[LS] Турнир шаманов: Претенденты | ходы игроков | 👤 Честь

Взгляд Каны и её искренний поклон заставили Руй выпрямиться и посмотреть на девушку с нескрываемой теплотой. В её взоре читалась та глубокая гордость, которую способен испытать лишь учитель, осознавший, что ученица превзошла его ожидания.

— Твоя клятва принята, Сасаки Кана, — произнесла Руй, вопреки своему статусу отвесив девушке ответный поклон. — Пока в твоём сердце жива эта решимость, мой клинок будет с тобой.

В ответ на предложение Каны посетить игровые автоматы самурай недоумённо и медленно моргнула.

— Полагаю... это более честная забава, чем кости на грязном татами, — неуверенно ответила она. — Если там нет ставок серебром, конечно.

— В моё время сладости были роскошью, которую подавали лишь во дворце даймё. К тому же я бесплотный дух, не способный ощущать вкус. Однако... если ты позволишь мне испытать его через тебя, то я не возражаю попробовать.

И хотя объяснить Руй-сан логику аркадных автоматов оказалось непросто, сладости она определённо оценила. Самурай явно сдерживала эмоции, чтобы сохранить лицо мудрой наставницы. Однако восторг, переполнявший Кану через духовное единение, выдавал предка с головой. В общем, девушка и её дух-хранитель замечательно провели время вдвоём.

***

И вот оракул возвестил о последнем этапе. Арена на сей раз представляла собой старую оранжерею под куполом на окраине парковой зоны Токио. Пространство было захвачено мхом, диким папоротником и прочими бесконтрольно разросшимися растениями. Сквозь стеклянный потолок едва проникал лунный свет. Воздух здесь стоял тяжёлый, влажный и душный, а в самом центре находился позеленевший пруд с кувшинками.



— Приветствую, Сасаки Кана. Меня зовут Талим, и я судья этого боя. Чудесная ночь, не находишь? — поприветствовал её Патч, указав рукой на противоположную сторону водоёма. — Твой противник немного опередил тебя.



Сора вышел из тени бадьяна. Он не выглядел враждебным. Не вставал в боевую стойку. Не излучал ауру убийцы, как Нагори. Напротив, юноша держался абсолютно расслабленно. А в его ножнах покоилось то, ради чего Кана вообще пришла сюда. Украденная семейная реликвия.

Сора поднял руку, жестом прося подождать с началом поединка.

— Привет, Кана. Ты... молодец. Правда молодец. Я видел твои бои. Ты стала гораздо сильнее с тех пор, как мы... расстались.

Он неспешно прошёл по краю пруда.

— Но давай начистоту. Ты одержала две победы. Тебе не нужна третья. А я не хочу причинять тебе боль. У меня одна победа и одно поражение. Чтобы пройти дальше, мне нужна победа. А тебе нужно это.

Он вытянул вперёд клинок в ножнах. Слегка обнажил лезвие, показывая, что оружие настоящее.

— Я предлагаю сделку. Сдайся. Прямо сейчас. Я отдаю тебе реликвию, а ты даёшь мне победу. Мы оба возвращаемся домой невредимыми. Прояви благоразумие, Кана. Это лучший выход для нас обоих.

После замечательно проведённого времени с Руй-сан в эту неделю, Кана отправлялась на последнюю битву в приподнятом настроении, и куда более решительно настроенная, чем сама ожидала. Всё-таки, вафли с кремом творят иногда удивительные вещи.

— Доброй ночи, Талим-сан, — короткий поклон патчу.

— Действительно, луна сегодня особенно яркая, — из вежливости прибавила шаманка. На разговоры Кана в этот раз, несмотря на хорошее настроение, не была настроена. Она пришла поставить точку в этой истории.

