[LS] Турнир шаманов: Претенденты | ходы игроков | 👤 Честь

И вот, наконец, наступил момент, которого Кана давно ожидала. После всех этих утомительных лет тренировок под руководством двух матриархов их клана: одной пока на удивление живой и не спешащей в могилу и другой, что давно должна была отправиться на тот свет, но честь и волнение за судьбу своего наследия удерживали её в этом мире. После наблюдения за падающей звездой судьбы и отборочного этапа, который представлял из себя не очень сложную дуэль с местным судьей, просто проверяющим твою способность создавать сверхдушу. Кане поступило сообщение на то напоминающее пейджер устройство, что ей выдали. В котором сообщалось, что через несколько часов ей предстоит первая битва шаманов. И был указан адрес, куда следовало отправляться.

Путь не занял много времени. Вообще-то, Кана дошла прямо пешком, потому как путь от её дома до традиционного храма, в котором любила проводить время Сасаки старшая был хорошо ей знаком, и был не столь долог. Синтоистский храм. Каменные фонарики и лунный свет, освещающий площадь перед храмом. Старые ворота тории, статуи, опадающие листья. Множество духов листьев и ветра, танцующих в лунном свете. И отличный вид на звезды, как для места, расположенного рядом с мегаполисом. Священная, чистая и тихая земля.



Единственный из живых посетителей храма этой ночью - молчаливый судья, поприветствовавший Кану кивком головы и расположившийся на крыше храма, заняв наблюдательную позицию. Он не стал устраивать отдельный инструктаж, ведь всё уже было проговорено и ясно. Но если наследница клана Сасаки решит поговорить о чем-то с судьей перед началом, то можно попытаться расшевелить не слишком разговорчивого патча.



К сожалению, идиллия ночной тишины не длилась вечно. И вскоре по каменным ступеням храма поднялась вторая девица. Типичная уличная хулиганка. Не те из восьмидесятых, что нарочито-издевательски носили школьную форму с длинной юбкой в пол, а более современная и не стесняющаяся своего тела. В зубах дымит сигарета, в руках деревянный меч, одним движением которого та снесла симпатичный фонарик у входа, уронив его на каменный пол и разбив.



За её спиной висит дух некоего забинтованного с ног до головы мечника, в глазах которого сверкает опасное безумие, а на плече покоится обнаженная катана.

И, очевидно, это и есть их сегодняшние противники. Пока подошедшие ближе, остановившиеся на расстоянии, шагах в десяти от Каны и внимательно её изучая.



- Эй! Обожди пару минут. - кашлянула хулиганка. - Сигаретку докурю и будем выбивать из тебя дерьмо.



Бабушка Сасаки же застыла в молчании, изучая духа напротив. Их взгляды встретились. Ни одного слова. Лишь её предок, резко сменившая настроение и принявшая боевую стойку, словно собирается вступать в сражение самостоятельно. Дух-хранитель напротив же, одарив их обеих безумной улыбкой, повторил жест бабушки. И, что характерно, в точности повторил её стойку. До мельчайших нюансов.

- Кана. Сохраняй ясность духа и не смей недооценивать сие дитя. Восприми сей бой не как поучение неразумной простолюдинки, но как изгнание тёмного они.

И бабушка вдруг стала неожиданно серьёзной. Не к добру это? И, до того как бой начался, пожалуй можно было поговорить с противницей, её духом, Руй-сама или ещё как-то морально подготовиться. Или же опустить прелюдии и перейти к сражению?

Конечно Кана немного взволновалась, когда пришло сообщение о первой её битве. Что не говори, изнурительные тренировки изнурительными тренировками, а была она всё ещё, в сущности, школьницей, пусть и весьма покладистой. Так что когда тебе объявляют, что на твою долю пришёлся шанс, который выпадает раз в пятьсот лет — тут поневоле придёшь в некоторое возбуждение. Но и тренировки не пропали даром, и юная шаманка прекрасно знала, как очистить голову от мыслей, а сердце — от лишних эмоций. Применив технику "иди и дыши", кокю-хо, Сасаки привела свои мысли в полный порядок и подходила к месту битвы собранной и спокойной, как речная заводь.

Судью девочка не стала пытаться разговорить — всё что нужно ей объяснили, она как прилежная ученица всё хорошо запомнила, а что-то даже законспектировала. К тому же её семья была относительно нормальным шаманским кланом, и не выпинывала своего отпрыска на битву не снабдив необходимыми знаниями. До Каны долетали слухи, что не всем так повезло, и какому-то мальчишке, например, всё пришлось выяснять на собственной шкуре, но девочка для себя решила что это бред. Нельзя настолько ненавидеть своего ребёнка.

А вот её противница... заинтересовала. Хулиганское поведение, конечно, никакого отклика в душе Каны не нашло, кроме резко негативного: когда фонарик каменной крошкой оказался на земле, Кана не удержалась и нахмурилась, покрепче сжав ножны Потока. Самоуверенная угроза и вовсе никакого впечатления не произвела: девочке из-за её обострённого чувства справедливости как только не угрожали в школе. Но угрозу ещё надо выполнить, а когда объект угрозы тренирует женщина, которая в свои года до сих пор может исполнять обратное сальто, с этим возникают проблемы.

— Хорошо, Руй-оба-сан, — кивнула на предостережение духа Кана, не оборачиваясь и не спуская взгляда с противницы и её духа. Затем обратилась уже к хулиганке: — позволь спросить.

— Как тебя зовут? И каково твоё желание к Великому Духу?

— Не хочется, чтобы они пропали совсем, когда ты проиграешь, — серьёзно заключила Кана, поправляя завязь на "Потоке". — А теперь приступим.

Выйдя вперёд, Сасаки вскинула правую руку, концентрируя энергию фурёку, идущую чёрно-фиолетовыми волнами, и воззвала к духу-хранителю.

— Сасаки Руй, дух бесплотный! Единение — в "Поток"! — произнесла заготовленную мантру шаманка, погружая ладонь правой руки в рукоять клинка. Вот только... вытаскивать она его не собиралась. Сверхдуша давала предмету концептуальную твердость, поэтому обнажать его сразу не было нужды. И это было частью плана — по беглому впечатлению, её противница была из тех, кто любит решать дела активным напором, не шибко полагаясь на технику, преодолевая все препятствия за счёт грубой силы. Эту особенность Кана и собиралась использовать против хулиганки, вытянув из неё побольше фурёку, провоцируя на безрассудные атаки и ошибки, чтобы, когда она начнёт выдыхаться, разыграть свою карту, сэкономив фурёку для решительного удара. Кроме того, внешний вид её Духа-Хранителя как будто подтверждал эту теорию: замотанный в бинты дух с безумным взглядом, вероятно, тоже предпочитает бросаться в атаку ценой собственного здоровья и сил. Остановить такого можно только сильным и мощным ударом, а не последовательным загоном в угол.

