечего давить на парня. В общем, пережевывая завтрак и переваривая полученную информацию, Кхамали как-то пропустила момент очередного обострения, только переводя с набитым ртом удивленный взгляд с одной подруги на другую...
— Вот честно, Бет: иногда лучше жевать, чем говорить, — с неожиданной резкостью набросилась она на поднявшую откровенно неуместный вопрос воительницу. — Девчат, прежде чем делить шкуру неубитого медведя, лучше подумайте: а что, если Игритт назначит из нас какую-то официальную старшую группы — мимо того, что вы промеж собой порешали? Так что давайте пока дождемся хоть какого-то вводного занятия, и не будем плодить раздоры просто на ровном месте.
Поучительно, что в ходе разговора гипотетического лидера все склоняли в женском роде — Спинеля в этих играх никто в расчет и близко не брал. Впрочем, тему нельзя было просто оборвать — ее стоило изящно перевести...
— Насчет "цены", Макс, — обращается она к юноше. — Я не прошу тебя выдавать секретов Ордена в плане изготовления грез, однако меня здорово заботит вопрос последствий и побочных эффектов. Потому что, если эта штука будет защищать нас от нашей Тьмы — это здорово, но если платой за это станет превращение нас в каких-то тупых волов, если от нас, как от гниющих покойников, будут с каждым приемом грез отваливаться по кусочкам наши чувства, привязанности, пока мы не сделаемся совершенно бездушными марионетками... может, тогда и в самом деле лучше отдаться Мраку со всеми потрохами? Это точно не та цена, которую я бы хотела заплатить.
Откровенно говоря, в подобную драматичную перспективу Кхамали едва ли верила (реакция толпы на слова магистра явно этому противоречила), однако занять головушки амбициозных не в меру компаньонок хоть такой вот страшилкой, сбив с настроя, определенно стоило.
|
|
157 |
|
|
|
|
— Одну минутку! — нахмурилась Арин, сверля Кхамали недовольным взглядом. Не то что бы она была с рыжей не согласна, но кажется кто-то решил прикрыть оголенную задницу своей подружки и быстро сменить тему. Ну нет уж.
— Погоди, Макс. Одну минутку. — попросила пистолерша дабы все-таки донести свою мысль. Потому как Сибиль ее просто не поняла. Кхамали, правда, слегка сбила настрой и шутка про ревность и зависть теперь звучали бы неуместно — То, что у нас разные взгляды на то, какими качествами должен обладать лидер я уже поняла. Но ты не поняла о чем я: борьба нам не нужна точно, а уж за кем все потянуться… оно дальше будет видно. А Игритт наш командир и хочешь не хочешь, а слушаться ее придется. И еще лучше если она будет не просто командиром, а союзником. А в идеале другом.
Можно было, конечно, обсудить это дело в сторонке, с глазу на глаз…
— Хочешь, можем отойти в сторонку, дабы не мешать твоей подруженьке мучать бедолагу вопросами. — все-таки добавила привычной яркости в серьезный тон Арин. Вопрос и правда был не простой. Ей не хотелось конфликтовать из-за какой-то эфемерной «должности», которая сейчас бы ничего не значила, по этому до первый полноценной драки хотелось бы это закрыть.
|
|
158 |
|
|
|
|
Желание Арин показать себя уже начинало порядком раздражать, и, хотя слова Кхамали подействовали успокаивающе на Сибиль, эта бледная пистолерша всё никак не унималась. Пришлось продолжить этот диалог, но теперь она слегка повысила голос:
– Я не собираюсь ни от кого ничего скрывать, Арин. Если ты хочешь что-то мне сказать, говори при всех. Ты остра на язык, но за твоими словами я пока вижу лишь пустоту. Речь здесь не о том, чего я хочу, а о выживании. Вчера мы действовали несогласованно, поддавались эмоциям и легко могли расстаться с жизнью. Стала бы Игритт нас жалеть, если бы её не прервали? Она лишь послушный солдат на службе Ордена, и в любой момент ей могут отдать приказ избавиться от нас. Пусть она и командир, но доверять ей глупо. Если мы хотим выжить, нужно уметь действовать без неё и сообща, а без лидера это невозможно.
|
|
159 |
|
|
|
|
Мысленно Кхамали ухватилась за голову, а на виду у всех хлопнула ладошками по столешнице:
— Так, все, прекращайте, достали уже! Вы же взрослые девки все, или нет? Если не взрослые — давайте тогда как с детьми буду, — по лицу ее было очевидно, что основной упрек она обращает все-таки в сторону Сибиль, но больше потому, что именно поведение Сибиль ее сильнее всего обижает. — Объявляю: кто дальше попробует продолжить базар за атаманшу — та вонючка, а с вонючками мы не водимся. Все.