Когда из-за зарослей бадьяна показался Сора, спокойствие Каны подёрнулось рябью, но шаманка быстро с секундным волнением справилась. Не в последнюю очередь благодаря тому, что сказал её бывший. Когда Кана услышала о сделке, то "как отрезало". Осталось лишь легкое удивление: и как она не замечала прежде, как вообще они сошлись?

— Видел, значит. И что же, не решился подойти? Раньше ты вроде стеснительностью не страдал, Сора-кун! — в голосе прорезались насмешливые нотки, которые, кажется, Кана и сама у себя слышала впервые. — Ох, Сора-кун... Даже не попытался извиниться, не то что прощения попросить. "Сразу к делу", ха!

— Ты, похоже, так ничего и не понял, — покачала головой шаманка, обратив взгляд на зажатый в кулаке Поток. — У тебя в руках меч воительницы. Великой воительницы. Он не признает хозяином того, кто получил его в качестве сделки. И тем более какого-то воришку. Да даже если бы это было так, я не собираюсь ничего тебе дарить.

— Наконец, — со вздохом заключила Кана, — это всё ещё меч. Гораздо важнее, в чьих он руках. И по какой причине его обнажают.

— И в этом был твой план, Сора-кун? Попытаться со мной сторговаться? Мы столько вместе прошли, — тон Каны был холоден, как горный ручей. — И такого ты обо мне мнения!

— Да и на что ты надеешься, оставшись без меча? Ты думал, без него не справишься — и даже с ним ухитрился проиграть.

— Скажи мне, Сора-кун. Ради чего ты сражаешься на Турнире? — подвела черту разговору Кана, обнажая Поток и вакидзаси. — Интересно, какой смысл ты вкладывал в свои действия. Стоили они того?

<...>

— Сасаки Руй, дух бесплотный! Сверхдуша! — в очередной раз воззвала к своему Духу-Хранителю шаманка, создавая сверхдушу на вакидзаси и катане. — Руй-сан, я думаю Сора заслужил за такое обращение хорошую трёпку.

Белокурая шаманка сорвалась с места, сделав восходящий выпад катаной — лишь для того, чтобы отвлечь Сору следующего за взмахом тычка вакидзаси. Он следил за её боями — хорошо, но в битве с Куросавой она сражалась ещё одним мечом, а за одно сражение с Нагоро он, наверное, не успел посмотреть все её приёмы? Тем более что бой с Хиганбаной накладывал определённые ограничения на этот стиль боя. Так что следовало использовать преимущество двух мечей на полную, и тот факт, что Сора не успел приспособиться к изменившейся технике шаманки.

И даже если Сора угадает её намерения, ему остаётся только разрывать дистанцию... и на этот случай у неё тоже есть козырь в рукаве, о котором Сора уж точно не должен знать.

Каждое хлёсткое, безжалостное слово Каны било точно в цель, раскалывая маску холодного превосходства на лице Соры. Снисходительная расслабленность уходила, сменяясь уязвлённой гордостью.

— Воришку? — с обидой повторил он. — Легко тебе говорить, когда у тебя за спиной дух великого предка и громкое имя! А что делать мне, у которого ничего нет? Когда меня предали, я взял то, что поможет мне выжить в мясорубке этого турнира.



— Скулёж побитой дворовой собаки, — прозвучал ледяной голос Руй-сан. — Истинный воин сам куёт своё имя, а не ворует чужое из слабости. В моё время таких привязывали к позорному столбу и секли бамбуковыми палками. Не сдерживайся, Кана. Покажи ему, что такое настоящий Путь Меча.



— Ладно. Я хотел по-хорошему. Но раз ты так хочешь драки... Ято, дух бесплотный! Сверхдуша!

Сора резким движением выхватил фамильный клинок из ножен. Вокруг него закрутилась плотная аура ветра, в которой прослеживались белые ленты бинтов сверхдуши. Но, как показалось Кане, под суровым взглядом Руй-сан аура легендарного клинка стала слабеть. А Соре приходилось прикладывать всё больше сил, чтобы удерживать над ним контроль.