Хулиганка на секунду застыла, переваривая слова Каны. А затем храмовую тишину разорвал её громкий, хриплый, прокуренный смех. Смеялась она искренне, будто услышала хорошую шутку. Дух за её спиной тоже ухмыльнулся, поддерживая веселье шаманки.

- Ой, я не могу... "Не хочется, что они пропали". Какая же ты благородная сучка, я блять не могу, - вытерев слезу постепенно успокаивалась оппонентка. - Ладно, принцесска. Так и быть. Запоминай. Меня зовут Куросава Рейко. Но если скажешь "они" местные поймут, о ком речь. А моё желание - сжечь к хуям всю эту лицемерную систему. В которой привилегированные куклы вроде тебя получают все просто за то, что у них правильная фамилия. И построить лучшее место, где все будет по справедливости, а те кто карабкаются на вершину и стараются получают то, что действительно заслуживают. Запиши, а то забудешь.

Рейко перестала смеяться. Взгляд стал ледяным, серьёзным, полным ненависти. Сплюнула на храмовую дорожку ещё тлеющую сигарету и перехватила поудобнее свой бокен.

- Джуро, дух бесплотный! - рявкнула она в ответ. - Единение! Сверхдуша: Пепел!

Забинтованный дух распался на бинты, пламя и багровое фурёку, сливаясь с деревянным мечом. Деревянный клинок преобразился, став острее, покрываясь пламенем и намертво привязывая себя бинтами к руке своей хозяйки. Но если бы это было все... Глаза её противницы так же изменились. В них мелькнула пара красных огоньков, взгляд сменился с хладной ненавистью на тоже безумной выражение лица, какое было у её духа хранителя. Что за...?

Кана была права, стиль Рейко был агрессивным и напористым. И начала она бой с того, что с силой пнула в сторону Каны обломки разбитого фонарика, надеясь отвлечь её этим грязным трюком. Разумеется, Кана справилась. Но всё же, гладь внутреннего озера спокойствия на мгновение пошла рябью. Рефлексы взяли верх, заставив защищать глаза, дернуться, незначительно нарушить стойку. И этого мгновения сопернице хватило, чтобы перейти в наступление. Сверхдуши столкнулись, не давая Кане спарировать и сделать идеальный конт-удар. Разумеется, ножны Потока оставили структуру её сверхдуши целостной. Клинок Каны и дух, что его наполняет куда более могущественный, чем тот, кого избрала для себя Рейко. Но всё же, от кистей до плеч Каны прокатилась волна болезненного онемения. Пол каменного храма треснул под напором духовной энергии. Удар был действительно силён.

И вот теперь они застыли в клинче. Багровое фурёку Пепла шипит, сталкиваясь с ровной аурой Потока. Кана физически ощущает, как вековая ненависть Джуро искрит, пытаясь сломить Руй-оба-сан.



- Ты слишком молода, чтобы превзойти Джуро в умении, дитя. Не сравнится ученица с тем, чьи руки по локоть в крови от сотен загубленных мастеров. А сосуд его в синхронном трансе с ним, не ведает усталости и боли, пока не сгорит.

— Это хорошее... желание, — выдохнула Сасаки, напрягая плечи, чтобы сдержать удар противницы. Звон подрагивающего от напряжения Пепла, стремящегося прожечь защиту Потока, действовал почти гипнотически, но Кана была не из тех, кого было легко отвлечь. Желание хулиганки было и правда в чём-то справедливым. Оно звучало честно, и в нём чувствовалась личная боль. Прямо как у Каны. Однако, девочка не могла его принять. — Но знаешь... когда новые сильные доберутся до вершины, они просто сделают так, чтобы на неё никто не поднялся вновь.

— Оглянуться не успеешь, как окажешься среди тех, кого только что ненавидела. Или тогда уже не важно? Главное, что ты получила своё?

Кана покрепче перехватила рукоять Потока, и надавила всем телом вперёд, чтобы создать точку напряжения, которой можно было воспользоваться.

— Тогда направляй мою руку, Руй-сан! — мысленно воскликнула девочка, и резко дёрнула Поток из ножен, уходя приставным шагом с линии атаки, попытавшись подстроить так, чтобы напрягшая силы Рейко потеряла равновесие, когда встречный напор исчезнет, использовав собственный вес и напор противницы против неё самой же. Её Дух, похоже, признала, духа Куросавы, значит должна лучше представлять, как с ним бороться. Да и по мнению Каны он выглядел как настоящий бандит, а уж с такими её Хранитель знала как сражаться особенно хорошо.

И раз измором Куросаву взять не получится, остаётся лишь доказать, что её дух — не только Руй, но и самой Каны — сильнее забывшейся хулиганки. Не теряя самообладания, Кана двинулась в наступление, нанося простые, бесхитростные удары — как и советовала Дух — но вкладываясь в них полностью, всем телом, всем сердцем. Меч поднимался и опускался, рассекая воздух с такой силой, что поднимая упругий ветер, сметающий пыль и крошку с покореженной площадки и заставляющий деревья шумно шелестеть. Она не уступит! Она! Будет! Биться! За! Мечту!

- Плевать! - прохрипела Рейко двоящимся голосом, говоря в унисон своему духу. - Ты всегда смотрела на меня свысока, Сасаки-сэнсей! Если я доберусь до вершины и стану тем, кого ненавижу, значит такова была цена. Но я хотя бы попыталась. А такие, как ты, хотят чтобы мы просто гнили у подножья!

Похоже, Джуро ждал выпада с иайдо, а не того движения, которое выбрала Кана. И хотя мечник был опытен и хитёр, в нём было слишком много напора и ярости. Которые отражались и на движениях его шаманки. Поэтому, приём Каны удался и она вышла из клинча, заставив Рейко на мгновение потерять баланс. Нет, та конечно не упала, не открылась для смертельного удара. Её дух был опытным мечником и не допустил этого. Но всё же, она отдала инициативу. И вот здесь началось избиение.

Первый же удар, в который Кана вложила всё сердце был сокрушителен. И хотя Рейко приняла его на блок сверхдуши, было видно, что та проседает и ей приходится вливать новое фурёку, чтобы поддерживать её целостность. Раз за разом. Кана не пыталась хитро переиграть превосходящего её фехтовальщика, но поддерживала напор сильных атак, собственной душой слыша бабушкины советы и действуя синхронно с ней. Кажется, даже поймав схожий транс с тем, что использовала сама Рейко. И это работало. Сверхдуша противника таяла под её натиском, а сама Рейко потела и перегревалась. Её тело не выдерживало одновременной поддержки и единения, и сверхдуши, и постоянных вливаний духовной воли. И было очевидно, что если та не придумает какую-то хитрость, бой для неё будет окончен.

