[The One Ring] Сломанная Корона | ходы игроков | 2. Форност Эрайн

ТАВЕРНА «ГАРЦУЮЩИЙ ПОНИ»
ПРИГОРЬЕ | ЭРИАДОР
Летоисчисление Королей: 10-й день месяца роста, 1979 г. Т. Э.
Летоисчисление Раздола: 50-й день сезона пробуждения, 123:26
Летоисчисление Гномов: 15-й день месяца зелёного благословения, 9599 г.

День 1 апреля: ясно, безветренно, +8°С, убывающая луна (4-я фаза)

Наши герои пробыли в Пригорье ещё пару дней, пока они отдыхали от путешествия из Раздола и набирались сил и мужества перед вылазкой в Форност Эрайн. За это время Томмен успел сдружиться с поварихой миссис Минты и её помощницами (хотя никто больше и близко не подпускал его к картофелю и овощечистке), отыскал сородичей-струсов, обитавших в Пригорье уже более трёх веков (их предки переселились сюда из Сирых Холмов во времена эпидемии чумы) и считавших себя больше хоббитами Пригорья, чем струсами, и умудрился перепробовать все разновидности местных пирогов со всеми вариациями начинок — от вишен и яблок до грибов, рыбы и мяса. Особенно ему понравился «пастуший пирог», который и пирогом-то не был: смесь из мясного фарша, морковки, горошка и лука в густом соусе запекали под пушистым слоем картофельного пюре и сыра. «Вкусно, но непрактично», подумалось хоббиту: такое себе в карманы не напихаешь, в дорогу не возьмёшь.

У Гроина и Азагала выдалась возможность пообщаться с сородичами из Синих Гор, которые как раз проезжали через Пригорье на пути в Раздол и Морию. Эта попойка ещё долго отдавалась колокольным гулом в их головах, а миссис Минта с тех пор неодобрительно поглядывала на братьев, пока те не разузнали, в чём дело и собственноручно не починили два разломанных стола и пять стульев, которые, как оказалось, они использовали вместо метательных снарядов в какой-то замысловатой гномьей игре, традиционной для кхазадских гуляний.

Иоминзиль почти не покидала бань, жар и вода которых напоминали ей о родине, а по вечерам развлекала гостей «Пони» песнями далёкого юга, за что госпожа Минта Наркисс была ей несказанно благодарна (а также за то, что благодаря экзотической красоте умбарки и её необычному для этих земель акценту на неё поглазеть приходили и жители Пригорья, благодаря чему благосостояние трактирщицы за эти три дня выросло весьма значительно). Талладор общался с беженцами и проезжими, пытаясь составить картину того, что происходит нынче на Севере, а Гурдир объезжал лошадей, общался со своими старыми приятелями в Пригорье и исследовал тропы, ведущие в Четбор к северу от поселения, чтобы оценить уровень угрозы из этого древнего леса: не хаживал ли кто оттуда по окрестностям?

Но сколь долго бы ни длилась эта идиллия, долг звал в путь. Тепло распрощавшись с Минтой и её помощниками, наши герои покинули Пригорье ранним утром десятого дня месяца гвирит, отправившись по Северному Тракту в сторону Северной Крепости Королей — Форност Эрайн…


СЕВЕРНЫЙ ТРАКТ
ФОРНОСТ ЭРАЙН | ЭРИАДОР
Летоисчисление Королей: 11-й день месяца роста, 1979 г. Т. Э.
Летоисчисление Раздола: 51-й день сезона пробуждения, 123:26
Летоисчисление Гномов: 16-й день месяца зелёного благословения, 9599 г.

Ночь 2 апреля: пасмурно, безветренно, +1°С, новолуние (новолуние)

По расчётам Азагала путь в Форност должен был занять от трёх до четырёх дней в зависимости от погоды и состояния тракта, по которому, как он знал, за последние пять лет мало кто хаживал так, как это было принято до оккупации Форноста Королём-Чародеем. До того Северный Тракт был невероятно оживлённым — торговые караваны, отряды подкрепления от дружественных Артэдайну народов, патрули, охранявшие арнорские дороги, камень и известь из северных гор для ремонта мостов и сторожевых башен, сказители и менестрели, учёные и шарлатаны — все направлялись или в столицу королевства, или из неё в иные края. На Северном Тракте всегда можно было повстречать компанию, с которой путешествовать веселее (и безопасней), и качество дороги всегда было отменным: выложенная плитами из серо-сизого камня дорога напоминала о величии некогда могущественного Арнора и являлась гордостью его королей.