Она обвела взглядом сотрапезников с каким-то даже немного жалким выражением лица. Потому что других аргументов, кроме вот этого детского, у нее не было, как еще можно тормознуть спор двух матерых бандиток, одна из которых ко всему прочему еще и ее девушка — мануш не знала И что делать, если от нее сейчас отмахнутся и продолжат перепалку — Кхамали, хоть накажи ее Аурелия, больше идей не имела.
|
|
160 |
|
|
|
|
По началу Арин подумала, что ее не понимают из-за ее же собственного косноязычия. Но сейчас до нее начало доходить, что это было не при чем. Ее просто не хотели понимать! И это раздражало. И больше этого бесила какая-то детская наивность (и отнюдь не милой, хоть и неуместной шутки Кхамали). И когда все это прямо перед ней объединилось в одно целое Арин очень сильно разозлилась. Нет, это не была вспышка ярости с тяжело вздымающейся грудью и сжимающимися кулаками, и конечно же она и не думала тянуться к оружию. Эмоции исчезли из голоса и взгляда: ни презрения, ни ненависти - просто холодное безразличие. Когда пистолершу кто-то раздражал, то просто переставал для нее существовать. Иногда буквально с ее помощью.
— Вразуми хоть ты ее, потому что потом может оказаться поздно. — тихо обратилась Арин к рыжей, которая за их не длинное знакомство уже успела себя показать весьма разумной даже под действием спиртного.
Видимо, шутка про уровень эмпатии как у табуретки оказалось не так далека от истины и понимали чувства Игритт к ее подшефным порождениям тьмы далеко не все. Что уж говорить про то, что это можно было использовать на пользу. А понимание каким образом кто-то не обладающий ни должными навыками, ни опытом может исправить отсутствие слаженности в действиях незнакомых друг другу людей для Арин и во все была тайна еще более сокрытая чем рецепт «Грёз».
Она честно пыталась быть понимающей, пыталась сглаживать углы и быть максимально лояльной ко всем сестрам и даже братьям по несчастью. Но видимо после лет проведенных в одиночестве, оказаться в компании таких же было сродни опьянению лишающему способности трезво мыслить. Порождения Тьмы почти ни чем не отличались от людей. Все те же пороки. Арин точно стоило пересмотреть свое отношение к окружающим, пока ее добротой никто не решил воспользоваться. Хорошо, что Сибиль предупредила ее о себе за ранее.
—Извини, что перебила, Макс. — добродушная клыкастая улыбка вернулась назад на лицо.
|
|
161 |
|
|
|
|
И снова рыженькая решила прервать спор, но в этот раз ещё и ударила по столу своими маленькими ручками, ещё сказала эту детскую фразочку... На секунду Сибиль показалось, что они снова сидят в своём логове и обсуждают новые планы, прямо как в старые добрые времена. Она невольно улыбнулась, постепенно забывая о предмете разговора, аккуратно положила ладонь на руку Кхамали и кивнула ей, не проронив ни слова. Очень кстати Арин тоже решила не продолжать, лишь буркнула что-то про вразумление. Очевидно, сказать ей больше нечего, а значит Сибиль добилась своего. Наконец-то можно спокойно поесть без её наивных комментариев.
|
|
162 |
|
|
|
|
Девушка, широко раскрыв глаза, смотрела на разгоревшуюся беседу. Такого она от своего вопроса совсем не ожидала. Эрже вначале подняла руки, показывая, что сдается. Потом, чуть позже, пару раз демонстративно стукнулась лбом о крышку стола. Ну так, не чтобы сломать, конечно, просто показать свои чувства.