Но всё же, у противника остались ещё тузы в рукаве. Вертикальный удар, блок, прыжок назад и...

- Жри это, принцесса!

Она взмахнула сверхдушой, выпуская в Кану облако темного пепла. Большое, удушающее, сбивающее с толку. Опять грязные трюки.



- Стойка Касуми! Целит под правую руку!



И совет бабушки спас Кану от... Ну может не смерти, но от этого выпада в пепле ведущей руки она бы точно лишилась. Идеально в спешке сменить стойку и спарировать удар вслепую всё же не получилось, рефлексы и мышечная память Каны были не настолько хороши. Но удар противника вышел скользящим, больно обжег и отбил ведущую руку, но всё же оставил её боеспособной. Правда, удерживать меч сейчас физически тяжело. Придётся меня хват на непривычный для неё. И продолжать входить в клинчи и истощать его сверхдушу, полагаясь только на преимущество своего духа будет очень больно. Не говоря уж о том, что она все ещё в темном, удушливом пепле, в котором ни черта не видно.

С другой стороны, её противница на грани истощения, а сама Кана ещё полна фурёку.



- Кан-кэн но мэцукэ, дитя. Не смотри глазами, смотри душой. Помни, кто ты.

Обвинение в высокомерности застало Кану врасплох — глаза её слегка расширились от удивления, и хотя она не растеряла контроль совсем, эта заминка помогла противнице выгадать время для своего козыря. Сасаки закашлялась от едкого дыма, в носу и глазах защипало от гари, и если бы не Хранитель, она бы чего доброго потеряла руку. Что ж, это был ценный урок. Перехватив меч под цубой основной рукой, а основной хват оставив на левую, девочка сцепила зубы, чтобы не ойкнуть и не наглотаться после этого пепла.

Противница была в шаге от поражения. Но и она потеряла свою ведущую руку, и оказалась в ситуации, которую часто упоминали различные мудрецы: именно последний шаг до вершины может оказаться непреодолимым. А ей ещё и нужно было делать этот шаг, объятой удушливыми клубами пепла.

К счастью, с ней была мечница, у которой за плечами был многолетний опыт таких схваток. Та, кто поверила в неё ещё на этапе инициации, и эта вера поддерживала Кану всё это время. Кан, "виденье" или предчувствие действий противника был одной из высших ступеней боевых искусств. Не так-то просто было его освоить, и тем более достичь мастерства. Но если Руй-сан верит в неё... значит, у неё получится!

Застилавший глаза смог мешал угадать движения Рейко, но "видеть" можно было не только глазами — кен-но-мэцукэ предполагал использования и остальных органов чувств. И, на счастье Каны, её противница была шумной. Прикрыв глаза и задержав дыхание, Кана направила взгляд внутрь себя. Она — продолжение своего меча. Меча, который направляет сейчас Сасаки Руй. В ней нет ненависти и высокомерия к Куросаве Рейко, только желание бороться за свою мечту.

Та наверняка ждёт, что Сасаки постарается убраться из пепельного тумана, чтобы получить возможность видеть и дышать. Но Кана не будет уклоняться и отступать. Раз у неё не хватает сил — она займёт их у Духа, используя сэкономленный запас фурёку. Она закончит битву, здесь и сейчас!

Когда шаманке показалось, что момент наступил, и движение ног и звуки Рейко выдают её место — она в стремительном прыжке вырвалась из клубов дыма прямо ей на встречу, с занесённой катаной над головой.

— Цубамэ Гаэси!

Возможно, в рукаве у Рейко были ещё козыри. Вероятно, она ожидала, что Кана запаникует, начнёт пятиться назад, задыхаться. И это будет конец сражения для неё. Вместо этого навстречу ей, сменив хват, закрыв глаза и ориентируясь то ли на звуки, то ли скорее на огромное пылающее пятно яростного фурёку, вылетела Кана. Лицо Сасаки больше не было лицом прилежной школьницы, но лицом шамана, готового идти до конца. Вливая огромное количество фурёку в одну из самых быстрых и смертоносных техник в своём арсенале. Как бы бабушка Руй порой презрительно не отзывалась о цубамэ гаэси, удар практически с трех сторон одновременно, покрывающий огромную площадь, вообще не был шуткой. Особенно в исполнении сверхдуши такой мощи. И Джуро, как бывший ученик Руй, прекрасно это понимал.



- Так давай сдохнем вместе, принцесса!

Красные огни в глазах Рейко зажглись парой ярких огней. Сверхудша раздулась, заставляя воздух "плыть", словно при пожаре. Бинты привязывающие её меч к руке зажглись огнём. Сверхдуша Рейко превратилась в нестабильную, ревущую массу багрового пламени, полетевшего навстречу Кане. Не удар фехтовальщика, скорее яростный удар бейсбольной битой, пытающийся подавить идеальную технику чистейшей яростью и мощью.

Кану подвела боль в руке и необходимость смены хвата. Ей не удалось сделать маневр идеально и после первого элемента цубамэ гаэси Поток столкнулся с Пеплом. И от этого столкновения бокэн хулиганки просто разлетелся на части. Произошел колоссальный взрыв фурёку, отбросивший обеих шаманок в стороны.

Кана стояла, тяжело дыша, опираясь на катану. Правая рука висела безвольной плетью. Всё тело жгло ожогами, одежда и лицо были перепачканы в саже и копоти. Лёгкие горели и хотелось откашливаться от пепла. Но она стояла. И чувствовала, что уж восстановить Поток сил у неё хватит. Но в этом не было необходимости.

Хулиганка лежала на храмовом полу, кряхтя и пытаясь хотя бы перевернуться на бок, но это давалось ей с большим трудом. Обломки её деревянного меча валялись по всему храму, а дух хранитель, все ещё с ненавистью сверлящий глазами бабушку Руй, висел рядом.



- Куросава Рейко исчерпала фурёку и не в состоянии продолжать бой. - объявил судья, спрыгнувший на землю и вставший между ними. - Победа за Сасаки Каной.

— Кха! — закашлялась Кана и замахала рукой, разгоняя гарь, дерущую горло. С момента, как Рейко хлестнула её обвинением в высокомерности, девочка не произнесла ни слова, не считая фразы-"высвобождения" приёма. Слова Куросавы напомнили ей о Соре. Думал ли он так же? Чувствовал то же, что её противница — что из-за простой фамилии он не получает то, чего заслуживает?

Неловко поклонившись судье — не из-за неуважения, разумеется, просто тремор ещё не успел до конца пройти, девочка вернула взгляд на поверженную противницу. Решившись, Кана шагнула к ней навстречу. Сотни тренировок она пыталась отточить мастерство владения двумя мечами и привыкнуть к множеству иных хватов, которые могла показать Руй — но так и не смогла достичь в них совершенства. Но в этой битве что-то в ней наконец переломилось. Она не смогла нанести чистый удар в бою, но отчетливо ощутила, что теперь левая рука держит катану увереннее, чем когда-либо. Настоящий поединок наконец-то позволил ей синхронизироваться со своим великим предком полностью. Уже за одно это следовало поблагодарить Рейко, но было и ещё кое-что.