Однако реальность внесла свои поправки. Увидев состояние, в котором находился Северный Тракт ныне, Азагал не удержался от крепкого матерного словца на кхуздуле: весенняя зелёная поросль сорняка в полфута-фут высотой перемежалась с прошлогодним сухостоем в добрый ярд, будучи ростом с Томмена и достигая обоим гномам груди. Вглядевшись в даль, сын Фундина немного успокоился, ибо узрел, что кое-где были прогалины, протоптанные беженцами с севера, и тропы, проложенные лошадьми и телегами. Надежда на то, что вложиться в три дня пути они всё же смогут, вновь вернулась к гному.

Миновав тёмную стену Четбора справа, Северный Тракт начал кружить меж холмов, поросших вереском и ковылём, — сначала низких, но чем дальше на север, тем более и более высоких и широких. Порой Азагал взбирался на вершину одного из таких холмов (к вящему неудовольствию его пони — Каброн фыркал, всхрапывал и время от времени поворачивал голову назад, чтобы бросить крайне неодобрительный взгляд на своего наездника) и осматривал окрестности, пытаясь понять, не получится ли где срезать путь и прекратить вихлять из стороны в сторону, словно пьяный гоблин, но всё было всуе.

Ситуации помогла дева-южанка: на одном из привалов она обратила внимание на следы копыт, затерявшиеся в прошлогоднем вереске, и, присев на корточки, исследовала их детальнее. Что-то подсказывало Иоминзиль, что это не были следы затерявшегося всадника, наконец нашедшего тракт; решив последовать по ним чуть дальше, за едва заметным изгибом скалистого холма умбарка отыскала узкий проход, достаточный для прохода лошади, и хорошо утоптанную тропу, которой, судя по всему, пользовались регулярно. Наши герои решили рискнуть — когда Азагал подтвердил, что тропа идёт в нужном направлении — и уже спустя сутки узрели тёмный силуэт Северной Крепости далеко на горизонте.

Солнце уже коснулось закатной границы, окрасив своей багряной кровью небеса и землю под ними. Укрывшийся в тенях Северных Увалов Форност выглядел колоссальной чёрной фигурой, затаившейся во тьме гор, и вызывал тревожное чувство, заставлявшее желудок сжиматься, а волосы на затылке вставать дыбом. Холмы тут уже порой переходили в гористые кряжи, а порой — отступали, обращаясь в поросшую весенним разнотравьем равнину, по которой змеёй вился выложенный синими камнями Северный Тракт. Вот и сейчас, оставив череду холмов далеко позади, наши герои уже несколько часов ехали посреди безбрежной равнины, единственной путевой вехой которой были Северные Увалы там, где небо соединяется с землёй. Ветер, ледяной и колючий, колыхал молодые поросли ковыля, превращая равнину в заполненное нефритовой дымкой море, чьи волны неспешно плыли от тёмных гор на севере к кряжистым холмам на юге.

До Форноста по расчётам Азагала оставалось ещё примерно полдня пути, может, даже меньше, но достичь руин столицы до наступления ночи отряд не смог бы ни в каком случае; возвращаться к холмам тоже заняло бы огромное количество времени, поэтому решено было заночевать посреди равнины: даже если кто заметит наших героев в ночи, они тоже смогут заметить чужаков ещё издалека, главное — бдительная стража. Отыскав небольшой овражек, отряд установил палатки по его периметру, а внутри устроил костёр, чтобы хоть как-то согреться — уже к вечеру стало стремительно холодать. Договорившись об очерёдности оной, отряд перекусил остатками снеди, собранной для них в дорогу миссис Наркисс, запил их горячим травяным чаем, и приготовился к отдыху.

Ночь выдалась ужасно холодная и тёмная — мало того, что новолуние, так ещё и всё небо сразу после захода солнца затянуло густым покровом облаков. Первую стражу взял Азагал, но ни Гурдиру, ни Томмену спать пока не хотелось, потому они решили ненадолго составить компанию гному. Когда их сотоварищи скрылись в палатках, а костёр был притушен так, чтобы лишь угли тлели, давая тепло, но не свет, гном принялся развлекать хоббита байками о своих похождениях, хоббит заваливать гнома лавиной вопросов, а эльф — эльф молчал, слушал и время от времени подкармливал угли мелкой щепкой.