Сора, прекрасно знакомый со старым стилем Каны, принял её Поток на лезвие своей сверхдуши...

— Как предсказуемо, Ка... — начал было он, но подавился собственными словами, когда его грудь пронзил последовавший за этим укол вакидзаси.

Бой окончен... Подумала бы Кана, если бы тело противника вдруг не растворилось, словно туман, а сам Сора не оказался в нескольких метрах от неё, возле влажных камней пруда. За этим последовал резкий рубящий удар, сотканный из ветряного фурёку. Впрочем, он тут же разбился о Суйгэцу — Кана успела среагировать на атаку. Водяной поток столкнулся с ветряным вакуумом клинка, породив мощный взрыв. Гладь воды разорвало снопом брызг, а во все стороны разлетелись листья папоротников. Стеклянный купол зазвенел.

Сора стоял возле пруда, тяжело дыша. Его зацепило водяной шрапнелью, неприятно ударив по телу и оставив на коже порезы. Разозлённый противник сменил стойку на нижнюю, незнакомую Кане, всем своим видом показывая готовность продолжать.



— Внимание, Кана. Это стойка не фехтовальщика, но хитокири. Так стоит уличный пёс, готовый вцепиться в глотку. Следи за его коленями, защищай ноги и помни про его ветер.

— Поняла, Руй-сан!

Впервые за Турнир бой начался под её диктовку. Это придавало уверенности — всё-таки, трудности первых боёв не прошли даром, и каждый из них научил её чему-то новому. Помог вырасти как бойцу. Впрочем, эйфорию шаманка сознательно приглушила: не стоило радоваться преждевременно и давать уверенности перерасти в само-уверенность. Не хватало ещё попасться из-за этого в ловушку: кто знает, сколько у Соры скоплено козырей в рукаве?

— Ты не ответил на вопрос, Сора-кун, — строго напомнила Кана, принимая защитную позицию с опущенными к коленям клинками, следуя совету Духа-Хранителя. — Ради чего ты жертвовал всем?

Шаманка вцепилась взглядом в своего бывшего, но нападать первой не спешила. Похоже, она правильно сказала про меч: из-за того что Сора его попросту украл, клинок теперь отказывался полностью подчиняться, и требовал больших затрат, чувствуя что сражается против своей настоящей хозяйки. Значит, можно было измотать Сору тратой лишней фурёку и применением способностей. Затягивать бой Кана однако тоже не собиралась.

— Суйгэцу! — выкрикнула Кана, делая широкий взмах Потоком, и сделав приставной шаг назад, чтобы лучше контролировать дистанцию. Она не надеялась на этот удар, план состоял в другом — отрезать для Соры часть углов атаки или, по крайней мере, заставить разменяться его ударом ветряного фурёку. Впрочем, он всё ещё находился возле пруда, так что его в таком случае скорее всего ожидал очередной жестокий душ. Кана предполагала, что Сора всё же попробует уйти, чтобы продемонстрировать свою новую стойку — вот тут-то она его и будет ждать.

— Цубамэ Гаэси! — чёрно-фиолетовое фурёку вокруг Потока вспыхнуло с новой силой. Если шаманка угадала — сейчас Сора должен перейти в атаку, уклонившись или вновь применив свою способность обращаться ветром. И вот тут-то его и встретят три сверкающих удара. И если уж всё пойдёт не по плану — вакидзаси она всё ещё держала в защитном положении у коленей.

— Может, я хочу просто немного уважения? Чтобы меня больше никто не отвергал только из-за того, что старая карга предпочла кого-то своей крови! Когда я стану Королём, то, что я без роду и племени, будет уже неважно. Выбить себе место в мире и стать сильнейшим благодаря собственному труду — чем не мечта?