- Девчонки, признаю, ступила! Кхамали, ты права, мне стоило продолжать есть. Не надо было спрашивать такую хе... глупость. Все у нас получится отлично, естественным путем. Давайте все доедать по быстрому. Чувствую, гонять нас будут до упада и силы понадобятся.
***
У нее были еще мысли и слова по поводу Грез, но явно не из тех, которые стоит и можно говорить при посторонних. Их Цезни решила приберечь на вечер.
|
|
163 |
|
|
|
|
Спинель коротко кивнул. Слова Максанса на мгновение выбили у него почву из-под ног, заставляя сделать мысленную засечку о вреде поспешных выводов. Вчерашний вечер привил мысль о том, что только он понимает положение и ту опасность, которую несёт Орден. И Спинель был рад в ней разочароваться, сначала из-за Максанса, позже — из-за Сибилль.
Арин и Эржбет выглядели как две брошенные кошки, готовые привязаться к любому, кто вместо жестокости дал им кров и пищу. Потому-то они так резко сблизились после кормёжки. Спор о первенстве в гнезде змей казался абсурдом с самого начала и закончился им же. Значит, его жизнь теперь зависит от этого. Он хмыкнул в ответ на тираду Кхамали.
— Ага. Дайте ему наконец договорить, — на выдохе выдал Спинель, как только накал спал и девушки снова обратились к их единственному источнику информации.
|
|
164 |
|
|
|
|
— Я понимаю, что многие из вас видят друг друга — включая меня — лишь второй день в жизни, и ни о какой сплочённости из-за этого, или из-за этих чудовищных «традиций» Ордена, которые теоретически должны реализовываться неспешным ходом, в должное время, постепенно закаляя кадетов и превращая их в полноценных рыцарей, достойных титула «Сумеречный Страж», и в таком случае воспитывая и усиливая рекрутов, традиций, которые практически на нас обрушивают с ураганной скоростью и в немыслимых пропорциях… В общем, никому не до доверия. Я понимаю. Но поймите и вы, что у нас есть лишь два выбора: следовать директивам Ордена (включая «Грёзы», из… чего бы их не изготавливали), или не следовать — и в тот же день сгореть в ужасных муках на костре. Мне кажется, вот этой ограниченности нашей ситуации вы не понимаете… У нас НЕТ выбора!
Максанс изо всех сил стукнул ладонью по столу, из-за чего все тарелки подскочили и расплескали своё содержимое, а столовые принадлежности возмущённо звякнули в унисон. Остальные рекруты, а также те, кто сидел за главным столом, как один устремили взгляды на Порождений Тьмы.
— И в данной ситуации самое мудрое решение для нас всех будет сидеть тише воды, ниже травы, не провоцируя конфликты и не воображая что-то, что выходит за границы «дожить бы до утра». Кстати, об этом…
Выходка Максанса, о которой он уже сотню раз успел пожалеть, судя по всему, должна была стать практическим подтверждением правоты его слов. Не успел он закончить свои слова, как к столу Порождений подошла Игритт. Наставница выглядела хмурой и встревоженной, хотя, правды ради, за неполных два дня, что наши герои её знали, это было скорее её обычное состояние.
— Сегодня вечером вас ждёт Бдение. Это очередное испытание, которое должно подтвердить вашу готовность следовать пути Стражей Сумерек, и которое является ключом для последующего обучения: только те, кто пройдут его и вы… — Наставница на одно лишь мгновение запнулась, и когда она это сделала, Максанс тихо, но вполне слышимо для всех сидящих за этим столом фыркнул, — вынесут его бремя, с завтрашнего дня приступят к занятиям с нашими люминарами: вы пройдёте серию уроков, наставлений и испытаний, которые помогут вам в вашей дальнейшей карьере в роли Стражей.
Игритт перевела тяжёлый взгляд на племянника Верховного Магистра:
— Максанс дё Грайи, с тобой нам нужно поговорить отдельно. Следуй за мной. Остальные — свободны до вечера, но будьте готовы ко всенощному бдению, потому советую отдохнуть как следует и выспаться, чтобы… чего не приключилось ночью. Я прийду за вами на закате.