  🜲  🜲  🜲

Что-то едва слышно треснуло вдали: то ли ветка, то ли крупный стебель сухостоя. Кто-то хрипнул — низко, тихо, на самой грани слышимости, как это порой делали хищники, почувствовав добычу и затаив дыхание. Возмущённо вскрикнул полевой кулик, потревоженный в своём гнезде, в следующее же мгновение пискнул и умолк. Чуткий эльфийский слух уловил шорох — шуршала прошлогодняя сухая трава, причём не от порывов ветра, который к ночи полностью утих; она шуршала с равным ритмом. Гурдир вскочил и безмолвно показал спутникам: мол, вслушайтесь! Азагал и Томмен насторожились и согласно кивнули: кто-то крался в ночи, уши эльфа его не подвели; на славу сработал и нос хоббита, которые славятся своим непревзойдённым чувством обоняния: струс ощутил не яркий, но вполне ощутимый запах, густой, неприятный и незнакомый, напомнивший ему чем-то смрад мокрой немытой псины, вонь грязной кожи, застарелого пота и крови. К отряду явно приближалось нечто опасное.

Двигаясь как кошка, нолдо разбудил умбарку, дунадана и гнома. Когда все вооружились, был принят план: сражаться в кромешной тьме с теми, кто, вероятно, прекрасно ориентировался в ночи, было бы самоубийственным решением. Отряд решил ослепить тех, кто подкрадывался к ним, и пока остальные занимали свои позиции, Талладор взял весь хворост, который наши герои насобирали давеча на опушках Четбора, щедро полил его растительным маслом, выданным им в дорогу Минтой («Авось пригодится, пожарить чего…»), и швырнул на угли.

Масло вспыхнуло ярко, с треском и шипением, и осветило окрестности почти сразу же. Талладор предусмотрительно отвернулся, как и его сотоварищи, но вот те, кто крался в ночи, ожидаемо не сводили взглядов с лагеря наших героев, и потому для них яркая вспышка света стала полной неожиданностью.

Как, впрочем, неожиданностью стало то, с кем столкнулся в ночи отряд. На расстоянии примерно в пару дюжин ярдов от оврага и лагеря ослеплёнными пламенем застыли трое орков, вооружённых копьями и топорами, трое варгов — злобных чудовищных разновидностей волков, часто приручаемых слугами Тени, и две пары гибких-юрких гоблинов, державших стрелы на натянутых тетивах своих луков.

Которые буквально в следующее же мгновение они и спустили в наших героев, а орки, давшие команды своим варгам скакать вперёд, метнули свои копья.

К хорошему привыкаешь быстро, вот и Томмен быстро привык к уюту и комфорту, что даровал своим постояльцем "Гарцующий пони". Хоббит практически "прописался" на кухне несмотря на инцидент с картошкой будь она неладна и каждую свободную минуту проводил меж котлов и тарелок, наблюдая за священнодействием, в процессе которого отдельные продукты в умелых руках стряпух превращались в очередное гастрономическое чудо.

– Спасибо за сытый живот и добрый сон, уважаемая Минта! Кто бы ни спросил нас о "Гарцующем пони" услышит от нас только добрые слова – Томмен тепло и искренне попрощался с хозяйкой постоялого двора, придерживая рукой "пузо". Но несмотря на обильную еду хоббит не набрал ни килограмма, а его "пузо" имело иное происхождение – под рубахой Томмен нёс узелок с пирожками на дорожку, который он выклянчил у сердобольной кухарки.

У родственников Томмен вызнал подробности чумы, что выкосила сородичей словно саранча урожай, добавляя ещё несколько мрачных штрихов к общей нерадостной картине здешнего края, так что большую часть дороги Томмен ехал необычайно молчаливым.

***
Томмен уже было подумал, что их дорога так и пройдет безо всяких приключений, что и не расскажешь особо никому – что рассказывать, когда самой большой неудачей пока была вишнёвая косточка в пирожки, едва не стоившая Томмену зуба, но оказалось накликал беду – ночью на них напали орки. Самые что ни на есть настоящие, страшные и косматые, да такие вонючие, что это им не помешало бы в баню сходить, а не Йоми, что и так пахла как райский цветок, а все одно не вылазила из бань.

