[TOR] Сломанная Корона | ходы игроков | 2. Форност Эрайн

– Мастер Гурдир, в таких местах как это пауки могут быть другими – подал голос Томмен, сглотнул вязкую слюну. – Размером с добрую собаку. Когда таких нападает с десяток, отбиться очень тяжело. Мне приходилось видеть таких... и тех, кому не повезло их встретить. Высушенные тела в столь плотных коконах, что даже острый кинжал не сразу его возьмёт...

– Тише, Иоми, тише. – Шикнул Галанорион. – О себе мы уже все подземелье оповестили, но постарайтесь не шуметь, чтобы я хотя бы услышал пауков прежде чем они…

– Мастер Гурдир, в таких местах как это пауки могут быть другими – подал голос Томмен, сглотнул вязкую слюну. – Размером с добрую собаку.
Нолдо улыбнулся и на миг даже перестал напоминать несущегося по следу волка.
– Ага, и я о них. Но пауков бояться – в подземелье не ходить, так у вас говорят? – Он подождал пока его догонит хоббит и тихо заметил, – Паук снаружи. Лоза же убивает изнутри. Что ты сделаешь с врагом, который уже внутри тебя? М? – И еще тише, – как с таким сражаться.

Гном же не спешил поддаваться внезапной настойчивости эльфа прежде, чем закончит с осмотром стен. Но увиденное лишь подтвердило возможно достаточно очевидное умозаключение Гурдира, пускай и оставалась возможность того, что боковое ответвление не обязано было заканчиваться тупиком.
— Мы сейчас в главном коридоре, — подвел он итог прочтённого. — Его и облюбовали пауки. Второй же ведёт к хранилищам. Не знаю, чего хотели найти ушедшие вперёд, но если у них общая цель, то надо ожидать, что одна из групп, не найдя того, чего ищут, повернёт назад. А значит у нас равные шансы оказаться между ними, что бы мы не выбрали.

Гномы любят подземелья. Ну, во всяком случае, так принято считать в подлунном мире. Логично ведь, чего бы подземному народу не любить пещеры, расщелины, гроты да тоннели всех мастей? Стало быть, всякому гному в радость должно быть лезть в подземье. Да только думавшие так, должно быть, понятия не имели, как сильно отличаются между собой величественные залы гномьих королевств (и даже уютные норы Хоббитании) от тесных и мрачных ходов гоблинов и зловонных пещер троллей. Вот и теперь, шагая по грубому, то сужавшемуся, то расширявшемуся коридору, Азагал был хмур. На мгновенье задержавшись у пролома, ведущего в рукотворный коридор, сын Фундина носком сапога разгрёб каменную крошку да, многозначительно хмыкнув, ладонью провёл по камню.

Остановившись подле брата, Азагал направил луч фонаря на украшавшие стены резьбу. Для беглого взгляда непосвящённых резьба та являла занятный цветочный узор, но взгляд гнома без труда определил маркировки, выполненные рунами.
— Хранилище, — пробурчал Азагал. — Небось, давно разграблено. Впрочем, если это гномье хранилище, можно и заглянуть.

Эльф, меж тем, уверенно зашагал по коридору и тем оторвал сына Фундина от мыслей о гномьих тайниках и тех бедолагах, что разделились здесь, не избежав, к тому же, кровопролития.
— Я слыхал о страсти нолдор рваться вперёд, очертя голову, — проворчал гном. — Но может в этот раз остановимся на мгновенье и сперва подумаем? Печати ждали нас столько дней, подождут ещё чуток.

Втянув носом воздух, Азагал пристально всмотрелся вглубь коридора, в который направился эльф. Нити паутины переливались в свете его факела.
— Я не сражался в битве при Форност Эрайн, — начал гном. — И не был здесь после. Но что бы ни осталось в этих коридорах, ситуация недавно изменилась. Ход, по которому мы спускались, возник не сам по себе, ему явно помогали, хоть и не слишком искусно. И с этим коридором его соединили недавно: крошево не успело слежаться, а на обломках и ни намёка на лишайник, которого полно было в пещере. Да и пауки, о которых толкует наш шустрый мастер Крепкохват, не заводятся от сырости. Говорят, они расползаются вслед за скверной. Сдаётся мне, если уж мы хотим благополучно добраться до печатей, стоит сперва выяснить, что тут происходит. И чем проверять на своей шкуре, может стоит сперва отыскать тех горемык, что спустились сюда прежде нас? Или хоть их тела...