Максанс неходя поднялся из-за стола и, бросив полный ненависти взгляд и на Игритт, и на Троих Глав Ордена, безмолвно последовал за Наставницей.
|
|
165 |
|
|
|
|
- Вот и поговорили, - протянула Цезни и откусила добрый кусок от острой колбаски с чесноком и перцем. Она любила остренькое, что не удивительно при той кухне, что была у нее на родине.
Саму девушку истерика Максанса не слишком впечатлила. Слишком ей сейчас было хорошо, как бы эгоистично это не звучало. Но она была готова делиться этим спокойствием и хорошим настроением со всеми членами их команды. И с тем, что у них нет выбора девушка была не согласна. Если все будет плохо, то они могут «героически пасть в борьбе с Тьмой», в смысле ушли на задание, а обратно никто не вернулся. Впрочем, до этих заданий нужно было дожить, и, желательно, спокойно. Без лишних стычек с другими рекрутами и стражами. Больше всего она, как ни странно, беспокоилась за Кхемали. Рыжая, при своем остром язычке, отличалась завидным темпераментом и чувством справедливости. Которое могло ее толкнуть на какую-нибудь яркую глупость. Арин и Сибиль казались достаточно битыми жизнью сучками, которые умеют выживать любыми способами, как и она сама. А Спинель производил впечатление юноши достаточно расчетливого и циничного, чтобы просто исполнять приказы. Большего от них пока и не требовалось.
В прошлый раз ее попытка поднять всем настроение рассказом о менестрелях успехом не увенчалось. Но Эрже признавала, что ни отличается особой фантазией и умением строить красивые планы. Зато у нее было вдоволь хусарской отваги. Так что она озвучила для остальных еще один выход, который пришел ей в голову. Не то, чтобы очень исполнимый, но все же имеющий право на существование.
- Даже не хочу знать, из-за чего Максанс так психует. Сейчас мы и правда можем только учится, а вот потом возможны варианты. Ну, стать лучшими, это даже не обсуждается, с нашими-то талантами. А потом Сибиль или Арин могут стать новым капитаном Ордена. Или уйдем работать телохранителями к Императрице. Самого важного человека в Империи должны охранять лучшими. Осталось только доказать свою лояльность и полезность.
Цезни выпила и закончила уже на чисто бытовые темы:
- Как я поняла нашу милую Игритт, то Стражу мы не можем не пройти. Видимо из-за своих сил. Но в любом случае, следующую ночь нам спать не придется. А потом будут занятия с люминарами. Так что лично я собираюсь весь день провести в нашем доме. Есть, пить, спать, дремать, валяться и набираться сил. В общем провести большую часть дня в кровати.
- При последних словах она выразительно посмотрела на Арин, поймала ее взгляд и подмигнула.
- Советовать и приказывать не могу, просто прошу последовать моему примеру. Если, все-же кого-то куда-то понесет, по одному и одной не ходим. Зовите с собой. Желательно меня или Арин, так как мы и без всяких способностей драться умеем.
|
|
166 |
|
|
|
|
— Иногда лучше сгореть на костре и избавить себя от мучений. — хмыкнула Арин. Нытье окружающих действительно превращалось в пытку. По одной простой причине - оно ничего не изменит. Можно было с ужасом и страхом ожидать, что будет завтра, трястись от каждой тени, а можно было не трястись и решать проблемы по мере их появления. Нет, Арин не была бесстрашной или самоуверенной, она как и все испытывала страх, но она умела этот страх преодолевать и сосуществовать с ним. По этому ее не пугали всякие нелепые угрозы и «ужасные» взгляды. Она была готова выстрелить этому страху в лицо.
— Хм. Телохранительница Императрицы…— задумчиво протянула Арин с мечтательной улыбкой — И ведь она обязательно в меня влюбится! Какая волнующая перспектива! — Арин сцапала очередной кусок хлеба. Почему-то именно по нему она очень соскучилась — Мне достаточно того, что я смогу изничтожать нечисть и не скрываться от церкви. Не хочу дальше загадывать.