Водяное лезвие со свистом рассекло воздух оранжереи. Сора не стал ни уклоняться, ни отскакивать — вместо этого он, сохраняя стойку, рванулся вперёд, рассекая поток клинком ветра прямо на лету. И хотя его с ног до головы окатило водой, юноша даже не замедлился, сократив дистанцию за доли секунды.

Кана встретила его приёмом цубамэ гаэси, защитив бёдра от рубящего удара, — совет Руй-сан пришёлся как нельзя кстати. Но шаманка тут же осознала, что Сора ответил... ровно тем же движением. Точнее, почти тем же. И хотя их техника была похожа, лезвия встретились только на первом из трёх ударов сверхдуш. Другие два достигли целей. Вакуумные лезвия хлестнули Кану, разрезая ткань формы и оставляя глубокие порезы на плечах, из которых хлынула кровь. Но и удары Каны настигли соперника: по рассечённому плечу и бедру Соры тоже полилась алая кровь.

Фамильный клинок загудел, отчаянно сопротивляясь тому, что его заставляют атаковать законную хозяйку. Сора тяжело, хрипло дышал. Похоже, бывший возлюбленный, понимая, что его время на исходе, решил пойти ва-банк. Вертикальный рубящий удар. Затем горизонтальный. Диагональный. Кана без проблем парировала их, но суть крылась не в самих выпадах.

С каждым движением от меча Соры в воздухе оставался призрачный след из воздушного фурёку, который никуда не исчезал. Парень буквально сплетал паутину, загоняя Кану в ментальную ловушку. Стоило ей попытаться отступить, как плотный поток ветра отбрасывал её назад, прямо под новые удары. Пространство для манёвра стремительно сужалось. Сора пытался задавить её градом яростных атак и заставить опустить лезвие раньше, чем иссякнут его собственные силы.

— А ты не подумал, — процедила сквозь сцепленные из-за боли зубы Кана, — а ты не подумал, что прожившая столько лет Руй-сан достаточно повстречала людей, чтобы понять, кто не будет красть её клинок, а потом торговаться им как на ярмарке?!

Спокойствие шаманки вновь пошло рябью: Сора всё-таки ухитрился переступить черту.

— А я? Я, я уважала тебя! Меня, значит, тебе было мало?! — воскликнула Кана, перебивая звон встретившихся мечей. Задержавшись в клинче, она бросила пронзительный взгляд на Сору. — Мне было всё равно, какая у тебя фамилия!

Разорвав дистанцию, шаманка почувствовала как натянулась и отпружинила её вперёд нить из ветряного фурёку. Что ж, похоже её бывший решил наконец перестать бегать, и надеялся поймать её в ловушку. Вот только он не учёл, что она бегать перестала уже давно.

— Те, кто хочет стать сильнейшим собственным трудом не крадут чужие мечи, — отрезала Кана, отбив очередной удар и приставным шагом отступив на ещё не занятый пятачок земли. — Руй-сан! Покажем ему что такое настоящая мечта!

Последние слова мечница почти выкрикнула, вливая в катану и вакидзаси мощный заряд фурёку. Взметнулось как цунами черно-фиолетовое фурёку, покрыв оба оружие плотной аурой. Глубокий вдох. Мгновение разделилось надвое: Поток опустился в ножны, а вакидзаси встретил очередной удар. Перед глазами промелькнула сцена клятвы на вершине Токийской башни. И в тот же миг...

— СВЕРКАЮЩЕЕ ЛЕЗВИЕ! — вопль потонул в грохоте водопада фурёку — Кана вложилась от всей души, разрывая последние ниточки, которые ещё может быть связывали их с Сорой. Пусть знает, как нужно сражаться за настоящую мечту!

Слова Каны пробили защиту Соры. В глазах юноши, до этого горевших уязвлённой гордостью и злобой, вдруг сверкнули осознание и шок. Весь выстроенный из иллюзий мирок, где он был «отвергнутым бедняком», в одно мгновение рухнул. Парень наконец понял, что своими руками выкинул из жизни единственную, кто любила его без оглядки на статус — просто за то, какой он есть. Это открытие сковало Сору. Пусть всего на миг, но этого мгновения Кане вполне хватило для решающей атаки.