Из обоих коридоров не доносилось ни звука — то ли потому, что там никого не было, то ли потому, что те, кто в них были, затаились, то ли же потому, что они были длинными и даже если кто-то где-то и находился, издаваемые ими звуки не доносились даже до чутких ушей нолдо. Устремившись по затянутому паутиной коридору, Гурдир повёл своих сотоварищей за собой; последним отправился Талладор, который тщательно изучил следы на развилке и пришёл к выводу, что здесь те люди, которые вошли в эти коридоры, столкнулись с кем-то или чем-то, было короткое сражение, в результате которого по каким-то причинам группа разделилась. Кто-то из сражавшихся тут отправился в боковой коридор, остальные — продолжили свой путь по главному, добровольно или насильно.

Впрочем, то, что на развилке произошла стычка, было понятно и так, об этом свидетельствовала мешанина из следов в пыли, а также лужицы крови. Однако время, потраченное Талладором на изучение развилки, позволило ему разглядеть также и лужицы какой-то странной липкой слизи, которая пахла одновременно едко и пряно — словно смесь хрена с какими-то душистыми полевыми травами. След из капель этой слизи уводил в боковой коридор, поросший вражьей колючкой; следопыт и рад был бы последовать по нему, но его сотоварищи, отправившиеся вслед за Галанорионом, уже довольно далеко прошли вперёд по основному коридору, потому молодой человек, тяжело вздохнув, поспешил воссоединиться с отрядом.

Какое-то время коридор шёл почти ровно, лишь с небольшим уклоном вниз. Благодаря Гурдиру и его факелу, паутина не особо тревожила наших героев, поскольку большую её часть эльф просто сжигал, следуя вперёд так тихо, что даже хоббит не слышал его шагов, а хоббиты, как всем известно, одновременно и были мастаками ходить беззвучно, словно мыши, и обладали чутким, как у кошек, слухом. После уклон увеличился, а вот следы в пыли, длившиеся от самой развилки, начали истончаться, словно тех, кто их оставил, становилось всё меньше и меньше, а в определённый момент и вовсе пропали. Сколько ни озирались посланники Полуэльфа по сторонам, нигде никого и ничего, что могло бы объяснить подобное исчезновение, они не нашли, но спустя несколько минут пути наши герои поняли причину этих загадочных исчезновений тех, кто оставлял следы и кто следовал по этому коридору прежде них: коридор внезапно выровнялся и перестал уводить вниз, но резко забрал вправо, а спустя несколько изгибов вышел в просторный зал.

Потолок здесь терялся во тьме, а каменные стены были сплошь покрыты прихотливой резьбой и барельефами, изображавшими батальные сцены, на которых армии людей сражались с порождениями Тени. Паутины здесь было больше всего, и в некоторых местах она сбивалась в тугие серебристые коконы, которые висели между потолком и полом, удерживаемые сотнями, а то и тысячами тончайших, но плотных липких нитей. Замерев на подходе к этому просторному помещению, наши герои не спешили входить сразу и сначала осмотрелись, а также вслушались во тьму — и услышали тихие и жалобные стоны, а также чьё-то отчаянное хныкание, доносившиеся оттуда, где висели коконы. В какой-то момент Гурдиру показалось даже, что один из них дёрнулся, словно тот или то, что было внутри, попыталось вырваться наружу...

Пауки! Здесь точно были пауки и лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств местные обитатели ещё не напали. А может просто выжидали удачного момента для нападения, наблюдая за чужаками через четыре пары своих глаз бусинок.

– Дёргаются... Слышите? – Томмен замер, прислушиваясь к звукам, доносившийся со стороны серебристых коконов. – Значит пауки не успели высосать схваченных полностью. Свежая добыча. Вот отчего следы могли прерваться – их просто утянули наверх. Что будем делать? Провоцировать пауков, чтобы иметь возможность отступить в туннель, не давая им нас окружить или попробуем тихо прокрасться? Пауки сыты, запасы еды у них есть, может и не станут нападать... – поинтересовался у товарищей Томмен.

