[PbTA] В лъто 6661... | ходы игроков | 4. Берестейский торг

От дреговичского берега отходили ранним утром, едва забрезжил рассвет. Над рекой ещё стелился утренний туман, но Стирша ждать не стал, пока молочное марево, разлившееся над рекой, окончательно сойдёт да развеется – всполошился купец, услыхав про степняцкие разъезды. Часто бывало степняки разбивали лагерь у реки и брали дань с проплывающих лодий. И платили, что делать, ждать подмоги не станешь, а не заплатишь – побьют людей с берега, далеко не уплывешь. А если кликнуть дружину княжескую, пока та придет, степняки соберут свои юрты погрузят становище на лошадей – и поминай как звали. Ищи как ветра в поле – вовек не сыщешь. И все же опасно было к рекам ходить да дань нахрапом брать – если прозевают половецкие разъезды да дозоры русов, если отрежет отряд на добрых конях степняков от степи, можно и не вырваться из западни. Научились русы стрелы метать, а кони их порой по выучке и прыти не уступали степным. Поэтому охотников уходить к рекам далеко от кочевий оставалось немного. А все же находились – и предстояло ватажному посольству с такими смельчаками столкнуться.

Отроки засиделись со Старшей. Некоторые дулись даже, что Хома с собой не позвал, подвигов на их счёт пожалел. Лишь Митрофан с осуждением смотрел на плачущую молодежь: – Вот где отроцы неразумные. Скажите спасибо старшему нашему, что дальше плывёт нас столько, сколько сюда приплыло. Никого не оставили мы в земле дреговичской. А токмо приобрели...

Действительно, пришлось ватажникам потесниться, чтобы нашлось место новому члену команды – целительнице Индике и ее холопке Раднаре, что все ещё дичилась остальных. Особливо радовался такому пополнению Митрофан, обнаружив, что Индика не только верует в Иисуса, но и много лет провела при монастыре, хоть и не приняла пострига. Раднара тоже оказалась христианкой, хоть и никак не демонстрировала своей веры на людях. Так что у Митрофана паствы на ладье прибавилось, что сразу отразилось на его живости – старик будто разом десять лет сбросил и охотно вступал в разговоры со всеми желающими по вопросам веры. Правда, желающих не было и все они ограничивались Индикой да Романом.

Индика сразу обратила внимание на необычного отрока, что несмотря на короткий меч на поясе (явно не по чину), был скорее книжником, чем воином. По крайней мере, многое из Святого Писания помнил и цитировал по памяти – и это при том, что многие отроки при княжьих дружинах и грамоте были слабо учены. И на церковного служку он был мало похож – держался с достоинством, а к Митрофана обращался хоть и с уважением, но без подобострастия и услужливости, спины не гнул, общался как младший со старшим, но не более того. Остальные отроки тоже держались от этого парня с некой отстранённостью, какая бывает обычно между людьми одного возраста, но разного социального положения.

Уже когда княжьи люди погрузились в ладью и приготовились отплывать и с дриговического стана к ним подошёл немолодой уже человек в иноземном платье. Войдилов племянник услужливо подсказал: – Глядите, это тот, который с Радагастом на вече приходил. Слышал, мужики баяли, что должен был нас, дреговичей, под ляшскую руку звать. Да не вышло...

Лях был усат и тощ и явно привык к иной обстановке, а потому всюду ступал имея такое брезгливое выражение лица, будто шел не по земле, а хлеву, где шагу не ступить, чтобы в навозе не измазаться.

– Stójcie, ludzie. Zabierzcie mnie do Brestu. Zapłacę złotem!

– Ишь ты, золотом заплатить хочет – ухмыльнулся Стирша, разумевший кажется все языки, что могли звучать на торгах от арабского до нурманского. – Решай, Хома, возьмём ли пана, или пусть как сюда пришел, так отсюда и выбирается.

- Негоже человека бросать, даже если он лях, - отвечал Хома. - Нам с ним не детей крестить, чего не довезти. Договаривайся с ним сам, Стирша, ладья твоя.

Соратникам же Хома еще до этого пересказал разговор с Тихомиром и спросил всех:

- Как желаете подарок разделить? Первый вариант - всем поровну и сразу. Второй - деньги поделить, а шкуры в большом городе выгоднее продать. третий - справить всем шапки али воротники добрые, чтобы издалека было видно, что мы не голодранцы, а уважаемые люди. Оно и так видно, а так еще виднее будет. По одежке встречают, как говорится.

Отдельно к Белозару подошел.

- Провидец, посмотри меч, пожалуйста. Тихомир удивительное про него говорил, и сам я чую, что сила в нем необычная, а какая - понять не могу.

Соловей до того с Раднарой и словом не перекинулся. А теперь на корабле увел ее подальше от всех и пару слов сказал, сиди тихо мол, а Скворец ее обнюхал и удовлетворенно рыкнул. А тут Хома всех созвал. Новость про ляха Соловей с недоброй ухмылкой выслушал, буркнув под нос, что лишний щит на борту не помешает. Ну а потом речь о добыче зашла.