Без мечты не было особого смысла в существовании, но единственной мечтой Арин сейчас, в данный конкретный момент, было оказаться в менее людном месте наедине с одной конкретной девчонкой, строившей ей сейчас глазки. Если уж им всю ночь предстояло провести без сна, то грех было не воспользоваться свободным временем, что бы как следует отдохнуть душой и телом и с чистой головой приступить к испытаниям.
|
|
167 |
|
|
|
|
Внезапная вспышка ярости Максанса удивила Сибиль, до этого она видела в нём лишь запуганного золотого мальчика, который вряд ли способен на подобное. Да и с чего он так завёлся, непонятно, лично его никто не трогал. Странно, что парня так волнует судьба остальных, но он явно знает больше, чем говорит. И это настораживает.
Очередные наивные фразы Цезни и Арин Сибиль пропустила мимо ушей – нет смысла рассуждать о будущем, пока они не достигли значимых результатов. Их сила даёт им преимущество, но она же является их главной слабостью.
Покончив с трапезой, она повернулась к Кхамали:
– Не хочешь пройтись? Мне сейчас точно не до сна – её призывающему взгляду было трудно сопротивляться.
Сон уже давно стал для неё мучением. С того самого дня, когда она осознала суть теней, кошмары не прекращали её мучать. Ночь за ночью тени по кусочку поглощали её разум и здравомыслие, оставляя лишь боль и пустоту. Если грёзы помогут забыть об этом, нужно приложить все усилия, чтобы заполучить их. А начать лучше всего с изучения внутренней жизни Ордена.
|
|
168 |
|
|
|
|
— Хочу. Пройдемся, — Кхамали отвечала любимой мрачно и недовольно — атмосфера за столом в последние минуты совершенно подорвала то ощущение уюта, вновь наконец обретенного табора, с которым она провела большую часть вчерашнего вечера. Поэтому, когда парочка оказалась на улице, начался нелегкий и неприятный разговор на ходу, во время которого мануш жестикулировала как заправская лигарийка, хваталась периодически за голову, заламывала руки, и в потоке ее слов на тему построения отношений в их такой отчаянно маленькой группе. Если бы не суровый взгляд Сибиль, как-то сразу выталкивающий прохожих за пределы слышимости, посторонние могли бы много узнать о том, что новая команда двух порождений — это совсем не банда маленьких крысят, которых можно было и сломать, и согнуть. Что вообще идея захвата власти в компании из пятерых довольно странная, и это еще мягко сказано. Что их будет еще не раз в ближайшие дни ковырять и долбать суровый внешний мир, поэтому в кругу своих, в "таборе", в гостиной уютного особнячка, не должно быть никаких ссор и грызни. Разговор этот, несмотря на всю внешнюю экспрессию Кхамали, был каким-то мучительным и тягостным, хотя намотали по территории крепости они незаметно для себя очень много. Поэтому вряд ли стоит удивляться, что по возвращении "домой" (а для кочевницы привыкнуть называть новое жилье домом было весьма легко) уставшая мануш завалилась почти сразу же спать впрок, свернувшись по-детски клубочком в комнате, которая формально так-то принадлежала именно Сибиль...
|
|
169 |
|
|
|
|
Трапезная
⚝ МОНТ-ОРЕЛИ
Аурелье, 22 примарта 1498 г.