— Прости, Рейко, если я смотрела на тебя свысока. Я не считаю себя лучше других, и просто стараюсь поступать правильно. И мне хочется сделать этот мир чуточку лучше. И я так же думаю, что твоя мечта тоже ценная. Поэтому ради неё не стоит умирать, — Кана уверенным движением закинула катану на плечо и прижала шеей, склонив голову набок. После чего решительно протянула Куросаве руку, предлагая помощь и выдавила из себя улыбку. — Ради неё стоит жить.

<...>

Уже возвращаясь домой, Сасаки ещё раз задумалась о том, что сказала Куросава. И о том, как поступил Хидэ. Из всего этого сам по себе родился вопрос — казавшийся наверняка идиотским, учитывая что её Дух-Хранитель была не в последнюю очередь известна тем, плевала на условности и правила, берущие основу из положения в обществе. Но если человек не делает в своей жизни глупостей, он перестаёт быть человеком. Или начинает действовать только так, как от него можно ожидать.

— Руй-сан, — набираясь смелости сделала паузу Кана. — Ты выбрала ведь меня не потому что я просто ношу твою фамилию, правда?

Рейко замерла, тяжело дыша и глядя на перепачканную сажей, протянутую ладонь Каны. У неё в глазах не было той яростной, самоубийственной ненависти, что пылала там с минуту назад. Но было мрачное упрямство. Она выдержала взгляд Каны с десяток секунд, глядя на её руку. После чего усмехнулась, тут же зайдясь сухим, болезненным кашлем.

- Ебать, какая же ты правильная девочка. Аж тошнит от тебя, - прохрипела Куросава, пытаясь оттереть с лица смесь копоти и крови.

Она не стала злобно отбивать протянутую ладонь. Но и принимать её тоже. Вместо этого сжав до скрежета зубы, оперевшись единственно оставшейся свободной рукой о колено и, с болезненным кряхтением, поднявшись на ноги самостоятельно. Уличная гордость не позволила хулиганке принять милость от победителя.

- "Ради неё не стоит умирать". Сказать, куда тебе засунуть эту снисходительность, принцесска? Ты че, думаешь, я собираюсь здесь сдохнуть? В каком-то старом храме? Да хрен там плавал.

Несмотря на её слова, тон Рейко изменился. Вместо сплошной злобы и язвительности в нём чувствовалось какое-то... Уважение что ли? Может она и презирала Кану как "принцессу", но силу уличная кошка все ещё уважала. Да и в целом, кажется, у подобных людей набить друг другу морду это что-то вроде инициации?

- Но я тебя услышала. Лечи свою руку и не вздумай вылететь в первом туре, - подобрав свою куртку и накинув на её плечо, Рейко похрамывая развернулась прочь из храма, махнув Кане рукой напоследок. - Хочу зарубиться с тобой ещё раз. И в следующий раз я не буду такой доброй.

И на этом первый бой для них обеих закончился.

***



- Не будь наивной, дитя. И не ищи во мне того, чего во мне никогда не было, - ответила парящая рядом мечница ровно, но в тоже время строго. - Ты носишь имя Сасаки и в тебе течет моя кровь. Древо не должно стыдиться своих корней, иначе суждено ему засохнуть.

Бабушка замерла, остановив своё парение в воздухе и пронзительно взглянув в глаза Каны.

- Куросава не способна понять одного. Кровь и наследие не есть привилегия, что дарует покой, но тяжелый долг ответственности. Когда я обнажала клинок в битве с кабукимоно, открывала додзё и облачалась подобно мужчине, я ломала устои. Но не из пустого бунта неразумной девицы, а лишь потому что если бы я склонила перед ними голову, как от меня требовали, имя Сасаки бы исчезло в глубине веков. Я делала сие, чтобы тебе было, что наследовать. Потому не смей оскорблять меня, сомневаясь в важности своей фамилии. Ты - Сасаки Кана. И ты - мой потомок.

Наконец, черты лица бабушки немного смягчились.

- Но послушай. Хотя фамилия и кровь важны, они далеко не всё. Если бы ты оказалась пустым сосудом, что просто прячется за моим именем, я бы первой отвернулась от тебя. Плохой клинок не спасёт то, что великий мастер поставил на нём своё клеймо. Сегодня ты не просто опиралась на имя. В темноте и гари, сражаясь против одного из моих лучших учеников прошлого, ты нашла в себе силы и стала Потоком. Имя Сасаки привело тебя ко мне, дитя. Но то, что я называю тебя своей ученицей и стою за твоей спиной - это твоя заслуга.

- Если же ты спрашиваешь про Хидэ... Он не видел в моём имени ноши. Он видел в нём блеск, статус и привилегии. И его разъедала изнутри зависть. Он был способен. Но когда он украл клинок, сбежав как трус, тем он подтвердил, что я была права в своём решении.

- Потому ты достойна носить эту фамилию и быть моей ученицей. И я запрещаю тебе в этом сомневаться, - бабушка толкнула Кану ножнами в спину. - И выпрями спину, наследница моего клана не должна горбиться!

***



- Ну, как всё прошло? Это была победа или сокрушительная победа?

Дома, только что закончив свою вечернюю тренировку и теперь попивая саке, её уже ожидала прабабка.

До следующего боя примерно неделя. На что Кана собирается её потратить?

Конечно отказ Рейко от протянутой руки не обрадовал Кану, но и не расстроил сильно тоже. Во-первых, она была не из тех, кто пытается всучить людям непрошенную помощь, а потом за это обижается. Во-вторых, только в аниме люди становятся друзьями за одну серию. Сасаки тактично промолчала и на замечание Куросавы, что-де если она не собиралась умирать, чего она там такое кричала в процессе. Всё-таки, хулиганка отчасти была права, обзывая её "принцессой". Проводив прихрамывающую Рейко взглядом, Кана развернулась в другую сторону и отправилась домой.

<...>

Кана конечно подозревала, что скорее всего получит от великой прабабки за свой невежливый вопрос, но всё равно оказалась застигнута врасплох неожиданно вышедшим серьёзным разговором. Или скорее монологом, потому что Руй больше говорила, а Кана больше слушала. Поэтому когда Дух-Хранитель её неожиданно ткнул ножнами в спину, Кана едва не подпрыгнула: тычок угодил прямо в один из ожогов.

— Ай! Итай-итай-итаай! — запричитала Кана, немедленно потянувшись к месту ожога. Всё-таки временами она себя действительно вела как принцесса, которой не спится на горошине. — Прости-прости, Руй-оба-сан! Гомэнасай!