Как поступил он сам, сказать было сложно. С другой стороны, они с дядей редко кого спасали, даже если им доводилось встречать своих конкурентов, попавших в беду. С другой стороны, хоббит не успел очерстветь сердцем как другие расхитители гробниц и эти ростки доброты, присущие изначально доброму и невинному существу, в лице новой компании получили благодатную почву – росли и крепли словно виноградная лоза под теплым солнцем.

Нолдо поднял факел повыше, чтобы осмотреться и вполуха слушал хоббита. Фиримар часто говорят о том, что видят. Иногда у эльфа складывалось впечатление, что смертные народы, принадлежащие Арде лишь наполовину, будто бы не уверены в предстоящей их глазам действительности. Будто бы у них есть еще какая-то другая, эльфам неведомая. Вот они и называют имена вещей, будто пригвождая их к реальности. Хотел бы он знать, что еще они видят перед собой.

– Друзья, или враги, они нужны нам живыми. – Тихий голос нолдо слышал, наверное, только стоящий рядом Томен. – А пауки… они будут охранять логово.– Он повернулся к хоббиту и продолжил чуть громче. – Давай факел, нам нужен огонь. Больше огня. – Языки пламени плясали в зеленых глазах нолдо когда он подпалил несколько факелов и, отдав их, развернулся лицом к залу и вошел в него.

Наверное, стоило вспомнить о цели их путешествия – о печатях. Да, наверняка стоило. И подумать также о том, а стоя́т ли вообще эти пауки и их коконы между ними и этой целью. Но этим отродьям Тьмы, этим ненасытным детям Унголиант не место у истоков башен Форност Эрайн. Разве они – не доказательство присутствия Тьмы там, откуда ее изгнали. Возможно, именно за их тенетами и находится печать. Что, если ее разрушение и привело к тому, что эти твари тут расплодились. И разве те, кто попался в их сети, заслуживают такой смерти. И разве может он пройти мимо, не попытавшись вырвать у Тьмы ее жертву. Тихо и осторожно направился он к дернувшемуся кокону.

I look inside myself
And see my heart is black
I see my red door
I must have it painted black
Maybe then, I'll fade away
And not have to face the facts

  Пояснения мастера Гроина не заставили девушку передумать – просто чуть-чуть сменили основания возражений. Теперь для Иоминзиль основным аргументом проверить боковой коридор была необходимость не оставлять потенциального противника в тылу: если учитывать, что хранилище, скорее всего, замкнутое помещение, то его визитеры, покружив там какое-то время, вернутся, в результате чего отряд окажется между двух огней. Но эльф, сейчас неуловимо напоминающий взявшего след пса, на такие мелочи не обращал внимания, и сдвинуть его с той идеи, которую он уже втемяшил себе в голову, было задачей нетривиальной. Посему умбарка решила проявить женскую мудрость и не спорить, и вместе со всеми двинулась вперед, успокоено чувствуя, что тылы теперь прикрыты Талладором.
  Впрочем, согласие действиями ни разу не означало, что она будет молчать. После первого десятка шагов южанка повернулась к арнорцу и, криво улыбнувшись, прокомментировала:
  - Если на нас с тыла нападут те, кого мы так храбро оставили за спиной, пусть наш неуемный авангард не говорит о том, что его не предостерегали, верно? – обозначив так для себя потенциальную возможность вдоволь потоптаться на самолюбии эльфа, если все же атака будет, Иоминзиль нервно облизнула по-прежнему сухие губы и замолчала, настороженно глядя по сторонам и наверх.

  Снова заговорила она, когда более бдительные товарищи обратили внимание на исчезновение следов. Покосившись на потолок и передернув плечами, девушка негромко высказалась:
  - Если все же на них напали большие пауки, и сделали это, как и положено паукам, сверху, тогда все объяснимо… Надо следить за верхом не меньше, а то и больше, чем за стенами. Особенно, - она снова дернулась, - если найдем какие-то проделанные в камне ходы, где могут прятаться эти твари…