☾ Последняя четвертьДень пролетел незаметно, и на закате в «казарму» Порождений Тьмы постучали. Открыв дверь, наши герои обнаружили перед собой не Игритт, как ожидали, но древнего слепого старца в монашеских одеяниях, представившегося братом Дамьеном. Он опирался на посох, сделанный из длинной узловатой дубовой ветви, и держал в руках незажжённый фонарь. Повелев рекрутам взять с собой лишь фонари и следовать за собой, он повёл их в сторону собора. Во внутреннем дворе, окружённом стенами собора и монастыря, располагалось небольшое невысокое строение, выглядевшее как вход в подземный слеп; когда наши герои, следовавшие за братом Дамьеном, оказались внутри, они оказались на бесконечной лестнице, которая этаж за этажом спускалась всё ниже и ниже. Брат Дамьен игнорировал чёрные зёвы коридоров, уводивших в неведомые дали, и упорно следовал по ступеням вниз. По мере того, как новые рекруты спускались всё глубже и глубже в подземный лабиринт, который простирался не только по горизонтали, но и по вертикали, звуки Монт-Орели стихали с каждым шагом, увязая в холодном воздухе, пропитанном запахом праха и плесени. Тьма, камень, паутина, пыль и вездесущие крысы составляли единственные краски, коими был нарисован пейзаж «Лабиринта» — так все называли подземелья Монт-Орели, которые, судя по тем слухам, что наши герои уже успели услышать, пронизывали всю гору, на которой зиждилась цитадель, вплоть до основания и ниже. Северная часть Лабиринта именовалась Склепом Стражей, и вход в него выглядел словно каменное чрево — необъятное, безмолвное и стылое, окантованное древними каменными барельефами, изображавшими человеческие черепа. В галереях Склепа, среди изъеденных временем надгробий и резных саркофагов, покоились Стражи, отдавшие свои жизни за Орден, — во всяком случае, так рекрутам объяснил брат Дамьен. Он вел наших героев сюда в полном молчании; краткое объяснение о том, где и для чего новопринятые рекруты должны провести Бдение, он озвучил перед тем, как зажечь свой фонарь и увести своих спутников во тьму подземелий Лабиринта: «Нынешнего Ордена не было бы без всех тех, кто отдал жизни за него прежде. Без всех тех, кто все свои жизни провели выстраивая ту цитадель (как в прямом, так и в переносном смысле), коей является Орден Сумерек. И прежде, чем преступить к обучению, всем вам нужно пройти через церемонию Бдения. В подземном Склепе Стражей. Следуйте за мной — и старайтесь не шуметь… Мёртвые ценят свой покой». Согбенный, с пепельно-серой кожей и незрячим взглядом белесых очей, брат Дамьен ступал дрожащим, но на удивление твердым шагом, высоко держа свой фонарь, который, как было понятно по его слепым глазам, ему был вовсе не нужен. Спустя примерно полчаса блужданий по коридорам и галереям, в которых брат Дамьен, казалось, ориентировался исключительно по памяти (хотя самые зоркие обратили внимание, что время от времени он касался каменных барельефов на стенах, словно считывал некие тайные знаки, вырезанные на них), Хранитель Склепа остановился перед тяжелой железной решёткой. Сняв с пояса огромную связку ключей, он отпер решётку, пропустил рекрутов внутрь, вошёл сам и запер её за собой. После этого брат Дамьен повернулся к Порождениям Тьмы и, почти машинально, но с какой-то нервной одержимостью перебирая пальцами висящий на шее кулон — серебряная цепочка, серебряный цветок, напоминавший лилию, и обрамлявший крупный радужный опал, который, казалось, мерцал внутренним светом, — заговорил вновь голосом, схожим с шелестом рассыпавшегося в труху старого пергамента: — Здесь вы проведете эту ночь в Бдении. Отыщите поминальную свечу и зажгите её на алтаре, чтобы почтить мёртвых. Отыскать здесь дорогу непросто, но именно так поступают Стражи: они отдают дань уважения тем, кто пал до них, и учатся полагаться лишь на себя во тьме, — Дамьен говорил тихо, скорее обращаясь к самому себе, чем к тем, кто его окружал. — Проникнитесь этим местом. Прочтите надписи. Проявите уважение. Сюда рано или поздно суждено попасть каждому из нас… До рассвета вы не должны спать. Я буду тут, вместе с вами, но не рассчитывайте на мою помощь: отыскать поминальные свечи и алтарь вам нужно самим. Самим — в том смысле, что каждый из нас пришёл в этот мир один. Каждый уйдёт из него тоже один. Одиночество — естественное состояние души. Потому традиционно считается достойным искать свечи и алтарь каждому отдельно... Но если вы решите сделать это командой — я восприму и это как достойное дело, ибо Стражи — сообщество сотоварищей. Решайте сами... Времени у вас до утра. Главное помните: ни в коем случае не засните в Склепе; сопротивляйтесь желанию вздремнуть всеми силами, если вам ваша жизнь и душа дороги. С этими словами Дамьен удалился в одну из небольших комнат, которыми был испещрён коридор, ведший от решётки вглубь Склепа Стражей. Тишина, в которой потрескивание фитилей в фонарях рекрутов и даже их собственное дыхание звучали оглушающе громко, окутала наших героев…
|
|
170 |
|