Ладонь здоровой руки отпрянула от места удара и встала ребром перед лбом Каны в извинительном жесте.

<...>

— Почему-то мне кажется, что ты уже всё знаешь, оба-сан, — улыбнулась Кана прабабушке. Затем скосила взгляд на всё ещё побаливающую руку. — Это определённо была победа. Сокрушительная? Наверное, нет.

— Я не сумела выполнить Цубамэ Гаэси чисто, и из-за этого подставилась под ответный удар. Противница была измотана, но успела повредить мне руку, — принялась разбирать свой бой девочка таким тоном, будто отвечала на экзамене. — Но мне кажется этот бой помог мне ухватить тонкость в хвате, которому вы с Руй-сан пытались меня научить. Хотя мне предстоит ещё попрактиковаться, я думаю, приёмы с двумя мечами теперь начнут получаться гораздо лучше.

— А у тебя какие новости, бабушка?

В ответ бабушка расхохоталась. Громко так, раскатисто, вообще не думая о том, стоит ли так смеяться старейшине клана в её почтенном возрасте.



- Сакура! Манеры, - пригрозив ей ножнами меча, словно непутевому ребенку, проворчала Руй.



Пра-пра закончила со своей чашечкой сакэ.

- Замешкалась, вот и получила. Цубаме гаэси выполняется быстро, в один удар сердца, в том его и сила. Но главное что? Та дерзкая девчонка на лопатках? На лопатках. Ты победила. Бой никогда не идет, как бы тебе этого хотелось. Особенно в турнире, с серьезной наградой. А получить по щщам бывает даже к лучшему, чем чисто закончить одним разрезом. Главное не сопли на кулак наматывать от этого, а учиться на ошибках. Вон жизнь заставила раскорячиться и хват освоить, который у тебя никак не выходил.

- Новости, говоришь... А каких новостей ты хочешь? Участники в Токио сильные. Такаги, Аяконоджи, Камо, все прислали своих наследников. Все крайне сильны и выиграли свои битвы. Айзенберг прислали свою девчонку, но от той ожидала большего, она проиграла. Впрочем, у противницы там тоже мифический зверь, лисица белого холода. Страшная штука. Де Сент-Пьеры отправили своего наследника. Но оценить тяжело. Весь бой в сплошной беззвучной тьме прошел, я толком ничего не разобрала. Курокава тоже участвуют. Но... Не очень верю я в их наследника. Как убийцы они жуткие. Но как бойцы... Думаю, ты легко справишься.

- Нагори участвует. Серьезный, жестокий мечник из местных, с очень мерзким духом. Давно к нему присматриваюсь. Ну, ты видела его на соревнованиях по кендо. Большой такой, черный мужик. Не уверена, готова ли ты встретиться с ним. Его соперник точно не был готов. Даже близко.

- Хидэ проиграл Камо. Надеюсь, этот предатель вскоре вылетит. Но хорошо бы от тебя. Заберешь у проигравшего то, что по праву наше.

- Об остальных мало что могу сказать. Не знаю кланов, не знаю духов. В целом, все выглядят опасными.

- Сама-то в кого нацеливаешься? - спросила бабушка, похлопав себя по колену. - И иди ложись сюда давай. Будем мазать твои ожоги, а завтра тренироваться начнём. Так и быть, один вечер отдыха заслужила. Выпить хочешь?

Было забавно наблюдать, как Руй поучает её прабабушку. Кана, которой тоже только недавно досталось, с трудом подавила улыбку, но блеск в глазах всё равно выдавал её с головой. Впрочем, поднявшая настроение перепалка не помешала ей внимательно — опять же, будто на экзамене — выслушать сказанное оба-сан. Да и по мере того, как в истории появлялись всё новые имена и фамилия, лицо девочки приобретало уже привычную серьёзность. Когда же дело дошло до Соры, Кана и вовсе нахмурилась, закусив губу.

— Спасибо за совет, оба-сан, — коротко поклонилась Кана в ответ на комментарий о её Цубамэ гаэси. Между прабабкой и внучкой был заметный контраст, пожалуй: залихватская удаль и почтительное спокойствие. Так и не скажешь сразу, что родственницы, наверное. Но в учёбе Сакура была весьма строгой и требовательной, и наверное именно покладистость и ответственность позволили Кане пройти весь этот путь. Более бесшабашный и свободолюбивый характер, наверное, с Сакурой просто на тренировках просто бы не ужился. Сора вот не смог.

— Думаю, я брошу вызов Нагори, оба-сан. Я много раз думала, чтобы встретиться с ним на соревнованиях, но каждый раз нас разводили в разные группы. Мне нужно учиться бросать вызов неизвестному, и не полагаться всё время на твои знания и духов. В турнире наверняка будет ещё немало сюрпризов, я должна быть готовой к неожиданностям. А лучше в таком случае тренировки и не придумать, — серьёзно ответила Кана. И прибавила, покрепче сжав в кулаке ножны Потока. — Но я брошу Хидэ вызов в третьей битве. Обязательно.

— Если только воды, — на предложение выпить Кана бросила опасливый взгляд на сакэ и почувствовала, как в горле всё защипало от одной мысли об алкоголе.

— После приёма Куросавы жутко хочется пить, — пояснила она, двинувшись в соседнюю комнату и на ходу расстёгивая пуговицы рубашки, чтобы дать Сакуре намазать её целебными мазями.

<...>

— Руй-сан, а этот Джуро... почему он такой? — на следующее утро, едва только рассвело, Кана уже появилась на тренировочной площадке. Теперь у неё на руках прибавилось защиты, а левая сжимала вакидзаси. — Раньше он был нормальным? Он был хорошим учеником?

Пока ещё была только разминка, состоящая из простых движений и махов — просто чтобы разогреть мышцы, стряхнуть сонную дремоту полностью, поэтому можно было "помучать" предка вопросами, на которые не хватило времени вчера; после массажа и мазей Кану так разморило, что она отрубилась почти мгновенно, и — впервые за много лет! — чуть не проспала. Вакидзаси в руке теперь лежал куда увереннее, и элементарные ката выполнялись легко, так что очень скоро Кана перешла к серьёзным манёврам. Со стороны всё это напоминало танец —вращения с размашистыми ударами, растяжки с ноги на ногу, короткие прыжки с выпадами — Кана двигалась очень плавно. Наверное не просто так Мусаси главу о двух мечах назвал "Книгой Воды".

Тюдан. Дзёдан. Кана повторяла названия ката про себя как считалочку, концентрируя взгляд на кончике меча. Гэдан. Хидари Ваки Гамаэ. Первая капелька пота соскользнула по виску. Миги Ваки Гамаэ. Впереди был долгий день.

— Хват всё ещё слишком жесткий. Расслабь руку. Тебе нужна не сила, а баланс, — по привычке сделала сухое замечание Руй-сан.