Выхватить лук было делом пары секунд. В качестве цели Томмен выбрал гоблина – мелкие засранцы явно не полезут в бой и будут стрелять сзади, так что не мешало бы их выбить первыми. Да ещё дядя рассказывал, что некоторые гоблины специально погружают наконечники стрел в свое дерьмо, чтобы раны долго не заживали и грозили свалить в лихорадке даже крепкого воина.

Выстрел вышел удачным. Стрела пробила дрянной доспех и вошла в грудь по самое оперение. Все, этого можно списать. Но бой только начинался...

Тракт зарос ковылем да полынью.

Поднявшись на холм вместе с Азагалом, нолдо смотрел на колышущееся изумрудное море, но видел стройные ряды раздольских воинов, шедших здесь пять лет назад. Эйриэн фыркнула и переступила с ноги на ногу. Ей не нравилось, когда хозяин застывал так, часами глядя перед собой. Гур похлопал кобылу по шее и выпутал залётный колосок из гривы. Северный ветер нёс им навстречу низкие тучи – будто тень надвигалась на Кардолан, грозя и его затопить хаосом войны и грабежей. Наугрим прав – не добили, не довыкорчевали. И нет боле короля средь людей, а значит явится король иной. Снова. Недаром предрек Возрожденный Far off yet is his doom, and not by the hand of man will he fall. Сколько же йенни еще Враг будет пить кровь из этих земель.

Его спутники изменились. Вопреки опасениям нолдо, умбарка стойко переносила путь по бездорожью. Ни жалобой, ни раздражением не выдавая усталости и даже участвуя в поисках пути. Не чураясь грязной работы, как не чуралась грязных разговоров в Пригорье. Теперь, когда дева на деле доказала способность находить общий язык с дикарями, нолдо, наконец, принял ее. Принял сам, а не по велению Полуэльфа. И старался исподволь облегчить ей путь. То уводя обеих кобыл на водопой и давая возможность, наконец, расслабиться после дня, проведенного в седле. То "случайно забывая" котелок с теплой водой у ее шатра. То, заметив, как сникла спина умбарки, устраивая неожиданный привал, чтобы "разведать" лишь ему заметную тропу, уходящую на запад.

Дунадан казался еще более настороженным, чем раньше. Гномьи истории – все мрачнее. И даже хоббит был непривычно тих и задумчив. Беспечная прогулка по восточному тракту осталась позади, а недобрые вести с севера заставляли довериться чутью и удаче. Только они и способны были не дать их маленькому отряду нарваться на рыщущих меж холмами нелюдей. И людей, что стократ хуже, ибо умнее. День и другой Оромэ хранил их в пути, но на вторую ночь они остались одни.

☙☼❧
Едва чадящее пламя осветило распадок, Гур спустил тетиву и, даже не взглянув, куда ушла стрела, выхватил меч, приноравливаясь к прыжкам варга, входя в ритм зверя, занося клинок для удара по всаднику. К его изумлению, за спинами орков двое гоблинов, хрипя, упали в густую траву. Неплохо. Настолько неплохо, что лучники могли обратить на себя слишком много внимания и стать чьей-то целью. Сдержавшись, нолдо не присоединился к гномам, не пошел навстречу врагам, оставаясь между ними и стрелками.

И стрелы, и копья исчадий Тени промахнулись, но не стрелы человека и хоббита. И Томмен, и Иоминзиль пронзили двух из гоблинов, сразу же отправив тех в небытие, и начали потихоньку отступать назад, чтобы у них был лучший обзор и больший диапазон для последующих выстрелов.

Один из орков — с худощавым искажённым, исковерканным лицом и редкими сальными белоснежными волосами — указал на умбарку и прорычал приказ:

— Sha rût ta grui! Ob-ûk! Nar vras-ta — vrasatulûk, agh ta kâmubat!

Остальные прорычали нечто, что, вероятно, означало согласие, и когда орки верхом на отвратительно изуродованных волках-переростках достигли оврага, слуги Тени соскочили со своих тварей и, покрепче перехватив боевые топоры, устремились в сторону Иоминзиль.

Точнее, попытались устремиться, но безуспешно, поскольку путь им преградили два гнома, а за ними — нолдо и дунадан.

В другой обстановке Томмен не преминул бы порадоваться удачному выстрелу и даже сплясал бы от радости, но бой только начался, а противников было ещё слишком много, чтобы отвлекаться на что-либо кроме стрельбы. А поэтому Томми снова наложил стрелу на верный лук...