  Предположение о громадных пауках подтвердилось буквально через несколько минут и пару поворотов – предположить, что такой кокон сплели существа размером пусть даже с ладонь, умбарка не могла при всем желании. Помещение, бывшее, видимо, ранее одним из главных подземных залов, было затянуто паутиной почти по всем стенам и потолку, и, словно этого мало, среди теней висели коконы в человеческий рост: живое подтверждение высказанной ранее теории.
  На неуверенный вопрос хоббита, что предпринять, девушка раздраженно фыркнула, и напряженным тоном, за которым прятался страх, отрезала:
  - Спасаем. Если это союзники – нам нужны еще клинки, если враги – допросим и там решим, что делать дальше. А пройти мимо… Пауки вряд ли откажутся от лишних запасов – вряд ли у них здесь широкий доступ к мясной пище, чтобы отказываться от сладких нас. А запасы у них, если я правильно помню, хранятся долго…

  Эльф тем временем принялся раздавать всем факелы – хорошая идея против пауков… для того, у кого одна рука занята клинком, а вторая свободна. Не протянутый жаркий факел умбарка только покачала головой и продемонстрировала лук, беззвучно поясняя, что иначе окажется бесполезной. Тем временем остроухий авантюрист, не тратя времени на осмотр и подготовку к бою, не таясь, пошел к коконам. Девушка тихо ругнулась от такой поспешности, из-за чего отряд в случае угрозы лишился одного бойца-передовика, но останавливать Гурдира не стала, сделав уже для себя выводы, что эльфу человеческие речи все равно что галере – мелкая ракушка.
  Снова обведя взглядом пространство, южанка положила стрелу на тетиву и коротко бросила:
  - Внимание вокруг и на потолок. Чую, после первого кокона они полезут…

То, что для его товарищей было очевидным, для хоббита было одним из вариантов выбора. Может в нем и не было благородства Гурдира или самоуверенности Йоми, но в нем было с лихвой практичности, обретенной не от сердца, но от ума как следствие опыта выживания в подобных местах. Брать факел Томмен не стал, а отступил назад в туннель, полагая, что так от него будет куда больше проку как от стрелка, чем если он даст себя окружить. Если Гурдир вызвался стать тем, кто всполошит пауков, ну что же – так тому и быть.

— Ну нет, — проворчал гном, указывая топором на качнувшийся кокон. — Такой смерти никому не пожелаешь. Да и логово это за спиной оставлять негоже, ибо цель наша, кажись, близка.
От факела Азагал отказался. Фонарь его светил ярко, а сфокусированный зеркалами луч слепит не хуже открытого огня. Проверив, да потуже затянув ремни, что удерживали щит на предплечье, сын Фундина шагнул вперёд, готовясь сталью встретить поселившиеся тут отродья тьмы.

— Томмен дело говорит, — добавил он. — Если крепко насядут – лучше будет в коридор отойти. Чтоб не окружили.

— Ух, падаль, — Гроин брезгливо морщился, наблюдая за быстро испепеляющейся в пламени факелов вуалью паутины. Когда идущие в одном с ними направлении следы стали обрываться один за другим, пропали последние сомнения в том, что ждёт отряд впереди. С этого момента и до самого конца коридора гном всё больше посматривал по верхам, опасаясь проморгать поджидающую в сгущающихся над головой тенях засаду.

— Негоже оставлять им эти залы — не для этой нечисти их возводили, — Гроин разделял желание остальных не оставлять содеянное безнаказанным и вышел вперед с Азагалом, прикрываясь щитом. Но прежде чем эльф успел удалиться, гном озвучил пришедшую в голову мысль. — Те, что отступили в хранилище, навряд ли откажутся поучаствовать в спасении своих товарищей, когда узнают, что теперь выступят не одни.

Одно только было не ясно: есть ли у спеленатых жертв на то время или для них больше нет возможности ждать. Гроину очень хотелось свериться со своим дневником, но ситуация никак не дозволяла подобной беспечности. А потому оставалось рассчитывать только на свою память.

Талладор в несколько привычных движений закрепил щит за спиной и протянул свободную руку навстречу эльфу. В свете факелов, он вгляделся в глаза Гурдира. Даже в таком положении помыслы бессмертного не отразились на его лице, но раз умудренный столетний воин рвется вперёд, значит так тому и быть.
Следопыт пропустил под рукой хоббита — ещё одну вечную загадку. Видимо, теперь их тылы прикрываются Томменом.
— Держи ухо востро, враг может быть и позади.
Поравнявшись с Иоминзиль на мгновение, он шепотом добавил:
— Просматривай на полурослика.
Талладор выдвинулся вслед за спинами гномов и поднял факел высоко над их головами, всматриваясь в стены и потолок.