Когда Руй услышала вопрос о духе Рейко, её беспристрастное лицо дрогнуло, и призрак воительницы приземлился на землю, скрестив руки на груди.

— Джуро... — с едва уловимой горечью в голосе произнесла она. — Да. Он был не просто хорошим учеником. Он был отличным учеником. Он был одним из самых одаренных фехтовальщиков, что когда-либо пересекали порог моего додзё.

Призрачные глаза прапрапрабабушки смотрели сквозь утренний туман, будто пытаясь увидеть прошлое.

— Но его талант стал его проклятием. Гордыня затмила его взор. Он стал жаждать не совершенства, но превосходства. Катана для него стала не инструментом, но средством доказать, что он стоит выше других. Когда ты раз за разом одерживаешь верх, легко начать упиваться чужой слабостью и питать демонов в своем сердце. Я долго пыталась его вразумить. Но слова мои не смогли достичь его ушей. То было моё поражение как мастера. Он покинул додзё, заявив, что мои методы и мои уроки слишком мягкие. Он выбрал путь наемного клинка, путь крови. И даже смерть не принесла ему покоя.

Основательница перевела взгляд на свою наследницу.

— Почему он такой? Сие мне неведомо. Наши пути разошлись, и взор мой не застал его падения. Но мы, мертвые, не меняемся. Нас определяет то, какими мы были при жизни и как оборвался наш земной путь. Мыслится мне, что конец его настиг в ярости, гордыне и жажде битвы. И потому остался он и в посмертии таким. А когда такой дух привязывается к шаману, подобному тому ребенку, что скрестил с тобой меч... К той, что живет в хаосе, злобе и обиде, то их фурёку сливается в одну реку, вытаскивая из Джуро всё самое злое и уродливое, что было в нём, и окончательно превращая достойного мечника в пса, что прикован к цепи собственной злобы.

Руй поднялась, сделав шаг к Кане и указав на два меча в её руках.

— Вот почему я требую от тебя не только технического совершенства, но и чистоты помыслов. Шаман так же сильно влияет на духа, как дух — на шамана. Не поддавайся жестокости, отчаянию и ярости битвы. Запомни тот урок, что дал нам Джуро.

— А теперь к практике... Сакура!



— Да, да, иду уже. Нашла я эту оглоблю.

Бабушка вышла из оружейной, неся в руках здоровенный нодати. Хоть и тупой, этот двуручный меч по-прежнему выглядел внушительно, даже в руках оба-сан.



— Нодати в руках великанов вроде Нагори — это не просто меч, Кана. Это орудие, что одним движением разрубает всадника вместе с конём. Радиус его удара огромен, а мощь такова, что он переломает тебе руки и шею одним махом, если ты попытаешься жестко его блокировать. Ты должна сблизиться с ним как можно быстрее: он будет пользоваться преимуществом своей дистанции. Твоя защита должна быть пустой, а атаки подобны воде, что просачивается сквозь камни.

— Но у тебя всё же есть преимущество. Ты быстрее, подвижнее, и теперь у тебя есть один клинок для защиты и один для атаки. Я вижу три пути, что могут помочь тебе в сей битве.

— Первый — Путь Воды. Ты не можешь подставлять лезвие под лезвие. Но ты можешь поймать его вскользь, ударив по плоской части клинка. Этим ударом ты лишь слегка изменишь путь его меча, но откроешь его тело для своей атаки.

— Второй — Путь Тени. Длина лезвия есть сила, но она же есть и слабость нодати. Мы поработаем над твоими рывками. И в миг, когда его плечи дернутся для атаки, ты уже будешь перед ним, внутри его радиуса, орудуя двумя клинками.

— Третий — Путь Ветра. Мы отработаем ложное открытие, работу ног и провокацию на удар. Ты спровоцируешь его на замах, а затем исчезнешь из-под удара в последний миг и атакуешь в это окно.



— В любом случае, бой с великаном, у которого ещё и реликвия-нодати, — это всегда танец на краю пропасти. Одна ошибка — и молись, чтобы судья тебя спас. Но шансы у тебя есть. Итак, что хочешь отработать?

— Вот как, — нахмурила брови Кана в ответ на историю наставницы. — В таком случае...

— Я просто обязана победить, — решительно заключила девочка, доставая из ножен Поток. — Чтобы у него тоже был шанс на искупление!

Предложенные Руй-сан направления заставили Кану крепко задуматься. Все пути выглядели перспективно, и понятно, что охватить их все до следующей дуэли было невозможно. Можно было выучить движения, но отточить мастерство — так, чтобы это действительно помогло против богатыря-Нагори — нереально. Девочка наклонила голову, прислушиваясь к собственным ощущениям, и покачала катану на весу. Что же отзывалось у неё в душе?

— Я выберу Путь Воды, Руй-сан, Сакура-сан, — рассудила наконец Кана, поднимая взгляд на наставниц. — Нагори наверняка знает о главных брешах своего стиля. И, возможно, не будет срываться первым в бой и вестись на провокации. Возможно, мне нужно будет атаковать его первой, чтобы он открылся. И тут Вода сработает лучше всего.

Аморфность воды, её способность как просто течь, так и крушить, помогла ей в битве с Куросавой, когда она в один момент поддалась напору противницы, чтобы вывести ту из равновесия, а в следующий — атаковала со всей силы. Похоже, этот стиль был ей родственен на каком-то подсознательном уровне, нежели уклонения или особенно быстрые перемещения. Впрочем, совсем их девочка не отметала — мастером одного приёма на турнире быть явно было недостаточно. Но к ним можно будет вернуться чуточку попозже.

— Поняла, оба-сан, — кивнула Сакуре Кана, принимая атакующую стойку. — Но я не проиграю!

Тяжелый, непрекращающийся гул падающей ледяной воды заглушал все мысли. Второй этап турнира проходил в пещере, возле водопада, являющегося идеальным местом для тренировок сюгэндо. Тренировок для закалки воли и очищения духа. Дышалось здесь свежо, но всё же было слишком сыро. Впрочем, для избравшей своей стихией воду Каны место, пожалуй, было благоприятным. Ещё бы здесь не было настолько холодно...



— Калим. Я буду вашим судьей в этом матче. Приятно познакомиться.

В отличие от прошлого молчаливого патча, ограничивавшегося кивком головы, этот даже разговаривал. Да и в целом во взгляде как-то читалось больше тепла и человечности. Впрочем, это не значило, что он собирается вмешиваться в ход их сражения.



Нагори не заставил себя долго ждать. Вскоре тяжелые, размеренные шаги захрустели по влажной гальке. И вооруженный реликвией-нодати чернокожий громила вышел из вечернего тумана. За его спиной висел дух, и... Какое же тяжелое фурёку от него исходило. Нет, это не рёв, не боевой клич, не пламенная боль на грани безумия, которую она ощущала от Джуро. Та была дикой, ужасной, но всё же по-человечески понятной. От этого духа же исходила подавляющая, плотная, практически физически ощутимая жажда крови, давящая на плечи, сковывающая лёгкие и заставляющая все инстинкты кричать об опасности.