Вакидзаси принял на себя отчаянный выпад Соры, а в следующую секунду Поток покинул ножны. Мгновенный выхват обрушил на её бывшего целое цунами из фурёку. Оно не просто смяло Сору, но в щепки разнесло его сверхдушу и тщательно сплетённую вакуумную паутину. От мощнейшей ударной волны лишённый и воли, и сил противник рухнул на землю, не в силах больше сопротивляться.

Реликвия выскользнула из его пальцев. Оружие, лишившись сверхдуши неизвестного ронина, с глухим звоном воткнулось в мокрую землю перед дуэтом Сасаки, словно признавая своих истинных хозяек.

Сора остался лежать в грязной луже среди камней, с трудом приподнимаясь на локтях. Он насквозь промок, истекал кровью и был абсолютно опустошён. Парень посмотрел на свои пустые, дрожащие руки, затем на покинувший его меч. Наконец, с огромным усилием, он поднял взгляд на саму Кану. В его глазах не осталось ни вызова, ни жажды сделок, ни уверенности, ни даже гнева. Только тотальное опустошение от осознания того, что в один миг он потерял абсолютно всё: и право на участие в турнире, и ворованный клинок, и девушку, которая когда-то любила его и до самого конца пыталась понять. Юноша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь невнятный, задушенный хрип.



— Что же, на этом бой окончен, — провозгласил Талим. — Хидэ Сора лишается сверхдуши и боеспособности. Поздравляю с третьей победой и прохождением во второй этап, Сасаки Кана!



Руй-сан просто выпрямилась рядом с ученицей. Она ничего не говорила, но весь её вид был преисполнен глубокой, искренней гордости за Кану.

Кана стояла, всё ещё окруженная темно-фиолетовыми волнами фурёку. Хотя слова Талима ею были услышаны, да и без слов было видно, что она вышла победительницей — ей требовалось время, чтобы осознать произошедшее. За три боя она успела, начав "самоуверенной отличницей", пройти путь от сомнений в собственных навыков до готовой за свою мечту убивать. После этого боя, она и вовсе, казалось, повзрослела на пару лет.

— Спасибо, Талим-сан, — кратко кивнула Кана патчу. — Доброй ночи.

Наконец шаманку отпустило, и она развеяла сверхдушу, одновременно опустив Поток и вакидзаси в ножны. Сделав два шага, она легко, почти играясь, выхватила меч из песка.

— Я тоже не знаю, что сказать тебе, Сора-кун, — промолвила в ответ на хрип юноши Кана. — Разве что: теперь ты точно свободен. Попробуй начать всё сначала. Не с семьёй Сасаки, конечно, но всё-таки жизнь на этом не заканчивается.

И даже не подумав слушать какой-то ответ — если он вообще мог быть — Кана круто развернулась на каблуках и зашагала с поля боя прочь, унося фамильный клинок лихо закинутым на плечо. Почему-то вдруг ей захотелось исполнить что-то эдакое хулиганское, в духе Рейко.

Какое-то время "принцесса" шла молча, переваривая ещё происходящее. Но потом чувство эйфории наконец зажглось в груди и расцвело огненным цветком такой же искренней гордости, которую она ощущала сейчас от своего Духа-Покровителя. Кана наклонила голову на правое плечо, ткнувшись затылком в лезвие фамильного меча, и глянула исподлобья снизу-вверх на парящую за плечом великую мечницу.

— А что, Руй-сан, по-моему я сегодня молодец, а? — весело поинтересовалась Кана.

В этом вопросе соединились и радость от победы, и благодарность, и вера в будущее. Где-то ещё на горизонте уже маячил второй этап, но в него шаманка вступала с искренней уверенностью — они с Руй-сан справятся с любыми трудностями!