- Я может на себя лишнего чего беру, токма считаю, что племянник Войдилов доли пока не заслужил. Что спина целой осталась, да учение впрок пошло, лучшая награда. А среди остальных предлагаю так, деньги поровну, а меха на торжище продадим. Знаю я того, кто цену честную даст. Но со мной он торговаться не будет, у нас с ним свои дела. Я укажу, а уж ты Хома решай, кто с торговцем разговор вести будет.

Вступив на борт ладьи, Индика улыбнулась. Старая жизнь закончилась, а новая началась с этим шагом. И начала она ее с самого приятного. А что может быть лучше, чем добрые дела?! Девушка подозвала к себе Раднару и спросила:
- Помнишь, что я тебе обещала? Так вот, слово мое крепко.

Она отступила на шаг назад и пропела своим сильным и звонким голосом:
Я отпускаю тебя на волю.
Я открываю тебе путь-дорогу. (с)

Потом обернулась к остальным:
- Богатырь Хома, отец Митрофан и вы, все честные люди, будьте свидетелями. С сего мига северянка Раднара не раба и не холопка, а вольная женщина.
Индика перекрестилась и закончила:
- Аминь!

И потом, уже без торжественности, сказала Раднаре:
- Ты свободна и вольна идти куда хочешь, хоть сейчас. Но я советую тебе плыть с нами на ладье, хотя бы до ближайшего города. А то и среди дреговичей и среди половцев найдутся те, с кем лучше не встречаться. Ты же оружием владеешь, вот и договорись с Хомой, - она кивнула на богатыря, - что будешь защищать ладью и ватагу, а он даст тебе оружие и еду.

***
Когда встал вопрос, о ляхе и о добыче, девушка сказала:
- Чего бы доброго человека и не подвезти, тем более, место на ладье есть. Пускай плывет.
- Насчет добычи, я согласна с Соловьем. Мне, например, дорогая шапка ни к чему. А мою долю в деньгах, отдайте Раднаре. Ей нужнее, а я и так не бедствую.

***
И, уже когда ладья поплыла, Индика взяла из припасов зерна и хлеба и пошла на нос.
- Не пугайтесь, не шумите и не вздумайте стрелы метать, - громко предупредила она всех на корабле, - То что вы увидите, не колдовство, а благословение Господне!

Стала дева чирикать по воробьиному, ворковать по голубиному, стрекотать по сорочьи, клекотать по лебединому и говорить на языке птиц. И слетелись к ней птицы небесные, и кормила их Индика хлебом и зерном. А после указала летать по очереди перед ладьей в свой черед. И ежели увидят впереди людей на конях или людей коих будет больше чем пальцев на руке, то предупредить ее.

Тихомирова награда оказалась очень кстати - Ворон был должен Белозару, а долго быть должным он не привык.

Впрочем не только деньги вызвали интерес у ремесленника. Гораздо больше его внимание привлек меч, которым вождь дреговичей одарил Хому. Даже беглого взгляда хватило деяну. чтобы понять, что клинок это особенный, но для большего нужно было рассмотреть оружие получше и поближе.
- Хома, а дай меч посмотреть, - попросил Деян у дружинника, - Я, конечно, волшбу не чувствую, но меч сей явно хороший мастер делал, грех будет не ознакомиться с доброй работой.

Разъезды сородичей значит... Как зоркие шункары-соколы хищно рыскали вдоль берегов реки русов. Итларь не обрадовался, когда вернулся обратно к дреговичскому поселению в человечьем облике. Чему радоваться? Степь велика и велико Тенгри-Небо, много под ним ходит становищ и родов. Кто знает, какой сейчас ближе всех – друзей или недругов. Были у Итларя в степи и те, и другие.

Рано утром отплыли, в тесноте на лодье Стирши. С тесноте, но не в обиде. Соловей с женщинами своими близко держался, близ него неизменный берю Скворец – и посмотрев, Итларь улыбнулся, напомнило ему это сулуф Алтындан-Златославу с ее длинными косами. Хороша будет жена, а еще та куманка, которая осталась ждать его в прошлом селении дреговичей! Пока не знает, что ждет, но она будет его. Много жен – хорошо для мужчины и воина. Кумыс подавать, доить кобылиц, носить детей и печь комэч – много дел! Но все это после.

Итларь влез в лодью со всеми, все с той же неприязнью к большой воде. Скривился, помолился, но полез. И занял место поближе к эльчи Хоме и княжичу. Место возле сильных и властных. Голоса своего не сказал – надо будет, эльчи его сам спросит, а без надобности русы сами разберутся. Вон у них двое ведунов есть – бородатый Кезак и темный Гарга. Мало разве?

Дева, что по сердцу пришлась йолдашу Соловью стала вещевать, ворожить, птиц испрашивать и умасливать. То было Итларю понятно и он нен всполошился – сам таким часто промышлял, умел со зверем договориться с тех пор как проклятую шкуру носит. А еще она Хому о чем-то упрашивала, касающемся второй женщинына борту лодьи. Только о чем – того Итларь не услыхал.