Нагори остановился шагах в десяти от Каны, обнажая клинок.

— Тебе нравилось заниматься кендо, Сасаки Кана? — неожиданно задал вопрос обычно до ужаса молчаливый воин.

— Приятно познакомиться, Калим-сан. Меня зовут Сасаки Кана, — отвесила легкий поклон Кана, коротко улыбнувшись.

Приятный настрой мгновенно улетучился, стоило появиться Нагори. Давящая аура шамана заставила Кану вздрогнуть. Это было совсем не похоже на ощущение от Рейко: несмотря на её слова, Куросава приходила сражаться. Она пылала яростью и желанием заявить о себе. Нагори же пришёл убивать.

— Страх убивает разум. Страх — это малая смерть, за которой следует полное уничтожение. Я не должна бояться, — шёпотом напомнила сама себе Кана, покрепче сжав ножны Потока. Она мало думала до этого времени о пути самурая, хотя и прочла из уважения к Руй-сан книгу. Всё-таки, слишком много лет разделяло человека, написавшего книгу, и её, Сасаки Кану. И хотя подтверждение преемственности поколений парило прямо у неё за спиной, Кана всегда думала, что время той книги... во многом прошло. Но теперь, кажется, она чуточку лучше понимала, что имел в виду Цунэмото. Колебание в таком бою означало немедленное поражение.

— Да, Нагори-семпай, нравилось, — с нажимом произнесла Кана, подняв ледяной взгляд голубых глаз на Нагори. — На тренировках можно было отвлечься от уроков в школе и... остального.

Сасаки запнулась, договаривая фразу, но не из-за того что угрожающей ауре Нагори удалось её продавить — здесь девочка не ослабляла внимания и твердо держала оборону — а потому что воспоминания были не слишком приятными. Всё-таки, люди с синдромом отличника редко бывают по-настоящему популярны в классе.

— Я хотела бы услышать твоё желание к Великому Духу, Нагори-семпай, — задала встречный вопрос школьница, так же доставая Поток и вакидзаси из ножен. — У тебя ведь оно есть?

В этот раз она не стала заявлять, что хочет его сохранить после поражения Нагори. И дело было не только в том, что уверенности немного поубавилось — что-то подсказывало Кане, что желание явно того не стоит.

— Руй, дух бесплотный! Единение — в мечи! — подвела черту под их беседой Кана, решив, что дальше пусть говорит сталь и фурёку. Вслед за вспышкой единения, девочка рванула с места яркой звездой в сторону Нагори. Пещера — не самое удобное место, чтобы махать нодати, и Кана собиралась использовать это на полную. Отталкиваясь от стен в прыжке, шаманка придавала себе дополнительное ускорение, начав танцевать вокруг Нагори настоящий театр кабуки. Она была быстрее Нагори, и это тоже надо было использовать. Нужно было приноровиться к врагу, посмотреть на него глазами Руй, и увидеть ту брешь, в которую стоило бить. Начав этот опасный танец теней, шаманка уже не боялась — страх вытеснила холодная, как воздух в пещере, сосредоточенность.

Самым традиционным приёмом — когда катана и вакидзаси встречают удар сложенные крест-накрест, пользоваться было скорее всего опасно. Это чуть укрепляло её позицию, но всё ещё сила удара могла нанести слишком много внутренних повреждений. Нужно было, как и учила оба-сан и Руй-сан, удачным ударом отбить Потоком нодати в сторону, уйти с изменённой траектории меча и бить вакидзаси. Первый удар Нагори вероятно успеет отбить. Но именно это Кане и нужно было — внушить великану ложное чувство уверенности. Пусть он занесёт свою оглоблю ещё раз. Она встретит его Сверкающим Лезвием вакидзаси — чтобы даже у короткого меча хватило силы парировать атаку, как учил Путь Воды. А следом Поток вновь исполнит Цубамэ Гаэси.

— Просто игра и побег. В мир правил, судей и очков. Выходит, ты не готова ни убивать, ни умирать. Я услышал твой ответ.

— У меня нет желания к Великому Духу. Всё, что я хочу в этом турнире, — встретить достойного противника, который даст мне хороший бой и оборвёт эту жизнь. Если же для этого мне придется дойти до самого Великого Духа... Пусть будет так. Покажи мне достойный бой, Сасаки Кана.

— Акагэцу, сверхдуша, Хиганбана.

Нагори даже не шелохнулся, когда Кана, быстрая, словно превратившаяся в размазанный силуэт, стала выполнять пируэты, отпрыгивая от стен пещеры. Она была значительно быстрее, и Нагори-сенпай прекрасно это понимал, потому не собирался гоняться за ней с мечом. В полумраке пещеры она действительно походила на водный поток, огибающий препятствия. Но этот танец давался нелегко. Давящая аура духа-палача заставляла сжигать на и без того непростые движения ещё больше выносливости.

Опытный мечник не велся на её ложные атаки, делая короткие защитные движения и выжидая настоящего удара. Он понимал, что своими активными действиями Кана гораздо больше изводит сама себя, чем его. И когда Кана наконец сблизилась, он ударил. Но не сверху вниз, а чудовищным горизонтальным взмахом, отрезая путь к отступлению и заставляя Кану парировать. Увернуться от такого было далеко не так просто.

Вспыхнуло сверкающее лезвие. Кана влила фурёку в вакидзаси, надеясь дать тому достаточно плотности, чтобы отбить удар Хиганбаны. И, пожалуй, это её и погубило. Техника воды требовала пустоты и податливости. Влив в вакидзаси излишек энергии, она позволила проклятому клинку Нагори жадно впитать её фурёку. При столкновении нодати быстро опустошил заряд её меча.

Она не успела завершить свой цубамэ гаэси. В момент столкновения её собственное фурёку волной красной энергии вырвалось из Хиганбаны, отбрасывая Кану на несколько метров назад, на скользкие камни. Она еле удержала равновесие, а над головой пролетел рубящий поток красной энергии, уклониться от которого помогли только отточенные тысячами часов тренировок рефлексы.



— Искусство меча не в том, насколько красиво ты умеешь прыгать, Сасаки, — ровно произнес Нагори, глядя на тяжело дышащую школьницу. Он оставался в защитной стойке и даже не пытался сократить дистанцию для добивающего удара. — Уж ты-то должна это понимать.



— Выпрямись и вытряхни камни из своей головы, — жестко сказала Руй-сан. — Путь воды не в том, чтобы встретить скалу скалой, а в том, чтобы обогнуть её потоком. Ты влила слишком много сил в вакидзаси, обратив его в жесткий щит, и сама накрыла трапезный стол для проклятого клинка.

— Используй для парирования только сталь и минимальное количество фурёку. Я не для того учила тебя углам атаки и скольжения, чтобы ты действовала клинком, словно дубиной.

— А ещё лучше — измени подход. Деревья, что не гнутся на ветру, вырывает вместе с корнем. Лиши его опоры и заставь его тяжесть работать против него. И дыши. Не поддавайся страху и отчаянию, иначе проиграешь в то же мгновение.

— Но понял ли ты его... Нагори-семпай? — вздохнула Кана, выпрямляясь и восстанавливая дыхание как её учили на тренировках. — Ты спросил про кэндо. Там нет нужды ни убивать, ни умирать. Турнир шаманов — другое дело.

Девочка сменила стойку, приглушив бурлящее на клинках фурёку. Теперь с мечей падали лишь отдельные капельки, растворяясь в полумраке грота прежде, чем успели упасть бы на пол. Спина саднила, но она усилием воли заставила себя игнорировать эту боль. Не так давно она пережила куда более сильную, не так ли?

— Впрочем, ты прав. Побег в место, где правила незыблемы. Но у меня достаточно смелости это признать и не прятаться. Я ответила тебе честно, — голубые глаза девочки вспыхнули неприязнью. — А ты? Говоришь, что ищешь достойный бой? Нагори-семпай, слова могут обмануть, но не духи. Я почувствовала жажду убивать, когда ты только подходил к этому месту. Ты ищешь не достойный бой, Нагори-семпай. Ты ищешь кровь. Так попробуй собственной!

Кана приняла защитную стойку, воспользовавшись тем что Нагори не спешил двигаться, видимо надеясь что её измотает. Нет уж, не на ту напал!

— Я не испугаюсь, Руй-сан, — отрезала Кана, и глаза-озёра сверкнули решимостью. — Я дала обещание.

В воспоминаниях промелькнули лица мамы, прабабки, самой Руй... и даже Рейко. Этому громиле её не запугать, и тем более не сломить! Вода всегда точит камень, родник пробивает любую скалу — значит и она справится.

— Сделаем это вместе, Руй-сан, — решительно заключила шаманка, поднимая Поток перед собой на вытянутой руке, сделав шаг вперёд. Теперь её движения будут мягки и уступчивы, экономя ей силы и фурёку. До тех пор пока великан не откроется, погнавшись за кровью.

— Честность — это похвально. Но слова не стоят ничего. И не спасают от стали.

Цепкий взгляд опытного фехтовальщика ухватил изменения в стойке Каны и то, что она перестала светить фурёку, словно маяком. К сожалению, как бы многим ни хотелось считать иначе, Нагори был кем угодно, но не тупым берсерком. И, заметив, что Кана сменила тактику и медленно наступает, надеясь поймать его на ошибке, он тоже изменил подход.

Нагори перестал быть неподвижной скалой. Сделал тяжелый шаг вперёд, находя устойчивую позицию и с хрустом вжимая мокрую гальку ботинками. Хиганбана взлетела в воздух. Сверхдуша разрослась от огромного количества фурёку, а зловещая аура Акагэцу начала давить на психику как никогда. Воздух вокруг исказился алыми волнами от чудовищной тяжести. Кана ожидала прямого выпада, рассчитывая отвести этот чудовищный удар своей мягкой силой воды. Но вместо того, чтобы обрушиться на неё, удар сверхдуши пришелся по усыпанному мокрыми камнями и лужами полу пещеры, прямо перед противником. Раздался грохот, и в сторону Каны хлынул поток ледяной воды и шрапнель из острых осколков камней. Это не был выпад, от которого можно уклониться изящным пируэтом, и здесь нечего было красиво парировать.

К счастью, несмотря на приглушенное состояние, сверхдуша эпического духа всё ещё оставалась могучей сверхдушой. А может быть, бабушка Руй постаралась. Или отточенные Сакурой-сенсей рефлексы дали о себе знать. Сверхдуша сработала как щит, не дав атаке задеть девушку. Но всё же кинетическая энергия была значительна. Кане пришлось отшатнуться и вновь восстанавливать стойку, теряя темп. Когда же пыль улеглась, а черный самурай снова поднял свой нодати в воздух, Кана обнаружила, что усеянный галькой пол пещеры, по которому было удобно скользить и двигаться, превратился в изрытое месиво из глубоких луж, острых камней и воронки в центре.



— Юный глупец думает, что лишает тебя пути. Но воде всё равно — течь по ровному полу или заполнять низменности. Он мешает только сам себе. Заставь его клинок увязнуть в очередном столкновении с преградой и нанеси завершающий удар. А если он направит лезвие на тебя — тебе известно, что с этим делать.

— Ты неправ, Нагоро-семпай. Слова бывают очень сильны, но это сложное искусство, — с блеклой улыбкой, обращённой скорее самой себе, возразила Кана. — Поэтому я и выбрала кэндо.

Зловещий силуэт Акагэцу, нависший над шаманкой, вызвал в памяти жуткие воспоминания об отце, превращающегося в ёкая. Жгучий страх ледяной коркой побежал от затылка по спине, парализуя тело. Но это же воспоминание вдруг напомнило девочке, за что она здесь сражается. За то чтобы стереть с лица матери маску горя и ужаса, за то чтобы отец смог обрести искупление. И за многих других, кто так же страдает. В последний момент Кана воспряла духом, сбросив оцепенение, и сумела заблокировать большинство летящей в неё смеси воды и каменной крошки.

Ну а осознание того, что громила попытался такой уловкой не дать ей снова скрестить мечи, и вовсе придало уверенности. Пожалуй, именно в этот момент Кана по-настоящему поняла, что может победить. А громада фурёку напомнила ещё и о прошлом бое. Руй-сан говорила о кан-​кэн но мэцукэ... может, и здесь сработает? Мощь ауры Акагэцу станет его слабостью — даже через заградительную завесу шаманка сумеет его увидеть, если потребуется!

— Вакаримас, — отрывисто ответила шаманка Духу-Хранителю, вновь принимая боевую стойку Воды. — Мы одолеем его, Руй-сан!

Глубоко вздохнув, чтобы вновь восстановить сбившееся дыхание, Кана вновь размеренно двинулась вперёд на Нагори, сосредоточив взгляд на кончике его меча. Первый раз было сложно оценить дистанцию, но теперь... теперь у неё всё получится. Плавно, будто танцуя, шаманка перетекала от одной рытвины к другой, неумолимо приближаясь к оппоненту. Внутри неё поднималось настоящее цунами из фурёку, готовое вылиться сразу, как только появится возможность нанести удар. Кана больше не боялась — здесь и сейчас, она закончит этот бой. Вакидзаси в руке вновь в полную силу вспыхнул чёрно-фиолетовой фурёку.